Чтобы потом не было каких-то сомнений, что профессор Витольд Кежун — патриот Польши, отметим, что он — теоретик менеджмента, ученик Тадеуша Котарбинского, преподает в Академии Леона Козьминского в Варшаве; был солдатом Aрмии Kрайовой и варшавским повстанцем.

Теперь приводим фрагменты его интервью:

— Вы выражаете мнение, что Польша является объектом неоколонизации. В чем оно заключается, кто реализует эту концепцию, и каковы будут ее последствия?

— Проблему неоколонизации я знаю достаточно хорошо, потому что в течение 10 лет я руководил одной из больших программ ООН по модернизации стран Центральной Африки. И я имел возможность ориентироваться, как выглядит политика большого капитала по отношению к бывшим колониальным странам. Когда они становились свободными, то, как правило, восстанавливали доступ к источникам сырья, а также к предприятиям, которые ранее находились в руках колонизаторов. В II-й половине 80 годов началась масштабная акция неоколонизации.

Международный капитал «объявил» жителям Африки: вы обрели независимость, свои государства, зато мы выкупим ваши предприятия, которые в основном занимаются эксплуатацией месторождений полезных ископаемых, а также выращиванием кофе, чая или экзотических фруктов. Вы будете возглавлять малые и средние фирмы, работать на земле, и, конечно, покупать наши товары, потому что сами, производя немного, будете вынуждены импортировать.

На рубеже 70-х и 80-х годов начинается информационная революция.

Создаются мощные бизнес-империи, которые получают шанс влиять на весь мир. Появляется уникальная возможность для неоколонизации. Одна финансовая группа смогла приобрести, например, шахты в Конго, Руанде и Уганде. Ужасающий уровень коррупции в Африке облегчил необычайно дешевую покупку. Эта акция, одобренная Международным валютным фондом и Мировым Банком, получила широчайшее распространение.

— Последствия политики большого капитала Вы видели в Руанде.

— Я знаю подоплеку руандийского конфликта. В моем проекте работали 56 человек, в том числе 45 негров, из которых только двое выжили. Остальные убиты. Весь конфликт был масштабной акцией американского капитала. Когда в начале 60-х годов Руанда и Бурунди получили независимость, властью завладели представители народности тутси. Позже в Руанде произошла революция, и власть перешла к представителям народности хуту, а большинство тутси бежали в Уганду. Оказалось, что беженцы из Руанды представляли более высокий уровень, чем местное население, и таким образом они приобрели контроль над армией. И тогда была достигнута договоренность с американским военным капиталом — вы нам дадите в кредит оружие, а мы ударим на Руанду, а потом через Бурунди мы дойдем до Заира, который является самой богатой страной, обладающей природными ископаемыми, алмазами и ураном. Заиром тогда управлял бельгийский и французский капитал, а войти туда хотел американский капитал. Все разыгрывалось на моих глазах. Американцы передали оружие в Уганду, и она начала войну. Руанда имела более плохое советское вооружение. Я эвакуировался в тот момент, когда мой заместитель был убит, а угандийская армия находилась в 20 км от столицы Руанды. Хуту в отместку начали убивать местных тутси. Тутси из Уганды завоевали Руанду, без боев прошли через Бурунди — контролируемое тутси — и двинулись на Заир. В этой стране истреблено 500-600 тыс. человек, и регион был захвачен американским и британским капиталом. Сегодня он контролирует всю центральную Африку.

— Каким образом идея неоколонизации Африки была реализована в нашей части Европы?

— Ситуация Африки была интересна, с учетом запасов сырья, но представители мирового капитала понимали, что тамошний рабочий, и даже инженер имеют низкую квалификацию. Я люблю негров, — они симпатичные, милые, но у них есть один изъян — они не приучены к систематической работе. Африканская культура базируется не на работе, а на отдыхе. В Бурунди есть, например, банановые рощи, из плодов которых можно сделать суп, пиво или хлеб. Еще в 30-х годах по улицам Бужумбуры бегали лани, достаточно было выстрелить из лука, не нужно было работать. Жители проводили время в развлечениях, и эта традиция сохранилась до наших дней. Торжества помолвки и свадьбы продолжаются много дней.

Между тем, Польша располагала кадрами квалифицированных инженеров и рабочих.

ЕВРОСКЕПТИКИ ПРОТИВ ТОРГОВОЙ КОЛОНИЗАЦИИ ЕС ВАШИНГТОНОМ

По данным американских источников, в 1980 году Польша занимала 12-е место по объему производства. Так для мирового капитала появилась очередная фантастическая возможность завоевания привлекательного рынка. И появляется Джордж Сорос. Это один из 10 самых богатых людей в мире, который нажился на биржевых спекуляциях. Польша является открытой страной, в которой значительная часть младших руководящих кадров находилась в США на стажировке. Есть много Тимошевичей, Квасневских, Росатых, Бальцеровичей. Лешек Бальцерович получил звание магистра бизнеса в университете Сент-Джонса. Решение — мы начинаем в Польше. Великий представитель мирового капитала Джордж Сорос приезжает в мае 88 г. Встречается с Раковским и Ярузельским. Немедленно создает на свои миллионы Фонд им. Стефана Батория, ставя в качестве целей: открытое общество и открытый рынок. Немного позже Национальный банк Польши создает 9 коммерческих банков с партийным руководством. Начинается I-й этап создания так называемых номенклатурных предприятий. Сорос разрабатывает программу, опираясь на так называемый вашингтонский консенсус. Он предусматривает открытие границ, возможность большого импорта и далеко идущую приватизацию. Базируется на концепции неолиберализма Милтона Фридмана, абсолютизирующей свободный рынок, в котором государство не играет никакой роли. Сорос привлекает Саксa, который финансируется Фондом Батория.

— Сакс встречается со стратегами Солидарности.

В мае 89 года идет к Геремеку. Геремек признает, что не имеет ни малейшего представления об экономике. Едут к Куроню на Жолибож. Куронь не знает английского, поэтому приглашают Липтона, который работает в Международном валютном фонде, и одновременно в редакции «Газеты Выборчей». Куронь повторяет, что все, наверное, выйдет и поручает Саксу разработку программы. Едут в «Газету Выборчу», где есть компьютер, и до утра Липтон с Саксом разрабатывают программу. Бегут к Михнику, который также признается, что не имеет ни малейшего понятия об экономике. Но решает написать статью: «Ваш президент, наш премьер» и обязать правительство приступить к реализации программы. Я не открываю ничего нового. Все это есть в книге Джеффри Саксa: «Конец нищете. Задача для нашего поколения». Позже Сакс встречается в сейме с представителями ГПК (Гражданского парламентарного клуба)…

— …большинство депутатов также не имеют экономических знаний

— Александр Малаховский признал позже: «Мы были как бараны». Возникает вопрос: кто должен реализовывать эту концепцию? Первый кандидат, Тшецяковский, отказывается. Не соглашаются также Юзефяк и Шиманьский. Тогда Стефан Братковский предлагает мою кандидатуру. Я нахожусь в Бурунди, где нет посольства, поэтому мне звонит посол из Кении, но он не может точно сказать, о каком предложении идет речь. Мне не хватало одного года до завершения реализации 10-летней программы, поэтому я отказываюсь. Тогда Кучиньский ни с того ни с сего, ловит Бальцеровичa. (..) В это время ГПК образует комиссию по разработке экономической программы под председательством профессора Януша Бексяка. И тогда Мазовецкий ставит вопрос ребром — либо они, либо мы. Остается Бальцерович.

— Почему другие не захотели реализовывать эту программу?

СТРАТЕГИЯ ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА ГЕРМАНИИ

— Потому что кроме удушающей инфляции, она привела к уничтожению государственных предприятий, ликвидации государственных сельхозхозяйств, массовой безработице, и в то же время к валу импорта — мы импортировали тогда даже заколки для волос и макулатуру. Когда я приехал в Польшу, то увидел французское молоко на полках. Племянница говорит мне, что ведется пропаганда, чтобы не покупали польское молоко, потому что якобы бутылки моются порошком IXI. Я спрашиваю про «Мазовшанку», которую всегда любил. Оказывается, что ее нет. Зато можно приобрести немецкую минеральную воду. Я хочу купить крем для бритья «Поллена». Могу напомнить, что шведы специально приезжали в Польшу за водкой и польской косметикой. Поллены тоже нет, есть Colgate. В конце концов продавщица находит крем «Поллена» на складе. Я вижу, что он в три раза дешевле. Женщина объясняет, что ей выгоднее продавать более дорогой товар, поэтому польский не выставляет. Короче говоря, начинается сознательная ликвидация конкурентов. Siemens покупает польское предприятие ZWUT, которое тогда имело монопольное право на поставки телефонов в Советский Союз. Немцы дают работникам выходное пособие за девять месяцев. Все довольны. После чего разрушают здание, всю аппаратуру вывозят в Германию и берут на себя все отношения с Россией. Ликвидируется предприятие им. Мартина Каспшака по производству интегральных микросхем, диодов, транзисторов, а также нашего изобретения, синего лазера. Выкупаются польские цементные заводы, сахарные заводы, предприятия хлопчатобумажной промышленности, замечательный завод по производству бумаги в г. Квидзынь. А мы полученные деньги «проедаем».

— Однако самый большой скандал — это дело о Национальных инвестиционных фондах (NFI).

— Тогда я купил сертификат NFI за 20 злотых, выхожу из банка и меня останавливает мужчина, предлагая за него 140 злотых. Оказалось, что владелец 35 процентов акций имел право принимать решение о продаже. В NFI состояли более 500 ведущих предприятий. Все обанкротились или были проданы за гроши. А потом эти сертификаты были по 5 злотых. Проводились процессы, в том числе по делу Януша Левандовского, которого в прошлом году оправдали. Все сделали карьеры, а Бальцерович получил Орден Белого Орла и был представлен кандидатом на Нобелевскую премию. В это невозможно поверить!

— Польша отдала банки, а энергетический сектор захватили национальные компании других государств, например, шведский Vatenfall.

— Ранее TP SA (Польский Телеком) перешел к французскому France Telecom. Подобное происходило в Африке. Все товары, экспортируемые из Европы или Америки, были значительно дороже. Я купил в Африке Фольксваген за 15 тыс. долларов, приехал в Берлин, смотрю — он стоит только 8 тыс. Сейчас также цены на промышленные товары в Польше значительно выше, в то время как зарплаты несравненно более низкие. В этом и заключается бизнес-интерес иностранных компаний. Если бы зарплаты, в соответствии с требованиями профсоюзов, были бы доведены до уровня зарплат за рубежом, то концерны переместились бы в Румынию, Болгарию, Беларусь, Китай, и даже в Африку. Ведь Форд ликвидировал завод под Варшавой и открыл ее в Санкт-Петербурге.

— Была ли подобным образом осуществлена неоколонизация других стран, входивших в бывший коммунистический блок?

— Да, эта концепция реализована по всей Центральной Европе.

— Как Вы оцениваете нынешнюю ситуацию в Польше?

— Как трагическую. Сумма государственного долга и частных долгов превышает уровень национального дохода. И долг растет, потому что все эти 20 лет мы имеем отрицательный баланс во внешней торговле. Мы живем в соответствии с философией, сформулированной премьером Туском, — «Здесь и сейчас». Нет никакого стратегического плана.

— Являются ли ограничения на выбросы Co2 идеей по доведению до краха польской промышленности?

Климатический пакет выгоден для Западной Европы, которая комбинирует, чтобы эксплуатировать страны Центральной Европы. Они должны быть новыми колониями. Этой цели служит ликвидация польских банков, тяжелой промышленности и торговли. Это последние годы польской торговли. Только в этом году «Carrefour» и «Бедронка» (Божья коровка) намереваются открыть несколько сотен новых торговых точек.

— То есть поляки больше не должны быть владельцами больших фирм?

— Такова цель. Польше угрожает серьезный финансовый кризис. Находится под угрозой система соцобеспечения. Как можно было создавать OFE — несколько зарубежных компаний, которые берут по 7,5 процента комиссионных? Нужно было привлечь одну польскую пенсионную компанию, которая создала бы фонд, инвестирующий только в строительство высотных зданий, крупные предприятия, и на этом бы зарабатывала. Так как ООН, пенсионный фонд которого является владельцем высотных зданий в Нью-Йорке, стоимость которых растет с каждым годом. Но давать такие заработки иностранным страховым фирмам?!

— Почему немцы решились открыть свой рынок труда?

— Существует потребность в конкретных специалистах, например, информатиках, врачах и работниках по уходу за престарелыми людьми. В то же время Германия проводит последовательную политику. В 70-х годах в Германию эмигрировали несколько сотен тысяч поляков, у которых были там родственники. Они онемечились. Также часть жителей Нижней Силезии уже имеет немецкое гражданство, и практически только отпуск проводит в Польше, а работает в Германии. Мы предполагаем, что после 1 мая выедет еще 400 тыс. поляков.

— За границей работает уже 1,5 млн. поляков. Каковы будут последствия массовой трудовой эмиграции?

ЕВРОСКЕПТИЦИЗМ

— Трагические. Нам не хватает специалистов и квалифицированных рабочих, а это ограничит возможности для развития. Самые способные уезжают, и только небольшой процент из них вернется. В настоящий момент они еще присылают деньги в Польшу, но это закончится, когда семьи воссоединятся. Ведь мы вымираем как народ, потому что среднестатистическая полячка рожает 1,23 ребенка. Рекордными темпами растет мощь и роль Германии, которая уже стала 4-й экономикой мира и привлекает лучших специалистов, в том числе из Польши.

Программой Солидарности, сформулированной на I съезде в Оливе, была концепция самоуправления, — создание самоуправляемых предприятий и профессиональных органов самоуправления. После 89 года удалось создать 1500 рабочих союзов, которые процветают и сегодня. Но на уровне государства проект «Самоуправление» отвергнут.

Оригинал публикации: http://skeptimist.livejournal.com/542825.html

The post ИСТОРИЯ КОЛОНИЗАЦИИ ПОЛЬШИ, АФРИКИ И ИМ ПОДОБНЫХ СТРАН first appeared on Глобальная Политика.

От кооператива к банде

До начала 1990-х годов большинство сомалийских пиратов были обычными рыбаками. Правительство диктатора Мохаммеда Барре относилось к рыболовному сектору внимательно, всячески способствуя развитию прибыльной отрасли и привлекая из-за рубежа иностранные инвестиции. Рыбаки, объединенные в кооперативы, вели промысел у своих берегов, сомалийские ВМС охраняли рыбные места в территориальных водах от иностранцев, пресекая незаконный лов.

Со свержением Барре в 1991 году все покатилось под откос. Разгорелась гражданская война, страна распалась на враждующие части. Военно-морской флот Сомали тихо угас, и иностранные траулеры хищнически опустошали прибрежные воды. Проходящие мимо суда, пользуясь тем, что этот сектор акватории никому, по сути, не принадлежал, сбрасывали токсичные отходы.

Традиционная экономика рухнула, но нужно было как-то выживать. Сомалийцы быстро осознали, что буквально из-под их носа ежедневно уплывает колоссальная добыча — беззащитные танкеры, сухогрузы и траулеры. Бывшим членам рыболовецких кооперативов было не привыкать действовать сообща, и первые пиратские артели вышли на промысел.
Сперва хаотические внутренние отношения в среде пиратов быстро приобрели известную стройность, и все поставили на «здоровую» рыночную основу. Сложился негласный пиратский кодекс.

Кодекс сомалийского братства

Любая флибустьерская экспедиция начиналась с поиска спонсора. В прибрежной зоне можно было уложиться в несколько сотен долларов. Но богатую добычу следовало искать подальше от берега — такие набеги требовали до 30 тысяч долларов накладных расходов. Проблем с инвесторами не возникало. В выгодное предприятие всегда были готовы вложиться бывшие полицейские, офицеры вооруженных сил или чиновники, удачно прикарманившие некоторые средства в момент коллапса государства и обладающие связями; продавцы ката (лат. Catha) — природного аналога амфетамина, богатые рыбаки и бывшие пираты, сколотившие состояние. Как правило, одну экспедицию финансировали 3-5 человек, на чьи средства снаряжалась флотилия — корабль-матка, в качестве которого использовались в основном захваченные ранее торговые суда, плюс две или более быстрые лодки, способные развивать скорость до 25 узлов, но с ограниченной мореходностью. Подобная комбинация позволяла проводить операции даже в отдаленных районах Индийского океана.

Вознаграждение рядового пирата, по некоторым данным, составляло от 30 до 75 тысяч долларов за каждое захваченное судно. Дополнительные 10 тысяч получал тот, кто первым забрался на борт. Бонусы предусматривались также для тех, кто принесет с собой собственное оружие или лестницу. Пираты вооружались обычно АК и его клонами, РПГ-7, гранатами.

В рамках этой экономической модели все имело свою цену, и особенно — кат. На время операции его, а также еду, отпускали в кредит. Затем все вычитали из добычи. Действовала система наказаний — излишняя жестокость в отношении членов экипажа захваченного судна каралась штрафом в 5 тысяч долларов и позорным изгнанием из пиратских рядов. Некоторые разбойники влезали в такие долги, что при всем желании не могли уйти на покой — сперва нужно было расплатиться с кредиторами. Большинство пиратских команд комплектовалось из молодых людей, в основном с юга страны, где шли непрерывные боевые действия.

Условно всех пиратов можно было разделить на три категории: местные рыбаки, в основном занимающиеся разработкой операций в силу своего опыта и знания местной акватории, пушечное мясо пиратских команд — бывшие боевики или солдаты одной из враждующих фракций — и эксперты-техники, умеющие обращаться со сложным оборудованием, от GPS до корабельных приборов.

Атаковали, как правило, днем, часто ранним утром. Самая завидная добыча — груженые танкеры, большие и тихоходные. Подходили обычно с раковины или точно с кормы. Брали в основном на испуг — демонстрировали РПГ и автоматы, вынуждая судно сбавить ход, и шли с лестницами на абордаж. Врывались на капитанский мостик, устанавливали контроль над судном, направляли его в порт и требовали у владельца выкуп. В интересах пиратов активно работали агенты в сомалийских диаспорах по всему миру — отправляя соотечественникам деньги и закупленное снаряжение, а также передавая информацию о маршрутах судов.

Пиратская экономика

Для Сомали расцвет пиратства оказался благотворным. Прибрежные города, где пираты тратили награбленное, богатели, бедные рыбацкие деревушки стремительно разрастались в города. Часть добычи перепадала тем, кто обслуживал пиратов, — поварам, сутенерам и юристам, а также счастливым обладателям банковских счетных машин, позволяющим обнаружить поддельные банкноты. Морские разбойники, решившие отойти от дел, открывали офисы, предлагая свои услуги в качестве переговорщиков или консультантов потенциальных жертв.

Разумеется, вместе с доходом росла и инфляция: на берегу пираты тратили деньги не считая, платя в два-три раза выше рыночной цены. В итоге товары стремительно дорожали. Была создана целая схема перевода денег за рубеж, главным образом в Джибути, ОАЭ и Кению. В самых захудалых уголках Сомали открывались сервисы интернет-платежей. В порту Харардере работала биржа: через нее все желающие могли приобретать и продавать доли в ближайших потенциальных выкупах.

На пиратских деньгах разросся наркорынок — в 2010 году ежедневно в аэропорт Могадишо из Кении доставлялось по 9 тонн листьев ката. Даже когда пиратство пошло на спад, кат продолжал приносить огромные барыши.

Вместе с пиратами богатели страховые компании и морские частные военные фирмы, возникшие буквально с нуля. Все остальные оказывались в проигрыше. В 2010 году пираты «заработали» 238 миллионов долларов при средней сумме выкупа в 5,4 миллиона. А общий ущерб, нанесенный сомалийскими флибустьерами, достиг к 2010 году, по некоторым данным, 7 миллиардов долларов. 29 процентов этой суммы пришлось на оплату услуг морских ЧВК, 19 процентов — на обеспечение военно-морских операций. Эксперты, однако, указывали, что и эти суммы относительно невелики в масштабе общих потерь судовых компаний — так, в одних только США в портах ежегодно крадут грузов на 15 миллиардов долларов.

ОСВОБОДИВШИЕСЯ ИЗ ПЛЕНА ЕГИПЕТСКИЕ РЫБАКИ ПРИБЫЛИ ДОМОЙ

23 августа 2009 года сомалийские пираты захватили в плен группу египетских рыбаков. Четыре месяца спустя 34 рыбака-заложника подняли бунт, отбили свои суда и вернулись домой.

Из соседних с Сомали стран больше всех пострадали Египет и Сейшелы: первый — за счет снижения доходов от эксплуатации Суэцкого канала, вторые — из-за оттока туристов. Хотя в Кении, непосредственно граничащей с Сомали, доходы туроператоров выросли на треть.

В 2011-м консалтинговая компании Geopolicity Inc обнародовала мрачный прогноз: сумма выкупов пиратам к 2015 году приблизится к 400 миллионов долларов, а общий ущерб составит 15 миллиардов долларов.

Конец осиного гнезда

По счастью, прогноз не оправдался. В игру включились регулярные ВМС ведущих держав мира. Еще в 2006 году ракетный крейсер «Кейп Сент-Джордж» и ракетный эсминец «Гонсалес» ВМС США пустили на дно пиратский корабль-матку и две быстроходные лодки, открыв тем самым счет морским боям XXI века. В 2008-м Евросоюз приступил к операции «Аталанта», а в НАТО запустили целую серию миссий — «Эллайд Провайдер», «Эллайд Протектор», «Оушен Шилд». Независимо от ЕС и НАТО в регионе действовали ВМС России, Индии, Китая, Японии, Кореи и других. Первый раз с окончания Второй мировой войны силы всех постоянных членов Совбеза участвовали в боевых операциях на одной стороне.

Нидерландские коммандос 18 апреля 2009 года провели успешную операцию. Они освободили 20 заложников из Йемена и захватив пиратские лодки и семерых пиратов, которых позже отпустили.

На первых порах пиратам сравнительно легко удавалось ускользать от преследования — в силу специфики акватории почти все захваты происходили неподалеку от границ территориальных вод, где бандиты укрывались в случае опасности. Но в 2008 году Совбез ООН принял резолюцию, разрешившую использовать ВМС и ВВС в борьбе с пиратами даже в терводах Сомали.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ВОДЫ СОМАЛИ

Кроме того, скрепя сердце судовладельцы пошли на дополнительные издержки, нанимая представителей новых морских ЧВК, сформированных большей частью из ветеранов войн в Ираке и Афганистане со сдвинутой планкой насилия. Они недолго разбирались, кто приближается к ним — пираты или мирные рыбаки, и открывали огонь по всему, что движется и может идентифицироваться как враждебная цель.

Риски для пиратов возрастали. Из-за несовершенства законодательства поначалу многих из них отпускали, к тому же перед арестом они зачастую успевали сбросить оружие и снаряжение в море. В окрестных портах отказывались принимать преступников, объясняя, что их попросту не на что содержать. Передавать же их властям осколков Сомали было бессмысленно — пиратов тут же отпускали на свободу.

9 ноября 2010 года кенийский суд освободил девятерых подозреваемых в пиратстве, так как они совершали нападения вне территориальных вод Кении.

В апреле 2010 года Совбез ООН принял российский проект резолюции об обеспечении эффективного уголовного преследования за пиратство, а в мае в Йемене состоялся показательный процесс — шестерых пиратов приговорили к смерти, еще шестерых — к 10 годам тюремного заключения. Процессы начались и в Европе: в Нидерландах в мае 2010-го пиратам присудили по пять лет лишения свободы. Выйти на свободу они должны в 2015 году, через несколько месяцев, и один из пиратов уже подал запрос на политическое убежище. Его примеру намерены последовать и остальные. Пираты сами зачастую не прочь променять полуголодное африканское существование на теплую камеру в европейской тюрьме за деньги налогоплательщиков. Именно поэтому решительные действия российского экипажа «Адмирала Пантелеева», высадившего в 2009 году пленных пиратов в лодку в открытом море, вызвали волну одобрения на Западе: русские сделали с пиратами то, о чем давно мечтали моряки других стран.

Крупным минусом всей этой активности стала возросшая жестокость пиратов. Раньше с моряками захваченных судов обращались сравнительно мягко: с 2006 по 2010 год было пленено 3500 человек, из них 25 убиты, 37 покончили с собой или погибли из-за болезней и истощения. Но с 2011 года борьба пошла не на жизнь, а на смерть — пираты расправились с четырьмя американцами-заложниками на захваченной яхте, а моряки и охранники все чаще открывали огонь на поражение.

Наконец, международному сообществу удалось убедить правительство Пунтленда, одного из квазигосударств на обломках Сомали, изгнать пиратов из своих портов и основать силы охраны побережья — морскую полицию (еще один осколок некогда единой страны, Сомалиленд, сделал это раньше). Пунтленд не остался внакладе: правительству выделили значительные средства для программы развития прибрежных городов, стали возвращаться беженцы. Ожил рыбацкий бизнес.

Из Пунтленда пираты перебрались в другое квазигосударство — Галмудуг. Тамошние власти попытались использовать морских разбойников для борьбы с группировкой «Аш-Шабаб», но пираты вовсе не желали лезть под пули, предпочтя пойти на компромисс с боевиками. Тогда-то и открылась знаменитая биржа в Харардере, находившемся под контролем исламистов. «Аш-Шабаб» взимал с пиратов особый налог — 20 процентов. Не исключено, что часть денег шла и на финансирование «Аль-Каиды». Однако не все исламисты были готовы терпеть на своей территории пьяниц и богохульников — в 2010 году группировка «Хизб-уль-Ислам» захватила Харардере и изгнала пиратов из города. Хотя позже город вернулся под контроль «Аш-Шабаб», времена изменились — к 2013 году международные силы и бойцы морских ЧВК кардинально изменили ситуацию. Сомалийское пиратство умерло.

Навсегда ли? Хотя успешных попыток захвата судов не было уже давно, в плену у морских разбойников по-прежнему остаются десятки людей. Точное число неизвестно — в основном это граждане стран Азии. Судовладельцев их судьба не интересует, а семьи попавших в плен моряков зачастую еще беднее пиратов.

Чтобы победить пиратство у берегов Сомали, потребовалось потратить несколько лет и привлечь огромные ресурсы — десятки кораблей и самолетов, постоянно патрулирующих опасный регион. Держать здесь столько сил на постоянной основе невозможно — рано или поздно их придется отозвать. Бывшие пираты ждут своего часа и всегда готовы выйти на излюбленный промысел.

Оригинал публикации: http://lenta.ru/articles/2015/03/03/somali/

The post КРАХ СОМАЛИЙСКИХ ПИРАТОВ first appeared on Глобальная Политика.