В беседе эксперт заявил, что главная угроза для России – это утрата суверенитета, традиционных ценностей и цивилизационного кода. Утрата суверенитета проявляется в том, что мы зависим от западных банков, покупаем американские облигации. Лекция Фурсова как раз и была посвящена реалиям капитализма, который неизменно приводит к кризисам. Он ценил положение сегодняшней России, — по его мнению, мы до сих пор «проедаем» наследие СССР, но во внешней политике есть уже целый ряд шагов к самостоятельности:

«Они скромные пока – это Крым, это Сирия. Шаги скромные, но они резко отличаются от того, как мы сдавали свои позиции при позднем Горбачеве и Ельцине».

В своей лекции Андрей Фурсов попытался объяснить, почему именно разрушение СССР стало спусковым крючком для слома и капиталистической системы, которой больше некуда распространяться. Рассказал про курс «Три Д» — деиндустриализации, депопуляции и дерационализации сознания, в который входит и экологическое движение, и движения за права меньшинств. А также объяснил, как музыка использовалась для управления большими массами людей.

Кризис

Слово «кризис» стало кодовым для современной эпохи. У нас постоянно говорят о кризисе: о кризисе финансовом, о кризисе образования, о кризисе экономическом. Но, получается, у нас кризис всего. Кризис всего — это системный кризис. Кризис какой системы? Это кризис современного общества, кризис рыночной экономики, кризис индустриальной системы. И при этом мы обходимся одним словом — когда мы после 1991 г. расстались с марксизмом, это слово не то, что стало неприличным, не то что ругательным, но как-то его избегают. Слово очень простое — «капитализм».

К сожалению, с конца 50-х годов в Советском Союзе капитализм перестали серьезно изучать так, как это делали в Коминтерновские времена. У нас в конце 1950-х годов, начали сначала переводить западных коммунистов, потом левых, потом либералов, потом докатились до неолибералов. И поэтому пропустили целый ряд важных моментов — пропустили формирование новой хищной фракции буржуазии после Второй мировой войны — «корпоратократии». Началась борьба корпоратократии и государственно-монополистического капитала на самом Западе.

В США это приняло очень острую форму — приняло форму ползучего переворота, который начался убийством Кеннеди и смещением в результате импичмента Никсона, и к середине 1970-х гг. корпоратократия прочно обосновалась у власти. Сначала они привели человека негодного к власти – Картера. Но потом пришел Рейган. И вот с этого момента можно было разворачивать очень серьезное наступление против Советского союза, тем более, который занял оборонительную позицию — не рывок в будущее, а реакция на ситуацию. Тем более, что по-видимому – это моя догадка, у меня нет прямых доказательств — произошел размен целого ряда наших технических направлений, в которых мы обгоняли Запад. Например, в компьютерной технике: Постановление политбюро 1968 г. и 1973 г. – что мы не будем развивать компьютерную технику – подтекст такой «все, что нужно, украдем». Но мы на 10 лет в этот момент обгоняли Запад, а потом отстали от него. Что произошло в обмен? В конце 60-х на Западе начинают активизироваться проекты совзагранбанков. Начинается перекачка средств номенклатуры в Западные банки. Иными словами, видимо, произошел «размен».

Капитализм — это экспансия

СОВРЕМЕННАЯ ЭКОНОМИКА СТРАН «ЗОЛОТОГО МИЛЛИАРДА»

Я не согласен с теми, кто считает, что капиталистическая система — абсолютный триумф. Капсистема – сложная система, которая ограничивает капитал в его целостных и долгосрочных интересах, иначе, если он будет представлен сам себе – он съест себя, общество и биосферу. И второе – она обеспечивает экспансию в пространстве. То есть капиталистическая система – это то, что держит капитал в пространстве и времени. Когда пространства и времени не остается – капиталистическая система прекращает свое существование, а капитал существует. Часто говорят, мол, ну, что вы нам опять рассказываете про кризис капитализма, там со времен Ленина говорят о кризисе капитализма, а капитализм все еще существует. Или, как в советское время наша фрондирующая интеллигенция любила говорить, возвращаясь из заграницы, когда спрашивали «ну как там капитализм?» – отвечали: «Гниет, но как пахнет». На самом деле системы умирают дольше, чем люди. Вечных систем нет — системы рождаются, возникают и умирают, и кризисная фаза, фаза умирания составляет примерно 100-150 лет.

Капитализм и антикапитализм

КОНЕЦ КАПИТАЛИЗМА: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭПОХУ РАБОВЛАДЕНИЯ 2.0

К концу 19 века в капиталистической системе некапиталистических укладов было больше, чем в 16-17 веках. По идее, должно быть наоборот — капитализм от себя создавал докапиталистические формы там, где ему не противостоит наемный труд. Например, они пришли на юг Соединенных Штатов, когда США еще не было, и в Карибский бассейн — создали там плантационное рабство, которого до них там не было. Пришли в Южную Америку и создали квазифеодальное латифундийное хозяйство, пришли в Бенгалию и сотворили там нечто вроде частной собственности, но без капитализма. Без капитала. И получается, что капитализм в отличие от всех социальных систем создает от себя иные социальные системы. Это первое. Второе, что совсем непонятно, капитализм — единственная система (я в свое время об этом много написал в работе «Колокола истории», 1996 г.), которая может существовать со знаком «плюс» и со знаком «минус». И этот «минус» — показатель здоровья капитализма. «Минус» – это системный антикапитализм, который Зиновьев называл «реальным коммунизмом», мы называем это социализмом, советской системой, я предпочитаю говорить о системном антикапитализме. То есть знак «плюс» и знак «минус».

аднациональные группы мирового согласования и управления

Есть еще две вещи, две особенности капитализма, которые нам очень важны сейчас для понимания динамики. Первое: при капитализме возникают наднациональные группы мирового согласования и управления — то что Иван Ильин назвал «закулисой», и то, что у нас, как только заговариваешь об этом, отмахиваются «аа.. это конспирология».

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Конспирология бывает всякая. Когда спрашиваешь – а что вы имеете в виду под конспирологией? Начинается заплыв с ядрами на ногах. Почему при капитализме должны существовать эти группы? Дело в том, что одно из базовых противоречий капитализма заключается в том, что капитализм — это экономически единая и целостная мировая система, а политически — это сумма, а не целое. Сумма государств – так с Вестфальского мира повелось. Вестфальская система перетекла в Венскую, в Версальскую, в Ялтинскую. Ялтинская не переросла в Мальтийскую, но худо-бедно Вестфальская система в разбитом виде существует до сих пор. И мир политически – это все равно не целое, а сумма. Возникает противоречие на уровне политика-экономика, государство-капитал, целое-сумма. Но дело в том, что у буржуазии, особенно финансовой, особенно крупной, есть интересы за пределами своих государств. И они могут эти интересы реализовать только в том случае, если они нарушат законы своего государства и чужого государства. У верхнего слоя буржуазии возникает историческая потребность в том, чтобы были организации: а) надгосударственные; б) закрытые (но не тайные, мы бы тогда вообще о них не знали); в) долгосрочно играющие. В тот момент, когда у буржуазии возникла эта потребность в конце 17, начале 18 веков, никаких своих собственных буржуазных структур у них не было. И они тогда — как в песне поется «я его слепила из того, что было» – стали смотреть, а что есть? А есть масонские организации. И в 1717 г. уже существующие ложи Англии объединились и создали Великую ложу Англии. И дальше начинается развитие этих структур. У нас, почему-то масонов либо демонизируют, либо говорят, что это все ерунда, все неверно.

Масонство было первой закрытой структурой, потом появились новые, и одна из проблем мировой верхушки капиталистической заключается в том, что те структуры, которые возникли на рубеже 1960-1970 гг. для решения целого ряда проблем, в том числе, чтобы задушить Советский Союз в объятьях, они свое отработали, и нужны новые структуры. А как в условиях кризиса создавать новые структуры? Дом горит, а я начинаю делать табурет? Другими словами, наличие закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления – это норма капиталистического развития, его политэкономия. Это не значит, что раньше не было закрытых структур. Тамплиерам не хватило полтора поколения, чтобы создать первый Евросоюз, пришлось ждать Гитлера – отца Евросоюза. Но не создали ведь? Потому что у них не было мирового рынка.

Капитализм сожрал себя за 400 лет

Однажды Иммануил Валлерстайн в одной своей лекции сказал, интересно, через тысячу лет, как мы будем вспоминать капитализм? Как краткий миг рывка, экспоненциального роста по контрасту с асимптотой докапиталистического развития или как что-то другое? Ясно совершенно, что капитализм – это исторический заговор, это преступление. Но в то же время капитализм – это и фантастические изобретения, колоссальный рост населения. Демонтаж же этих институтов и есть демонтаж капиталистической системы. Как только мировая норма прибыли в капиталистической системе снижалась, капитализм выхватывал из некапиталистической зоны часть и превращал ее в капиталистическую периферию, решая проблему дешевой рабочей силы и источника сырья. В связи с этим колониальная экспансия шла такими спуртами – то колониальная экспансия, то все тихо, связно это было с мировой нормой прибыли. И что же происходит в 1991 г.? Все, закончились некапиталистические зоны. Капитализм не может больше развиваться экстенсивно, некуда, только если в космос.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Что дальше — избыток демократии в западных обществах?

В 1973 г. была написана работа «Кризис демократии» (Хантингтон, Круазье и Ватануки), где написано, что главная проблема, главный вызов и опасность Запада – это не Советский Союз. Это избыток демократии западных обществ. Необходимо убрать этот избыток, необходимо апатизировать население, особенно активные политические группы, и внушать населению, что демократия – это не столько ценность, сколько принцип. Но есть другие принципы – иерархия. С этого момента начинается процесс демонтажа очень многих институтов, ограничивающих капитал. Начинается неолиберальная революция или контрреволюция с лицами Рейгана и Тэтчер. Но сначала для этого нужно было провести подготовку. И этот демонтаж – это и есть кризис.

Кризис начался не в 2008 г., кризис начался на рубеже 70-80-х гг., когда начали убирать то, что мешает капиталу. Но мешает именно то, что и делает капиталистическую систему. Для того, чтобы опустить свой рабочий класс, была придумана деиндустриализация. Формально, у нее есть экономическая «отмазка» если мы переведем автомобильную промышленность из Детройта в Южную Корею – нам производство обойдется дешевле, в Южной Корее слабые профсоюзы, мы можем меньше платить людям. А рабочим Детройта покажем фигу – не хотите работать за меньшие деньги, не надо. Результат – банкротство Детройта. Но главное заключалось в том, что деиндустриализация ослабляла ту социальную силу, которая могла, в конечном счете, политически бросить вызов верхушке. Этот курс я называю «Три Д» – деиндустриализация, депопуляция и дерационализация сознания.

Вырубить «культурный оптимизм» 1960-х

Деиндустриализацию нужно было подготовить. Потому в 1962 г. создается экологическое движение на деньги Рокфеллеров, которое начинает объяснять всю пагубность индустриального развития — это плохо с точки зрения экологии. Затем создается Римский клуб и в первом же докладе утверждается, что нужен «нулевой рост», то есть 50% на развитие промышленности, 50% на то, чтобы нивелировать экологический ущерб. На самом деле речь шла об остановке технического прогресса. Обратите внимание, на рубеже 1960-1970-х гг., были свернуты космические программы, было свернуто развитие промышленности, а Тавистокский институт по изучению человека получил задачу — вырубить «культурный оптимизм» 1960-х. В какой форме развивался культурный оптимизм? В форме научной фантастики. Ее с конца 1970-х гг. начинает заменять фэнтези. Чем фэнтези отличается от научной фантастики? Фэнтези – это будущее, как прошлое: это драконы, это сеньоры, это мир магии. И это очень важный момент. Магическая власть. Потому что магия – это то, что противостоит религии.

Музыка как способ воздействия на массы

Андрей Ильич Фурсов — советский и российский учёный-историк, социальный философ, обществовед, публицист; организатор науки. Кандидат исторических наук. Директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета

Начинается экспансия англоязычной музыки. Я очень люблю музыку 30-70 гг., и если вы посмотрите любой диск — там доминирующей будет музыка французская и итальянская. С середины 1970-х годов, а точнее с феномена Битлз, начинается совершенно другая музыка. Причем, очень интересно — когда нужно было запустить процесс революции 1968 г., то работала рок-музыка — 160 ударов в минуту. А потому, когда нужно было пригасить – начался стиль диско, итальянская музыка. А стиль диско – это ровно 72 удара в минуту. Это великолепная психофизическая манипуляция боль

шими массами. В 1960-ые гг. была создана молодежная субкультура: «рок, секс, наркотики».

Экологическое движение, женское движение. И, наконец, движение сексуальных меньшинств. Движение меньшинств – это то, что подрывает гражданское общество. Меньшинство – это коллектив. Гражданское общество состоит из индивидов. Началась архаизация в такой форме. Неважно, какое это меньшинство – этническое, сексуальное, важно – что это доминирование коллектива над индивидуумом. Европа возвращается к докапиталистическому прошлому, и вся система возвращается к этому прошлому. Правда была одна проблема у «демонтажников» — СССР. Дело в том, что пока существовал СССР, нельзя было давить свои средние классы, нельзя было сильно давить на периферию. И нужно было решить как-то советскую проблему – задушить в объятьях.

Оригинал публикации: http://rusinform.ru/index.php?newsid=6524

The post КАПИТАЛИЗМ – ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРЕСТУПНЫЙ ЗАГОВОР first appeared on Глобальная Политика.

Среди многих причин мирового кризиса, который мы сейчас переживаем, следует также назвать и кризис элит. Понятие это очень размытое, но в общественном сознании ими принято считать сообщества людей, прежде всего, с большими деньгами и из самых разных сфер власти. Эти люди принимают ключевые решения (правильные или неправильные), и эффект от последних заметен в масштабах регионов, стран и всего мира.

К элитам, к сожалению, сегодня уже нельзя отнести тех, кого ранее было принято называть «интеллектуальной элитой», так как эти люди уже давно не влияют на происходящие события, не формируют свой контент, а только подбирают чужой и комментируют. Самый близкий пример – в недавно вышедшем сборнике лекций А. Пятигорского под странным названием «Свободный философ Пятигорский» (неужели бывают несвободные философы).

Каждая лекция Пятигорского предваряется никчёмным «многошумным и широковещательным» рассуждением об этой лекции (рассуждением, имеющим объём лекции) некоего современного «философа» типа Кобрина. Как принято говорить в их кругах, это они «рефлексируют». В это слово принято всовывать гораздо больше значений, чем оно может вместить, но в целом оно одно очень хорошо отражает несвободное, служивое состояние бывшей «интеллектуальной элиты».

Почему происходит этот кризис?

КАК МИРОВАЯ ЭЛИТА СКУПИЛА ВЕСЬ МИР

Прежде всего, обратим внимание на проблему, которая заключается в том, что «потолок возможностей» для элит, обладающих огромными состояниями, давно достигнут, а, поскольку расти дальше нельзя, начинается, как и в природе, уродливое искривление. Как-то один очень состоятельный человек в частном разговоре сказал: «после миллиона долларов перестаёт расти благосостояние». И тут же пояснил: «ты ходишь в самый дорогой ресторан, но дороже при всём желании нет. Ты покупаешь самую дорогую машину – дороже нет, так как за пределами высшей цены начинаются только чистые понты и бессмысленные примочки. Самые дорогие вещи – дороже нет, ибо опять же, за пределами определённой цены начинается откровенный и вульгарно-пошлый маразм типа золотых унитазов. Всё, это тупик».

Казалось бы, это весьма неправдоподобно-пессимистично выглядит. Ведь территорию, освоенную огромными деньгами, всё равно можно расширить. Построить огромный дворец в 1800 комнат (так, рассказывают, что где-то в России некий буржуин построил для себя копию Версаля), а потом ещё один, купить 30 разных очень дорогих машин, яхту размером с авианосец и т.д. Однако там, где заканчиваются проблемы финансовые, сразу начинаются проблемы из области чистой психологии, а также наследственности. Особенно если говорить о российской элите.

Человек, выросший в одной-трёх комнатах (а то и в коммуналке) – а таковы все представители, которая родом из СССР, ибо массовая смена ещё не подросла – всё равно в любом дворце живут в этих самых одной-трёх комнатах. Их сознание, личность так и не смогли расшириться, разрастись до тех масштабов, когда собой можно занять хотя бы восемь-десять комнат, ибо это разрастание формируется только опытом поколений, а не просмотром глянцевых журналов.

Это у И. Гончарова дядюшка на полном серьёзе мог говорить свалившемуся ему на голову племяннику: «квартира у меня, как видишь, холостая, для одного: зала, гостиная, столовая, кабинет, ещё рабочий кабинет, гардеробная да туалетная – лишней комнаты нет. Я бы стеснил тебя, а ты меня…»

Это в 1914 году Ю. Шамурин, автор одной из статей об усадьбе Суханово, мог писать «барский дом невелик и малоинтересен», в то время как в нем было 72 изысканных комнаты.
Сегодня любой человек, улыбнувшийся при прочтении двух эпизодов выше, никогда не сможет жить во дворце не так, как в квартире. Тем более, что дворцовое устройство, анфиладная планировка, разнообразнейшее убранство комнат было необходимо для поддержания и утверждения определённого, ныне утраченного и очень изысканного и красивого стиля жизни (напомним, люди, жившие во дворцах, в большинстве своём не ходили на службу, так что могли наслаждаться интерьерами и парками), а не для того, чтобы вернувшись за полночь из банка или государственного кабинета пожрать и брякнуться в огромной зале в стиле Наполеона III перед современным телевизором, которому в этих интерьерах, мягко говоря, не место.

Именно поэтом Рублёвка застроена особняками, стиль которых свидетельствует прежде всего о неизжитом уездно-кухонном менталитете владельцев и хорошем их знакомстве с советским санаторным классицизмом, а не с лучшими образцами мировой архитектуры. То есть нынешняя элита так и не смогла создать своего архитектурно-пространственного стиля, по которому бы её узнавали и в наши дни, и позднее, в отличие от предшественников, живших на столетие ранее, чьи особняки являются примерами вкуса, стиля и стали лицом эпохи.

И никакие деньги не дают внутренней свободы, не расширяют пространство личности, не воспитывают вкус. Мало того, большие деньги начинают рождать дискомфорт, который нельзя преодолеть. Машин 30 штук, но при всём желании невозможно физически ездить одновременно сразу хотя бы на двух. Комнат 1800, но жить, как ни верти, получается только в трёх-четырёх и туалет всё равно должен быть, как в родной хрущобе, за стенкой, ибо мчаться ночью босиком, приплясывая, сквозь анфиладу десятков пустых и тёмных залов к заветной двери ретирады не очень удобно. А пользоваться ночными вазами, как было принято ранее, кои утром из-за ширмы выносил слуга, сегодня принято только в детстве.

Бутылка коньяка стоит 50 тысяч евро, но упиваешься с неё так же, как и с армянского в три звезды. И хорошо, если ещё видишь разницу – это видение тоже надо воспитывать. Не говоря уже о том, что всю эту современную пластиковую телекрасоту тебе делают чужие люди по чужим эскизам, образцы для которых берутся, как правило, из интерьеров дорогих западных гостиниц, которых заказчик насмотрелся, разъезжая по заграницам, а по дворцам-музеям он не ходит. И, что не менее важно, миллионы и даже миллиарды не гарантируют долголетия и здоровья – пример Стива Джобса весьма нагляден.

ЯДЫ ЭЛИТАРИЗМА

Дальше начинаются муки, которые 80 лет назад уже испытал Остап Бендер: «Что ж теперь делать? – размышлял он. – Как распорядиться проклятым кушем, который обогащает меня только моральными муками? Сжечь его, что ли?» На этой мысли великий комбинатор остановился с удовольствием. «Как раз в моём номере есть камин. Сжечь его в камине! Это величественно! Поступок Клеопатры! В огонь! Пачка за пачкой! Чего мне с ними возиться? Хотя нет, глупо. Жечь деньги – пижонство! Гусарство! А что я могу на них сделать, кроме нэпманского жранья? Дурацкое положение! Музейный заведующий собирается за триста рублей Лувр учинить, любой коллектив каких-нибудь водников или кооперативная корпорация драмписателей за миллион может выстроить полунебоскрёб с плоской крышей для лекций на свежем воздухе. А Остап Бендер, потомок янычаров, ни черта не может сделать! Вот навалился класс-гегемон на миллионера-одиночку!»

То есть за муками неизбежно следуют глупости. А именно – избыточные деньги начинают уничтожать, возвращая своё болезненно вспухшее состояние к тому, которое хоть как-то можно освоить и осмыслить в рамках неистребимого кухонного менталитета площадью в три квадратных метра. Для уничтожения излишков успешно сложилась целая индустрия – сверхдорогие курорты, жирные казино, трюфеля за 50 тысяч евро, шедевры Хёрста и Бойса, «Мерседесы» в стразах и ещё многое другое, позволяющее успешно провести финансовую липосакцию. В самом лучшем случае, часть излишков раздают нищим, сочувствуя бедности, но не бедным.

Ещё одна очень серьёзная проблема

После преодоления планки того самого условного миллиона, исчезает разница между просто богатым и сверхбогатым. Благодаря указанному выше «потолку», средний богатей, у которого 100 миллионов и владелец «Зары» с его 70 миллиардами становятся равны по возможностям. То есть, просто равны.

НЫНЕШНЯЯ ЭЛИТА РАССМАТРИВАЕТ РОССИЮ КАК ДОБЫЧУ

Причём количество тех, у кого 100 миллионов или меньше, в сегодняшнем мире уже весьма велико, а количество тех, у кого десятки миллиардов, растёт гораздо медленнее. Посмотрите, сколько на улицах Москвы «Поршей», «Майбахов» и «Бентли» – из предмета исключительной роскоши и внимания, когда на улицах вслед машине оборачивались все – они превратились в обиходные автомобили, если не сказать хуже. Сам видел в Москве «Хаммер» розового цвета с надписью «доставка пиццы», есть и услуги такси, где по вызову приезжает «Бентли».

Есть от чего загрустить тем, кто 10-15 лет назад одними из первых покупали все эти машины. В результате, у сверхбогатых возникает желание любой ценой продемонстрировать свою исключительность, оторваться от наседающих на пятки «плебеев», что приводит к очередным эксцентричным выходкам типа авторучек и запонок за десятки миллионов, айфонов и бюстгальтеров в бриллиантах, но не более того.

Кризис, в который погрузился мир, поставил всех этих людей в ещё более сложное положение

Не имея ничего, кроме денег, они зарабатывают и производят только деньги. Особенно это касается наших олигархов, которые не создали вообще ничего своего, а всего лишь удачно забрали чужое, или, согласно американскому социологу Д. Харви, произвели «накопление путём лишения прав собственности» строго в рамках неолиберальной экономической концепции.

То есть именно деньги (их количество) видятся им, как главная защита от всех внешних потрясений, компрадорская формула «копить всегда, копить везде, до дней последних донца», чтобы переждать бурю и выстоять, начинает работать в полную силу.

Для этого снимаются все ограничения (прежде всего, моральные, а это значит, что начинают грабить неимущих), включается настрой только на спекулятивную (даже не рыночную) прибыль, как у носовского Скуперфильда.

«Скуперфильд почему-то забрал себе в голову, что его и без того колоссальное состояние непрестанно должно расти, и если ему удавалось увеличить свой капитал хоть на один фертинг, он готов был прыгать от радости; когда же необходимо было истратить фертинг, он приходил в отчаяние, ему казалось, что начинается светопреставление, что скоро все фертинги, словно под воздействием какой-то злой силы, уплывут из его сундуков и он из богача превратится в нищего».

Никто в ситуации кризиса не хочет рисковать и вкладывать во что-то перспективное и, особенно, долгосрочное – прибыль должна быть максимальной и получена в максимально короткие сроки. А такая прибыль обычно получается только путём грабежа и спекуляций. Неслучайно главным субъектом мирового финансового рынка сегодня стал финансовый спекулянт. Так, в условиях кризиса американские фирмы, занимающиеся ценными бумагами (то есть спекуляциями), заработали за 2011-2012 годы 83 миллиарда долларов, в то время как в 1989-1993 годах они заработали всего 77 миллиардов.

США: СОЦИАЛЬНЫЙ ЙЕЛЛОУСТОУН

Именно поэтому сегодня доходы элиты возникают, главным образом, в результате изъятия различными способами денег у менее обеспеченных слоёв. Так, уже более 30 лет во всём западном мире растёт неравенство между богатыми и бедными. В США это неравенство в наши дни достигло своего исторического пика, выйдя на уровень 1929 года, то есть года, за которым последовала «великая депрессия».

Уже началась отмена государственной медицины, образования, социального обеспечения, различных льгот и пособий. Реальная средняя зарплата американца не увеличивалась с 1973 года и рост благосостояния происходил только за счёт кредитной задолженности. Недавно изданный доклад ФРС открыто говорит о том, что 2/3 американских домохозяйств не в состоянии набрать 400 долларов наличных, не продав имущество или не заняв у родственников или друзей. С 2008 года 70% американцев сократили свои расходы на отпуск и развлечения, 40% стали тратить на текущие нужды накопления на старость и обучение детей, 29% начали одалживаться у близкого круга.

ФРАНЦИЯ: СТУПЕНИ СОЦИАЛЬНОГО РЕГРЕССА

В крупнейших странах старого света вводится повсеместно политика «жёсткой экономии», вызывающая постоянные забастовки. Во Франции планируется повышение возраста, с которого наступает право на полное пенсионе пособие с 65 до 67 лет – содержать стариков нет возможности. Не растут зарплаты, но растёт безработица, которая достигла с начала века максимального уровня, грядёт 75% налог на годовой доход свыше миллиона евро, из страны бежит молодёжь и предприниматели.

У Испании дефицит бюджета около 10% от ВВП. Зарплаты госслужащих были урезаны на 5%, а в дальнейшем будут заморожены. В Великобритании в конце октября 2014 года премьер-министр представил план, включающий сокращение социальных гарантий, повышение пенсионного возраста до 66 лет.

«Как же это так, – недоумевают исследователи Д. Хиз и Э. Поттер, – мы в состоянии производить столько богатства и в то же время не можем обеспечить сколько-нибудь заметные улучшения в плане жизни людей? Мы постоянно слышим о том, что как общество мы больше не можем позволить себе иметь бесплатную медицину и бесплатное образование. Но если мы не можем позволить это себе сейчас, то как же мы могли пользоваться этими благами тридцать лет назад, когда страна производила вдвое меньше? Куда же деваются деньги?» (См. Д. Хиз и Э. Поттер «Бунт на продажу: как контркультура создаёт новую культуру потребления». М., 2007)

КАПИТАЛИЗМ – ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРЕСТУПНЫЙ ЗАГОВОР

Понятно, куда. В явление, которое Н. Гринвич (республиканец и кандидат в президенты США) точно обозначил, как «кумовской капитализм». То есть деньги общества, которому всё равно не поможешь, тратятся богатыми на спасение друг друга, а не страны. Л. Туроу, автор книги «Будущее капитализма», вышедшей в США в 1997 году, отмечает, что в 1980-е годы 64% роста зарплат пришлись на долю всего 1% работников, то есть топ-менеджеров. Средний заработок управляющих пятисот крупнейших компаний США в то время повысился в среднем с 35 до 157 зарплат среднего рабочего.

В августовском номере «Эксперта» (2011 г.) констатировалось, что «…По данным исследования, проведённого в Массачусетском технологическом институте и Федеральной резервной системе, с 1970-х годов доходы руководителей корпораций с учётом инфляции выросли в 4 раза, тогда как заработки 90% американцев не изменились. В 1970 году зарплата руководителя корпорации в 28 раз превышала зарплату рядового сотрудника, а к 2005 году это соотношение выросло до 158 раз. В исторической перспективе США вернулись к ситуации 1920-х годов».

БЕДНОСТЬ КАК СИМПТОМ

Для того, чтобы не возникло недовольства, на Западе быстро подводят базу под «генетическую нищету» (уже и термин есть) – можно посмотреть хотя бы Н. Грэйс «Законы Грэйс». С помощью этого термина объясняют генетическую предрасположенность к бедности, чтобы поменьше протестовали и высовывались. Кроме того, так проще сохранить свой круг.

Что происходит в результате?

Прежде всего, возникает раскол в самой элите. Сверхбогатые начинают схлопываться, создавать узкий круг «своих», который строго блюдёт границы. То есть, возникает «элита элиты», в которой усиливается внутривидовая борьба и которой приходится выдерживать атаки элиты, которая помельче, но весьма многочисленна.

Кроме того, что касается России, то сейчас наступает время, когда старое поколение элиты, выросшее из советских партаппаратчиков и комсомольских вождей, удачно конвертировавших свою фарисейскую идейность в банковские счета, начинает ослабевать. Им на смену растут выходцы из поколения миллениалов, настроенные не на сохранение, накопление и осторожное ожидание (то есть на стабильное прошлое, которого у них нет – они родились и выросли в 1990-е), а на вложения, траты и риски (то есть на кризисное будущее). У этого поколения нет, по выражению генерала Чарноты, «фонарей в тылу», чего не скажешь о партаппаратчиках, то есть морально они выигрывают, то есть у них есть, что предъявить старшему поколению.

СТАРЫМ ЭЛИТАМ МАЛО НЕ ПОКАЖЕТСЯ. ЗРЕЛИЩЕ БУДЕТ НЕ ДЛЯ СЛАБОНЕРВНЫХ

Идём далее. Ещё одна проблема – вставшая на путь накопления «элита», перестаёт, по сути, отличаться от обывателей, которые тоже только копят и отсиживаются. Кроме того, накопляющая, а не рискующая элита перестаёт быть элитой. Элита – это те, кто даёт гарантии, не имея для себя никаких гарантий. То есть те, кто не боится рисковать. Элита также это те, кто умеет находить выход из безвыходных положений и указывать этот выход остальным. Сегодня мировая элита открыто демонстрирует свою растерянность от непонимания происходящего и тем самым освобождает место для любого нового человека, мыслящего нестандартно и не считающего, что деньги решают всё.

И растерянность эта возникает не только потому, что происходит то, что происходит. Мировая элита не понимает главного – как сделать так, чтобы количество денег было пропорционально количеству счастья. Уже 15 лет назад западные социологи и экономисты пришли к выводу, что, когда валовой внутренний продукт достигает примерно 10 000 долларов на душу населения, дальнейший экономический рост уже не приводит к росту среднего уровня удовлетворённости жизнью.

Мало того, в последние годы намечается явная тенденция к падению удовлетворения от жизни. В стройно отлаженной схеме возникла непредвиденная деталь – рост количества материальных благ оказался прямо пропорционален количеству времени и сил, затрачиваемых на их получение, постоянная боязнь отстать от моды и от времени порождала всё большее количество стрессов.

А если учесть, что наращивание потребностей и их удовлетворение неизбежно наращивало безработицу, ликвидировало гарантии занятости, углубляло социальное неравенство и уродовало окружающую среду, то, в конечном итоге, недовольных жизнью в обществе стало не меньше, чем довольных, что неизбежно ставит вопрос об эффективности прежней системы. А если представить разрыв между суммой в 10 000 долларов и суммой в 70 миллиардов, а потом вспомнить о том, что уровень удовлетворённости жизнью и там и там одинаков…

Психологическая катастрофа и вопросы «в чём смысл жизни?» и «есть ли Бог?» неминуемы.

Серьёзной угрозой элите становится новая жизненная философия миллениалов. В системе этой философии впервые за столетие деньги не стоят на первом месте, и вообще доверие к капитализму стремительно разрушается, так как он недемократичен и несправедлив. Неслучайно бестселлер сегодняшних дней – книга французского экономиста Т. Пикетти «Капитал в XXI веке» проводит главную мысль – неравенство есть необходимая, но не нормальная характеристика капитализма, и если не вмешается государство, капитализм уничтожит сначала демократию, а потом и общество.

ПРОМЫВКА МОЗГОВ ПО-АМЕРИКАНСКИ

Молодые люди сегодня всё чаще стремятся не покупать, а арендовать недвижимость. Не случайно их на Западе уже начинают называть «поколением арендаторов». Это связано с тем, что понятие «успех» у современного молодого человека больше не связано с собственным жильём, престижной машиной, роскошью, большим банковским счётом – то есть с тем, что было мерилом успеха раньше.

Сейчас успешными считаются те, кто удачно собирает опыт и впечатления, а не деньги. Путешественники, экстремалы, стартаперы. Кроме того, зажиточность и стабильность в значительной степени лишает человека внутренней свободы и независимости в принятии решений и передвижении. Сегодня «антропоток» уже составляет миллиард человек, то есть приблизительно каждый седьмой житель планеты постоянно перемещается по миру.

В условиях постоянного передвижения по миру, постоянной смены работы (уже сегодня, согласно журналу Forbes, молодые американцы меняют работу в среднем раз в три года и далее, очевидно, эти цифры будут только расти), которое приобретает такой масштаб, что можно говорить о «втором переселении народов», недвижимость, дорогие вещи и пр. приносят человеку очень много беспокойства, и их нельзя брать с собой.

Место аристократии пытается занять элита – разжиревшие ростовщики и бандиты

В результате всех этих (и не только этих) вещей, происходит то, что происходит. Элита перестала принимать ключевые решения. Всё чаще приходится слышать «мы не можем ничего изменить, нам остаётся следовать за прогрессом». Мало того, исчезновение из системы мировых взаимоотношений дипломатии, закона, религии, на место которых приходит насилие и только насилие, свидетельствуют о том, что элита, слабея, исключила из своего обихода демократию, средства убеждения, настоящую конкуренцию, желая отсрочить свой собственный крах любой, самой дорогой, ценой.

The post ЭЛИТА ВМЕСТО АРИСТОКРАТИИ first appeared on Глобальная Политика.