Большой рынок

США БЫЛО ВАЖНО ПОДПИСАТЬ ДОГОВОР О ТРАНСТИХООКЕАНСКОМ ПАРТНЕРСТВЕ

Александр — Tue, 13 Oct 2015 10:41:38 +0000

Стихийная экспортоориентированная реиндустриализация создает кольцо зависимых экономик. С одной стороны, активизировалась работа по созданию Транс-Тихоокеанского партнерства, с другой – Транс-Атлантического.
Транс-Тихоокеанское партнерство (ТТП) наконец создано. Эту новость на днях пронесли все информационные агентства мира. Что это за организация? Можно ли назвать ее торгово-инвестиционной, или это нечто большее?

ТТП американская пресса называет огромным успехом для США. Барак Обама дает при этом понять, что оно – его детище. Подписан договор совсем недавно.

Австралия, Бруней, Вьетнам, Канада, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Перу, Сингапур, Чили, Япония и США – эти страны заключили в Атланте (штат Джорджия) «торговый» договор, делающий эти «открытые экономики» еще более открытыми для американских капиталов, правил и требований.

TTIP: ПО ПРАВУ СИЛЬНОГО

Обама подчеркнул, что США, а не Китаю принадлежит лидерство в регионе, и они используют его для новой экономической архитектуры. И вроде бы все у них складывается хорошо.

О чем же договорились партнеры?

И почему они оставили в стороне не только Китай и Россию, но и Индию? США было важно подписать договор, к которому позднее должны будут присоединяться другие страны.

Этот договор вызвал бы открытое негодование больших стран, если бы с ними стали его обсуждать. С ними США его обсуждать не стали, зная, что они не склонны жертвовать суверенитетом ради «чистой торговли». Для них врата в ТТП формально не закрыты. Для них закрыто окно для диалога.

МИРОВАЯ ТОРГОВАЯ ВОЙНА

Большой рынок рождает большую, чем у маленьких и не гордых экономик, самостоятельность. Хуже того, с точки зрения США, не только входящие в Тихоокеанский регион, но все страны БРИКС имеют врожденный порок. Они могут быть центрами притяжения для малых стран, создавая с ними таможенные соглашения.

А эти соглашения, быть может, основа чего-то большего в будущем?

Вашингтон такая перспектива беспокоит

Потому борьба за малые страны стала для США чрезвычайно важной в последние годы, когда определилась новая экономическая стратегия Вашингтона.

В 2011–2013 годах США пережили пору политических столкновений. Едва не случился технический дефолт государства. Со скандалом была проведена аудиторская проверка ФРС, выявившая расходование на помощь банкам 16 трлн долларов по серым схемам.

Был устроен шатдаун – аварийное отключение финансирования правительства. Казалось, что мировой гегемон вот-вот рухнет под тяжестью собственных противоречий. Но он не рухнул. Республиканское давление на Обаму дало результат. США скорректировали свою экономическую политику.

Стихийная экспортоориентированная реиндустриализация дополнилась политикой выстраивания кольца зависимых экономик. С одной стороны, активизировалась работа по созданию Транс-Тихоокеанского партнерства, с другой – Транс-Атлантического.

И если со вторым соглашением дело не продвинулось еще до конца (идут переговоры с ЕС), то первое вскоре начнет функционировать. А будет оно более жестким, чем договор о членстве в ВТО.

Оно также потребует от государств-членов подчинения США, а не сотрудничества с ними на основе общности интересов. Вашингтон недоволен прежним региональным проектом, Азиатско-Тихоокеанским экономическим сотрудничеством (АТЭС), объединяющим 21 государство, включая Китай и Россию.

В США считают АТЭС недостаточно для себя выгодным. АТЭС не дает новых возможностей и не позволяет увеличить степень зависимости стран от американского рынка.

А момент для этого подходящий

США НА ПОРОГЕ СМЕНЫ КУРСА

Происходит отток капиталов из Китая и других стран Тихоокеанского региона в США. В Вашингтоне убеждены, что в будущем подъеме мировой экономики именно Соединенные Штаты должны определять зоны инвестирования средств.

Так уже было после кризисных 1970-х годов. Однако нынешний «второй кризис» далек от завершения, и непонятно еще, какие формы, как и когда он примет в самих США. И все же американские политики знают: США остаются центром накопления капитала, а их рынок огромен.

Эти преимущества очень важны. Их нет даже у Китая, лидера экономического роста и притока инвестиций среди стран БРИКС. Из Китая сейчас идет отток капиталов.

Впереди у него девальвация юаня, дальнейшее падение на фондовом рынке, кризис в банковской сфере, а затем сдувание индустриального пузыря.

Вашингтонские игроки уверены, что невзгоды сделают из КНР менее амбициозное государство

Тогда, вероятно, можно будет принять ее в Транс-Тихоокеанское партнерство. Нечто подобное может ожидать Индию, но не Россию. Она вообще является для США врагом в другой области интересов, не в зоне Тихого океана, а в Европе.

Врагов Вашингтон выбирает себе сам, полагая это правом сильного. Китай никак политически не провоцировал США на создание нового «торгового» блока в регионе. Однако США спешили его сформировать.

И он создан. Предполагается его расширение за счет новых малых стран, но непонятно другое: какую методику стимулирования экономического роста США будут использовать и сработает ли она.

Особенно непонятно, будет ли хозяйственный рост в подчиненных Вашингтону странах ТТП. Рост возможен, если в эту зону будут выводиться производства из других стран, например из Китая, Индии или Бразилии. Вот только насколько это будет значительный рост и не оборвет ли его «второй кризис» в США?

ТТП – узкое соглашение, не предполагающее развития для большинства участников. Никакого развития США не планируют. Социальную систему стран – членов ТТП будут демонтировать, демократия на местном уровне станет декоративной, поскольку «торговый» договор будет стоять выше нее.

Однако узость ТТП и его еще не созданного транс-атлантического близнеца заключается не только в ограничении суверенитета стран (за исключением США), но и в возможности стабилизации американской экономики. Здесь тоже рынки ТТП не обеспечат, вероятно, достаточного спроса на товары из США. Это затруднит дальнейшую реиндустриализацию Америки, если только внутренняя экономическая политика ее не изменится.

БУДУЩЕЕ ГЛОБАЛИЗМА и КАПИТАЛИЗМА

Торговые трансокеанские партнерства – это новая страница глобализации

Так полагают в Вашингтоне. Вот только что будет с этой страницей, если сама книга неолиберального «объединения мира» будет закрыта, а континентальные страны справятся со своими проблемами и предложат зависимым от США государствам лучшие условия сотрудничества?

Оригинал публикации: http://www.vz.ru/columns/2015/10/13/771935.html
The post США БЫЛО ВАЖНО ПОДПИСАТЬ ДОГОВОР О ТРАНСТИХООКЕАНСКОМ ПАРТНЕРСТВЕ first appeared on Глобальная Политика.

КАКОВА ЦЕНА НОВАЦИЙ ?

Александр — Mon, 19 Jan 2015 16:40:50 +0000

Работая в инженерной области, достаточно часто сталкиваюсь с обращениями владельцев малого бизнеса. Как правило, бизнесменов интересует: а) разработка станка «такой же как у … (немцев/американцев/итальянцев), но только дешевле»; б) разработка уникального станка под конкретные производственные потребности бизнесмена.

Предъявив бизнесмену ориентировочные расчеты стоимости разработки (благо в наследство от СССР нам достались методики оценки опытно-конструкторских работ), крайне часто встречаю одну и туже реакцию: «как же так, я на эти деньги могу купить новый [БМВ / ауди / выбери свое]».

«Резонный вопрос,» — говорю я, и далее следует объяснение особенностей формирования цены на НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) и того, что новации дело не дешевое, и позволить их себе можно, лишь имея целью заработать на продаже новации, но никак не экономию на закупке готового решения.

И действительно, многие ли задумываются о цене новаций? Бесчисленное множество претензий сыплется в адрес наших промышленников: и ТАЗы выпускают, и телефон даже нормальный разработать не могут и т.д., и т.п.

Предлагаю взглянуть, сколько стоит разработка нового автомобиля (использованы данные gazeta.ru):

Автомобиль стоимость разработки / рыночная цена:

Dacia Duster € 290 000 000 / € 14 000

Hyundai ix35 $225 000 000 / $38 000

Volvo XC90 $11 000 000 000 / $45 000

Mercedes-Benz Smar t€ 3 350 000 000 / € 12 000

Fiat Stilo € 2 100 000 000

Volkswagen Phaeton € 2 000 000 000

Peugeot 1007 € 1 900 000 000

Mercedes-Benz A-Class € 1 700 000 000 / € 28 000

Bugatti Veyron € 1 700 000 000

Как видим, стоимость разработки автомобиля колеблется от $225 млн. в случае разработки на основе существующих решений с заимствованием компонентов — так в Dacia Duster 70% заимствованных компонентов — до $11 млрд. в случае разработки новой платформы, которая ляжет в основу линейки моделей.

Стоимость впечатляет

Что скажет бизнесмен, заказывавший разработку уникального станка и считавший, что лучше бы он купил новый автомобиль, если ему предложить новый автомобиль в единичном экземпляре по цене разработки пусть даже в $225 млн. Бизнесмен явно воздержится от покупки. А чтобы он все-таки смог приобрести автомобиль по приемлемой для себя цене, автомобилей этих нужно продать много. Продажи Fiat Stilo должны были составлять 380 тыс. машин в год, Mercedes-Benz A-Class — 250 тыс. машин в год, Peugeot 1007 — 200 тыс. машин в год, Phaeton — около 50 тыс. машин в год. Продавать практически любой потребительский товар в условиях глобальной конкуренции очень сложно и потому очень желательно иметь большой во всех отношениях «свой» рынок.

Пока технический прогресс ведет к постоянному возрастанию стоимости разработки, и в условиях существующей мировой экономической модели для финансирования все удорожающихся разработок нужны все большие объемы продаж, и как следствие, все большие рынки. Кургинян С.Е. утверждает, что «в 21-м веке выживать будут только центры сил с населением более 500 миллионов человек».

Кургинян С.Е.: «А я говорил и говорю всем народам, отделявшимся от Советского Союза (и повторяю это), что ни одному малому и даже среднему народу не выжить в 21-м веке – он должен будет войти в какой-то центр сил. Что все эти химеры абсолютных суверенитетов просто уже не работают. Что эта эпоха кончилась. Что впереди век империй. Он впереди, а не позади. Что русские выпрыгнули из имперского статуса тогда, когда все в него впрыгивают, по всему миру. И что так называемые национальные государства Китай и Индия – это тоже империи. А уж Соединённые Штаты просто грезят статусом Четвёртого Рима. А уж Евросоюз – точно империя.» Вассерман А.А. в 2000 г. приводил более пессимистичные оценки, вплоть до создания единого всепланетного рынка.

По мере удорожания новых разработок производители всё новых товаров прибегают к тому же способу экономии, что и книгоиздатели. Они наращивают объём производства и борются за большой рынок.

Разумеется, не все, кому новинка доступна, её купят. Но те, кто не купит, тоже заняты чем-нибудь полезным. С их помощью смогут заработать нужные деньги те, кто без этой новинки жить не может. И, используя её, помогут тем, кто не купил, заработать на что-нибудь ещё.

Естественно, соотношение цен разработки и серийного производства в разных отраслях — и даже разных изделиях одной отрасли — может отличаться в десятки раз. Казалось бы, желательные объёмы рынка тоже могут быть очень различными.

В конце 1970-х годов группа западноевропейских экономистов заинтересовалась: каковы пределы этого разнообразия? И пришла к парадоксальному выводу: необходимый минимум числа жителей (даже не потребителей!) на рынке, куда выпускается новинка, практически не зависит от характера самой этой новинки. Почти все факторы, влияющие на окупаемость разработки, взаимно компенсируются. Естественно, если цель выбрана правильно и организация труда рациональна. Ведь бесхозяйственность ничем не компенсируешь.

В СССР об этом исследовании написал (в начале 1980-х) только журнал «Наука и жизнь», и то очень кратко. Может, потому никто у нас такого значимого исследования и не заметил. А жаль. Потому что те же учёные выявили, помимо прочего, два фактора, которые не компенсируются и, следовательно, впрямую влияют на окупаемость.

ОБРАЗ БУДУЩЕГО: ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

Первый фактор — соотношение средних заработков разработчиков и производителей. Чем дешевле серийное производство, тем заметнее в общей цене доля расходов на новую разработку. Значит, окупить её сложнее.

В социалистических странах оплата разработчиков была относительно ниже, чем на Западе: инженер получал — да и сейчас получает — в среднем меньше рабочего на конвейере. Потому и требуемый рынок у нас процентов на 20–25 меньше западного. А вот если производство автоматизировано, цена изделия вообще определяется почти исключительно стоимостью разработки. Поэтому и автоматизировать выгоднее всего крупносерийное производство.

Второй фактор — общий уровень развития науки и техники. Как уже говорилось, по мере его роста новые разработки дорожают. Следовательно, необходимый минимальный тираж растёт.

В начале века хватало рынка в сотни тысяч человек

Хорватия или Галичина могла бы отгородиться не то что от Австро-Венгрии, а от всего мира (если бы в те времена идея полной таможенной самоизоляции взбрела кому-нибудь в голову). В конце 1970-х создание новинки на Западе окупалось, если её выпускали на рынок не менее чем в 300 миллионов человек. А к середине XXI века, по некоторым оценкам, даже Китаю внутреннего рынка не хватит для технического развития. Правда, сейчас есть надежда на автоматизацию — следовательно, удешевление — труда разработчиков. Но, похоже, задолго до такого принципиального изменения создание единого всепланетного рынка окажется экономически необходимым.

Один из выделенных А.А. Вассерманом ключевых факторов, снижающих потребный объем рынка — автоматизация производства. В западных странах степень автоматизации очень велика. Причем автоматизируется не только процесс производства, но и сам процесс разработки.

Еще об одной возможности снижения требований к объему рынка А.А. Вассерман упоминает вскользь — это социально-экономическая модель государства.

Правда, СССР мог в принципе обойтись и без восточноевропейского рынка. В зените могущества страна насчитывала 300 миллионов жителей. А необходимый минимум — с учётом дешевизны отечественных разработчиков — примерно 250 миллионов. Советский рынок был как раз достаточен для советских новинок. Оставался даже некоторый запас на предстоящий технический прогресс.

Так что создание Таможенного союза, Евразийского экономического союза, возврат Крыма — все это прагматичные ходы, продиктованные необходимостью выжить в XXI веке. Тем более, что не смотря на желание политической элиты РФ (немного этого касался в заметке «Евровыбор Владимира Путина»), интегрироваться в Европу так и не получилось.

Но вернемся к автомобилям, чтобы проследить еще несколько интересных моментов. Взглянем на структуру цены автомобиля:

«Бизнес-Журнал» провёл своё расследование и опубликовал его: цифры показывают, что за прошедшие 30 лет в автомобильной индустрии ничего кардинально не изменилось. Себестоимость современных автомобилей осталась примерно той же: около 20%. Причём доподлинно известно, что конвейерная сборка обычно составляет не более 10% от конечной розничной цены автомобиля. Таким образом, «машинокомплект» – набор деталей, из которых собирается автомобиль, по-прежнему стоит около 10%.

Структура цены автомобиля:
Себестоимость – 20%.
Стоимость научных исследований и разработок – 20%
Стоимость продвижения – 20%
Бренд 20+20%

СТРУКТУРА ЦЕНЫ АВТОМОБИЛЯ

Достоверность данных неизвестна, но скорее всего они близки к истине. И недавнее заявление вице-президента «АвтоВАЗа» тому подтверждение. По его словам, себестоимость Granta = 55 тыс. р., что где-то 10-20% от цены автомобиля.

Тут следует обратить внимание на то, что, покупая автомобиль, мы оплачиваем за железо, сборку лишь 10% цены, но в 2 (!) раза больше мы платим за разработку. И, внимание! — столько же, сколько и разработка, стоит продвижение, т.е организационная и гуманитарная составляющая в виде маркетинга. Кстати, эта же гуманитарная составляющая вплетена и в процесс разработки в качестве эргономики, теории восприятия, того же маркетинга и т.д. Это важный момент: для производства современного продукта нужно сплетение гуманитарных и технических знаний, и большие инвестиции.

На последок затрону телефоны

Из открытых источников можно получить представление о стоимости разработки на основе стандартных комплектующих нового телефона:

YotaPhone — $15 млн.
iPhone — $150 млн.
одна модель Nokia — $200 млн. (в среднем в период 2013-2014г.)

Вывод: производить новации сможет страна, имеющая доступ к большому рынку (500 млн. человек), с высокой степенью автоматизации производства, умело сочетающая в производствах гуманитарные и технические знания.

Оригинал публикации: http://ivan-f-yurin.livejournal.com/14107.html

The post КАКОВА ЦЕНА НОВАЦИЙ ? first appeared on Глобальная Политика.