– вступление в НАТО Болгарии и Румынии и, как следствие, превращение Чёрного моря в «атлантическое озеро», в котором теперь «жизненно важные интересы» имеют все страны западного альянса, включая и США, и Канаду, и Португалию, и Исландию;

– усилившееся стремление Турции к доминированию в регионе под знаком идей пантюркизма и возрождения имперского неоосманского духа;

– уничтожение государственности Югославии;

– создание новой «дуги нестабильности» от Приднестровья и Гагаузии до Новороссии, Северного Кавказа, Нагорного Карабаха, а теперь уже и Турции с её неспокойным юго-востоком, населённым курдами. А отсюда до Ирана, Сирии, Палестины – рукой подать, что доказали пуски «Калибров» из акватории Каспия;

– радикальное повышение степени военно-морской активности в Чёрном море при одновременном резком снижении потенциалов военно-морских флотов всех черноморских государств (до недавнего времени – и России), за исключением Турции;

– формирование новых коммуникационных направлений и узлов, связанных с транспортировкой энергоносителей и перспективами разработки шельфа.

Важнейшим из событий этого ряда явилось, без сомнения, «возвращение в родную гавань» Крыма, поставившее точку в существовании однополярного мира.

ПЕРСПЕКТИВЫ КРЫМА, КАК ПЛАЦДАРМА ДЛЯ НОВОЙ ХАЗАРИИ

Обитатели южной и юго-западной части постсоветского пространства стали не только свидетелями, но и участниками завершения процесса формирования новой геополитической реальности – единого Черноморско-Каспийского региона, где рождаются новые смыслы, где самым тесным образом переплетены интересы расположенных здесь государств и проживающих в них народов.

ВООРУЖЕНИЕ СТРАН ЧЕРНОМОРСКО-КАСПИЙСКОГО РЕГИОНА

По ряду параметров Черноморско-Каспийский регион вполне сопоставим со «старушкой» Европой, сдающей позиции и теряющей свою культурно-историческую идентичность. Неудивительно, что множатся силы, стремящиеся «оседлать» этот процесс. И здесь всё больше выходит на первый план ставка на военную силу с наращиванием военно-морского присутствия западных держав в Чёрном море и одновременной ревизией Конвенции Монтрё если не по букве документа, то де-факто.

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ, ТРАНЗИТНАЯ: О ВЫБОРЕ ДЛЯ ТУРЦИИ

Среди проектов, ставших в последнее время популярными, фигурирует проект создания некоей флотилии, действующей в Чёрном море на постоянной основе. Идею эту в разных интерпретациях и на разных уровнях высказывали президент Румынии К. Йоханнис, президент Украины П.Порошенко, президент Турции Т.Эрдоган, руководители военных ведомств Украины и Турции С. Полторак и И. Йылмаз и другие. Идею поддержали все причерноморские страны, за исключением, естественно, России и Абхазии, против которых всё это и направлено.

Шансам реализации данного замысла специалисты дают разные, порой противоположные оценки. Кто-то при этом бьёт тревогу, кто-то высказывает осторожный скепсис, кто-то находится в плену у мифов. Наверное, истина лежит где-то посередине – вряд ли в чистом виде эта идея воплотится, но, как говорится, варианты возможны. К ним-то и стоит присмотреться. Напомним некоторые факты.

С одной стороны, вряд ли Запад и Турция пойдут на то, чтобы явно нарушить Конвенцию Монтрё, которая существенно ограничивает возможности действия военных кораблей нечерноморских держав в Чёрном море. Были, правда, нарушения её положений – прямые и косвенные, но всё-таки в основном Конвенция работает.

С другой стороны, не нарушая Конвенцию явно, её статьи могут попытаться обойти с тем, чтобы не только пощекотать нервы России, но и создать для неё реальные угрозы. Как? Один из основополагающих пунктов Конвенции Монтрё – ограничение сроком в три недели нахождение нечерноморских боевых кораблей в Забосфорье (с северной стороны проливов). При этом, однако, ничто не мешает этим кораблям ходить туда-сюда с интервалами в три недели, что, в принципе, при благосклонности Турции как хозяйки проливов вполне возможно.

МОЛДОВА КАК ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ ОСЬ СДЕРЖИВАНИЯ РОССИИ

Возможно также размещение на Дунае плавединиц малого и среднего тоннажа на более длительный срок, что уже происходило. Например, в период кризиса на Балканах на Дунае базировались разведывательно-диверсионные катера США, которые однажды неожиданно появились в … «украинском» Севастополе. Поэтому нельзя исключать базирования таких плавединиц в портопунктах Днепра и Южного Буга. Более того, при желании (а в буйных головах оно может родиться) эти катера могут «всплыть невзначай» в украинских портах Азовского моря – в Бердянске и в Мариуполе, где дислоцированы силы морского спецназа и морской пехоты ВМС Украины. Ведь на Азовское море Конвенция Монтрё не распространяется.

Конечно, перебросить американские разведывательно-диверсионные катера через российский Керченский пролив вряд ли возможно, но есть другие коммуникационные возможности и другие средства. Достаточно вспомнить, как во время Великой Отечественной войны в обход Босфора и Дарданелл для действий в Чёрном море были переброшены различные плавсредства и подводные лодки ВМС Третьего рейха, а также боевые катера 10-й флотилии с подводными диверсантами «чёрного князя» Боргезе и итальянские субмарины.

Вспомним также о предложении передачи в лизинг ВМС Украины двух американских фрегатов типа «О.Х.Перри». Такая инициатива несколько лет назад рассматривалась на полном серьёзе. Причём как-то затуманивался вопрос о том, кто же всё-таки будет составлять экипажи этих боевых кораблей, несущих украинские флаги. Кстати говоря, прецеденты появления именно в Чёрном море боевых судов с иностранными экипажами имеются. Так, основу турецкого флота в Первую мировую войну составляли германские линкор «Гёбен» и крейсер «Бреслау», надолго ставшие головной болью русских моряков. Действовали они под турецкими флагами, с другими именами на борту – «Султан Селим Грозный» и «Мидилли» (турецкое название острова Лесбос в Эгейском море), но с немецкими командами. Тогда же главнокомандующим Военно-морскими силами Османской империи был назначен немец — командир Средиземноморской эскадры кайзеровских ВМС контр-адмирал Вильгельм Сушон. С учётом установления на Украине режима внешнего управления — чем не пример для подражания?

СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ ПОД УСИЛИВАЮЩИМСЯ КОНТРОЛЕМ НАТО

Кстати говоря, нечто подобное реально и в ВМС Румынии и Болгарии, которые являются всецело натовскими. Реально потому, что флоты этих стран существенно деградировали после ликвидации Организации Варшавского договора (ОВД) и лизинг для них может стать выходом из положения. Особенно это относится к подводным силам, которые у румын и болгар ушли в небытие. Те же немецкие или итальянские подводники, «вспомнив всё» со времён Второй мировой, вполне могут помочь болгарам и румынам заполучить и освоить современные субмарины. Сменить на них военно-морские флаги одних государств НАТО на другие – дело недолгое. По этому же пути может пойти и Украина. Да и Грузия, наверное, жаждет реванша хотя бы в виде символически-опереточного возрождения своего «флота», переставшего существовать в войне 08.08.08.

РОЛЬ И МЕСТО УКРАИНЫ В ПЛАНАХ ПЕНТАГОНА И НАТО

Кому-то эти рассуждения, возможно, покажутся далекими от жизни. Однако, после того как, «учитывая важность геополитической обстановки в бассейне Черного моря», Киев и Анкара подписали 16 мая сего года план военного сотрудничества вооруженных сил Украины и Турции, нельзя исключать самых разных, в том числе «экзотических», вариантов развития событий. Тем более что «Эрдоган снова точит ятаган». На встрече начальников генштабов балканских государств турецкий президент, обращаясь к генсеку Североатлантического альянса Столтенбергу, произнёс знаменательные слова: «НАТО отсутствует на Чёрном море», это море «стало почти что российским озером. Если мы не будем действовать сейчас, история нам этого не простит».

Конечно, Эрдоган лукавит и сгущает краски: сегодня НАТО усиливает разведку и патрулирование региона, проводит учения, в Румынии американцы разместили элементы своей системы ПРО. Намеченный на 8–9 июля с.г. Варшавский саммит альянса рассмотрит идею румынского президента Йоханниса о создании упомянутой выше черноморской военно-морской флотилии.

Естественно, всё это вызывает у России обеспокоенность, которая сегодня материализуется в укреплении системы обороны и безопасности страны на Юго-Западном стратегическом направлении, в наращивании её военно-морской составляющей, опирающейся на Крым и главную военно-морскую базу Черноморско-Каспийского региона Севастополь. Такая обеспокоенность не может не находить выражения и в дипломатических инициативах. Ведь представление о том, что Россия всё время только и делала, что воевала с турками, – миф. Воевали, конечно, и немало, но бывали времена, когда Россия выступала союзником Порты и спасала её от жестокого поражения, если не гибели. Помогала Россия укреплять и государственность «послеосманской» Турции – государства светского, географически близкого. Об этом полезно помнить не только историкам.

Оригинал публикации: https://cont.ws/post/276099

The post ФАРВАТЕРЫ И РИФЫ ВОЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В ЧЕРНОМ МОРЕ first appeared on Глобальная Политика.

Убеждать друг друга можно до хрипоты, но военные люди привыкли смотреть на карты. И нам полезно взглянуть на мир их глазами. А заодно ответить на несколько волнующих блогосферу вопросов. Можно ли запереть наш флот в Черном море? С того момента, как Крым окончательно перешел под юрисдикцию Российской федерации, такой возможности ни у кого не стало.

ЗОНЫ ПОРАЖЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО КОНТИНЕНТА КРЫЛАТЫМИ РАКЕТАМИ И ИСКАНДЕРАМИ

«Комплексы «Искандер» полностью контролируют побережье всего Черного моря, включая пролив Босфор», — поясняет уважаемый art201045. Они автоматически превратили Россию в хозяина Черного моря. Если бы комплексы находились даже поблизости, в Краснодарском крае, до Босфора ракеты долететь бы не смогли.

Контролировать Дарданеллы не так важно — пролив слишком широк, чтобы быть преградой для наших военных кораблей. А вот уложить мины на дно узкого Босфора и тем самым перекрыть проход через него, вполне реально. Но турки, разумеется, никогда не станут так рисковать. Потому что ракеты «Искандер» способны не только расчистить пролив, попутно разрушив мосты, но и превратить в руины пол-Стамбула.

То есть, запереть наш флот в Черном море в случае войны никак не удастся. Кроме того, географическое положение севастопольской базы позволяет присматривать и за всем побережьем — турецким, румынским и болгарским. Грузинское и украинское в расчет не берем, ладно?

Нужен ли Крым американцам?

То, что целью Майдана был именно Крым, хорошо видно на этой карте.

ТЕРРИТОРИИ РОССИИ, НАХОДЯЩИЕСЯ В ЗОНЕ ПОРАЖЕНИЯ АМЕРИКАНСКИМИ ТОМАГАВКАМИ

Дело в том, что ограничения по дальности применения «Томагавков» не позволяют сегодня американцам держать под прицелом Москву и довольно большую часть европейской части России. Размещение базы в Крыму решило бы проблему, которая вот уже много десятков лет не дает покоя нашему стратегическому противнику.

Кроме того, если бы полуостров перешел под протекторат США, мы бы потеряли все преимущества, которые имеем сегодня. Что весьма важно не только в военном смысле, но и в экономическом — один из важнейших наших торговых путей оказался бы под контролем американцев.

ПЕРСПЕКТИВЫ КРЫМА, КАК ПЛАЦДАРМА ДЛЯ НОВОЙ ХАЗАРИИ

О Черноморском флоте как о боевой единице пришлось бы забыть

ЧЕРНОМОРСКИЙ ТЕАТР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

Весь юго-запад страны оказался бы не защищен, Россия автоматически превратилась бы в страну третьего мира. Американцы с полным правом принялись бы диктовать нам свои условия.

«Первый обезоруживающий удар по РФ должен наноситься именно крылатыми ракетами, — основные районы, из которых должны быть нанесены удары показаны на карте. Но из этих районов не поражается вся европейская часть, а сосредоточить ударную группировку в Черном море скрытно невозможно, и эффект внезапности, что предопределило бы успех, был бы под вопросом. Имея постоянные базы в Крыму (Севастополь, Феодосия, Донузлав, Керчь) такая задача решалась бы. Из Черного моря ударами «Томагавков» подвергалась бы вся европейская часть России, захватывая Южный Урал, и даже западная часть Казахстана».

Смириться с этим мы никак не могли. Появятся ли американские базы под Харьковом?

Это тоже частый вопрос, который муссируется в социальных сетях. В основном, конечно, в этом убеждены украинские патриоты, которые никак не могут привыкнуть к потере Крыма.

ВОЗМОЖНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ УДАРА ИЗ КРЫМА

После того как Крымский полуостров стал российским, появление на Украине американских баз потеряло всякий смысл. «Удар с тыла надо будет чем-то парировать, значит, необходимо на юге и юго-востоке Украины держать солидную группировку, способную выдержать удар и не пустить войска в глубь страны, чтобы защитить базы», — объясняет азы военного дела art201045. НАТО на такую авантюру не согласится, сколько бы его ни уговаривал Киев.

База — это не только солдаты и оружие

Пришлось бы строить полную инфраструктуру на многие десятки миллиардов долларов — дороги, казармы, парки для техники, мастерские, склады, хранилища ГСМ и многое другое. Словом, то, что будет мгновенно уничтожено при первой же попытке начать войну. Это только у Задорнова американцы тупые — военные такими категориями не мыслят. Они привыкли противника уважать и даже слегка переоценивать. На всякий случай.

Безусловно, вхождение Крыма в состав России создало нам серьезные международные проблемы. Но они не идут ни в какое сравнение с проблемами, которые бы у нас появились, стань он американским.

The post ИСТИННАЯ ПОДОПЛЕКА БИТВЫ ЗА КРЫМ first appeared on Глобальная Политика.

Дилемма подобного рода, необычна для мировой державы. Значительная широта интересов и расклад сил создают возможности для непредвиденных событий, а эти события, в особенности единовременные вызовы в разных областях, порождают неуверенность и замешательство. Географическое положение и сила США допускают некоторый уровень неопределённости, не ведущий к катастрофе, но создание комплексной и последовательной стратегии необходимо, даже если эта стратегия — просто уйти, позволив событиям развиваться своим чередом. Я не предлагаю данную стратегию, но утверждаю, что в определённый момент путаница должна пойти своей дорогой, а появиться должны чёткие намерения. Когда они появятся, их результатом станет согласованность новой стратегической карты, охватывающей оба конфликта.

ПОЛЕ БОЯ УКРАИНА

Наиболее важным вопросом для США является создание единого, комплексного плана учитывающего наиболее насущные вызовы. Подобный план должен начаться с определения географически связанного театра операций для обеспечения объединения политического маневрирования с военным планированием. Военная доктрина США явно ушла от стратегии войн на два фронта. Возможно, в оперативном отношении заниматься всеми противниками одновременно проблематично, но концептуально, крайне важно думать в терминах когерентного, согласованного центра тяжести операций. Для меня более чем очевидно, что подобным центром является Чёрное море.

Украина и Сирия – Ирак

БОЛЬШОЙ БЛИЖНИЙ ВОСТОК ПЕРЕД СЕРЬЕЗНЫМИ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИМИ ИЗМЕНЕНИЯМИ

В настоящий момент существует два действующих театра военных действий с широким потенциальным значением. Один из них Украина, где русские перешли в контрнаступление. Другой находится в районе Сирии – Ирака, где силы Исламского Государства перешли в наступление с тем, чтобы как минимум контролировать регионы в обеих странах, а как максимум доминировать в пространстве между Левантом и Ираном.

Связи между этими двумя театрами не чувствуется. Да, у русских есть постоянные проблемы в горах Кавказа, имеются и сообщения о работающих с Исламским Государством чеченских советниках. В этом смысле русских совсем не устраивает происходящее в Ираке и Сирии. В то же время, все, что отвлекает внимание США от Украины, играет им на руку. Исламское Государство, в свою очередь, должно противостоять России в долгосрочной перспективе. Однако, его непосредственная проблема – сила США, поэтому всё что её отвлекает, играет на руку Исламскому Государству.

ЭНДШПИЛЬ. ПРОЕКТ ГЛОБАЛЬНОГО ПОРАБОЩЕНИЯ

Но украинский кризис сильно отличается в своей динамике от кризиса Иракско-Сирийского.  Вооруженные силы России и Исламского Государства не действуют согласованно в любом случае, и, в конце концов, победа любой из сторон, бросит вызов интересам другой. Но, для США, которые должны осторожно распределять своё внимание, политическую волю и военную силу, оба кризиса нужно рассматривать неотрывно друг от друга. Русские и Исламское Государство позволяют себе роскошь сосредоточения на одном конфликте. Соединённые Штаты должны озаботиться обоими и согласовать их.

Соединённые Штаты находились в процессе сокращения своего присутствия на Ближнем Востоке, пытаясь справиться с украинским кризисом. Администрация Обамы хочет создать единый Ирак без джихадистов и признания Россией прозападной Украины. Также, она не хочет выделять значительных военных сил ни на один из театров. Дилемма администрации – как достичь своих целей без риска? Если это невозможно, то какой риск она может, или должна принять?

Стратегии минимизирующие риск и создающие максимум влияния рациональны, и должны являться основополагающим принципом любой страны. Согласно этой логике, стратегия США должна быть направлена на поддержание баланса сил в регионе, используя союзников на местах и оказывая им материальную поддержку, избегая, при этом, прямого военного участия, пока другого выбора нет. Самое важное – обеспечение поддержки, исключающей необходимость вмешательства.

На Сирийско-Иракском театре США перешли от стратегии поиска единого государства под предводительством прозападных светских сил к поиску баланса сил между алавитами и джихадистами. В Ираке, Соединённые Штаты занимались единым правительством в Багдаде, а в данный момент пытаются сдерживать Исламское Государство, используя минимум американских сил, а так же курдских, шиитских, и некоторых суннитских союзников. Если это не удастся, стратегия США в Ираке перейдёт к сирийскому варианту – поиску баланса сил между фракциями. На данный момент неясно существует ли иная стратегия. Американская оккупация Ирака, начавшаяся в 2003 году, не дала результата в военном плане, и не факт что повторение 2003 года удастся. Любые военные действия должны предприниматься с чётким планируемым результатом и разумными ожиданиями относительно распределения сил, ведущего к достижению целей, выдавать желаемое за действительное недопустимо. В действительности, сомнительно, что поддержка с воздуха и части спецназа на местах принудят Исламское Государство к капитуляции, или приведут к его распаду.

Украина, несомненно, имеет другую динамику. Соединённые Штаты рассматривали события в Украине либо как возможность для морального позиционирования, либо в качестве стратегического удара по национальной безопасности России.

ПРОЕКТ УКРАИНА

Как бы там ни было, в результате это создало проблему для основополагающих интересов России, и поставило президента Владимира Путина в опасное положение. Его спецслужбы полностью провалились в прогнозировании, или управлении событиями в Киеве, так же, как и в создании широкого восстания на востоке Украины. Более того, украинцы побеждали сторонников восстания (учитывая с каждым днем, становившееся всё более и более бессмысленным различие между сторонниками восстания и российскими войсками). Было очевидно, что русские не собираются так просто позволить украинской реальности стать свершившимся фактом. Они будут контратаковать. Но и в этом случае, они перемещаются с возможности формирования украинской политики, к потере всего, кроме небольшого фрагмента Украины. Следовательно, они продолжат занимать перманентно агрессивную позицию в попытке отыграть то, что было утеряно.

Стратегия США в Украине похожа на стратегию в Сирии и Ираке

Во-первых, Вашингтон использует союзников, во-вторых оказывает материальную поддержку, в третьих эта стратегия позволяет избежать прямого военного участия. Стратегии предполагают, что главные противники – Исламское Государство в Сирии и Ираке и Россия в Украине не в состоянии провести решительное наступление, а любые попытки наступления, если оно состоится, могут быть пресечены военно-воздушными силами. Но, чтобы быть успешной стратегия США должна предполагать единовременное сопротивление украинской и иракской сторон России и Исламскому Государству соответственно. Если это не материализуется, или растворится, с самой стратегией случится то же самое.

Во время холодной войны, Соединённые Штаты изменили свою стратегию, отрезая себе пути к отступлению, во всяком случае, перед некоторыми силами, это давало наилучший результат. Соединённые Штаты не являются неуязвимыми для внешних угроз, хотя эти внешние угрозы и должны стремительно развиваться. Ранняя интервенция обходилась дешевле, чем интервенция в последний момент. Ни Исламское Государство, ни Россия не представляют подобной угрозы для США, вполне вероятно, что соответствующий региональный баланс сил сможет их сдержать. Но если не сможет, кризисы могут развиться в более прямую угрозу для США. А формирование регионального баланса сил требует напряжения и принятия, как минимум, некоторых рисков.

Региональные балансы силы и Чёрное море

Рациональный ход для таких стран как Румыния, Венгрия и Польша – приспосабливаться к России, до тех пор, пока они не получат существенных гарантий извне. Справедливо это, или нет, но подобные гарантии могут предоставить только США. То же самое можно сказать и о шиитах с курдами, забытых Соединёнными Штатами в последние годы, предполагалось, что они смогут самостоятельно разбираться с собственными проблемами.

Вопрос, с которым столкнулись Соединённые Штаты: как структурировать подобную поддержку идейно и физически. Ситуация такова, существует два различных и не связанных между собой театра, а американская сила ограничена. Ситуация, казалось бы, исключает убедительные гарантии. Однако, стратегическая концепция США должна отойти от представления об этих театров как о различных, их стоит рассматривать в качестве единого театра: Черноморского.

При взгляде на карту можно отметить, что Чёрное море является географически связующим принципом этих областей. Чёрное море выступает южной границей Украины с европейской частью России и Кавказом, на котором сходятся силы русских, джихадистов и иранцев. Северная Сирия и Ирак находятся менее чем в 650 километрах (400 миль) от Чёрного моря.

У Соединённых Штатов была Североатлантическая стратегия. Была Карибская стратегия, стратегия западной части Тихого Океана, и так далее. Это не означает только военно-морскую стратегию. Скорее, под этим понималась система общевойскового приложения силы, зависимой от военно-морских сил для обеспечения стратегических поставок, доставки войск и военно-воздушных сил. Стратегии, также, содержали виды войск в той конфигурации, при которой одна сила, или, по крайней мере, одна командная структура, могла обеспечивать поддержку сразу на нескольких направлениях.

Перед США стоит стратегическая задача, которая может рассматриваться как две, или более, несвязанных проблемы, требующие избыточных ресурсов, либо, как одно интегрированное решение. Русские и Исламское Государство не видят себя частью единого театра, это так, но отнюдь не противники определяют театры военных действий для США. Первым шагом в разработке стратегии нужно развернуть карту так, чтобы стратег мог рассуждать в терминах единства, а не разделения сил, единства, а не разделения поддержки данных сил. Это поможет стратегу думать о региональных взаимоотношениях в рамках комплексной стратегии.

Представим на минутку, что русские решили вновь вторгнуться на Кавказ, джихадисты из Чечни и Дагестана двинулись в Грузию и Азербайджан, или, что Иран решил направиться на север. Исход событий на Кавказе будет много значить для Соединенных Штатов. В соответствии с нынешней стратегической структурой, при которой принимающие решения лица США оказываются неспособны к концептуализации двух имеющихся стратегических проблем, третий подобный кризис просто сокрушит их. Однако, рассуждения в терминах укрепления того, что я называю Большим Черноморским Бассейном, послужат основой разрешения текущей задачи для ума. Черноморская стратегия определила бы значимость Грузии – восточного побережья Черного моря. Что ещё более важно, это подняло бы Азербайджан до уровня значимости, который он должен занимать в стратегии США. Без Азербайджана, вес Грузии невелик. С Азербайджаном, в горах Кавказа появится противовес, или, по крайней мере, буфер для джихадистов, так как Азербайджан, логически, восточный якорь Большой Черноморской стратегии.

Черноморская стратегия также расставит приоритеты в двух ключевых для США взаимоотношениях. Во-первых, Турция, основная, после России, сила в Чёрном море. Она имеет интересы во всём Большом Черноморском Бассейне, а именно в Сирии, Ираке, на Кавказе, в России и на Украине. Думаю, в рамках Черноморской стратегии Турция становится одним из незаменимых союзников, поскольку её интересы соприкасаются с американскими. Выравнивание стратегий США и Турции будет предварительным условием для Черноморской стратегии, но обеим странам пришлось бы сделать серьёзные политические сдвиги. Явная стратегия, сконцентрированная на Чёрном Море, поставит на первый план американо-турецкие отношения, неспособность согласовывать их подскажет обеим сторонам, что они должны пересмотреть свои стратегические отношения в целом. В настоящий момент, как кажется, американо-турецкие отношения основаны на систематическом избегании конфронтации реалий. Когда связующим элементом станет Чёрное Море, отговорки, всегда мешающие при создании реалистичных стратегий, придётся отложить.

Центральная роль Румынии

Вторая важная страна – Румыния. Конвенция Монтрё запрещает неограниченный транзит морских сил в Чёрное море через Босфор, контролируемый Турцией. Румыния, однако, черноморская нация, никакие ограничения на неё не распространяются, пусть даже её военно-морские силы представлены несколькими стареющими фрегатами, подкреплёнными дюжиной корветов. Румыния может служить базой для самолётов, участвующих в операциях в регионе, в частности в Украине. Кроме того, оказание поддержки Румынии в создании значительных военно-морских сил на Чёрном море — возможно, включая десантные корабли – обеспечит сдерживающую силу против русских, а также повернёт ситуацию на Чёрном море так, что мотивирует Турцию к сотрудничеству с Румынией, и, тем самым, с Соединёнными Штатами.  Традиционная структура НАТО сможет пережить эту эволюцию, при том, что большинство членов НАТО не имеют прямого отношения к проблемам в бассейне Чёрного моря. Независимо от того как завершится драма в Сирии и Ираке, она вторична в вопросе будущих отношений России с Украиной и Европейским полуостровом. Польша закрывает Северо-Европейскую равнину, но сейчас, действия происходят в Чёрном море, и это делает Румынию важнейшим партнёром на Европейском полуострове. Она первой почувствует давление, если Россия восстановит свои позиции в Украине.

Я часто писал о появлении — и неизбежности подобного появления – альянса на основе понятия Интермариум, земля между морями. Альянс мог бы растянулся между Балтийским и Чёрным морями, локализуя вновь напирающую Россию. Я представляю себе данный альянс растянутым на восток, до Каспия, включая Турцию, Грузию и Азербайджан. Линия Польша – Румыния уже проявляется. Кажется очевидным, что при данных событиях по обе стороны Чёрного моря, появится и остальная часть линии.

Соединённые Штаты должны вернуть политику холодной войны

Она состояла из четырёх частей. Во-первых, союзники должны были обеспечивать географическую основу обороны и значительные силы, чтобы реагировать на угрозы. Во-вторых, США оказывали необходимую военную и экономическую помощь данной структуре. В-третьих, Соединённые Штаты размещали определённые военные силы, чем гарантировали свою приверженность и немедленную поддержку. И четвёртое, Вашингтон гарантировал полную поддержку всеми видами сил своим защищающимся союзникам, хотя необходимости исполнять последнюю гарантию никогда не возникало.

Соединённые Штаты имеют неопределённую структуру альянса в Большом Черноморском Бассейне, она не является ни взаимодополняющей, ни представляющей США последовательной силой в регионе, концептуально разделяющей данный регион на отдельные театры. Соединённые Штаты предоставляют помощь, но вновь на несогласованной основе. Некоторые американские войска задействованы, но их миссия неярко выражена, неясно находятся ли они там, где необходимо, неясна и региональная политика.

Таким образом, политика США на данный момент является несогласованной. Черноморская стратегия – не более чем название, но иногда, для сосредоточения стратегического мышления, достаточно и названия. До тех пор, пока Соединённые Штаты считают, что Украина и Сирия с Ираком находятся на разных планетах, экономия войск, чего требует оптимальная стратегия, достигнута не будет. Мышление в терминах Чёрного моря, может стать поворотом для деятельности США в одном разделённом и, в то же время, взаимопроникающем регионе. Одним лишь обоснованием стратегической концепции войну не выиграть, и не предотвратить. Но, всё что обеспечивает согласованность американской стратегии, имеет значение.

Большой Черноморский Бассейн, в широком смысле, уже является объектом американского военного и политического участия. Он просто не осознаётся подобным образом в военных, политических, или даже общественных и медийных расчётах. А должен бы. Это приведёт восприятие в соответствие с быстро меняющейся реальностью.

The post УКРАИНА, ИРАК И ЧЕРНОМОРСКАЯ СТРАТЕГИЯ first appeared on Глобальная Политика.