В военно-политическом контексте понятие «гибридная война» может объединять широкий диапазон действий, осуществляемых противником с использованием военных и иррегулярных формирований с одновременным привлечением гражданских компонентов. В работах экспертов встречается близкое к этому понятие «войны управляемого хаоса», использование которого, как представляется, требует более четкого научного обоснования.

Широкое распространение получает также понятие «гибридные угрозы», которые определяются как угрозы, создаваемые противником, способным одновременно адаптивно использовать традиционные и нетрадиционные средства для достижения собственных целей.

КОНФЛИКТЫ НОВОГО ТИПА

Стратегии гибридных войн и рекомендации по противостоянию гибридным угрозам в течение последних лет разрабатываются в США и НАТО, при этом делается вывод о принципиальных изменениях в характере войны.

Суть изменений сводится к усилению влияния на подготовку, ход и исход гибридной войны как военной, так и иррегулярной составляющих контингента с одновременным привлечением потенциала гражданских компонентов.

Сегодня из научных статей понятия «гибридных войн и угроз» «перекочевывают» в некоторые официальные и рабочие документы США и НАТО. Например, в пункте 13 Итоговой декларации саммита НАТО, состоявшегося в Шотландии в начале сентября с.г., впервые на высоком официальном уровне говорится о необходимости готовить альянс к участию в войнах нового типа – гибридных войнах (hybrid warfare). По мнению специалистов альянса, такие войны включают в себя проведение широкого спектра прямых боевых действий и тайных операций, осуществляемых по единому плану вооруженными силами, партизанскими и другими иррегулярными формированиями при участии различных гражданских компонентов.

ФОРСАЙТ. ВОЙНЫ НЕ БУДЕТ! ОНА УЖЕ ИДЕТ

В интересах совершенствования способности союзников противостоять новым гибридным угрозам (hybrid warfare threats) в документе содержится требование наладить тесную координацию между министерствами внутренних дел, привлекать силы полиции и жандармерии для пресечения нетрадиционных угроз, связанных с пропагандистскими кампаниями, кибератаками и действиями местных сепаратистов. Проведение учений для отработки действий в гибридной войне называется одним из приоритетов альянса. В Латвии, в частности, для целей подготовки и координации таких учений создан специальный центр (Strategic Communications Centre of Excellence).

Понятие «гибридные угрозы» объединяет широкий диапазон враждебных обстоятельств и намерений, таких как кибервойна, сценарии асимметричных конфликтов низкой интенсивности, глобальный терроризм, пиратство, незаконная миграция, коррупция, этнические и религиозные конфликты, безопасность ресурсов, демографические вызовы, транснациональная организованная преступность, проблемы глобализации и распространение оружия массового уничтожения (ОМУ). В концепции НАТО, получившей название «NATO’s Bi-Strategic Command Capstone Concept» (2010), гибридные угрозы определяются как угрозы, создаваемые противником, способным одновременно адаптивно использовать традиционные и нетрадиционные средства для достижения собственных целей.

Таким образом, для задач обеспечения национальной безопасности России в современных условиях важно учитывать возможность адаптивного и систематического использования одной из упомянутых или каких-то других угроз или комбинации нескольких из них противником, который преследует долговременные политические цели. Таким противником может быть отдельное государство, международная организация или группа заинтересованных стран, а также некоторые негосударственные акторы.

ОБОРОНА И НАСТУПЛЕНИЕ

Важным шагом альянса по подготовке к войнам нового типа является решение о формировании в составе Сил первоначального задействования (СПЗ) общевойсковых Сил быстрого развертывания (СБР) Very High Readiness Joint Task Force, находящихся в 48-часовой готовности к действию. Наряду с подразделениями сухопутных войск, авиации и флота, в их составе планируется иметь силы специальных операций.

КИБЕРВОЙНА США ПРОТИВ РОССИИ УЖЕ НАЧАЛАСЬ

Комплексный состав СБР позволяет предположить, что это формирование может привлекаться для решения двух принципиально разных задач. Одна из них будет заключаться в предотвращении диверсионно-разведывательных действий противника в угрожаемый период (если он будет), борьбе с иррегулярными формированиями на собственной территории. Другая задача может состоять в организации подрывной работы на территории противника за счет создания иррегулярных сетевых структур с привлечением заранее созданных людских и материальных ресурсов.

Наши отечественные специалисты (например, Ю.Н. Балуевский и М.М. Хамзатов в статье «Глобализация и военное дело», опубликованной в «НВО» № 27 за 2014 год) также предупреждают, что сегодня военные действия изначально предполагают согласованные точечные воздействия по ключевым элементам системы национальной безопасности противника на всей его территории разновидовыми (разноведомственными) тактическими группировками, управляемыми из единого стратегического центра. При этом тактическими единицами могут быть не только регулярные части и подразделения, но и разнотипные иррегулярные воинские формирования, и ЧВК, и даже сугубо гражданские структуры (например, организации из области высоких технологий).

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА. ОБ ИСТОКАХ КОНЦЕПЦИИ

Следует отметить, что стратегия гибридных войн разрабатывается на Западе в течение ряда лет (примерно с начала 90-х годов прошлого века), однако до сих пор нет четкого единого определения такой войны. Наряду с предложенным выше определением, в общем виде гибридной войной называют, например, вид партизанской войны, который объединяет современные технологии и современные методы мобилизации. Гибридная война определяется также как основной метод действий в асимметричной войне, ведущейся на трех выборочных видах поля боя: среди населения конфликтной зоны, населения в тылу и международного сообщества.

Гибридную войну можно определить и как совокупность заранее подготовленных и оперативно реализуемых государством действий военного, дипломатического, информационного характера, направленных на достижение стратегических целей. При этом важно отметить, что для гибридной войны нет необходимости разрабатывать новые системы оружия и военной техники, достаточно уже имеющихся в наличии.

Гибридная война включает в себя реализацию комплекса гибридных угроз различного типа: традиционные, нестандартные, масштабный терроризм, а также подрывные действия, в ходе которых используются различные, нередко инновационные технологии для противостояния превосходящей военной силе. Это могут быть, например, массированные кибератаки, действия в энергетической сфере и др.

ФАКТОР ЦВЕТНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ

Отдельное место в списке инновационных подрывных технологий занимают цветные революции (технологии управляемого хаоса). По мнению автора, политическим реалиям современности вполне соответствует формулировка, предложенная политологом Андреем Манойло: цветная революция – это «технология организации государственного переворота в условиях искусственно созданной политической нестабильности, когда давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а основной движущей силой таранного удара по власти выступает специально организованное молодежное протестное движение». Можно добавить, что от политического шантажа противоборствующие стороны переходят к силовым мерам воздействия, реализация которых может привести к развязыванию в стране гражданской войны, в ходе которой применяются технологии упомянутой выше гибридной войны.

«ЦВЕТНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ» И ИХ ПЕРСПЕКТИВЫ

Комплекс гибридных угроз формируется по заранее определенному стратегическому замыслу и воздействует на широкий спектр военных и гражданских целей противника, включая население страны-мишени. Конечная цель состоит в подрыве совокупной мощи государства, позиций и влияния правительства внутри страны и на международной арене. Таким образом, в отличие от других видов угроз комплекс гибридных угроз ориентируется строго на выбранный объект воздействия (конкретную страну-мишень), имеет четко определенный формат и заранее определенную конечную цель и представляет собой ядро стратегического замысла операции. Успешная реализация комплекс угроз зависит от наличия источника, способного обеспечить необходимые силы и средства, а также возможности доступа к ним. Такой синергетический эффект применения гибридных угроз обусловливает их особую опасность для всей системы обеспечения национальной безопасности страны.

Комплекс гибридных угроз обладает рядом характеристик, обеспечивающих его эффективное применение на всех этапах гибридной войны. Такой комплекс обладает гораздо большей разрушительной силой, чем простая сумма входящих в него угроз. «Кумулятивный эффект» от воздействия угроз этого вида обеспечивается реализацией системы комплексных и взаимозависимых подготовительных и исполнительных мероприятий, связанных с координацией деятельности значительного количества участников, действующих на территории страны-мишени и за ее пределами. Успеху способствует умелое использование факторов, обусловливающих высокую динамику развития обстановки и придания процессам необходимой направленности с использованием как невоенных, так и военных решений. В основе стратегии гибридных войн лежит целенаправленная работа по прогнозированию и стратегическому планированию.

Для организации противодействия важно заранее определить меры по обеспечению национальной безопасности и координации усилий по противодействию угрозам с международными организациями, например, с ООН, ОБСЕ, ОДКБ или ШОС, поддержка со стороны которых чрезвычайно важна для обоснования легитимности действий отдельной страны или группы государств. Весьма существенным является заранее обретенный международный консенсус в вопросе, какие действия могут считаться агрессией, например, в контексте возможного кибернападения, определения его источника и законных мер противодействия. Или как соотносятся вопросы обеспечения энергобезопасности с правом суверенного государства распоряжаться принадлежащими ему природными ресурсами. Особенно актуальной является задача выработки таких видов консенсуса в рамках ОДКБ и ШОС.

К числу наиболее важных характеристик гибридных угроз можно отнести:

– источники угроз – государство, террористическая организация, структуры транснациональной организованной преступности, олигархические кланы;

– состав угроз, который определяется возможностями и целями того, кто их формирует, а также уязвимыми местами объекта воздействия;

– масштаб или размах угроз, определяющий границы зоны их воздействия, которые зависят от количества и доступности объектов угроз, а также возможностей их предварительного вскрытия и изучения.

Комплексный характер гибридных угроз усложняет задачу вскрытия их источника, который, как правило, является анонимным. Создаваемая таким путем неопределенность позволяет существенно замедлить целенаправленную ответную реакцию со стороны страны, подвергшейся нападению, или международного сообщества.

ВОЙНЫ США В СЕРОЙ ЗОНЕ

Хотелось бы отдельно остановиться на наличии прямой связи технологий гибридных войн и цветных революций, которые взаимно дополняют друг друга.

Как правило, цветная революция представляет собой начальный этап гибридной войны. В дальнейшем события развиваются в рамках алгоритма адаптивного применения силы, когда мирные демонстрации оппозиции постепенно перерастают в жесткую конфронтацию с властями, вплоть до свержения правительства и гражданской войны. На каждом из этапов гибридной войны задействуется набор соответствующих гибридных угроз.

БОРЬБА С НОВОЙ УГРОЗОЙ

Целенаправленный характер и высокая динамика перехода гибридных угроз из категории потенциальных к реально действующим требуют тщательной предварительной проработки на государственном уровне мер по противодействию.

При этом, как представляется, важно иметь в виду следующие обстоятельства:

– в прошлом СССР, а затем Российская Федерация и ее союзники оказались достаточно уязвимыми для применяемых Западом подрывных технологий управляемого хаоса;

– в настоящее время разработаны и внедряются инновационные адаптивные технологии гибридных войн и гибридных угроз, представляющие угрозу национальной безопасности России;

– в рамках нормативно-правовой базы существующих организаций по обеспечению коллективной безопасности (ОДКБ) и в национальных законодательствах стран-участниц целесообразно дополнительно предусмотреть положения, позволяющие оперативно определить союзника, подвергающегося агрессии с применением нетрадиционных угроз в виде гибридных подрывных технологий, и оказать ему необходимое содействие;

– важной задачей России и ее союзников является понимание опасности и заблаговременная выработка адекватных мер противодействия. В системе обеспечения национальной безопасности страны важно своевременно вскрыть места, уязвимые для этого вида угроз, а также провести анализ с целью определить возможный состав гибридных угроз, которые могут быть сформированы для воздействия;

– принимаемые в этой сфере меры должны осуществляться в общем русле подготовки страны и Вооруженных сил ко всему спектру возможных конфликтов современности.

С учетом упомянутых обстоятельств необходимо научно-практическое обоснование влияния глобализации, особенностей внутренней обстановки в России и странах-союзницах на возможные способы применения гибридных угроз. Особое внимание следует уделить вскрытию уязвимых мест для применения этих технологий и выработке превентивных мер противодействия развязыванию гибридных войн против России и ее союзников. Меры по противодействию гибридным угрозам требуют взаимодействия с широким спектром партнеров – отдельными государствами и международными организациями, а также привлечения внутренних ресурсов, включая совершенную систему территориальной обороны, надежную защиту границ, а также привлечения бизнес-сообщества, образовательных учреждений, использования возможностей публичной дипломатии.

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ПОСТКОНФЛИКТНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ

Необходимо выработать и внедрить в практику систему критериев и признаков, позволяющих оперативно, с использованием преимущественно количественных методов проводить оценку способности страны противостоять подрывной деятельности с целью исключить возможные попытки спровоцировать на территории России или отдельных ее частей гибридные войны.

Следует провести тщательный анализ уязвимых мест и возможного состава гибридных угроз, которые могут быть сформированы для воздействия против Российской Федерации в ходе гибридной войны.

Особое внимание должно быть уделено работе с молодежью, которая представляет собой первоочередной объект воздействия для технологов гибридных войн. На первом месте должны стоять задачи обеспечения ее занятости, вовлечения в работу организаций патриотической направленности, создания условий для занятий спортом, в том числе технологически продвинутыми видами спорта, например, авиационным и автомотоспортом. Серьезная угроза может быть связана с деятельностью неконтролируемых молодежных структур, например, организаций футбольных болельщиков-«фанатов», которые могут подпасть под влияние радикальной оппозиции или криминала.

Еще одним уязвимым местом может стать недостаточная культурная ассимиляция мигрантов, ведущая к созданию этнических анклавов в крупных городах и в регионах. Использование современных информационно-коммуникационных технологий позволяет в рамках сетевой организации оперативно создавать с участием мигрантов мощные источники дестабилизации обстановки в различных районах страны.

XXI ВЕК И ВОЕННЫЕ ЭЛИТЫ

При подготовке гибридной войны ее потенциальные участники заблаговременно объединяются в сеть, которая охватывает столицу, другие крупные города, а также регионы. При этом для сетевых форм управления подготовкой и развертывания действий характерно отсутствие единого центра, это полицентрические структуры. Сетевая организация имеет горизонтальную архитектуру, для которой в отличие от жесткой иерархической пирамиды присущи взаимосвязанность ячеек (групп) сети и непрерывный обмен информацией между ними в масштабе времени, близком к реальному. Это обеспечивает выживаемость и работоспособность всей структуры в хаосе гражданской войны, как, например, в Ливии и Сирии.

В современных условиях угроза развязывания гибридной войны против Российской Федерации и ее союзников приобретает вполне конкретные очертания. В США и в штабах НАТО разрабатываются соответствующие концепции, создаются необходимые силы и средства, продолжаются попытки обеспечить контроль и влияние на внутреннюю оппозицию с целью ее радикализации в нужный момент.

В этих условиях требует особого внимания своевременное вскрытие комплекса проводимых мероприятий по подготовке противника к гибридной войне, начиная от планирования первоначальных этапов ненасильственных действий и вплоть до перехода к жесткой силовой конфронтации.

В рамках таких мероприятий стороной-агрессором реализуются следующие шаги:

– поиск источников устойчивого финансирования протестного движения, а затем вооруженных формирований как со стороны внешних заинтересованных сил, так и с использованием внутренних возможностей;

– выявление протестных общественных групп, способных участвовать в планируемых акциях ненасильственного, а затем и силового характера, вплоть до гражданской войны;

– определение практических лозунгов, максимально приближенных к реальным требованиям протестных общественных групп, действия которых в итоге могут использоваться для делегитимации и слома существующей власти;

– определение политических объединений и подготовка лидеров, способных возглавить политический протест;

– подготовка в специализированных лагерях полевых командиров и боевиков для силовых акций, организация мобилизационных пунктов за рубежом и маршрутов перебросок наемников;

– обеспечение поддержки оппозиции и осуществление ее экспансии в регионы, прежде всего за счет координированного использования контролируемых оппозицией электронных отечественных и зарубежных СМИ. Немаловажное место отводится завоеванию поддержки со стороны международных организаций и международной общественности;

– организация сетевых структур управления подрывными действиями, снабжения, связи и мониторинга обстановки.

С учетом масштабов и реального характера угрозы успешное решение комплекса задач по обеспечению национальной безопасности России и ее союзников может быть достигнуто за счет консолидации общества, укрепления национальной обороны, развития связей с союзниками и партнерами, умелым использованием потенциала существующих конструктивных организаций обеспечения международной безопасности и решительным противодействием попыткам деструктивного влияния в сфере международных отношений.

Оригинал публикации: http://nvo.ng.ru/concepts/2014-10-10/1_nato.html

The post ГИБРИДНЫЕ ВОЙНЫ В СТРАТЕГИИ США И НАТО first appeared on Глобальная Политика.

Ходжес заявил, что Россия разработала так называемую гибридную войну, которую успешно протестировала в Крыму. В последнее время этот термин часто использовал и генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг. Наряду с асимметричными конфликтами и неконвенциональной войной (ситуация, когда явные боевые действия обеими сторонами не ведутся), которые также на устах у военных экспертов, концепция гибридных угроз широко используется в документах альянса и Пентагона.

Автором данной концепции является Фрэнк Г. Хоффман, бывший офицер морской пехоты, а ныне научный сотрудник министерства обороны США. Это крупный теоретик в области вооруженных конфликтов и военно-политической стратегии, к мнению которого прислушиваются проектировщики и лица, принимающие решения в высоких кабинетах Вашингтона и европейских столиц.

Хоффман утверждает, что конфликты будут мультимодальными (ведущимися разными способами) и многовариантными, не вписываясь в рамки простой конструкции по принципу деления на черное и белое. По Хоффману будущие угрозы могут в большей степени быть охарактеризованы как гибридное сочетание традиционных и нерегулярных тактик, это децентрализованное планирование и исполнение, участие негосударственных акторов с использованием одновременно простых и сложных технологий.

Гибридные угрозы включают в себя ряд различных режимов ведения войны, включая стандартное вооружение, нерегулярные тактики и формирования, террористические акты (в том числе насилие и принуждение) и криминальный беспорядок.

Гибридные войны также могут быть мультиузловыми (проводимые и государствами, и различными негосударственными акторами)

Эти мультимодальные/мультиузловые действия проводятся либо различными подразделениями, либо одним и тем же. В таких конфликтах противники (государства; группы, спонсируемые государством, или субъекты, которые сами финансируют свою деятельность) будут использовать доступ к современному военному потенциалу, включая зашифрованные командные системы, переносные ракеты класса «земля-воздух» и другие современные смертоносные системы; а также — содействовать организации затяжных партизанских действий, в которых применяются засады, самодельные взрывные устройства и убийства. Здесь возможно сочетание высокотехнологических возможностей государств, таких, как противоспутниковые средства защиты от терроризма и финансовые кибервойны, только, как правило, оперативно и тактически направленные и скоординированные в рамках основных боевых действий для достижения синергетического эффекта в физическом и психологическом измерениях конфликта. Результаты могут быть получены на всех уровнях войны.

СОВРЕМЕННЫЕ ИНТЕРНЕТ — ТЕХНОЛОГИИ

Очень странно, что именно России приписывается разработка гибридной войны

Сам Фрэнк Хоффман в статье, вышедшей в июле 2014 г., обвинил Россию в том, что в 2008 г. в Грузии были применены методы гибридной войны.

В более ранней работе Хоффман говорит, что «мое собственное определение взято из стратегии национальной обороны и фокусируется на режимах конфликта противника. Это включает в себя преступность… Многие военные теоретики избегают этого элемента и не хотят иметь дело с чем-то, что наша культура резко отвергает и указывает, что это полномочия правоохранительных органов. Но связь между преступными и террористическими организациями хорошо себя зарекомендовала, а рост нарко-террористических и транснациональных организаций, использующих контрабанду, наркотики, торговлю людьми, вымогательство и т.д., для подрыва легитимности местного или национального правительства достаточно очевиден. Важность производства мака в Афганистане усиливает эту оценку. Кроме того, растущая проблема банд как формы разрушительной силы внутри Америки и в Мексике предвещает большие проблемы в будущем».

Далее Хоффман определяет гибридную угрозу так: любой противник, который одновременно и адаптивно использует сочетание обычных вооружений, нерегулярную тактику, терроризм и преступное поведение в зоне боевых действий для достижения своих политических целей.

Действительно, Мексика и Афганистан могут служить примерами такой гибридной войны

Скажем, нарковойна в Мексике, в которой с 2006 г. погибло более 50 тыс. человек, напрямую связана с внутренней борьбой за сферы влияния между наркокартелями, коррупцией в правоохранительных органах и вмешательством США.

Что касается Афганистана, то здесь это некое сочетание местных племен, ветеранов афгано-советской войны (моджахеды), движения «Талибан» и «Аль-Каиды» и обеспечение финансирования свой деятельности за счет производства опиума, а также сбора средств со стороны исламистов-салафитов. Методы деятельности – атаки на базы НАТО и транспортные конвои и террористические акты и убийства отдельных лиц. При этом ответные действия со стороны США и НАТО, как правило, приводящие к жертвам среди мирных людей, способствуют поддержке боевиков местным населением.

А упоминание Хоффманом талибов отсылает нас к событиям в Афганистане и соответствующему опыту, который там получили США (начиная с 1979 г.). В монографии «Конфликт в XXI столетии. Появление гибридной войны» (2007) Хоффман пишет, что анализировал практику таких организаций, как ХАМАС и «Хизбалла». Действительно, и другие американские эксперты считают, что ливанская политическая организация «Хизбалла» во время конфликта с Израилем в 2006 г. использовала гибридные методы ведения войны, этому также следовали повстанцы в Ираке, организовывая атаки на американские оккупационные силы. «Хизбалла» не является структурой ливанской армии, хотя боевое крыло организации имеет стрелковое вооружение. Сетевая структура этой партии, основанная на социальных и религиозных связях, послужила мощным фактором сопротивления при израильских атаках. В Ираке ситуация была еще более сложной. Против США выступали одновременно шиитские и суннитские вооруженные формирования, а также бывшие баасисты (сторонники светского режима Саддама Хусейна). В свою очередь, «Аль-Каида» устраивала провокации в этой стране, воспользовавшись временным безвластием.

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ПОСТКОНФЛИКТНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ

Следует отметить, что эти и другие исследования указывают на связь западного способа ведения войны с относительно новой концепцией гибридных угроз. Иными словами, США, НАТО и Израиль, с одной стороны, испытали практику гибридной войны, а с другой, прочувствовали на себе всю прелесть гибридных действий со стороны противника и разработали соответствующий план противодействия. Очевидность такого подхода видна в том, что концепцию гибридной войны используют не только морская пехота и силы специальных операций, но и другие виды вооруженных сил, в частности ВВС, для которых, казалось бы, эта модель ведения войны вообще не уместна.

Майкл Айшервуд в монографии «Воздушная мощь для гибридной войны», изданной Институтом Митчелла Ассоциации ВВС США в 2009 г., дает следующую трактовку гибридной войны: она стирает различие между чисто конвенциональной и типично нерегулярной войной.

КИБЕРВОЙНА США ПРОТИВ РОССИИ УЖЕ НАЧАЛАСЬ

В настоящее время этот термин имеет три приложения. Гибридность может относиться, прежде всего, к боевой обстановке и условиям; во-вторых, к стратегии и тактике противника; в-третьих, к типу сил, которые США должны создавать и поддерживать. В ранних исследованиях этого явления часто использовался термин в отношении всех этих возможностей. В феврале 2009 г. генерал морской пехоты Джеймс Маттис говорил и о гибридных врагах, и о гибридных вооруженных силах, которые США тоже могут разработать, чтобы им противостоять.
Когда дело дойдет до политических целей, гибридные воины, скорее, примут вид нерегулярной войны, где ее участники стремятся подорвать легитимность и авторитет правящего режима. Это потребует от вооруженных сил США помощи, чтобы укрепить способности правительства обеспечивать социальные, экономические и политические потребности своего народа.

Важно отметить, что гибридный контекст, о котором сказано, не что иное, как продукт глобализации, размывающей границы традиционных норм и правил. И двигателем этой глобализации были, в первую очередь, США.

Что касается последовательности действий, то американский военный опыт в Косово, Афганистане, и Ираке вынудили Объединенный штаб переформатировать этапы войны. Командиры теперь планируют операции с нулевой фазы, переходящей в доминирующую операцию, а далее — в операции по поддержанию стабильности и реконструкции. Эта формула была важным продолжением основных этапов подготовки и основного боя.

А гибридная война отличается тем, что она позволяет противнику заниматься несколькими фазами в одно и то же время и выдвигает другой набор требований для вооруженных сил

ФОРСАЙТ. ВОЙНЫ НЕ БУДЕТ! ОНА УЖЕ ИДЕТ

Айшервуд также отмечает, что потенциально гибридную войну могут вести также Северная Корея и Иран. Он резюмирует, что сложный характер гибридной войны требует от военачальников и гражданских лидеров осознания своей операционной среды или, как говорят в морской пехоте, «чувства боевого пространства». Гибридный противник может скрываться среди гражданского населения, быть не похожим на типичного врага и использовать «электронное убежище», созданное глобальным телекоммуникационным рынком.

Нужно подчеркнуть, что словосочетание «гибридные угрозы» использовалось в трех последних четырехлетних американских обзорах по обороне, вышедших в 2006, 2010 и 2014 гг.

Следовательно, это тщательно проработанная концептуальная модель, которая фактически внедрена в военную доктрину США и их партнеров по НАТО. И вооруженные силы этой страны уже ее используют на практике, где это необходимо, от Гиндукуша и мексиканской границы до социальных сетей в киберпространстве. Но почему-то обвиняют Россию…

Оригинал публикации: http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/vprint/98948/

The post ГИБРИДНАЯ ВОЙНА. ОБ ИСТОКАХ КОНЦЕПЦИИ first appeared on Глобальная Политика.