Обменять старые купюры на новые или зачислить их на счета можно до 30 декабря 2016 года. Информация о суммах, положенных на банковские депозиты в период с 10 ноября по 30 декабря, будет сравниваться с налоговыми декларациями, а при обнаружении серьёзного расхождения нарушителям придётся выплатить недостающие налоги и штраф в размере до 200%. А в сентябре окончился срок налоговой амнистии, благодаря которой были задекларированы 652,5 млрд. рупий неучтённых доходов граждан (около 0,5% ВВП). Эксперты отмечают, что налоговой амнистией воспользовались немногие, от неё ожидали большего. Теперь налоговым уклонистам предстоит серьёзное испытание.

Подобного рода денежные реформы в мировой практике – не новость

Нынешняя индийская реформа относится к разряду самых простых. Официально заявленные цели реформы – борьба с коррупцией, финансированием терроризма, теневой экономикой, подделкой купюр и повышение собираемости налогов.

ХОД СЛОНОМ: В СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ ПОБЕЖДАЮТ ПОЛИТИКИ-НАЦИОНАЛИСТЫ

Мировые СМИ внимательно следят сейчас за Индией, но основное внимание они обращают на волнения, возникшие в связи с реформой. По состоянию на конец октября 2016 года наличная денежная масса в обращении в Индии составляла примерно 17,77 трлн. рупий (около 260 млрд. долл. США). От общего количества банкнот изымаемые купюры составляют 25%, но по стоимости это 86% всей наличной денежной массы страны. На этой наличности держатся розничная торговля и сфера услуг, роль этих банкнот в жизнеобеспечении 1,3 млрд. человек населения Индии трудно переоценить.

Разработчики реформы создали своеобразные «бутылочные горлышки», ограничивающие обмен старых купюр на новые. Банкам было разрешено производить обмен сумм до 4000 рупий (60 долл. США) на одного человека при условии предъявления удостоверения личности и письменной заявки на обмен. 14 ноября лимит был увеличен до 4500 рупий. Получается, что если человек будет каждый день обменивать указанные суммы вплоть до нового года (предельный срок), то ему удастся получить сумму, эквивалентную примерно 3,5 тысячи долларов США.

Состоятельные люди, имеющие банковские счета и банковские карты, имеют альтернативные способы получения новых купюр. Однако и здесь установлены ограничения. В частности, с 10 ноября 2016 года был введен лимит на снятие наличных с банковских счетов в 10 000 рупий (150 USD) в день или 20 000 рупий (300 USD) в неделю. С 14 ноября суточный лимит был увеличен до 24 000 рупий (360 долл. США). Для банкоматов лимит снятия денег в виде новых купюр определён в 2500 рупий (37 долл. США). Желающие снять деньги в виде купюр мелкого достоинства ограничены суммой в 2000 рупий в сутки (30 долл. США).

Предусмотрена возможность обмена и довольно больших сумм наличных на знаки нового образца, но тут для гражданина могут возникать сложности. В случае обмена более 250 000 рупий (примерно 3 700 долл. США) необходимо предъявить налоговую декларацию, где обмениваемые суммы задекларированы, либо заплатить с обмениваемых сумм налоги. Здесь налицо элемент конфискационной реформы.

Разработчики реформы сконструировали «бутылочные горлышки», чтобы отфильтровать «чистые» деньги от «грязных», но необходимую техническую подготовку к реформе не провели. А она требовалась. Количество банкоматов, выдававших мелкие купюры, было недостаточно, к ним выстроились километровые очереди, а работа самих банкоматов то и дело прекращалась из-за того, что кончались деньги. К тому же новые купюры имели другие размеры, а техника под них не была переналажена. Министр финансов Арун Джейтли признал, что 200 тысяч банкоматов не готовы к работе с новыми купюрами, а для их переналадки потребуются 2-3 недели.

Индийская пресса отмечает, что больше всех, как обычно, пострадали бедные

Участились случаи возникновения около банков и банкоматов толп, блокирующих движение транспорта. В результате толкотни в очередях, многочасовых стояний, потасовок и даже жестоких драк появились жертвы. По данным прессы, уже поплатились жизнями около 80 человек. Резко снизились обороты в сети розничной торговли, ресторанах, кафе, других учреждениях услуг.

Властям пришлось в авральном порядке вносить коррективы в правила проведения реформы

Был разрешён приём купюр в 500 и 1000 рупий на автозаправочных станциях, в государственных медицинских учреждениях, при продаже железнодорожных и авиационных билетов, в государственных молочных и диетических магазинах. Сначала такое разрешение действовало до 11 ноября, затем этот срок продлевался ещё дважды. Практически каждый день в правила проведения реформы власти вносят всё новые коррективы, пытаясь снизить возникшую в стране напряжённость.

Состоятельные граждане стали прибегать к услугам импровизированных меняльных контор. Речь идёт о предприимчивых лицах, собирающих бригады бедняков, которые за умеренную плату стоят в очередях и меняют старые знаки на новые. Бригадиры контролируют рядовых членов, собирают наличные деньги и передают заказчику. Несмотря на длиннейшие очереди, некоторые члены меняльных бригад умудряются за сутки собрать двойную или даже тройную норму. Банки, занимающиеся разменом купюр, пытались не допустить нарушения норм суточного обмена – ставили приходящим клиентам на теле знаки несмываемой краской. Однако находчивые индийцы уже научились эту краску удалять.

К категории наиболее пострадавших можно также отнести иностранных туристов. Для них отдых в Индии был испорчен. Частично негативный эффект удалось смягчить, разрешив в течение первых трёх дней реформы размен в банках сумм до 5 тысяч рупий (75 долл. США), но мытарства иностранных туристов продолжаются – хотя бы потому, что они не могут воспользоваться банкоматами, не налаженными на работу с новыми купюрами. Многие, имевшие несчастье приехать в Индию в это трудное время, не имеют на руках никаких рупий – ни старых, ни новых. Подступиться к банкам, чтобы поменять доллары, евро и другие валюты на новые рупии, почти невозможно. Свои услуги предлагают уличные менялы, но продают рупии по головокружительному курсу.

Денежная реформа в Индии преследует одну важную цель, не объявленную властями страны. Эта цель – загнать население в банковскую систему, ограничив использование наличных денег. Предыдущая реформа проводилась в Индии в 1978 году. Тогда из обращения изымались банкноты достоинством 1000, 5000 и 10.000 рупий. Была сделана важная попытка ограничить использование крупных купюр в качестве средства накопления и заставить граждан пользоваться услугами банков. Однако в Индии слишком привыкли полагаться на наличные деньги не только как средство обращения, но и как средство накопления. Причин этому много, а самая главная та, что при открытии вклада свыше 50.000 рупий (750 долл. США) от вкладчика требуется справка о происхождении денег.

Вообще, такая система фильтров создана для борьбы с «грязными» деньгами в теневом секторе экономики. По оценкам Всемирного банка, в Индии этот сектор составляет около 25% всей экономики (есть и более высокие оценки – 30-35%). Пытаясь ограничить теневой сектор, власти, однако, забывают, что из всех занятых в нём на тех, кто вовлечён в криминальный бизнес (наркотики, торговля людьми, оружием и т.п.), приходится примерно 1 процент. Остальные 99% – те, кто не может найти работы в легальном секторе и выживает как умеет. Таких людей, вынужденно работающих «в тени», в Индии насчитываются миллионы, если не десятки миллионов. Они пользуются лишь наличными деньгами, а банковские счета могут открывать только на мизерные суммы, которые не требуют справок.
Индийская пресса сообщает, что проблемы возникли у местных торговцев хлопком: после неожиданного объявления реформы поставки растительного волокна сократились наполовину, а цены выросли. Большинство фермеров продаёт свой урожай за наличные, а сложившаяся в стране ситуация их отпугивает. Даже официальная статистика фиксирует, что уровень безработицы в Индии приближается к 10%, а это несколько десятков миллионов человек. Многие из них поддерживают существование лишь за счёт теневого сектора.

ПОЧЕМУ НАС УБЕЖДАЮТ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ «ЖИВЫХ» ДЕНЕГ

За первые две недели с начала реформы было обменено или депонировано в банки купюр старого образца на сумму, эквивалентную 80 млрд. долл. Это примерно 40% всей массы купюр. Процесс дальнейшего «переоформления» старых денежных знаков затормозился. Эксперты полагают, что до конца года будет «переоформлено» с большим трудом ещё примерно столько же, а 20% денег «сгорят». Ожидаемый конфискационный эффект достигнет 40 млрд. долл. Впрочем, такого эффекта, возможно, достичь не получится. До нового года десятки миллионов бедняков будут востребованы в качестве меняльщиков, обслуживающих состоятельных индийцев. Последние надеются, что «помощники» всё-таки обеспечат им полную конвертацию старых знаков в новые.

Индия среди стран третьего мира принадлежит к тем, где доля наличных денег в общем объёме денежной массы (наличные плюс безналичные) приближается к показателям экономически развитых стран и составляет 10-15%. Для сравнения: в еврозоне этот показатель близок к 10%; в России – 20-25%; в экономически наименее развитых странах (например, ЦАР, Чад, Афганистан) – от 40 до 50%. Нынешняя реформа призвана подтолкнуть жителей Индии к более активному использованию безналичных денег, к превращению их в пожизненных клиентов банков. Оборотной стороной реформы может стать лишение миллионов граждан Индии последних средств к существованию. Политические оппоненты премьер-министра Моди уже заявили о намерении объединиться и воспрепятствовать дальнейшей демонетизации экономики.

Одним из первых последствий реформы стало то, что власти пытаются загнать страну в «безнал», а у населения возникла обратная реакция. Даже те, кто давно пользовался «пластиком» (дебетовыми и кредитными картами) и банковскими счетами, теперь думают, как бы дистанцироваться от банков и не оказаться в «электронно-банковском концлагере». Реформа породила недоверие к наличным деньгам своего государства, эксперты ожидают роста спроса на иностранную наличную валюту. Отчасти эти настроения уже отразились на курсе индийской рупии, который упал по отношению к доллару и другим ведущим валютам Мира.

The post ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА В ИНДИИ: ТЕХНОЛОГИЯ, ЦЕЛИ, ПОСЛЕДСТВИЯ first appeared on Глобальная Политика.

“Характерная для современных сторонников хиндутвы агрессивная нетерпимость привела к погромам мусульман и христиан”

Москва – важный партнер Нью-Дели, но эксклюзивности в их отношениях больше нет, тем более что для националистов правящей «Бхаратия джаната парти» и ее харизматичного авторитарного лидера Нарендры Дамодардаса Моди история сотрудничества СССР и России с правительствами ИНК скорее минус, чем плюс. С учетом геополитических схем, которые строятся вокруг индийского фактора, это означает необходимость детального анализа того, что представляют собой отношения страны с окружающим миром, а также личности ее премьера и партии, которую он возглавляет (что верно и для ряда прочих стран – Турции и Китая, Израиля и Японии, Ирана и Пакистана). Тем более что внешнеполитических амбиций у современной Индии много и опираются они на агрессивное осознание ее цивилизационной исключительности.

Хиндутва как объединяющая идея

По числу приверженцев современный индуизм – третья религия мира. Численность его сторонников – около миллиарда человек, большая часть которых сосредоточена в Индии. Однако индуисты живут и в других странах Южной Азии: Непале (17 млн), Бангладеш (15 млн), Шри-Ланке (2,5 млн), Пакистане (1,3 млн), Бутане (350 тыс.). Последователи индуизма имеются в Индонезии (4 млн), Малайзии (1,1 млн), ЮАР (700 тыс.), Сингапуре (около 600 тыс.), США (575 тыс.), Маврикии (500 тыс.), Великобритании (500 тыс.), Фиджи (375 тыс.), Гайане (370 тыс.), Мьянме (325 тыс.), Тринидаде и Тобаго (300 тыс.), Канаде (200 тыс.) и Суринаме (100 тыс.).

При этом индуизм демонстрирует две модели поведения. За пределами Индии индуисты – либералы, демократы и сторонники конституционных прав свободы вероисповедания. В странах Азии они апеллируют к глобализации, подчеркивая статус индуизма как мировой, а не этнической религии. В Индии доминирует другой – оборонительный, антиглобалистский подход. Свобода вероисповедания там под вопросом: индуисты последовательно предлагают ввести законодательство, которое препятствовало или полностью запрещало бы обращение индусов в другую веру. Основа индуизма в индийской политике – хиндутва (санскритское «индусскость»), религиозное и политическое движение индуистского национализма, которое опирается на поддержку 35–40 процентов населения Индии. Ее приверженцы верят, что действуют во благо исконно индийских религий: индуизма, сикхизма, буддизма, айявари и джайнизма.

Распространение в индийской политике хиндутва получила лишь в конце 80-х

К этому привели протесты против уступки правительства консервативным мусульманам (отмена в 1986 году решения Верховного суда об алиментах разведенным женам и приведение закона о разводе в части, касающейся мусульман, в соответствие с шариатом), а также конфликт из-за заброшенной мечети Бабри в святыне индуизма Айодхье, возведенной императором Бабуром (в 1992 году мечеть была разрушена, в беспорядках погибли более двух тысяч человек). Согласно решению того же Верховного суда Индии «хиндутва должна пониматься как образ жизни или как состояние сознания и не должна приравниваться к индуистскому фундаментализму… Индуист может принять неиндуистскую религию, не перестав… быть индуистом».

Сторонники хиндутвы объединены в группу националистических организаций «Сангх паривар» – СП («Семья союза»), в состав которой входят «Раштрия сваямсевак сангх» – РСС («Союз добровольных служителей нации»), «Бхаратия джаната парти», «Баджаранг дал» («Отряд сильных») и «Вишва хинду паришад». Другими организациями являются «Хинду сваямсевак сангх» (ветвь РСС за пределами Индии), «Бхаратия маздур сангх» («Союз рабочих), «Акхил бхаратия видьяртхи» («Союз студентов») и «Бхаратия кишан сангх» («Союз земледельцев»). Существуют не слишком влиятельные независимые от СП партии, придерживающиеся хиндутвы: «Акхил бхаратия джана сангх» и «Бхаратия джаншакти». Влиятельная в Махараштре партия «Шив сена», не являясь частью СП, тесно связана с «Бхаратия джаната парти». Религиозная партия сикхов «Широмани акали дал» также поддерживает связь с организациями хиндутвы.

Характерная для современных сторонников хиндутвы агрессивная нетерпимость привела к погромам мусульман и христиан, сопровождавшихся массовыми истязаниями (в том числе сожжением людей заживо) в Гуджарате в 2002 году (погромы мусульман) и Ориссе в 2008-м (погромы христиан, в том числе убийство монахинь и священников). На фоне этих погромов «Бхаратия джаната парти» пригласила мусульман войти в «новое общество», сотрудничая с индусами, буддистами, джайнами и сикхами. Даже радикальная «Шив сена» пригласила мусульман присоединиться к ней после сноса мечети Бабри. В то же время миссионеры – и мусульманские, и христианские – рассматриваются как «чужие элементы» и подлежат смерти.

Сторонники хиндутвы указывают на различие стандартов для индусов, мусульман и христиан в Индии, введенных во времена монополии ИНК на власть под давлением меньшинств, отрицая «равенство порознь», которое рассматривают как попытку привлечь мусульман Индии, традиционно голосующих за ИНК. Один из основных политических пунктов хиндутвы – введение Общего гражданского кодекса, устраняющего из конституции страны положения, основанные на религии. Против этого выступают ИНК, мусульмане, христиане и Компартия Индии (марксистская). Марксистские организации Индии считают сторонников хиндутвы, в том числе «Сангх паривара», фашистами.Последователи хиндутвы оспаривают неравный подход к институту брака и развода, так как в Индии мусульманам разрешено многоженство, а индуистов и христиан преследуют за него по закону. Они ставят перед собой цель объединить индуистское общество с его кастовыми проблемами и регионализмом и положительно относятся к членам «низших каст» (неприкасаемым или далитам). Большинство приверженцев хиндутвы отвергают теорию индоарийской миграции в Индию, а одна из их целей – борьба за восстановление индуистских храмов, захваченных или разрушенных в ходе вторжений в Индию. Они осуждают британский колониализм и коммунизм, требуют ввести запрет на убийство коров в Индии, настаивают на разрешении конфликта в Джамму и Кашмире на основе принципов хиндутвы.

«Раштрия сваямсевак сангх»

ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА В ИНДИИ: ТЕХНОЛОГИЯ, ЦЕЛИ, ПОСЛЕДСТВИЯ

Одна из самых агрессивных организаций приверженцев хиндутвы – «Раштрия сваямсевак сангх» (РСС) была основана в 1925 году Хешавом Кедгеваром, врачом из города Нагпура. Ее деятельность в Индии неоднократно запрещалась. Именно ее активисты убили Махатму Ганди в 1948-м, обвинив его в том, что он является пособником Пакистана, и уничтожили мечеть Бабри в Айодхье в 1992 году.

РСС не была монолитной, одно из ее крыльев – «Джана сангх» (ДС) – стало прародителем «Бхаратия джаната парти» (БДП) и ее союзников. ДС впервые заявила о себе в 1951-м, развязав кампанию по интеграции Кашмира в Индию. Окончательно партия оформилась в 1952 году, когда ее представители получили места в региональных парламентах Индии. Символом ДС стало растение шафран. В 1967-м ДС в союзе с другими партиями взяла под контроль правительства ряда штатов Индии, а в 1977-м ее наследница – «Джаната парти» (ДП) победила на всеобщих выборах и сформировала кабинет министров, проработавший три года. В 1980 году ДП распалась. С этого момента начинается самостоятельная деятельность БДП.

«Бхаратия джаната парти»

В первые годы существования популярность БДП (Индийская национальная партия) была низкой из-за того, что ее лидер А. Б. Ваджпаи пытался расширить базу поддержки партии и занял умеренные позиции по сравнению с РСС и ДС. Это вызвало недовольство радикальных сторонников хиндутвы. Другой лидер партии – Л. К. Адвани нашел выход, развернув в 1984 году кампанию по популяризации хиндутвы. В 1984-м БДП удалось пройти в нижнюю палату парламента Индии, получив там два места из 543 против более четырехсот у ИНК, несмотря на националистическую риторику БДП и то, что выборы происходили после убийства Индиры Ганди, повлекшего антисикхские беспорядки. На выборах 1989 года партия взяла 84 мандата.

По результатам выборов 1991 года БДП стала крупнейшей оппозиционной партией, которая критиковала правительство ИНК В. Н. Рао из-за коррупционных скандалов. Сама БДП оказалась замешана в скандале, связанном с разрушением мечети Бабура в Айодхье (Уттар-Прадеш) и попытками восстановить там храм Рамы. В середине и конце 90-х БДП достигла пика популярности. Большую роль в этом сыграло то, что с 1984 года ни одна политическая партия в Индии не смогла сформировать идеологию, способную вызывать симпатии всех слоев населения. Все правительства Индии в последние 30 лет были сформированы союзами партий, что приводило к досрочным отставкам кабинета министров.

На выборах 1996 года БДП получила больше мест, чем любая другая партия, и А. Б. Ваджпаи было предложено сформировать правительство, но через 13 дней он подал в отставку. К власти пришла коалиция партий «Третий фронт». В 1998-м Национальный демократический альянс (НДА) во главе с БДП получил более половины мест в парламенте, сформировав правительство во главе с Ваджпаи. В апреле 1999 года НДА распался, но на внеочередных выборах укрепил позиции, и Ваджпаи остался премьером. Вице-премьером стал Адвани.

На годы премьерства Ваджпаи пришлись ядерные испытания в Раджастане, резкие зигзаги в индо-пакистанских отношениях, улучшение отношений с США. Экономика росла, но это не отразилось на семисотмиллионном сельском населении. Шли столкновения мусульман и индуистов. У Ваджпаи не сложились отношения с президентом К. Р. Нараянаном, который отклонил его просьбу ввести президентское правление в Бихаре, когда к власти там пришло правительство Р. Деви, сформированное союзной ИНК партией «Раштрия джаната дал». В 2002-м Ваджпаи инициировал замену Нараянана на А. Калама. В конечном счете первое «настоящее» правительство БДП оказалось успешным: Индия приобрела статус ядерной державы и победила в Каргильском конфликте с Пакистаном в мае 1999 года.
Первая правая коалиция Индии – НДА во главе с БДП победила на выборах в октябре 1999-го. Перед этими выборами БДП озвучила свой политический манифест. В нем помимо положений хиндутвы и концепции «настоящего секуляризма» была возрождена доктрина «свадеши», предполагавшая самостоятельность и самодостаточность Индии при помощи либерализации экономики. Третье правительство Ваджпаи проработало до выборов в парламент, несмотря на столкновения мусульман и индуистов в Гуджарате и других штатах. В конце 2003 года прошли региональные выборы в Дели, Мадхья-Прадеш, Раджастане и Чхаттисгархе. Руководство БДП назначило выборы в Лок сабху (нижнюю палату парламента) на апрель-май 2004-го, за полгода до срока, надеясь упрочить лидерство благодаря высокому рейтингу Ваджпаи и успехам в экономике.

Элементом предвыборной кампании БДП была атака на лидера ИНК С. Ганди: заявлялось о недопустимости прихода к власти политика итальянского происхождения. Однако выборы 2004 года БДП проиграла. Особенно чувствительным было поражение в Тамилнаде и Андхра-Прадеш. Одной из его причин была кампания «Сияющая Индия», оттолкнувшая бедняков. Однако со 138 местами БДП осталась ведущей оппозиционной партией и одержала ряд побед на региональном уровне (в том числе в Бихаре). Как следствие первым пунктом в следующем манифесте БДП стало обеспечение бедных семей едой, доступом к кредитам и работой.
В 2009-м БДП проиграла из-за роста насилия, заставившего мусульман голосовать за ИНК, ошибок Л. К. Адвани в ведении кампании и высоких темпов экономического роста при правительстве М. Сингха, но мировой кризис разрушил базис политической платформы ИНК и возглавляемого им альянса. Темпы экономического роста снизились с девяти до пяти процентов, увеличилась безработица, поднялись цены на продукты питания и товары первой необходимости. Это и подготовило успех БНП на выборах 2014 года, которые партия выиграла во главе с Н. Моди.

Нарендра Моди: путь в премьеры

Впервые этот уроженец города Ваднагара, 1950 года рождения, учившийся в Гуджаратском и Делийском университетах политолог, в молодости активист РСС, увлекающийся йогой вегетарианец, пишущий стихи на языке гуджарати, возглавил избирательную кампанию БДП в штатах Гуджарат и Химачал-Прадеш в 1998-м по поручению лидера БДП Л. К. Адвани. Уже в октябре 2001 года он стал главным министром Гуджарата, сменив ушедшего в отставку К. Пателя, а в 2007 и 2012-м был переизбран на третий и четвертый сроки, несмотря на резкую критику, которую вызвали его действия во время Гуджаратского погрома 2002 года. Мстительный и нетерпимый к критике, он пользовался поддержкой населения: именно ему ставился в заслугу экономический рост штата в 2000-е. По версии журнала India Today, в 2006 и 2011-м Н. Моди был признан лучшим главным министром Индии.

13 сентября 2013 года Н. Моди стал кандидатом в премьер-министры от БДП, возглавив кампанию на парламентских выборах 2014 года, в ходе которой, по его словам, провел 440 встреч с избирателями. Впервые в истории Индии он использовал социальные сети, прибегнув к трехмерным голограммам, чтобы общаться с избирателями в виртуальном пространстве. Число подписчиков его страницы в твиттере составило восемь миллионов человек. При этом девизом партии БДП на выборах стало: «Национализм – наше вдохновение. Развитие и хорошее управление – наша цель». В ходе избирательной кампании Н. Моди давал понять, что в случае победы хочет стать лидером, который в традициях индуизма будет заново строить Индию, утвердив за страной статус великой державы с глобальными амбициями.

Голосование на выборах 2014 года проводилось в девять этапов с 7 апреля по 12 мая с явкой избирателей 66,38 процента. Следует отметить, что последний раз такой всплеск политической активности в Индии фиксировался на выборах 1984–1985-го, когда после убийства Индиры Ганди явка составила 64 процента. Помимо малоимущих индусских масс из хиндиязычного «коровьего пояса» центральной Индии в избрании Н. Моди был заинтересован крупный бизнес, выступивший спонсором его кампании, устав от коррупции и популизма правительства ИНК, замедления темпов экономического роста и оттока капитала. В избирательную кампанию Моди вложено около миллиарда долларов. Выборы-2014 были самыми дорогими и скандальными в индийской истории. Победа досталась Моди с трудом. Неясность сохранялась до последнего дня голосования – 12 мая, когда соперники сошлись в ключевом штате Уттар-Прадеш (население – 220 млн человек), в городе Варанаси, где находятся основные индуистские святыни и разыгрывалось 80 мандатов.

Главными темами избирательной кампании стали внутренние проблемы: экономический рост, инвестиции, коррупция, инфраструктурные проекты и социальные программы. Внешняя политика осталась на втором плане. Моди в ходе избирательной кампании допустил жесткие выпады в адрес Пакистана и Китая, но воздерживался от них в отношении США. В апреле 2014 года представители БДП заявили, что планируют сделать индийскую внешнюю политику более решительной по отношению к Пакистану, объявив о намерении пересмотреть ядерную доктрину и отказаться от принципа ненанесения первого удара. Резкая реакция международного сообщества заставила Моди дистанцироваться от этих заявлений. За сутки до последнего дня голосования в австралийских территориальных водах было перехвачено индийское судно с крупной партией героина, ушедшее в плавание из Гуджарата. Моди обвинили в подрыве безопасности морских путей Индии. В ответ БДП заявила, что безопасность на море – ответственность центрального правительства, а не правительства штата.

Лозунгом ИНК и союзных ему региональных партий было «Все против Моди». Чтобы не допустить прихода к власти Моди, оппоненты раскрутили ряд скандалов. Его обвинили в том, что он, выходец из брахманов, вписал себя в низшую касту, что позволило ему позиционировать себя как представителя индийских низов – антипода «оторвавшихся от масс» Ганди. Кроме того, он был обвинен в том, что как главный министр штата Гуджарат включил свою касту Modh Ghancis в реестр «Другие отсталые касты», что дало ей немалые социальные льготы. В ответ руководство БДП объявило, что каста Modh Ghancis включена в список «отсталых каст» 20 лет назад, когда у власти в Гуджарате находился ИНК.

Внук Индиры Ганди – 42-летний Рахул Ганди, выдвинутый кандидатом в премьеры от ИНК в ходе избирательной кампании-2014, ничем не запомнился избирателям, получив прозвище Пустой Костюм. В итоге голосования Объединенный прогрессивный альянс во главе с ИНК победил в 59 избирательных округах из 543, БДП – в 283 округах, получив абсолютное большинство и став первой за 30 лет партией, которая могла сформировать правительство самостоятельно. Как отметила Guardian, бескомпромиссные политические взгляды Моди, жесткая и понятная простым людям риторика, репутация «чистого» политика и способность идти на компромисс с мусульманами помогли БДП одержать победу на выборах, хотя она получила контроль только над нижней палатой парламента. В верхней палате – Раджья сабхе у нее 46 мандатов из 240, а у ИНК – 68. Характерно, что на церемонии принятия Н. Моди присяги присутствовали лидеры стран, входящих в Южно-Азиатскую ассоциацию регионального сотрудничества (SAARC), президенты Афганистана, Шри-Ланки и Мальдив, премьер-министры Непала и Бутана, спикер парламента Бангладеш и впервые в истории – премьер-министр Пакистана.

The post В СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ ПОБЕЖДАЮТ ПОЛИТИКИ-НАЦИОНАЛИСТЫ first appeared on Глобальная Политика.

АФГАНИСТАН И ПЕЧАЛЬНЫЙ ИТОГ ЗАПАДНОЙ ОККУПАЦИИ

По концепции новой внешней политики, которую недавно представил Гани, Соединённые Штаты оказались низведены до третьего из пяти уровней значимости. Первый уровень заняли соседние страны, включая Китай, имеющий общую с Афганистаном границу, второй ограничен странами исламского мира. В новой политике Афганистана при Гани, учитывая, что шансы на мирные переговоры между правительством и так и не сломленным Талибаном весьма улучшились, статус администрации Обамы был постепенно, но безошибочно снижен до уровня постороннего. К тому же заслуга в самой возможности этих мирных переговоров принадлежит китайскому руководству, которое за прошедшие месяцы дважды принимало делегацию Талибана в Пекине, и самому Гани, уменьшившего враждебность фанатичного анти-индийского Талибана, изменив направление про-индийской, анти-пакистанской политики своего предшественника Хамида Карзая.

Как повлиять на афганцев

MERICS: КИТАЙ РАЗВОРАЧИВАЕТ ТЕНЕВУЮ СЕТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

Через месяц после вступления в должность в конце сентября Гани отправился в поездку, но не в Вашингтон – этот обязательный визит он совершил только на прошлой неделе– а в Пекин. Там он объявил Китай «стратегическим партнёром в краткосрочном, среднесрочном и долгосрочном плане». В ответ президент Китая Си Цзиньпин назвал афганского коллегу «старинным другом китайского народа», чью готовность работать в направлении «новой эры сотрудничества» и планы довести экономическое развитие до «новых глубин» он, безусловно, приветствует. Будучи чиновником Мирового Банка в течение 11 лет, Гани часто имел дело с китайским правительством. На этот раз он покинул Пекин, заручившись экономической помощью Афганистану на 2 миллиардов юаней ($327 миллионов) до 2017 года включительно. Оптимистичные заявления двух президентов необходимо рассматривать на фоне «Большой игры» двадцать первого века в регионе, в котором после 13 лет американской войны именно китайские корпорации ставят рекорды по подписанным крупным инвестиционным соглашениям. В 2007-м Металлургическая корпорация Китая и Медная Корпорация Цзянси, составив консорциум, выиграли тендер на контракт стоимостью $4.4 миллиарда на медную шахту Айнак, что в 24 милях к юго-востоку от Кабула. Спустя четыре года китайская Национальная нефтегазовая корпорация в совместном предприятии с местной компанией Watan Oil & Gas обеспечила себе право разрабатывать три нефтяных блока на северо-западе Афганистана, планируя инвестировать в них $400 миллионов. Что резко контрастирует с инвестициями 70 американских компаний, составивших всего $75 миллионов к 2012 году, согласно данным афганского Агентства поддержки инвестиций. У вашингтонских политических деятелей вызывает раздражение то, что Китай не потратил ни единого юаня на умиротворение охваченного мятежами Афганистана и не участвовал в действиях возглавляемых США Международных сил содействия безопасности (ISAF) в этой стране – и всё же его корпорации продолжают пользоваться преимуществами безопасности, обеспеченной присутствием американских солдат. Ещё в одной не менее значимой сфере приложения мягкой силы, когда дело дошло до завоевания популярности среди афганцев через экономическую помощь, Нью-Дели на каждом повороте обходил Вашингтон. Хотя $2-х миллиардная помощь Кабулу была частью того, что Вашингтон вливал в строительство инфраструктуры страны – дороги, школы и клиники, индийский вклад индийской был намного больше. И в частности потому, что сопровождался меньшими потерями и коррупцией.

КОРРУПЦИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАПАДНОГО НЕОКОЛОНИАЛИЗМА

Продолжая практику, возникшую ещё в эпоху, предшествовавшую правлению Талибана, правительство Индии направляло свою помощь в строительстве колодцев, школ и клиник напрямую в бюджет правительства Афганистана. Этот процесс резко отличался от того, что делали США и их союзники. Те направляли деньги напрямую гражданским подрядчикам или одобренным местным и иностранным неправительственным организациям при небольшом или вообще отсутствующем контроле. Результатом стало массовое мошенничество и коррупция.

ХОД СЛОНОМ: В СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ ПОБЕЖДАЮТ ПОЛИТИКИ-НАЦИОНАЛИСТЫ

Финансируя строительство нового парламентского комплекса в пригороде, афганской столицы Кабула стоимостью $140 миллионов, Индия представила весьма наглядный пример своей щедрости. Этот жест был предпринят и для того, чтобы выделиться на фоне регионального соперника, Пакистана. В конце концов, с момента независимости – это функционирующая многопартийная демократия (кроме пробела в 19 месяцев особого порядка управления в 1975-1976-м). Напротив, пакистанские военные трижды свергали гражданское правительство, управляя страной 31 год с момента её основания в августе 1947 года после отделения от Британской Индии. Разделение произошло в ходе ужасающих межобщинных вспышек насилия между индусами и сикхами с одной стороны и мусульманами с другой, в результате которых погибло около 750 000 человек, а 12 миллионов пересекли только что проведённые границы между двумя вновь образованными странами. Через два месяца после этого беспрецедентного кровопролития между новыми соседями разразилась война, когда махараджа штата с мусульманским большинством, Кашмира, индус по национальности, согласился присоединиться к Индии, где доминировали индусы. При посредничестве ООН было заключено соглашение о прекращении огня, вступившее в силу в январе 1950-го. К тому моменту Индия контролировала около двух пятых Кашмира и повторяла данное ранее обещание, что при возвращении нормальных условий жизни во взбудораженной провинции во всём Кашмире будет проведён референдум, в ходе которого жители смогут отдать предпочтение Индии или Пакистану. Плебисцит так и не состоялся из-за последовавших проволочек со стороны Индии. Попытки Пакистана в 1965-м и 1999-м годах изменить статус-кво Кашмира военным путём потерпели неудачу. Стоит ли удивляться, что отношения между двумя странами, открыто провозгласившими себя ядерными державами в 1998 году, остаются напряжёнными вплоть до вражды, что подчеркивают периодически вспыхивающие перестрелки на крайне милитаризованной границе в Кашмире.

«Большая игра» по соседству

НОВАЯ «БОЛЬШАЯ ИГРА» ВОКРУГ АФГАНИСТАНА

После того, как в 2001-м США изгнали режим Талибана из Кабула, в Афганистане возродилась современная версия «Большой игры», поскольку Пакистан и Индия оказались вовлечены в происходившую там войну чужими руками. Большая часть лидеров Талибана бежала в Пакистан, где в ту пору правил генерал Первез Мушарафф, одновременно бывший и главой армии. В Пакистане они находились под защитой военной разведки, мощного аппарата пакистанской межведомственной разведки. После почти полного отвлечения внимания военных и разведывательных ресурсов Вашингтона на вторжение и оккупацию Ирака в марте 2003-го руководство Талибана во главе с муллой Мухаммадом Омаром начало восстанавливать движение. Прямые выборы Хамила Карзая в 2004 году на пост президента после ухода талибов из Афганистана приободрили Нью-Дели. Карзай провёл в Индии семь лет, будучи студентом университета. За это время он начал бегло говорить на урду и хинди, и обожал фильмы Болливуда и северо-индийскую кухню. Он начал восхищаться демократической системой страны. За два месяца до вступления на пост президента он совершил в страну государственный визит. Поскольку афганский Талибан, возглавляемый обосновавшимся в Пакистане руководством, перегруппировался и перевооружился, а его повстанческие действия против правительства Кабула набирали темп, отношения между Карзаем и Мушараффом стали неровными. Чтобы разрядить обстановку, они встретились в Исламабаде в феврале 2006-го. Карзай передал генералу список боевиков Талибана, включая Муллу Омара, якобы проживающих в Пакистане. Когда не последовало никаких действий – Мушарафф позже заявлял, что большая часть информации устарела и была бесполезна – его правительство передало список в СМИ. В свою очередь, Мушарафф начал жаловаться на анти-пакистанские заговоры, замышляемые министрами обороны и разведки Афганистана, каждый из который управлялся про-индийскими фигурами. В сентябрьском интервью NewsweekInternational Мушарафф заявил, что Мулла Омар в действительности находится в южном афганском городе Кандагар, который был «центром притяжения движения Талибан в Афганистане». Карзай парировал: «Мулла Омар наверняка в Кветте, в Пакистане… Мы передали (Мушараффу) GPS данные его дома… и его телефонные номера». В таком духе всё и продолжалось. В прошлом месяце в интервью Wall Street Journal Мушарафф, пребывающий под домашним арестом на вилле в пакистанском портовом городе Карачи, указал, что Индия и Пакистан тогда были заняты войной чужими руками на афганской земле, которая и привела к конфликту. Роль его правительства и последующую опеку Талибана и союзных ему незаконных группировок в Афганистане, как он утверждал, сводилась к законному противостоянию действиям соперника – Индии. «Существуют такие враги Пакистана, которым надо противостоять, – сказал он. – Определённо, если есть у меня враг, я воспользуюсь кем-либо, чтобы ему противостоять». С учётом отношений с нулевой суммой между двумя ведущими южно-азиатским государствами разрастающаяся ссора между Карзаем и Мушараффом (и его преемниками) звучала музыкой в ушах политических деятелей Нью-Дели. Они были хорошо осведомлены, что их страна давно уже вырвалась вперёд в тотализаторе настроений афганского населения. К примеру, по опросам общественного мнения, проведённым в 2009 году афганским Центром социально-экономических исследований, 91% афганцев в какой-то мере очень неблагожелательно относился к Пакистану. В отношении Индии эта цифра составляла 21%. За время второго президентского срока Карзай извлёк выгоду из народных чувств. В октябре 2011 года премьер-министр Индии Махмохан Сингх и Карзай подписали соглашение о «стратегическом партнёрстве», по которому Индия, помимо прочего, обязалась «помогать по взаимной договорённости в подготовке, оснащении, развитии и укреплении потенциала афганских сил национальной безопасности». Пакистанские лидеры, относившиеся к Афганистану как к задворкам собственной страны, встревожились. Их опасения усилились, когда в новостной заметке выходящая в Дубае газета National процитировала репортаж из Jane’s Defense Weekly о том, что до 30 000 новобранцев сил национальной безопасности Афганистана отправятся в Индию для трёхлетнего обучения. Там же они получат автоматы и другое стрелковое оружие. Впоследствии им могут быть переданы гранатомёты, лёгкая артиллерия и даже модифицированные советские танки Т-55. Ещё больший переполох в Исламабаде вызвала перспектива того, что будущие афганские командиры будут подвергаться идеологической обработке их смертельным врагом, учитывая, что Карзай отказался от неоднократных предложений пакистанских военных стратегов готовить афганских армейских кадетов в их военной академии. Это вынудило пакистанских стратегов вновь обратиться планам по наихудшему сценарию: двустороннему вторжению в их страну – Индией с востока и индийско-афганским военным альянсом с запада. К их облегчению, цифры, упомянутые Jane’s Defense Weekly оказались дико раздутыми. Во время визита Карзая в Индию в декабре 2013-го оба правительства объявили, что ежегодная подготовка армейского и полицейского персонала будет расширена с 350 человек до 1000, и что основное внимание при подготовке будем уделено противоповстанческим и антитеррористическим операциям. Чуть больше в Исламабаде успокоились, – не удивительно, – когда выяснили, что в Афганистане, столкнувшись с ростом рисков безопасности, консорциум индийских компаний снизил инвестиции в железорудные рудники с предполагаемых $10.3 миллиардов до $1.5 миллиардов. На китайском фронте по приглашению президента Си Карзай присутствовал на конференции саммита ШОС в Пекине в июне 2012-го. Там оба руководителя огласили совместное заявление о «Китайско-афганском стратегическом партнёрстве и сотрудничестве». Три месяца спустя министр общественной безопасности Китая Чжоу Юнкан посетил Кабул и подписал ряд китайско-афганских соглашений и соглашений по экономическим вопросам и вопросам безопасности, в число которых вошло и соглашение о подготовке ограниченного контингента из 300 афганских полицейских в последующие четыре года. Годом позже во время визита Карзая в Пекин, Си объявил дал согласие на выделение Афганистану 200 миллионов юаней ($32 миллиона) на 2013 год и предложил созвать 14 региональную конференцию по Афганистану (первая их них была проведена в Стамбуле в ноябре 2011-го). Таким образом, сцена для главного поворота и Большой Игры в Азии, и её ограниченной версии, разыгрывающейся в Афганистане, была подготовлена.

Китайская карта

Впечатляющая ирония состоит в том, что президент Афганистана Гани считался американским фаворитом, особенно учитывая его споры с Вашингтоном из-за Карзая, который регулярно осуждал американские воздушные удары, запрещал ночные рейды в стране и отказывалсяподписывать двустороннее соглашение по безопасности, которое позволило бы сохранить присутствие американских войск в стране на десятилетие или более того. Заняв пост, Гани сразу же подписал соглашение, а затем постарался нейтрализовать его воздействие, активно добиваясь расположения Китая и Пакистана. Для начала Гани озаботился посещением Пекина накануне 4-й Министерской конференции Стамбульского процесса по Афганистану, начавшейся 31 октября 2014-го. Как сообщают, в ходе переговоров с Си он выразил готовность совещаться с афганским Талибаном и посоветовал китайскому лидеру побудить правительство Пакистана оказать давление на лидеров Талибана с целью проведения мирных переговоров с его правительством. Несомненно, он получил одобрительный отклик. В отличие от Вашингтона, у которого с Исламабадом сложились крайне беспорядочные отношения, у Пекина имеется намного больше средств для достижения своих целей. Пакистан считает Китай, своего основного поставщика вооружений, союзником первого порядка вне зависимости от политической конъюнктуры. В мае 2011-го, когда Пакистан протестовал из-за проявленного Вашингтоном неуважения, даже не намекнувшего, что проведёт нелегальную операцию по устранению бин Ладена в Абботабаде, столицы по всей планете хранили молчание – все, кроме Пекина. Поддержавшего претензии Пакистана. Что привело к тому, что посол страны в Китае, Масуд Хан,отозвался о китайско-пакистанских отношениях в самых хвалебных выражениях. «Мы заявляем, что они выше гор, глубже океанов, твёрже стали, дороже зрения, слаще меда и так далее». У Китая – собственные тревоги по поводу безопасности. Его всё более тревожит исламский радикализм среди уйгурского населения автономной провинции Синьцзян, граничащей с Пакистаном. Его беспокоит то, что боевики «ИГ» поклялись«освободить» Синьцзян. Пекин добивается закрытия тренировочных лагерей у афгано-пакистанской границы, в которых заправляют уйгурские исламские террористы, что можно сделать лишь при активном сотрудничестве с афганским Талибаном и его союзником, пакистанским Талибаном. В полном соответствии со своим внешнеполитическим курсом отдавая приоритет отношениям с соседними странами, в конце ноября Гани отправился в Исламабад. Где, после встречи с премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом, нарушил дипломатический протокол, нанеся визит генералу Рахилю Шарифу, влиятельному главе штаба армии, чьё мнение в вопросах национальной безопасности значило немало. Этот жест встревожил про-индийское лобби в Афганистане, но был одобрительно воспринятпакистанским руководством и прессой. Позднее Гани приостановил заказ на закупку тяжёлых вооружений, который Карзай разместил в Индии. Следующим знаком, показавшим, что он освобождается от индийских объятий, стало то, что он не продемонстрировал интереса в поездке в Нью-Дели. «Ашраф Гани – человек уравновешенный, – отметил Мушарафф, добавив, – Я думаю, он – большая надежда (для Пакистана)».

КИТАЙ УСИЛИВАЕТСЯ В ПЕРСИДСКОМ ЗАЛИВЕ ЧЕРЕЗ ПАКИСТАН

Наваз Шариф отреагировал положительно, изменив устоявшуюся политику Пакистана, поощрявшего Талибан придерживаться жёсткой позиции на мирных переговорах. Убийство в Пешаваре 132 пакистанских учащихся государственной военной школы 16 декабря, – а большинство из них были детьми армейских офицеров, – весьма способствовало этому процессу. Организовали эту резню лидеры организации «Техрик-и-Талибан Пакистан», местной организации, близкой в афганскому Талибану. Шариф сразу же объявил, что больше нет «хороших террористов» и «плохих террористов». Гани приветствовал это заявление. Изменяя вектор политики Карзая, он приказал силам безопасности начать теснее взаимодействовать с пакистанскими коллегами, чтобы восстановить мир на бесплодных землях вдоль афгано-пакистанской границы. Генерал Шариф ответил взаимностью, совершив визит в Кабул и проведя переговоры на высшем уровне с афганскими властями. Затем Гани символическим жестом ещё больше изменил политику страны, отправив шесть кадетов афганской армии в пакистанскую военную академию на подготовку. Таким образом, Гани, по-видимому, создаёт условия для проведения формальных мирных переговоров с Талибаном до конца этого года. Если так, то открывается новая глава в раздираемом войной Афганистане, глава, в которой значение Китая будет лишь нарастать, а Соединённые Штаты могут в итоге остаться лишь подстрочным примечанием в долгой истории этой страны.

The post БОЛЬШАЯ ИГРА В АФГАНИСТАНЕ (ОБНОВЛЕНИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ВЕКА) first appeared on Глобальная Политика.