Так ли это? Приносит ли производство прибыль? Нет. Ничего кроме издержек производство не приносит. Прибыль обеспечивается в результате продажи произведенного продукта на рынке. Только в результате товарного обмена образуется прибавочная стоимость, присваиваемая владельцами средств производства. Для увеличения своей прибыли всякий собственник стремится к снижению производственных издержек, зачастую с прямым ущербом для потребительского качества продукции.

Нетрудно заметить прямую противоположность интересов общества, материализуемых в процессе производства с интересами «бизнеса» — лишнего, паразитического элемента общественных отношений. Это не тайна за семью печатями. Процесс производства, рождение товарного оборота, фокус с извлечением прибыли – всё давно исследовано Марксом и не вызывает никаких вопросов даже у буржуазных экономистов. Никто сегодня не спорит ни с Марксом, ни с Лениным, их просто замалчивают, делая вид, что не существует даже самой науки политической экономии. Любой разговор переводится в плоскость «экономики», а возникающие при капитализме проблемы именуются «экономическими», хотя никаких экономических проблем не бывает. Есть проблемы не соответствия производственных отношений уровню развития производительных сил.

Почему не бывает «экономических проблем»?

Потому что все они производны от господствующих товарно-денежных отношений, но не от природы вещей. Какая «экономическая проблема» может быть на производстве, например, самолета? Есть техдокументация, производственные мощности, сырье, оборудование, энергия, умелые рабочие руки и головы на плечах. Что из перечисленного может составить «проблему»?

Ах, нет «денег»? Нет «инвестиций»? Банковская ставка высокая? Так это проявления антагонистических, шкурнических «интересов» бизнеса, ничего общего с производством не имеющих.

КАК МИРОВАЯ ЭЛИТА СКУПИЛА ВЕСЬ МИР

Упования наивных перестроечных простофиль на всесильный «материальный интерес», на бизнес, на «эффективного собственника», свидетельствует лишь о непростительной безграмотности «ученых», именовавших себя «экономистами». Все эти воздушные интеллигентские мечтания о «конкуренции», о «невидимой руке рынка», об энергичных деловых людях касались не производства, они относились к товарно-денежным отношениям, а если называть вещи своими именами, то к спекуляции в особо крупных размерах. Купил, продал – получил прибыль. Вот и весь «бизнес», за который, кстати говоря, в Уголовном Кодексе РСФСР было предусмотрено наказание до 7 лет лишения свободы с конфискацией всего нажитого «непосильным трудом» имущества. В этом и вся экономическая «наука», изучающая вопросы перераспределения уже произведенного продукта. Нет рынка, нет товарно-денежных отношений – нет и никакой «науки». Производство интересует «экономистов» лишь постольку, поскольку предоставляет продукт для обмена, для извлечения прибыли, для обогащения владельцев фабрик, заводов, земельных угодий, нефтяных промыслов, захваченных ими в результате обмана века – «приватизации» советской общенародной собственности.

Но, отвлечемся от этической стороны вопроса

Предположим, что обман, кража, деяния хоть и не совсем нравственные, но оправданные и даже необходимые для всеобщей пользы. Что без ловких дельцов производство не будет знать, что и в каких количествах следует производить. Что всесильный закон стоимости сбалансирует межотраслевые пропорции, определит общественно необходимые затраты рабочего времени, напечатает ценники на всякую вещь, заполнит прилавки супермаркетов лучше любых госпланов и госснабов. И, как уверяют авторитетные лица, без благодатного действия этого объективного экономического закона, вся Африка рискует быть заваленной миллионами пар лучших в мире галош одного размера.

Так ли это? Предположим, из практики ряда лет нам достоверно известна потребность общества в электричестве, распределенная территориально, по сезонам года и времени суток. Известны пиковые нагрузки, наработка на отказ оборудования и сотни других показателей, нужных для точной настройки всей энергетики страны. Нужен ли электрику в таком случае закон стоимости? Нет, чтобы обеспечить страну электричеством нужно очень многое. Нужны электростанции, линии электропередач, каналы диспетчерской связи, телеметрии и телемеханики, современное оборудование, топливо, квалифицированные кадры и много еще чего, но только не деньги. Деньги никак не участвуют в производстве не только электроэнергии, но и вообще любого продукта. Возникает вопрос, а как же электростанции будут приобретать уголь, нефть, газ, ядерное топливо, чем рассчитываться со своими работниками? Как это происходит при капитализме понятно, но в плановом народном хозяйстве, что будет заменой закону стоимости?

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Остается ли само понятие стоимости при социализме?

КАКОВА ЦЕНА НОВАЦИЙ ?

Да, остается. Применительно к капитализму, стоимость есть воплощённый в товаре и овеществлённый в нём общественный труд товаропроизводителей. Но, поскольку при социализме товарно-денежные отношения отсутствуют, то стоимость можно определить исключив товарное содержание произведенного продукта, т. е. как воплощённый в продукте и овеществлённый в нём общественный труд. В таком случае речь можно вести об издержках производства или затратах рабочего времени, составляющих расчетную себестоимости продукции в человеко-часах. Что важно, все «экономические», денежные величины при социализме уступают место физическим, натуральным показателям. Производство освобождается от своей финансовой обертки и ориентируется непосредственно на удовлетворение общественных потребностей в натуральной форме.

Каковы же преимущества нетоварной организации народного хозяйства? Исключается элемент неопределенности в планировании производства. Если известны все общественные потребности, включая перспективное развитие, то будущее становится подконтрольным настоящему. Место туманных экономических «прогнозов» занимают производственные планы, задания, графики — все те атрибуты реального мира, которые в экономике денег являются «обузой», «издержками», досадной необходимостью.

Либерал яростно возразит – потребности не могут быть известны заранее!

Наука не стоит на месте, делаются открытия, изобретения, создаются новые материалы, технологии. Как это всё можно втиснуть в рамки пятилетних планов?

Замечу, что никакой рынок также не может предусмотреть ни открытий, ни изобретений. Это прерогатива исключительно разума человека, а не товарно-денежных спекуляций. Современные средства обработки информации вполне способны обеспечить согласование работы всего народнохозяйственного комплекса на физическом уровне, в реальном масштабе времени, учесть все операции каждого рабочего места, оптимизировать всю логистику вплоть до минут и секунд. За счет исключения тормозящих развитие производства финансовых составляющих можно достигнуть невиданного скачка в росте производительных сил общества не на жалкие проценты ВВП, а в разы, стремительно обходя самые развитые страны мира в производительности труда. Впрочем, иной альтернативы у России и нет.

ОБРАЗ БУДУЩЕГО: ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

Слепое следование либеральным догмам лишь усугубит технологическое отставание страны, законсервирует отсталость и архаичность общественных отношений, в полном соответствии с марксистско-ленинской теорией. А человечество получит убедительный пример того, к чему приводит самонадеянных вождей невыученный урок политэкономии.

Оригинал публикации: http://zavtra.ru/blogs/proizvodstvo_i_biznes_kak_antagonisti

The post НАРАСТАЮЩИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ПРОИЗВОДСТВА И БИЗНЕСА first appeared on Глобальная Политика.

Развив в народе неуемную жажду потребления, капиталисты сумели превратить наемных работников в «живых роботов», «трудоголиков», готовых трудиться день и ночь для того, чтобы зарабатывать деньги и удовлетворять эту неуемную жажду. Если в 19 веке наемные работники могли устраивать стачки, забастовки и даже восстания, то «живые роботы» для капиталистов безопасны. Их энергия сублимируется не в сфере классовой борьбы, а в сфере потребления.

Однако даже самый интенсивный труд не в состоянии обеспечить работникам достаточное количество денег для удовлетворения жажды удовольствий. Это все равно, что бесконечный бег за собственной тенью. В странах Запада доля заработной платы наемных работников в валовом продукте, несмотря на все потуги «живых роботов», не растет, а в последнее время даже наметилась тенденция к ее снижению.

Выход капиталисты нашли в том, что стали увеличивать платежеспособный спрос населения за счет кредитов работникам. «Живые роботы» стали брать потребительские кредиты, попав в долговую ловушку. Многие обыватели в Америке сегодня живут в хороших домах, имеют несколько автомобилей на семью, их жилища оборудованы всеми видами бытовой техники и т.п. Но при этом, строго говоря, им ничего не принадлежит: сумма долгов «домашнего хозяйства» (вместе с набежавшими процентами) превышает стоимость всего того имущества, которым американская семья пользуется. Получается в чистом виде долговое рабство. Все это можно прочитать в различных книгах по экономике и социологии капитализма.

Таким образом, современный капитализм зиждется на поощрении трех основных и взаимосвязанных страстей: а) жажды богатства; б) жажды потребления; в) жажды кредитов. Соответственно человек оказался порабощенным богатством, вещами и долгами.”

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Можно частично согласиться с позицией Катасонова, так как человечество всегда стремилось к получению тех или иных благ, и чем недоступнее это благо для других, тем слаще обладание. То есть, человек настолько стремится обладать богатством (которое может открыть многие двери и сделать доступным очень многое), что сам загоняет себя в ловушку. Это несомненно подстегивает капиталистическую экономику, основанную на индивидуальной выгоде и за счет расширения спроса.

РОЛЬ РЕЛИГИИ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ

Так же обратимся к статьям Валентина Катасонова “Капитализм как религия. Часть I” и “Капитализм как религия. Часть II” 2012-го года: “Капитализм имеет все признаки религии. В данной главе попытаемся его обосновать. Прежде всего, напомню определение религии: «Религия (от лат. religio — благочестие, набожность, святыня, предмет культа) — мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение и специфические действия (культ), которые основываются на вере в существование (одного или нескольких) богов, «священного», т. е. той или иной разновидности сверхъестественного».

Таким образом, любая религия насчитывает пять основных признаков:

• мировоззрение;
• мироощущение;
• соответствующее поведение;
• специфические действия (культ);
• вера в существование богов (одного или нескольких) и сверхъестественное («священное») — вера, которая является основанием первых четырех признаков.

Капитализм имеет все перечисленные выше признаки и без всяких натяжек может называться «религией». Никак нельзя согласиться с теми, кто, наблюдая медленное «умирание» традиционных религий в современном мире, делает заключение, что капитализм превращается в атеистическое общество.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Самым главным в любой религии является пятый признак. Капитализм как религия в этом отношении не представляет исключения. Она зиждется на вере в мамону — бога богатства (денег) и его чудодейственную силу. Отдельные авторы, обращающие внимание на современный капитализм как духовное явление, для обозначения религии капитализма используют термины, привязанные к названию ее бога: «религия денег», «религия мамоны», «мамонизм». Будем при необходимости также использовать эти альтернативные термины.

Важной особенностью капитализма как религии является то, что эта религия является неофициальной, существующей де-факто. Так удобнее во всех отношениях. Законодательство большинства стран мира предусматривает четкую границу между религиозной и светской (гражданской) жизнью общества. Нелегальный статус религии денег позволяет ей беспрепятственно проникать во все институты гражданского общества, использовать их в своих целях и подчинять себе. Более того, такой статус позволяет ей эффективно внедряться в церковные институты других религий, также действовать под прикрытием таких институтов, вызывая при этом невидимые и необратимые мутации других религий, приводя их в полный упадок. Выражаясь современным языком, религия денег оказывается гораздо более «конкурентоспособной» по сравнению с традиционными религиями.

Кроме основных признаков религии у капитализма есть и некоторые другие важные признаки, которые не попали в приведенный выше список. Например, — наличие церковной организации (естественно, что в рамках религии денег она существует де-факто, а не де-юре и себя «церковью» предпочитает не именовать).

Рассмотрим для начала лишь первый из признаков указанной религии — мировоззрение с целью сравнения с мировоззрением христианства. Мировоззрение любой сформировавшейся религии выражается в чеканных формулировках ее догматов. Напомним, что «догматы религиозные (от греч. dógma, родительный падеж dógmatos — мнение, учение, постановление) — утверждённые высшими церковными инстанциями положения вероучения, выдаваемые церковью за непреложную истину и не подлежащие критике».

В религии денег таких догматов много, они уже существуют как непререкаемые истины и аксиомы несколько сот лет, зафиксированы в разных теориях, доктринах, партийных программах, других политических документах, конституциях и законах. На каждый догмат имеется бесчисленное множество толкований и комментариев в виде «научных» монографий и учебников. Большое количество государственных и негосударственных институтов следят за тем, чтобы догматы религии денег сохранялись в своей «чистоте» и чтобы никто не смел в своей личной и общественной жизни отклоняться от их соблюдения. Все не признающие и не соблюдающие эти догматы на Западе оказываются изгоями и маргиналами, не только лишенными социального статуса, но и преследуемыми.

Остановимся на четырех ключевых догматах религии денег:

• Накопление богатства (капитал) — главная цель и смысл жизни человека.
• Указанная выше цель может достигаться любыми средствами («цель оправдывает средства»).
• Святость» частной собственности.
• Индивидуализм как принцип личной жизни.

КАПИТАЛИЗМ – ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРЕСТУПНЫЙ ЗАГОВОР

Религия денег имеет место быть в современном обществе, многие стремятся к обладанию богатством, не сколько из желания им обладать, сколько потому что оно дает перспективу развития. То есть полностью согласится с догматом о накопление нельзя, так как некоторые люди занимаются вкладыванием средств «в себя», тем самым развивая самостоятельную личность. Цель оправдывает средства, это высказывание глубоко индивидуально, так как большинство людей не способны переступить через моральные и нравственные законы общества, сформированные задолго до капитализма и напрочно отпечатанные в культуре. Капитализм основан на индивидуальной выгоде, что непрерывно подстегивает человека к получению большей выгоды, и на мой взгляд является вполне оправданным, так как конкуренция и страх потери веса в обществе, главные стимуляторы человека в современном обществе. Это и способствует научному развитию, шанс оказаться выше других.

Догмат первый: Богатство как цель и смысл жизни

Ключевое слово в этом догмате — «богатство». Необходимо дать определение понятия «богатство». Все многообразие определений можно свести к двум:

• наличие в распоряжении (владении) человека такого количества благ, которое превышает его естественные потребности (богатство в узком смысле);
• наличие в распоряжении (владении) человека такого количества благ, которое превышает количество благ, находящихся в распоряжении (владении) других людей (богатство в широком смысле).

Как видно, «богатство» — понятие относительное. С точки зрения православия, любое богатство — проявление того или иного греха или даже нескольких грехов сразу. Очевидно, что ключевым является грех сребролюбия (близок к этому грех стяжательства). Об этом четко сказал апостол Павел: «ибо корень всех зол есть сребролюбие» За сребролюбием следует целый шлейф других грехов и страстей. Как говорил Иоанн Златоуст, «душа богатого исполнена всех зол: гордости, тщеславия, бесчисленных пожеланий, гнева, ярости, корыстолюбия, неправды и тому подобного».

Святые отцы Церкви постоянно предупреждали от тех духовных опасностях, которые для христианина таит в себе богатство (желание богатства), противопоставляя богатству бедность (в том числе добровольную); также в христианстве богатству противопоставляется достаток, т.е. такое количество благ, которое достаточно для удовлетворения жизненно необходимых потребностей человека (выбор христианином бедности или достатка зависит от степени его духовной подготовленности).

Богатство в узком смысле — проявление разных плотских страстей. Человеку, мучимому такими страстями, недостаточно удовлетворять естественные потребности (в пище, одежде, жилье, тепле и т.п.). Ему нужны дополнительные средства для того, чтобы предаваться чревоугодию, пьянству, блуду или даже просто безделью и праздности и разным увеселениям (что есть проявление одновременно многих грехов). Вероятно, именно об этой разновидности богатства говорил две тысячи лет назад апостол Павел: «А желающие обогащаться впадают в искушение и сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу» (1 Тим. 6: 9). О богатстве в узком смысле очень ярко говорится в евангельской притче о богаче и Лазаре. Богач, который собрал хороший урожай в поле, предвкушал получать плотские удовольствия в течение многих лет. Вот его слова: «и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись».

До капитализма также было богатство (в узком смысле)

Тогда богатство еще как-то служило человеку (несмотря на все самодурство хозяина своего «слуги»). При капитализме все стало наоборот: человек стал служить богатству. На эту особенность обратил внимание уже упоминавшийся нами Макс Вебер: «Summamum bonum (Высшее благо) этой этики (протестантской этики — В.К.) — прежде всего в наживе при полном отказе от наслаждения, даруемого деньгами, от всех эвдемонистических или гедонистических моментов; эта нажива в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцедентным и даже просто иррациональным по отношению к «счастью» или «пользе» отдельного человека (курсив мой — В.К.). Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни». Капитализм привык кичиться своей рациональностью, прагматизмом, железной логикой и методическим подходом к решению любых задач. А тут даже симпатизирующий капитализму М. Вебер совершенно верно подмечает важнейшую его особенность — иррациональность. Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни»

Итак, гордыня — страсть, не знающая пределов, окончательно порабощающая человека. Сначала тщеславный человек хочет возвышаться над окружающими, добиваясь от них восхищения и почитания. Но и этого уже оказывается мало: незаметно страсть гордыни перерастает в страсть власти. И человек начинает по длинной лестнице власти: распространяя эту власть на все более широкий круг людей (предел — власть над всем миром), а также переходя от власти экономической к власти политической и кончая властью духовной. Но участие в этой постоянной гонке за властью требует все больших денег. Таким образом, включается дополнительная «пружина» накопления капитала.

Если рассматривать капитализм в координатах социально-экономических понятий, то желание богатства и страсть его приращения выступает конечной целью человека. Однако если посмотреть на него с духовной точки зрения, то мы увидим, что богатство (капитал) — лишь средство. Средство, предназначенное для удовлетворения греховных желаний — плотских страстей, страсти гордыни, страсти властвовать над другими людьми. А христиане хорошо знают, что источником всех этих страстей является тот, кто противостоит Богу и пытается бороться с Ним.

Догмат второй: Цель оправдывает любые средства

Капитализм с экономической точки зрения является такой моделью общества, которое запрограммировано не на созидание благ, а на их перераспределение (производство благ может иметь место при капитализме, но по критериям прибыли это далеко не самый эффективный способ обогащения; перераспределение — намного эффективнее). Слово «перераспределение» — политкорректный термин «научных» монографий и учебников. Фактически речь идет о банальном ограблении небольшой кучкой людей (капиталистов) всех остальных членов общества. Средства, используемые для такого ограбления, делятся на две группы:

• средства, основанные на прямом (физическом) насилии;
• ненасильственные средства (точнее сказать, средства опосредованного, непрямого насилия).

В эпоху становления капитализма преимущественно использовались средства прямого насилия. В учебниках по истории и экономике это называется «первоначальным накоплением капитала».

Конкретные средства такого «накопления»:

• «огораживания» крестьянских земель, т.е. насильственный сгон крестьян с их земель и превращение их в пауперов и люмпенов (будущий «пролетариат»);
• колониальная политика («эпоха великих географических открытий»), которая сводилась к ограблению местного населения осваиваемых колоний (особый интерес представляли золото и серебро), превращению местных жителей в рабов, захвату обширных территорий с их природными ресурсами и т.п.;
• конфискация церковных земель и другого церковного имущества.

После завершения процесса первоначального накопления капитала основной упор был сделан на использование методов опосредованного насилия. Суть этих методов проста — эксплуатация наемных работников, т.е. получение капиталистами большей части производимого этими работниками продукта. Конечно, эксплуатация также была и остается насилием, но без применения оружия и открытого убийства людей. Такое насилие условно можно назвать экономическим насилием. Впрочем, экономическое насилие обязательно предполагает возможность применения прямого насилия. Иначе наемные работники откажутся от труда в пользу капиталиста. Достаточно часто угроза прямого насилия реализуется практически (борьба со стачками, забастовками и демонстрациями наемных работников с участием полиции или даже армии).

Возвращаясь к методам опосредованного насилия, следует назвать следующие конкретные методы эксплуатации наемных работников:

в процессе производства (экспроприация капиталистами большей части произведенного этими работниками продукта);

•  сфере обращения и кредита (отъем части оставшегося у них продукта труда с помощью монопольных цен на потребительские товары и услуги, с помощью потребительских кредитов в виде ссудных процентов и т.п.);
• через налоговую систему (уплата подоходного и ряда других налогов, большая часть которых затем через бюджетную систему перераспределяется в пользу капиталистов).

Особо следует остановиться на таком «ненасильственном» методе ограбления, как взимание процентов по предоставленным ссудам и кредитам — ростовщичество. Христианство всегда крайне негативно относилось к ростовщичеству как одной из наиболее отвратительных форм сребролюбия. К этому еще стоить добавить, что первыми носителями «духа капитализма» были именно ростовщики. Первой формой капитала, зародившейся еще задолго до появления в мире христианства, был ростовщический капитал (Вавилон). «Вирус ростовщичества» в условиях превращения христианства в государственную религию на протяжении многих веков подавлялся благодаря твердой позиции церкви.

В конечном счете, использование всех методов накопления капитала (всех без исключения!) означает нарушение важнейших заповедей христианства. Прежде всего, — заповеди «Не укради». Там, где капитал образуется с помощью прямого насилия, нарушается другая заповедь — «Не убий». Эта заповедь нарушается и в случае использования экономических методов накопления капитала: изъятие капиталистом у работника большей части произведенного им продукта нередко лишает работника и членов его семьи средств, достаточных для удовлетворения жизненно необходимых потребностей, а это вызывает болезни и преждевременные смерти. Впрочем, часто случаются не только преждевременные, но и мгновенные смерти.

Догмат третий: «Святость» частной собственности

По большому счету, этот догмат производен от первого догмата. Приобретение богатства — необходимое, но не достаточное условие существования капиталистического порядка. Это богатство надо защищать от посягательств со стороны других членов общества. Прежде всего — со стороны «плебса» (наемных работников). Также возможна ситуация, когда на богатство одного капиталиста посягает другой капиталист.

Хотя конечно социальным идеалом христианской жизни является общественная собственность — т.е. совместное владение всем имуществом всеми членами христианской общины. Это проистекает из одинакового понимания всеми Святыми Отцами того, что единственным собственником всего в мире является Бог.

В хозяйственной жизни общества надо различать два основных вида вещных объектов:

• те, которые созданы человеком, являются результатом его трудовой деятельности (продукты сельского хозяйства, добывающей и обрабатывающей промышленности, строительства);
• те, которые человеку дал Бог и которые еще пока не опосредованы человеческим трудом (природные ресурсы).

По поводу правового статуса первого вида объектов мы уже дали разъяснение (это должна быть индивидуальная или коллективная трудовая собственность). В отношении второго вида объектов позиция христианства однозначна — это общее достояние, наследие людей; такие объекты могут находиться только в общественной (общенародной) собственности, их приватизация (превращение в частную собственность) не допустима.

Можно выделить еще один (третий) вид объектов — такие, которые в силу объективных экономических, социальных и политических причин могут находиться только в общем пользовании; попытки перевода таких объектов в частные руки может создавать угрозы существованию государства и общества. Это объекты экономической и социальной инфраструктуры, военное имущество, имущество органов государственного управления и т.п.

Крайне важно подчеркнуть, что к этой категории объектов относятся также деньги.

ВЛАСТИТЕЛИ ДЕНЕГ ИЗ БАЗЕЛЯ

Приватизация денег как средства товарного обмена и платежей, осуществляемая в целях превращения их в капитал подрывает нормальное развитие экономики и жизненные устои общества. Но именно приватизация денег и извращение их функций — важнейшая черта современного капитализма, которая, по сути, возводится в один из краеугольных догматов религии денег. Рассмотрение этого важного самостоятельного догмата религии денег выходит за рамки данной работы. Отметим, что приватизация денег и денежного обращения оказывается вне поля зрения даже самых проницательных христианских критиков капитализма. Между тем, это не меньшая угроза для человечества, чем приватизация природных ресурсов.

Объекты третьего вида могут находиться только в общественной (общенародной) собственности. Вот, что писал, например, еще тысячу лет назад Симеон Новый Богослов: «Существующие в мире деньги (выделено мной — В.К.) и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит».

Резюмируя, отметим, что институт частной собственности претит христианству, по крайней мере, по двум причинам:

• это фактически означает легализацию грабежей и краж, совершаемых капиталистами;
• это есть проявление индивидуализма, являющегося противоположностью коллективизма как христианского идеала.

Догмат четвертый: Индивидуализм как способ жизни

Индивидуализм — в значительной степени идентичен понятию «эгоизм»; он пронизывает все стороны личной и общественной жизни. Хорошо известно, что человек — существо общественное. В христианстве это общественное существо, уподобляясь своему Творцу, относится к окружающим людям с любовью и милосердием; братская любовь сплачивает людей в единое целое (семья, коммуна, община и т.п.). В сфере хозяйственно-экономических отношений это проявляется во взаимной помощи, сотрудничестве, коллективных (общинных) формах собственности, производства, распределения, базирующихся на принципах справедливости, честности и социально-экономического равенства.

При капитализме — все наоборот. Происходит разъединение людей, разрываются узы любви и сотрудничества, человек воспринимает окружающих как «чужих», непомерно развивается эгоизм (ego). Напомним, что «индивидуализм» происходит о слова «индивидум». Последнее происходит от латинского individum, что означает «неделимый». Имеется в виду, что мельчайшей неделимой частицей общества (атомом социума) является человек (аналогия была взята философами из физического мира; еще недавно считалось, атом — «неделимый кирпичик» вселенной). Таким образом, переход от коллективизма к индивидуализму может быть описан в виде определенных процессов в физическом мире: как разрушение целостных материальных объектов сначала до молекулярного уровня, а затем превращение молекул в атомы. Аналогом молекулы в обществе является семья.

Человек-индивидуалист начинает воспринимать других людей как своих врагов. В обществе начинает господствовать принцип homo homini lupus est («человек человеку волк»).

Оборотной стороной эгоизма является чувство одиночества, порождающее уныние и отчаяние. Известный немецкий философ и культуролог Освальд Шпенглер (1880-1936) показал на примере литературных произведений известных писателей одиночество западного человека Нового времени: «Драмы Шекспира представляют собой один сплошной монолог. Даже диалоги, даже групповые сцены дают почувствовать чудовищную внутреннюю дистанцию, разделяющую этих людей, каждый из которых говорит лишь с самим собой. Ничто не в силах устранить эту душевную отдаленность».

Индивидуализм, это не эгоизм в чистом виде, это стремление к улучшению себя в первую очередь. То есть эгоизм — все мне, все для меня, а индивидуализм – для достижения своей цели(достижение индивидуальной выгоды), а не простое требование. Так как достижение индивидуальной выгоды, может помешать той же цели другого человека, то каждого индивидуалиста можно считать врагом, это правило действует не повсеместно, но очень распространено. Я считаю это хорошей конкуренцией, которая является двигателем всеобщего прогресса.

В «религии денег» главным «экономическим догматом» является установка на стяжание человеком земных благ, накопление богатства; в христианстве — достаток (в некоторых случаях — добровольная бедность); духовными источниками капиталистического стяжательства являются многочисленные страсти человека; христианская ориентация на бедность или достаток продиктована задачами духовного спасения человека;

В «религии денег» реализация главной целевой установки (накопление богатства) предполагает использование любых средств, и наиболее «эффективными» среди них оказываются те, которые основаны на использовании человеческих страстей и пороков (сребролюбие, гордыня, удовлетворение плотских похотей, страсть к потреблению, обман, убийства, различные формы духовно-нравственного насилия и т.п.); в христианстве экономическая деятельность не только исключает использование человеческих страстей и пороков, но рассматривается как средство духовного спасения человека (через труд как творческую деятельность);

В «религии денег» непререкаемым является «догмат» о «святости частной собственности»;

в христианстве социальным идеалом является коллективная трудовая и общественная собственность;

В «религии денег» идеалом социально-экономического устройства человеческой жизни является индивидуализм, разъединение людей и борьба их между собой (в сфере экономики — конкуренция); в христианстве — коллективизм и общинные формы жизни (в сфере экономики — сотрудничество и взаимопомощь).

В хозяйственной этике христианства ключевым принципом является борьба человека с грехом и страстями как условие личного спасения и организации такого способа хозяйствования, который облегчает спасение всем (реализация заповеди любви). В хозяйственной этике капитализма упор всегда делался на использование греховной природы человека, эксплуатацию его страстей. Раньше со стороны его идеологов делались попытки возвысить капитализм в лице общества, представить его как носителя неких христианских «идеалов» (естественно, извращенных до неузнаваемости). По нашему мнению, именно этим можно объяснить такую необычную популярность книги Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». Ведь ее автор пытался показать, что носители «духа капитализма» все-таки руководствовались христианскими идеалами (просто эти идеалы отличались от общепринятых в те времена представлений). У Вебера наблюдается определенная героизация этих «первопроходцев» капитализма. Так что книга Вебера имеет вполне очевидную идеологическую «заряженность» (несмотря на то, что в академических кругах ее принято считать непревзойденным образчиком «объективной», «непредвзятой» социологической науки).

Вот один лишь пример. В 1999 году у нас вышла в русском переводе книга немецких авторов «Принципы этической экономии». Один из разделов книги называется: «Private Vices — Public Benefits (частные пороки — на благо общества) — добро как внешний эффект». В самом заголовке предельно откровенно сформулирован главный тезис западных «исследователей». Совершенно безумная идея: пытаться строить крепкое и богатое общество на фундаменте грехов и пороков!

Таким образом, капитализм как «религия денег» и христианство не просто не совпадают в своем понимании человека и общества, но прямо противоположны друг другу, являются взаимоисключающими мировоззрениями.

Об этой противоположности говорили и писали еще Святые Отцы первых веков христианства — особенно Иоанн Златоуст и Симеон Новый Богослов. Хотя в те времена капитализма как общественной системы не существовало, однако «вирус капитализма» присутствовал в душах людей и уже тогда угрожал обществу. Вот слова Иоанна Златоуста: «Сребролюбие возмутило всю вселенную, все привело в беспорядок, оно удаляет нас от блаженнейшего служения Христу: ибо не можете, — говорит Он, — Богу работати и мамоне (Мф. 6:24), ибо мамона требует совершенно противоположного Христу. Христос говорит: подай нуждающемуся, а мамона: отними у нуждающегося. Христос говорит: будь человеколюбив и кроток, а мамона напротив: будь жесток и бесчеловечен, считай не за что слезы бедных».

Еще раз подчеркну: Иоанн Златоуст увидел принципиальную несовместимость «религии денег» и христианства еще в те времена, когда капитализм находился в состоянии «дремлющего» «вируса».

Капитализм обнажил сущность человека, который не прикрыт религией

КОНЕЦ КАПИТАЛИЗМА: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭПОХУ РАБОВЛАДЕНИЯ 2.0

Христианство стопорит прогресс, обращая внимание на прошлое. Не стоит забывать какие жертвы оно за собой несет. То есть нельзя противопосторлять религию денег и христианство. У каждой из них свои жертвы.

Сегодня на западе процесс превращения христианства в религию денег практически завершен. Здесь сам Христос превратился лишь в «бренд, который не нуждается в рекламе», но за ним иудействующие протестантские секты скрыли поклонение мамоне. Примером тому служит секта движения «Евангелия Процветания», в которой ее «епископ» Джордан внушает: «Профетология – это окно в рай. Школа экономики – это чудо материализации. Ваши мысли определяют ваши деньги. Деньги – ваши друзья

Религия денег не в полной мере, на мой взгляд, может считаться религией, так как многие из капиталистов и индивидуалистов, не могут воспринимать деньги как божество, так как стремление к богатству их самих в их глазах должно приближать к этому статусу.

Оригинал публикации: https://novainfo.ru/article/5974

The post ЧТО ТАКОЕ РЕЛИГИЯ ДЕНЕГ И КТО ЕЕ ИСПОВЕДУЕТ? first appeared on Глобальная Политика.

Последнее время на Западе стали звучать отдельные голоса, подвергающие критике политику «экономического роста». Критика в основном сводится к следующему:

за формальными статистическими показателями, демонстрирующими «достижения» экономического роста, скрывается растущая социально-имущественная дифференциация общества. Угрозы, порождаемые подобным экономическим ростом, очевидны;

— экономический рост осуществляется за счет вовлечения в оборот все больших объемов природных ресурсов и загрязнения окружающей среды. Это грозит экологическим коллапсом планеты;

— экономический рост увеличивает масштабы безработицы, а те, кто продолжает трудиться, превращаются в роботов. Экономический рост превращается в Молоха, пожирающего человека как творческую личность.

Критики концепций и политики экономического роста чаще всего в качестве альтернативы предлагают модель так называемого «устойчивого развития». Правда, подобного рода модели остаются лишь благими пожеланиями. Мало кто дерзает затрагивать глубинные причины доминирования в современном мире идеологии экономического роста. А причины коренятся в ростовщическом характере современной экономики. Ростовщичество базируется на взимании процента. Современное ростовщичество кроме того зиждется на кредитных деньгах. Их выпуск создает долг, который кроме основной суммы еще включает проценты. Образуется дефицит денежной массы, который как раз равен величине начисляемых процентов.

Ростовщический капитализм порождает денежный голод, который порождает агрессию хозяйствующих субъектов, стремящихся получить деньги любой ценой.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Во-первых, за счет экономической экспансии, которая получила название «экономический рост». Во-вторых, за счет рефинансирования долга, т. е. получения новых кредитов. Отсюда появление бесконечно растущих долговых пирамид. Термины «экономический рост» и «ростовщичество» — однокоренные. В этом разгадка доминирования идеологии «экономического роста», насаждаемой современными ростовщиками и ставшей универсальной религией современного мира.

Теперь обратимся к более частному вопросу: Можно ли доверять показателям валового внутреннего продукта (ВВП) и другим аналогичным показателям, измеряющим экономический рост? — Однозначно нельзя. Во-первых, широко распространенной стала практика статистических приписок и фальсификаций. Особенно в этом преуспели статистические службы США. Это специальный вопрос, требующий отдельного распространения. Во-вторых, меняется методология расчета ВВП, в качестве «продукта» в него включаются всякие сомнительные «услуги». В результате в структуре ВВП США, на сегодняшний день на реальный сектор экономики (промышленность, сельское хозяйство, строительство) приходится немного более 1/5; остальное — услуги. Есть там, конечно, жизненно необходимые услуги. Например, транспорт и связь. Но не менее половины всего ВВП США, по нашим оценкам, — «воздух».

За счет «воздуха» и разного рода приписок статистическим службам США и других стран «золотого миллиарда» удается «рисовать» «положительную динамику» развития своих экономик.

Но даже с учетом этих хитростей и статистических «новаций» приросты ВВП стран Запада составляли в нынешнем веке не более 2–3 процентов в год. Что выглядело крайне бледно на фоне высоких показателей прироста ВВП Китая.

Но все сказанное выше — «цветочки» на фоне главной фальсификации, связанной с оценкой экономического роста стран «золотого миллиарда». Любой, даже начинающий экономист хорошо знает, что у компании, фирмы, корпорации, иного хозяйствующего субъекта есть активы и пассивы. Активы — различное имущество и требования (например, требования по предоставленным кредитам, поставленным товарам и т. п.). Пассивы — прежде всего, различные обязательства (например, обязательства по обслуживанию и погашению кредитов, оплате полученных товаров и т. п.). Даже люди, которые далеки от экономики и бухгалтерского учета, прекрасно знают, что если обязательства (проще говоря, долги) начинают перевешивать активы, то возникает банкротство компании.

Удивительно, но применительно к странам такой простой и понятный подход оценки их экономического положения применяется редко. Особенно к так называемым «экономически развитым» странам. А они, между тем, либо уже банкроты, либо уверенно движутся к банкротству. Но мало кто это замечает. Суть проблемы предельно проста: прирост долгов «экономически развитых» стран уже на протяжении многих лет превышает прирост их ВВП. Иначе говоря, прирост долгов хозяйствующего субъекта под названием «экономически развитая страна» намного превышает прирост его активов. Словосочетание «экономический рост» применительно к данным странам выглядит более чем странно. Это «экономический рост» со знаком «минус».

Теперь конкретные данные. Я их заимствую у известного финского экономиста, предпринимателя и политика Йона Хеллевига (Jon Hellevig). Он один из немногих зарубежных экономистов, который разоблачает фальсификации западной экономической науки и статистики и показывает, что США, страны ЕС и другие государства «золотого миллиарда» — полные банкроты. Наиболее обобщенную картину западной экономики по 2013 год включительно Хеллевиг дает в своей работе «Awara Group Study on Real GDP Growth Net-of-Debt». В ней содержатся расчеты показателей реального ВВП, скорректированных с учетом изменения долга». Корректировка очень проста: из официального показателя годового реального (т. е. скорректированного с учетом инфляционного изменения цен) прироста ВВП вычитается прирост долга страны за тот же год. Вот это и будет «самый реальный» прирост ВВП. Правда, скорее это будет «самое реальное», или настоящее падение ВВП. Вот картина за период 2009—2013 гг. В странах еврозоны снижение ВВП за указанный период, согласно официальной статистике составило 0,2%. За это же время реальное снижение ВВП с учетом прироста долга в еврозоне, по оценкам финского экономиста, составило 27,2%. Для таких стран, как Франция, Италия, Великобритания и США реальное снижение ВВП с учетом долга варьировало в диапазоне от 30 до 40%. Сравнительно «благополучно» на их фоне выглядела Германия. У нее официальное снижение ВВП за период 2009—2013 гг. составило 0,7%, а с учетом долга ВВП сократился на 16,6%. Среди рассмотренных стран рекордсменом по падению ВВП с учетом долга была Испания — на 56,3%. Иначе говоря, за пятилетний период ВВП Испании сократился более чем вдвое, если учитывать прирост национального долга страны.

Но вот что самое удивительное

На фоне описанного Хеллевигом катастрофического экономического обвала западных стран совсем по-иному выглядит положение российской экономики.

Прирост ВВП Российской Федерации за период 2009—2013 гг., по данным Росстата, составил 5,7%, а вот реальное изменение ВВП России с учетом долга было со знаком «плюс». Скорректированный показатель ВВП России увеличился на 28,5%. Это произошло за счет того, что России за указанное пятилетие удалось значительно сократить свой национальный долг.

Еще более контрастно выглядит сравнение России со странами «золотого миллиарда» за период 2005—2013 гг. (9 лет). Скорректированный показатель ВВП США уменьшился на 59%, стран еврозоны — на 30%, а вот скорректированный показатель ВВП России увеличился на 147%.

Во всех странах Запада годовые приросты национального долга многократно превышают годовые приросты ВВП. Хеллевиг приводит такие цифры за период 2004—2013 гг. Прирост национального долга США за указанное десятилетие составил 9,8 трлн. долл., а прирост ВВП — около 2 трлн долл. Таким образом, превышение прироста долга над приростом ВВП США было пятикратным. Рекордным среди исследуемых стран это превышение оказалось у Великобритании — девять раз. Финский экономист отмечает, что, наверное, у Японии, которую некоторые до сих пор рассматривают как эталон модели экономического роста, это превышение было бы еще выше. Но Япония не попала в исследование из-за недостатка статистических данных.

А вот у России в указанный период все было наоборот: прирост ВВП был в 14 раз выше прироста национального долга

Наиболее полная статистика для расчетов реального (с учетом долга) экономического роста имеется по США. Любопытна картина динамики государственного (национального) долга США и валового внутреннего продукта на основе данных министерства финансов США и министерства торговли США.

По данным министерства торговли США (бюро экономического анализа), ВВП США в 2001 году в ценах 2010 года был равен 12.837 млрд долл., а в 2014 году он (в тех же ценах) составил 16.282 млрд долл. Таким образом, реальный прирост ВВП США за период 2001—2014 гг. равнялся 26,8 процента. В то же время прирост национального долга США с конца 2001 г. до конца 2014 г. составил 3,14 раза. Прирост национального долга за период 2001—2014 гг. превысил реальный прирост ВВП США почти в 8 раз. Эту пропорцию можно выразить иначе: в период 2001—2014 гг. на 1 доллар прироста национального долга реальный прирост ВВП США составлял в среднем лишь 12,5 центов. Несложные расчеты по США, сделанные нами, полностью совпадают с оценками, содержащимися в статье финского экономиста.

В заключительной части своей статьи Хеллевиг отмечает, что в своих расчетах он учитывал лишь ту часть долга, которая относится к государственному долгу (его еще называют национальным). Но для полноты картины следовало бы принять во внимание и другие компоненты долга экономики страны — частного сектора экономики и сектора домашних хозяйств. К сожалению, статистика по этим видам долга является неполной и неточной. Есть лишь данные по отдельным странам. Так, например, долг частного сектора экономики Дании за период 1996—2012 гг. увеличился со 140% ВВП до почти 240%. Прирост долга почти на 100 процентных пунктов! В той же Дании за период 2002—2010 гг. долг сектора домашних хозяйств вырос со 240% ВВП до 310%.

Судя по тем цифрам, которые приводятся в работе Хеллевига, такие страны, как Дания, Великобритания, Швеция, Испания и ряд других стран давно уже фактические банкроты. А такие страны, как США, Франция, Италия уже близки к этому.

Свое банкротство и паразитическое существование за счет продолжающегося выстраивания долговой пирамиды страны «золотого миллиарда» прикрывают фиговыми листочками официальной статистики ВВП.

В своей последней статье, вышедшей в январе 2016 года, Й. Хеллевиг предостерегает Россию от заимствования западной модели так называемого «экономического роста»: «„Либеральные“ критики российской экономики хотят, чтобы мы считали, что Запад прекрасно работает благодаря некой предположительно лучшей экономической модели, рекламируемой как инновационные экономики. Реальная же картина по всему Западу, США, Канаде, Австралии, Японии, ЕС уныла при падающем промышленном производстве, сокращении экспорта, огромном бюджетном дефиците, пугающих тенденциях обнищания и огромной хронической безработице, которую правительство пытается скрыть за официальной статистикой, вычеркивая из неё безработных. Единственная реальная инновация на Западе за всё прошедшее десятилетие — инновация вечного долгового кутежа, вот только, увы, вечным-то он не будет».

Экономическая деградация ведущих стран Запада, о которой говорит Й. Хеллевиг. Эта деградация особенно четко высвечивается им при сравнении стран «золотого миллиарда» с такими странами периферии мирового капитализма, которые называются «emerging economies», т. е. страны с наиболее динамичными экономиками.

«Ядром» западного мира является «большая семерка» (Group of Seven, G7), включающая следующие страны: США, Канаду, Японию, Великобританию, Германию, Францию, Италию. По некоторым оценкам, после окончания Второй мировой войны лишь одни США создавали около половины мирового валового продукта. Позднее доля США постепенно понижалась, но в целом довольно долго в прошлом веке на «большую семерку» приходилось не менее половины всего ВВП мира.

СТРАНА ПОБЕДИВШЕГО «ГОСКАПИТАЛИЗМА»

Йон Хеллевиг в своих публикациях обращает внимание на то, как меняется соотношение уровней экономического развития «большой семерки» и стран «emerging economies» за последнюю четверть века. Для наглядности во вторую группу он также включает семь стран, «малую семерку»: Китай, Индия, Россия, Бразилия, Индонезия, Мексика и Южная Корея.

«Малая семерка» сегодня уже заметно превосходит «большую семерку» по совокупному валовому внутреннему продукту. «Малая семерка» обошла «большую семерку» после финансового кризиса 2007—2009 гг. Йон Хеллевиг считает это весьма знаменательным событием, которое осталось мало замеченным мировыми СМИ, но которое, по его мнению, будет иметь далеко идущие глобальные экономические и политические последствия.

На сегодняшний день имеется уже более свежая статистика ВВП (данные Международного валютного фонда). По нашим расчетам, в 2014 году доля «большой семерки» в мировом ВВП была равна 31,95%, а доля «малой семерки» — 35,83%. Отношение ВВП «малой семерки» к ВВП «большой семерки» в 2014 году было уже 112,1%. То есть разрыв между «малой семеркой» и «большой семеркой» продолжал увеличиваться в пользу стран «emerging economies».

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Йон Хеллевиг пишет: «Проблема заключается в том, что изменить этот сценарий развития событий уже не получится, потому что западные державы утратили свои конкурентные преимущества. В конечном счете, их экономики будут сжиматься до тех пор, пока они не начнут соответствовать их ресурсной базе и численности населения». Для справки: доля «большой семерки» в численности населения планеты составляет примерно 11,5%. Примерно такой может стать, по мнению Хеллевига, доля «большой семерки» в мировом ВВП. Иначе говоря, «большой семерке» придется еще очень долго катиться вниз с нынешней доли 32% до 11,5%.

Надежд на экономическое восстановление Запада мало

Еще меньше, чем было шансов у западного капитализма на преодоление экономической депрессии в 30-е годы прошлого века (тогда ее преодолеть удалось совсем неэкономическими методами — только благодаря развязыванию Второй мировой войны).

Оспорить выявленные Хеллевигом тенденции сложно. Можно лишь усомниться в правильном подборе стран «малой семерки». Мексика и Южная Корея политически тяготеют к Западу, находятся под сильным его влиянием. Вряд ли можно себе представить в реальной жизни альянс тех семи государств, которые финский экономист использовал в своих расчетах. Но вполне реален иной альянс из семи государств. Это пять стран, образующих БРИКС. Плюс Индонезия и Иран. Исходя из данных МВФ за 2014 год доли стран, входящих в такую «альтернативную семерку», будут следующими (% от мирового ВВП): Китай — 16,63; Индия — 6,81; Российская Федерация — 3,29; Бразилия — 3,01; ЮАР — 0,65; Индонезия — 2,47; Иран — 1,35. Итого на «альтернативную семерку» в 2014 году пришлось 34,11% мирового ВВП. А на «большую семерку» западных стран — 31,95%. И в этом случае мы видим, что «большая семерка» отстает от семерки «emerging economies».

В 2014 году было зафиксировано знаменательное событие: Китай по показателю ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности юаня, вышел на первое место в мире, обогнав Соединенные Штаты. США занимали это место на протяжении более века. А именно с конца XIX века, когда США последовательно обошли Великобританию и Германию, став экономической державой № 1. Тогда их доля в мировом ВВП достигла 10%.

Третье место в мире по ВВП на протяжении уже нескольких лет занимает Индия, уверенно обойдя сначала Германию, а затем и Японию. В 2014 году в первой семерке стан по величине ВВП было лишь три страны из «большой семерки» (США, Япония и Германия) и четыре из пяти стран, составляющих БРИКС (все кроме ЮАР). По своему «весу» (совокупный ВВП) группа БРИКС почти сравнялась с «большой семеркой» (30,94% против 31,95%).

Реально же страны БРИКС не только сравнялись, но значительно превзошли по уровню экономического развития «большую семерку»

Дело в том, что сравнивать две группы стран следует с помощью показателей ВВП, очищенных от так называемой «пены». Под «пеной» понимаются включаемые в общую сумму валового продукта сомнительные (фактически фиктивные) услуги — финансовые, торгово-посреднические, связанные с риэлтерским бизнесом и т. п. Справедливо было бы сравнивать лишь «твердые остатки» ВВП, представляющие продукцию отраслей реального сектора экономики. Финансовые и разного рода иные посреднические операции общественного продукта не создают, а всего лишь перераспределяют его. Именно на такой методологии строилась в ХХ веке статистика макроэкономических показателей. В настоящее время в угоду финансовой олигархии и разного рода спекулянтам статистика общественного (валового) продукта «усовершенствована» и превратилась в «кривое зеркало» экономики.

Сегодня, к сожалению, «пена» присутствует в ВВП почти всех стран мира, но в структуре ВВП стран Запада ее удельный вес намного больше. Скажем, в ВВП США на продукцию реального сектора экономики (промышленность, сельское хозяйство, строительство, транспорт и некоторые другие отрасли) приходится всего около ¼ . Примечательно, что в экономике США сектор финансовых услуг и посреднических операций с недвижимостью в 1,35 раза превышал реальный сектор. На языке либеральных экономистов и социологов Запада такая экономика называется «постиндустриальным обществом». А на менее корректном языке — это экономика процветающего паразитизма и казино. Даже у Германии, экономика которой считается наиболее «индустриальной» в группе «большой семерки» реальный сектор превышал финансовый лишь на 23%. В структуре ВВП стран БРИКС отрасли реального сектора экономики занимают существенно более высокий удельный вес — как минимум половину, а то и больше. Реальный сектор в Индии более чем в 5 раз превышал сектор финансовых услуг и операций с недвижимостью, в Российской Федерации — в 3,3 раза.

ВЛАСТИТЕЛИ ДЕНЕГ ИЗ БАЗЕЛЯ

Иллюзия «благополучия» и «высокого уровня» экономического развития в странах «золотого миллиарда» поддерживается не только за счет лукавой статистики. Главное средство — масштабные и постоянно нарастающие заимствования у стран остального мира.

Осуществлять такие заимствования странам Запада удается за счет того, что они обладают «печатными станками», создающими астрономические объемы денег. Сходящие с таких «печатных станков» деньги используются не только и даже не столько для обслуживания операций внутри соответствующих стран «золотого миллиарда», сколько для покупки товаров, услуг и активов по всему миру. В конечном счете, эти деньги накапливаются в международных резервах стран периферии мирового капитализма. Это бессрочные и почти беспроцентные долговые расписки Запада, которые он погашать не собирается. На этих так называемых «резервных валютах» основана система паразитического существования «золотого миллиарда», которая ведет к полному разложению экономики Запада. Совокупные международные резервы стран БРИКС осенью прошлого года превысили 15 млрд долл. В то же время международные резервы «большой семерки» составили лишь 2 трлн долл. При этом львиная доля указанной суммы пришлась лишь на одну страну — Японию; на остальные шесть стран «большой семерки» пришлось лишь 0,8 трлн долл. Также не следует забывать, что если международные резервы стран БРИКС сформированы преимущественно за счет резервных валют (доллар США, евро, иена), то в составе международных резервов «большой семерки» (за исключением Японии) преобладает золото, а не резервные валюты.

В своей январской статье Й. Хеллевиг пишет с тревогой, что «… западные экономики потерпели полное фиаско и способны сохранять некую благопристойность только благодаря огромным займам…». Страны «большой семерки», как заключает финский экономист, «могли это делать в течение прошедших десяти лет, пользуясь сильной монополией западных валют, которая давала возможность удерживать фактически нулевые процентные ставки и стабильность валют, несмотря на разрушительный и пагубный характер кредитов на всех уровнях экономической активности: государственной, корпоративной и на уровне домовладений».

В заключение можно привести еще некоторую статистику, раскрывающую секреты «экономического процветания» стран «золотого миллиарда»

Центральное разведывательное управление США на регулярной основе ведет учет внешнего долга почти всех стран мира (учитывается около 200 стран).

КАКОЙ МОЖЕТ БЫТЬ ЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО

Согласно последним данным ЦРУ, на 2012 год мировой внешний долг был равен 70,60 трлн долл. (примерно сопоставимо с величиной мирового ВВП).

Вот страны, занимающие первые строчки таблицы ЦРУ: США — 18,85 трлн долл.; Европейский союз — 17,95; Япония — 3,02; Швейцария — 1,54; Австралия — 1,48; Канада — 1,33. Совокупный внешний долг указанных стран «золотого миллиарда» составил 44,17. То есть 62,6% мирового долга. А вот как выглядят показатели по странам БРИКС (трлн долл.): Китай — 0,78; РФ — 0,52; Бразилия — 0,48; Индия — 0,41; ЮАР — 0,14. Итого по странам БРИКС получается 2,22 трлн долл., или 3,1% мирового долга.

Складывается следующая картина: чем выше у страны уровень внешнего долга, тем меньше ее валютные резервы. И наоборот: чем больше валютные резервы, тем меньше уровень внешнего долга. Все это наглядно отражает паразитический характер стран, которые мы привыкли относить к категории «экономически развитых государств».

Оригинал публикации: http://www.stoletie.ru/ekskliuziv/blef_zapadnogo_blagopoluchija_744.htm

The post СОВРЕМЕННАЯ ЭКОНОМИКА СТРАН «ЗОЛОТОГО МИЛЛИАРДА» first appeared on Глобальная Политика.

Неслучайно, согласно исследованию, проведенному независимой беспартийной группой по названию Public Campaign, за последние годы 30 самых главных американских корпораций потратили больше денег на лоббирование политиков, чем на федеральные налоги. Эта особенность является основой демократии в стиле фашизма-перевертыша…

Наступление демократии в стиле фашизма-перевертыша

В среду будет отмечена годовщина первых демократических выборов в США, проведенных в 1789-м году. За вторую половину прошлого века США превратились из народной демократии в демократию в стиле фашизма-перевертыша. Демократия в стиле фашизма-перевертыша – это новая американская система, поскольку провозглашенные Отцами Конституции американские идеалы явно противоречат современной реальной политике США.

ЭНДШПИЛЬ. ПРОЕКТ ГЛОБАЛЬНОГО ПОРАБОЩЕНИЯ

ФАШИЗМ НА СЛУЖБЕ КОРПОРАЦИЙ

Правительство Соединенных Штатов может, конечно, убедить нас всех в том, что оно обеспечивает свободу и защиту от несправедливости каждому своему гражданину. Но, на самом деле, это правительство обнаруживает в себе все самые основные признаки фашистского государства: однопартийное правительство, чрезвычайное экономическое неравенство, тоталитарный полицейский режим дома и милитаризм за рубежом, очень масштабное использование пропаганды.

Политический философ Шелдон Уолин (Sheldon Wolin) сделал беспощадный анализ того, как США все больше становятся тоталитарным государством. США политически живут, создавая обманчивое впечатление многопартийного государства. Но не стоит верить в это. По сути, в США всего лишь одна партия. И эта правящая партия является партией корпоративного типа.

Выборы предлагают населению два варианта единой заранее заготовленной программы: свободный рынок, неолиберальный капитализм. Такая программа рассчитана на благо одной элиты за счет большинства: всячески поддерживаются приватизация социальных услуг, замораживание зарплат, необоснованные увольнения и сокращение программ социального обеспечения.

АМЕРИКАНСКИЙ ГУЛАГ КАК НОВЕЙШАЯ ФОРМА КАПИТАЛИЗМА

Утверждение системы в стиле фашизма-перевертыша в Америке не потребовало таких мер жесткой политики, как подтасовка результатов голосования, использование силы для подавления беспорядков и насилие. Как правило, фашизм-перевертыш основан на политике мягкой силы и иллюзии выбора.

Американское государство заставляет своих граждан выбирать между личностями, но не между настоящими политическими альтернативами. Например, все три кандидата, имеющие самые высокие шансы стать будущим президентом США, унаследовали свой политический статус через семейные связи: Джэб Буш, Рэнд Пол и Хиллари Клинтон.

Из последних 36 лет, кланы Буш и Клинтон могут совокупно занять Белый Дом на целых 28 лет. Постепенное исчезновение идеологических различий между политическими позициями главных партий отражают упадок национальной демократической системы.

В Америке же, наоборот, корпорации оказывают сильное влияние на государство, хотя тоже в пользу богатого меньшинства. Неслучайно, согласно исследованию, проведенному независимой беспартийной группой по названию Public Campaign, за последние годы 30 самых главных американских корпораций потратили больше денег на лоббирование политиков, чем на федеральные налоги. Эта особенность является основой демократии в стиле фашизма-перевертыша: принудительные меры жесткой государственности были заменены скрытым государственным переворотом, который привел к внешне мягкой, незаметной диктатуре корпораций.

400 самых богатых американцев обладают большим богатством, чем большая часть вместе взятых 150 миллионов американцев. Все очень просто: США доказали, что свободный рынок и свободные выборы просто не могут сосуществовать. Избирательные взносы от корпораций превращаются в голоса; таким образом, бедные оказываются на обочине политического процесса. Деньги становятся свободой слова, — и кляпом во рту у бедных.

Как капитализм и демократия могут сосуществовать, если первый старается сконцентрировать богатство и власть в руках немногих, а другая стремится к тому, чтобы разделить власть и богатство между членами большинства?

АМЕРИКА: ОТ СВОБОДЫ ДО ФАШИЗМА

Организованная жадность всегда побеждает неорганизованную демократию

Фашизм 20-го века воспринимал отношения между людьми с точки зрения социального дарвинизма. Эта теория заключалась в том, чтобы повысить жизненный статус якобы расово высших индивидуумов и систематически пропалывать слабых. Историк Уйльям Л. Ширер описывал в своих работах, как Гитлер объявил вне закона профсоюзы, право на забастовку и на коллективные переговоры. Немецкий рабочий в Третьем Рейхе ничем не отличался от “промышленного раба”, подчиненного своему хозяину-работодателю ничуть не меньше, чем средневековые крестьяне, зависящие от своих господ.

«ДЕМОКРАТИЯ» — ВЕЛИЧАЙШАЯ МАНИПУЛЯЦИЯ КУКЛОВОДОВ

И республиканские и демократические группировки единой корпоративной партии, правящей Америкой, как раз уничтожили профсоюзы и, в то же время, весьма “демократично” продвинули и утвердили идею корпоративного благосостояния. В системе демократии в стиле фашизма-перевертыша самый богатый человек в США, Уоррен Баффет, платит реальную налоговую ставку, которая в разы ниже той, что платит его секретарша. Подобно всем фашистским режимам в истории, доходы в США считаются частными и индивидуальными, в то время как убытки и государственный долг являются публичным, общественным бременем.

Внутренняя финансовая политика в испанском, итальянском, немецком фашистских режимах была основана на национализации производственных средств и направлена на защиту интересов богатой, политически влиятельной элиты. В США финансовые процессы, которые позволяют элите укрепить свой экономический и политический привилегированный статус, достигнуты противоположным путем, то есть через приватизацию. Частные самолеты, частное медицинское обслуживание, частные элитные школы и частная охрана имущества и людей. Поэтому не стоит удивляться тому, что элитные американские политики, независимо от фракции, всегда видят в режиме строгой экономии и приватизации незыблемую основу своей финансовой политики.

АМЕРИКАНСКОЕ МИРОЛЮБИЕ

Единственный вопрос, где нет вообще расхождений между американским фашистским режимом и фашистскими режимами прошлого, это внешняя политика, обремененная огромным военным бюджетом. В 1933 году военные расходы нацистской Германии составляли 2% национального бюджета; к 1940 году военные расходы составляли уже 44%.

Сегодня США тратят на свои военные потребности больше, чем весь мир вместе взятый. США расширили свое военное присутствие посредством 662 баз, расположенных по всему миру, согласно данным, выпущенным Отделением Министерства Внутренних Дел по структурному отчету о зарубежных базах в 2010 году.

США прикрываются соображениями о самозащите для того, чтобы оправдывать свои военные вторжения. Схожим образом, Германия оправдывала свои военные операции необходимостью защитить свое расовое превосходство. Самозащита через нападение или нападение для самозащиты? Это не важно, результат все равно один: непомерно раздутые вооруженные силы, убивающие сотни тысяч людей за рубежом, доводят саму нацию до банкротства, поскольку их содержание обходится в миллиарды.

Орудия фашизма 20-го века были явными и откровенно грозными: от публичных казней при Франко до ссылок в Италии Муссолини

У КОГО УЧИЛСЯ ГИТЛЕР. КАК ЗАПАДНАЯ «ДЕМОКРАТИЯ» ПОРОДИЛА НАЦИЗМ

В 1945 году президент Трумэн распорядился, чтобы американские бомбардировщики скинули две ядерных бомбы на Хиросиму и Нагасаки, в результате чего мгновенно погибло 140 тысяч человек. Страшное зрелище, обнаруженное после расчистки каменных обломков, было показано по ТВ в американских домах и отозвалось в общественности беспрецедентным политическим скандалом. Обгоревшие тела и уничтоженные японские семьи заставили американских специалистов по выработке политических стратегий создать более тонкое оружие массового уничтожения: санкции.

В наше время американское оружие извращенно эволюционировало; новые виды оружия незаметны и коварны, но от этого не менее смертельны: это либо экономические санкции, либо беспилотники, либо что-то в этом роде.

ДЕМОКРАТИЯ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ

Многие американцы верят в то, что дроны (беспилотники) и санкции это точечное и гуманное оружие. Трудно представить себе более далекий от правды самообман. Все исследования и доклады сходятся на том, что управляемые снаряды и беспилотники убили больше детей, чем террористы. Кроме того, ООН считает, что из-за санкций Билла Клинтона умерло полмиллиона иракских детей.
От американских санкции умерло больше невинных людей, чем от всех ядерных, биологических и химических видов оружия, когда-либо использованных человечеством.

А у себя на родине американцам приходится сталкиваться лицом к лицу с другой угрозой, принимающей все более агрессивный милитаризованный характер: речь идет о возрастающем полицейском беспределе. Самый главный критерий, по которому можно определить возникновение фашистского режима – это государственное преследование групп или лиц по социальному статусу или расовой принадлежности. Сегодня основные удары американского полицейского государства направлены на мусульман.

ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ СЕТИ КАК ИНСТРУМЕНТ МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ

Вопреки распространенному в обществе мнению, после теракта 11-го сентября праворадикальные террористы, включая белых супремачо и еврейских экстремистов, убили в США гораздо больше людей, чем люди, мотивированные мусульманскими радикальными идеологиями.

Согласно данным, находящимся в распоряжении у ФБР, мусульмане совершили только 6% от общего количества терактов, проведенных на территории США за последние десятилетия. После 11-го сентября угроза, исходящая от отечественной мусульманской общины, была специально преувеличена для того, чтобы распространить миф о Войне с Терроризмом. Результаты всем известны: постоянные войны за рубежом, профинансированные корпорациями и обошедшиеся во многие миллиарды долларов, и постепенное разрушение 200-летней гражданской свободы в самих США.

Без всякого сомнения, американские мусульмане подвергаются у себя на родине фашистской системе контроля, не уступающей по своей отлаженности даже восточно-немецкой шпионской сети Штази. Исследователь Арун Кунднани доказал, что у ФБР имеется по одному агенту на каждых 94 мусульман, проживающих в США, что весьма близко к показателям Штази (по одному агенту на каждых 66 граждан).

В восточной Германии сотрудники Штази хотели, чтобы люди под их контролем чувствовали над собой гнетущую силу слежки и наблюдения, потому что зарождавшийся страх поддерживал политическую власть Партии. В Америке вариант этой тактики в стиле фашизма-перевертыша заключается в том, чтобы бдительность общественности была усыплена, и постоянный, повсеместный контроль был незаметным. Под угрозой находится и так очень тонкая стена, отгораживающая право общества на свободу от правительственных притязаний: американское правительство понимает потенциальный риск от систематического ограничения этого права, поэтому оно предпочитает наблюдать за своими объектами негласно и под прикрытием.

АМЕРИКА — СТРАНА ТОТАЛЬНОЙ СЛЕЖКИ

Активно развивая правительственную программу по усовершенствованию тайного наблюдения за гражданами, правительство Обамы этим окончательно укрепляет за собой право контролировать американцев и, в то же самое время, лишает общественность права контролировать собственное правительство.

АМЕРИКАНСКИЙ ПЛАВИЛЬНЫЙ КОТЕЛ

Незаменимым средством для утверждения демократии в стиле фашизма-перевертыша является пропаганда. Шелдон Уолин проницательно заметил, что в США пропаганда представлена крайне централизованными медийными корпорациями, в то время, как в нацистской Германии она находилась исключительно под жестким контролем государства. Таким образом, в Америке сохраняется иллюзия “свободной прессы”.

Американская пропагандистская машина чрезвычайно изощренна

РОБЕРТО КУАЛЬИ: ВОЗМОЖЕН ЛИ МНОГОПОЛЯРНЫЙ МИР В УСЛОВИЯХ ОДНОПОЛЯРНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СРЕДЫ ?

Она не основана на радиообращениях, речах или листовках, распространяемых нацистским Министерством Пропаганды и Общественного Просвещения, на грубой цензуре или на открытом преследовании свободной прессы со стороны какого-нибудь Политбюро. Пропаганда, проводимая по приказу «одного процента» (сверхэлиты), незаметна, но, в то же время, практически вездесуща. Она опирается не только на правительственную грубую силу, но и на поп-культуру, на голливудские фильмы, на массовое искусство и, разумеется, на СМИ.

Ведь именно СМИ формируют нашу речь, наши языковые или смысловые образы. Впоследствии эти образы будут определять наши действия. Наша речь -это тот логический стержень, через который общественность воспринимает окружающую ее действительность. Поэтому тот, кто контролирует источники нашего языка и нашей речи, контролирует и источники коллективного сознания общества, в котором мы живем.

Корпоративные элиты, которые руководят редакционной коллегией в средствах массовой информации, контролируют все эти источники. В 1983-м году 90% американских СМИ принадлежали 50-ти фирмам. Сегодня та же самая доля принадлежит 6-ти информационным гигантам. И это страшно, потому что это означает только одно: 6 корпораций на всю страну решают и диктуют, что читать, слушать и смотреть американскому народ

Демократия в стиле фашизма-перевертыша – это когда за тобой, конечно, еще признается свобода слова, но администрация вообще не обращает на тебя внимания. “Представьте прессу как огромную клавиатуру, на которой правительство может играть”, сказал однажды Джозеф Геббельс, нацистский министр пропаганды.

В Советском Союзе люди отдавали себе отчет в том, что в “Правде” можно было читать только государственную пропаганду, поэтому они научились просто не запоминать то, что им приходилось читать. Многие американцы считают, что WSJ, New York Times, CNN – это надежные источники, несмотря на многочисленные доказательства обратного. Как мы можем забыть громкие статьи, напечатанные в этих газетах, о несуществующем оружии массового поражения в Ираке, как мы можем забыть безоговорочную поддержку, оказанную этими газетами катастрофическому вторжению в Ливию или идее о поставке оружия сирийским повстанцам, которые впоследствии основали Исламское Государство? И это только неполный список постоянной лжи, проповедуемой этими вроде бы надежными газетами.

ПРОПАГАНДА

Преимущество американской пропаганды заключается в том, что она создает видимость беспристрастия, допуская присутствие разных мнений только в несущественных вопросах. Но когда дело доходит до таких функционально важных для привилегированных корпоративных сословий вопросов, как налоговое неравенство или войны, развязанные для обогащения элиты, СМИ отличаются удивительным единодушием. Внушая, что “социализм”, “марксизм” и “коммунизм” это запрещенные предметы, правящая элита успешно объявила вне закона любое упоминание о классовых реформах и демократическом выборе.

ПАДЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ

В терминологии фашизма-перевертыша, корпорации – это люди. Беспилотники – это летательные аппараты, управляемые с расстояния. Пытка – это усиленный допрос. Завоевание – это освобождение.

PAX AMERICANA НА ПОРОГЕ СМЕРТИ

В отличие от традиционного фашизма, американская система контроля стремится не к мобилизации населения, а к усыплению его бдительности.

Как указал Ноам Хомский, американская пропаганда работает на очень глубоком уровне внушения, ее поведенческие и ценностные модели полностью приняты населением, порой даже подсознательно, ее присутствие внутри общества никогда не улавливается.

Жизнь, как проживание от момента к моменту, в государстве демократии в стиле фашизма-перевертыша состоит из чередующихся состояний скуки, стресса и острого потребительского отвлекающего фактора. Американцы все чаще погружаются в реалити-шоу и сенсорную технологию только для того, чтобы уйти от реальности.

Американцы проголосовали за финалистов American Idol активнее, чем за любого кандидата в какой бы то ни было президентской гонке. Отрыв от реальности все больше заменяет саму реальность. История показала, что выборы в искаженной избирательной системе не могут привести к правильному, противоположному самой системе, результату. Прошло 226 лет с первых демократических выборов в Америке. Сегодня настоящая демократия окончательно умерла, и ее место занял фашизм-перевертыш.

Оригинал публикации: http://cont.ws/post/78281

The post СМЕРТЬ АМЕРИКАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ first appeared on Глобальная Политика.

Дело в том, что явным образом сломались ключевые механизмы современной капиталистической   экономики, которая до этого в процессе своего развития и экспансии практически уничтожила и поглотила альтернативные экономические системы. Кредитный способ стимулирования индивидуального потребления – то есть, перенос завтрашнего заработка в сегодня, дал тогда критический сбой: с грохотом рухнула под действием собственного веса пирамида деривативов, прямых и косвенных долговых обязательств. Стало совершенно очевидно, что исчерпались возможности даже не по возврату, а уже и по обслуживанию накопленных долгов, а значит, и по стимулированию экономического роста. Глобальный потребитель уже не может потреблять больше даже в долг, а расплата по уже сделанным долгам становится отдельной и серьезной проблемой.

ЭНДШПИЛЬ. ПРОЕКТ ГЛОБАЛЬНОГО ПОРАБОЩЕНИЯ

Сужение спроса естественным образом сильно обострило борьбу на противоположном конце рынка, где готовится товарное предложение, и формируется тот набор, который потребитель остается способен стабильно приобретать. Исход ее мы воочию наблюдаем: сегодня везде, практически в любой стране мира – одни и те же бренды, одни и те же товары, одна и та же еда и, кстати говоря – примерно одно и то же, весьма среднее, качество. В этой схватке крупные корпорации съели более мелкие, монополизировав все сколь-нибудь крупные сегменты предложения. При этом, очевидно, что конкуренция и далее будет обостряться, приобретая уже формат «битвы гигантов»: дальнейшее схлопывание рынков означает, что борьба между корпорациями будет не на жизнь, а на смерть, и ставкой будет являться не максимизация прибыли, а минимизация убытков. В той же степени, очевидно, что в такой ситуации для новых игроков на мировом рынке сколь-нибудь существенных ниш на сегодня попросту нет.

Это ставит в особо сложное положение индустриальные страны периферии глобальной мир-системы капитализма, рассчитывающие на перспективы выгодного соседства с относительно процветающими экономиками глобального масштаба. Вероятность сохранить свою собственную промышленность, а вместе с ней – и страновую субъектность, практически отсутствует. Наиболее вероятный исход интеграции периферии с сильным игроком – это превращение ее в набор дешевых запчастей в виде рабочей силы и ресурсов, которые по отдельности могли бы им быть использованы в обостряющейся конкурентной борьбе. Разумеется, неизбежная в этом случае дальнейшая деиндустриализация, уничтожая целые профессии и отрасли – то есть, квалифицированные рабочие места и способность населения зарабатывать, автоматически будет вести и к радикальному падению уровня жизни населения и страны в целом.

БУДУЩЕЕ ГЛОБАЛИЗМА и КАПИТАЛИЗМА

Украина в этом плане находится в совершенно явной «зоне риска»

Так, возможности ее интеграции в Европу в качестве промышленной державы в сегодняшнем раскладе примерно равны нулю – уже по той простой и очевидной причине, что потребности украинского квалифицированного рабочего остаются существенно выше потребностей китайского пролетария. А ведь именно китайская дешевая продукция (равно как и продукция других «стран-фабрик» «глобального Юга» планеты), формируемая дешевым трудом, и задает сегодня планку цены для все большего количества товаров. И именно под ее давлением «сыплется» относительно слабая часть европейской экономики.

ПРОЕКТ УКРАИНА

Но при этом возможности Украины самостоятельно сохранить свою обрабатывающую промышленность практически отсутствуют: подобно соседней Беларуси, ее собственные потребности почти на порядок меньше потенциально производимого объема продукции. Без внешнего рынка перерабатывающая промышленность для Украины явно избыточна, и в режиме автаркии она в состоянии обеспечить разве что аграрный, но не индустриальный уклад – с вытекающими отсюда последствиями для уровня жизни населения.

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРУЖИНЫ УКРАИНСКОГО КРИЗИСА

При этом и вступление Украины в Таможенный Союз вовсе не является альтернативой, которая бы автоматически обеспечивала сохранение индустриальной и страновой идентичности, а вместе с ней – высокой оплаты труда и технологического развития в качестве современной страны. Такая возможность была бы реализуема только в случае, если бы Таможенный Союз ставил перед собой целью превращение в относительно замкнутый – то есть, защищенный протекционистскими мерами, рынок, в рамках которого проводилась бы принципиально отличная от нынешней, нелиберальная экономическая политика.

Роль и место Украины в мировой экономике. Второе пришествие капитализма и его экономические последствия

Современное состояние украинской экономики в целом является результатом реставрации капиталистических отношений на территории Советского Союза. Переход от социалистической экономики, в которой ведущую роль играл государственный сектор, работавший на основе централизованного планирования к рыночному, капиталистическому хозяйству обернулся катастрофическим падением уровня производства. С 1991 по 1995 год ВВП страны стремительно снижался, и к 1998-1999 годам этот показатель достиг нижней точки своего падения, составив лишь около 40% уровня 1990 года – последнего года существования СССР.

ВВП УКРАИНЫ ЗА ПЕРИОД 1990 -2012 ГОДЫ

Переход к капитализму имел два важнейших аспекта с точки зрения изменения экономической структуры – формирование класса собственников путем перераспределения государственного и коллективного секторов между частными лицами, и интеграция украинской экономики в мировой рынок.

Новые собственники, получившие предприятия за бесценок, были заинтересованы в быстром обогащении, а не развитии производства, чаще капиталисту было проще продать оборудование на металлолом, а здания и территории сдать в аренду, чем сохранить производство.

Интеграция в мировой рынок навязала структурную перестройку экономики. Если экономика СССР была ориентирована на удовлетворение производственного и личного потребления внутри страны и развивалась более или менее комплексно и всесторонне, то капиталистическая экономика Украины «форматируется» в соответствии с потребностями мирового разделения труда. Жертвой этого процесса стали, прежде всего, наукоемкие производства, машиностроение, легкая промышленность, станкостроение, приборостроение, радиоэлектроника, производство турбин, авиационное, автомобильное производства.

Доля сырьевой продукции и продукции низкой степени переработки в общем объеме производства Украины последние предкризисные годы составила около 70%. Структурную перестройку экономики Украины также характеризуют следующие цифры: за 1990—2012 годы доля машиностроения в структуре промышленного производства снизилась – с 31 до 12%, то есть более чем вдвое, а доля черной металлургии, напротив, выросла – с 11 до 22%.

В последние предкризисные годы в Украине окончательно сформировалась периферийная капиталистическая экономика сырьевого типа. Экономику такого типа отличает узкий внутренний рынок и сильная зависимость от экспорта (как правило, сырьевого и монокультурного).

Если в докризисный период ВВП Украины на 60% формировался за счет экспорта, то 40% от его общего объема приходилось на товарную группу «недрагоценные металлы и изделия из них» — на продукцию черной металлургии (за время кризиса доля выросла до 55%). Отрасль давала 40% валютных поступлений от всего экспорта, она обеспечивала работой напрямую свыше полумиллиона человек. Всего на металлургию приходилась четверть ВВП страны.

Соответственно, и судьба украинской экономики напрямую зависела от того, можно ли будет продать украинский металл на мировом рынке, и какими будут цены на этот «стратегический продукт». Начало роста ВВП страны в 2000-е годы также объясняется мировой конъюнктурой, прежде всего ростом цен на основную экспортную продукцию – металл. В 1980-90-е годы абсолютное потребление стали в мире увеличилось медленно, не более чем на 1% в год, в то время как за 2001 – 2004 годы наблюдается резкое повышение объемов – прирост составил около 20%. Все эти годы цены на металл росли.

Несмотря на относительную успешность украинской металлургии, она и до мирового экономического кризиса демонстрировала очевидные структурные недостатки – устарелая технология, большие трудозатраты (на производство одной тонны стали в Украине расходовалось 52,8 человеко-часа в России — 38,1; Германии — 16,8), высокая энергоемкость и зависимость от иностранных (в основном, российских) энергоносителей. Если при высоких ценах эти недостатки не играли существенной роли, то при любом ухудшении конъюнктуры они становились серьезной угрозой.

Другие конкурентоспособные отрасли украинской экономики – сельскохозяйственное производство (в части технических культур), химическая промышленность (в основном – производство минеральных удобрений), добывающая промышленность (руда, уголь) – также носят в основном сырьевой характер и ориентированы на экспорт.

Остальные отрасли производства (за исключением производства продуктов питания), в силу узости внутреннего рынка, развиваются лишь в том отношении, в каком они обслуживают экспортно-ориентированные сектора. Как правило, в этих сегментах экономики более низкие заработные платы и нормы прибыли.

Таким образом, мы видим картину периферийной капиталистической экономики, ориентированной на производство сырья и продукции низкой степени переработки для мирового рынка.

«Экономическая модель», сложившаяся в Украине в результате реставрации капиталистических отношений, показала свою полную неэффективность даже с точки зрения абстрактных критериев рыночного хозяйства, не говоря уже о способности украинской экономики быть материальным базисом социального развития, – эту функцию она не выполняла и в период своего бурного роста. В условиях кризиса украинский периферийный капитализм оказался «слабым звеном» — продемонстрировав самый глубокий спад как по отношению к странам Евросоюза, так и к странам СНГ.

Украинский правящий класс – капиталистическая олигархия, богатства которой сформировались на основе доходов от сырьевого экспорта, не использовала благоприятную конъюнктуру, существовавшую в первой половине 2000-х годов для развития экономики, инфраструктуры, и даже обновления основных фондов собственных производств. Произошло это не по злой воле олигархов – просто сам генезис их богатств и связанная с этим модель ведения бизнеса исключает инвестиции в модернизацию производств. Доставшееся за бесценок советское наследие просто «проедается», а отрасли не ориентированные на сырьевой экспорт рассматриваются как «лишние», обреченные на уничтожение.

Такая структурная перестройка украинской экономики привела к чудовищным социальным последствиям, связанным с тем, что для обслуживания экспортных секторов просто не нужно такое большое население. Структурная перестройка связанная с реставрацией капитализма и интеграцией в мировой рынок напрямую привела к обнищанию и депопуляции населения. Так начиная с 1991 года население страны сократилось с 52 миллионов человек до 43. Вынужденная трудовая миграция стала уделом до 7 миллионов украинцев.

Возможный рост потребления металла (и другой экспортной продукции Украины) не вернет украинским компаниям прежней доли мирового рынка, а значит и прежних доходов. Что касается металлургии, то более технологически вооруженные и современные производства Китая, Бразилии, Индии и других стран будут постепенно вытеснять устарелых, ресурсоемких украинских производителей. Несмотря на то, что эти страны еще какое-то время будут покупателями продукции украинской металлургии, доля последней будет неуклонно сокращаться. Таким образом, украинскую капиталистическую экономику ждет сверхдолгая депрессия с перспективой дальнейшей деградации даже в случае улучшения общемировой конъюнктуры. В условиях же продолжения всемирной рецессии (а признаков улучшений нет) подобный сценарий неизбежен.

Украинское государство, обслуживая интересы капиталистической олигархии, пытается искать выход из кризиса через финансовую подпитку крупнейших ФПГ кредитными ресурсами МВФ и других международных структур, средствами от государственных заимствований и т.п.

На графике мы видим рост внешнего долга Украины как в абсолютных цифрах, так и в доле от ВВП.

РОСТ ВНЕШНЕГО ДОЛГА УКРАИНЫ КАК В АБСОЛЮТНЫХ ЦИФРАХ, ТАК И В ДОЛЕ ОТ ВВП

В этих условиях постоянно падает доля товаров отечественного производства, которые вытесняет импорт.

Структура оптового товарооборота (%):

СТРУКТУРА ОПТОВОГО ТОВАРООБОРОТА УКРАИНЫ (%)

Импорт в Украине в последние годы хронически опережает экспорт, а их разность достигает порой 8% ВВП.

ИМПОРТ В УКРАИНЕ В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ХРОНИЧЕСКИ ОПЕРЕЖАЕТ ЭКСПОРТ, А ИХ РАЗНОСТЬ ДОСТИГАЕТ ПОРОЙ 8% ВВП

Это означает, что внутренних доходов в экономике становится все меньше, а роль кредитов возрастает. При этом совсем не понятно, каким образом эти кредиты будут отдавать.

Единственной перспективой становится суверенный дефолт, что в условиях зависимости от иностранных «партнеров» будет означать полный переход украинской экономики под внешнее управление кредиторов.

Пока же продолжается «стабильность» и «пакращення» эту разницу выплачивают украинские трудящиеся. Несмотря на то, что официальная статистика отмечает рост реальной средней заработной платы, благосостояние большинства явно не растет, а падает.

Структура украинской экономики 

ПОЧЕМУ УКРАИНСКАЯ ЭЛИТА НЕ ОСТАВЛЯЕТ НИКАКИХ ШАНСОВ УКРАИНЕ

Деиндустриализации, пережитая в 90-е годы, кардинально изменила структуру украинской экономики. В ней заметно понизилась доля высокотехнологичных производств, и пропорционально увеличилась доля сырьевого сектора. Так, доля машиностроения упала с 33% в 1991 году до 12% в 2013. При этом практически перестало существовать критичное для страны сельскохозяйственное машиностроение: комплекс из почти 100 заводов развалился. Наиболее показателен тут выпуск тракторов, он снизился со 100 тыс. в год в 80-е годы прошлого века до 6 тысяч в 2012 году. Общие объемы сельскохозяйственного производства упали на 87%.

Снизилась также и доля химической промышленности, с 9% в 1991 до 7%. В 2012. Падение это внешне небольшое, но при этом надо учитывать, что при этом качественно изменилась структура производства. Украина, в советский период специализировавшаяся на экспорте азотных удобрений, сегодня в значительной степени утеряла эти позиции. Так, стоимость российского газа сегодня делает практически нерентабельным производство аммиака, карбамида и аммиачной селитры. Очень условно можно говорить о промышленных объемах производства калийных, фосфорных и сложных удобрений. При этом из 2 млн. тонн удобрений, сегодня производимых в Украине, в стране потребляется в лучшем случае половина, остальное идет на экспорт по более выгодной цене. Основные фонды в отрасли устарели, количество занятых рабочих на предприятии сократилось, по сравнению с советским периодом, на две трети.

УГОЛЬ УКРАИНЫ. ЗАМЕТКИ ЛУГАНСКОГО ГОРНОГО ИНЖЕНЕРА

При этом практически в 2 раза, с 13 до 22%, за тот же период увеличилась доля металлургии. Горно-металлургический комплекс Украины по сути является сегодня главной отраслью украинской экономики, включая производственную цепочку полного цикла базового уровня из почти двухсот различных предприятий, от добычи и переработки железорудного сырья, производства кокса и ферросплавов до выплавки чугуна и стали и производства проката.

Уровень добычи железорудного сырья составляет примерно половину от советского. Износ производственных фондов горно-металлургической отрасли составляет, по разным оценкам, от  65 до 80%. Так, износ коксовых батарей составляет 54%, доменных печей – 89%, мартеновских – 87%, прокатных станов – 90%. Основная доля экспорта украинского металла – полуфабрикаты, продукция низкого передела.

Треть украинской экономики сегодня приходится на долю ТЭКа. Внутреннее производство энергии, включая ископаемое топливо и первичную электроэнергию (ядерную и гидравлическую), покрывает до трех четвертей собственных потребностей. В стране есть и газовая промышленность, и нефтяная, и электроэнергетика, но собственный энергоноситель только один – это уголь. Его сегодня добывается порядка 35 млн. тонн в год, что почти в три раза меньше, чем в советский период. Главная проблема – износ основных фондов отрасли, абсолютное большинство шахт были введены в эксплуатацию в период с конца XIX века и до второй мировой войны, и абсолютное их большинство (порядка 90%) работает без реконструкции и модернизации последние 30 лет.

Непростая ситуация и в электроэнергетике. Основу ее составляют 104 блока тепловых электростанций, большая часть которых была построена в 60-70-е года прошлого века, и которые уже практически выработали свой ресурс, не говоря уже моральном устаревании.

На треть, по сравнению с советским периодом, снизилась доля легкой промышленности, сегодня она составляет 7%. И практически сохранила свою долю пищевая промышленность, занимая в структуре экономики страны 15%.

Украина и Европа

Экономические отношения Украины и Европы выстроены в ярко выраженной сырьевой парадигме. Украина, являясь одном из мировых лидеров по производству металлов, главным образом экспортирует на Запад металлургическую продукцию низкого передела, которая составляет до 55 процентов украинского экспорта вообще. Стали и ферросплавы, конечно, тоже присутствуют в украинском экспорте, но их доля в общем объеме невелика. Кроме них, Украина также экспортирует и продукцию химической индустрии. 

При этом шансов выбраться в нишу более высокого передела сегодня у Украины практически нет: для этого у нее отсутствуют и ресурсы, и возможности. Вследствие глобального кризиса повсеместно происходит снижение спроса, что автоматически ужесточает конкуренцию и снижает норму прибыли. Вхождение практически на любой новый рынок, таким образом, потребует существенных затрат, не принесет высокой прибыли, и не факт, что вообще окажется успешным.

Сохранение же за собой ниши поставщика металла низкого передела также не содержит особых перспектив. Дело в том, что главным конкурентом Украины тут являются российские металлургические компании. И поскольку цена металла в сильнейшей степени зависит от цены на газ, используемый на производстве, то Москва достаточно легко может влиять на финальные ценовые параметры украинской продукции. Во всяком случае, с уверенностью можно говорить, что пока действует нынешний контракт с «Газпромом» и Украина платит за газ одну из самых высоких цен в Европе, украинский металл физически не сможет конкурировать на равных с российским.

Второй важной статьей украинского экспорта до сих пор являлось участие в поставках российского газа в Европу. И даже притом, что речь шла о транзитной услуге, нежели непосредственно об экспорте, незаменимая роль Украины как газового посредника позволяла Киеву долгие годы успешно балансировать между Москвой и Брюсселем. Украина извлекала из этого существенную прибыль, сохраняя при этом в госсобственности свою газотранспортную систему.

Однако сейчас эта многолетняя ситуация подошла к концу. 5 декабря 2012 года Россия запустила газопровод «Южный поток», который вместе с уже действующим «Северным потоком» может забрать на себя основные объемы газа, транзитировавшиеся до этого через Украину. Это не только осложнило переговоры о цене природного газа, поставляемого на Украину, но и в значительной степени обесценило газотранспортную систему Украины, что тут же понизило интерес к этому активу и Европы, и России.

Очевидным признаком снижения европейского интереса стало заметное ужесточение политической позиции Брюсселя по отношению к Киеву. Так, в качестве предварительного требования для подписания Украиной соглашения об ассоциации с ЕС Брюссель выдвинул список из 19 требований, которые касались не только экономики, но и политической системы страны. В частности ЕС потребовал активировать борьбу с коррупцией, реформировать систему госзакупок, правоохранительные органы, продолжить судебную реформу, а также начать работу над новым избирательным кодексом. Кроме того, предполагалось решить и проблему выборочного правосудия, которое по сути должно свестись и к освобождению, вслед за Юрием Луценко, и Юлии Тимошенко. Ранее же Брюссель в принципе не мог себе позволить такой жесткости разговора.

При этом европейский «ультиматум» явился логичным продолжением трендов всего 2012 года. На его протяжении фактически остановился процесс евроинтеграции с Украиной, который, впрочем, и проводился Евросоюзом в немалой степени в пропагандистских целях. Так, в частности, был отложен саммит Украина-ЕС, что нанесло имиджу Киева заметный урон.

Ужесточение европейской позиции происходит на фоне потерь, которые украинская экономика продолжает нести вследствие глобального кризиса и наметившейся политической изоляции. Темпы прироста импорта в 2012 году в три раза превысили прирост экспорта. Рост объема импорта в свою очередь стал причиной усиления опасности девальвации гривны: отрицательное сальдо внешней торговли в 2012 году составило 12 млрд долларов США. Это означает намечающийся кризис банковской системы Украины.

При этом по официальным данным на протяжении всего 2012 года Украина демонстрировала экономический рост в пределах 2%, который, однако, сопровождался ростом внешнего кредитования. И если учесть стагнацию в основных экспортных отраслях, вызванную падением цен на сталь и продукцию химической промышленности, то этот рост вполне можно списать на счет внешних заимствований.

Впрочем, отношения Украины и Европы вовсе не ограничиваются статьями товарного экспорта. Украина является крупным экспортером рабочей силы: поступающий на родину заработок украинских трудовых мигрантов уже достигает 2% от ВВП. Такой объем совпадает со среднегодовым притоком инвестиций в Украину и уже превышает доходы от традиционного экспорта.

При этом деньги, привозимые «заробитчанами», инвестируются на родине: согласно официальной статистике, экономический рост в регионах с высоким уровнем трудовой миграции был на 1 процент выше, чем на Украине в целом. Экспортером труда является, в основном, сельскохозяйственный Запад: Волынская, Закарпатская, Ивано-Франковская, Львовская, Тернопольская, Черновицкая и Черкасская области.

Но кроме трудовой, есть еще криминальная миграция – то, что называется «траффикингом» или, попросту говоря, торговлей людьми. По этой статье Украина сегодня занимает 27-е место из 180 стран и является, плюс ко всему, еще и крупной транзитной страной для жертв из других стран СНГ. Всего за последние десять лет из Украины было вывезено 400 тысяч человек. Трудовые мигранты больше тяготеют к России, тогда как криминальная миграция направлена в Европу.

Проблема трудовой и криминальной миграции выражается через столь существенные цифры, что должна рассматриваться именно как экономическая. И речь идет не о специфическом «украинском пути», а о вполне типичном для всей Восточной Европы разделении труда: периферийные страны интересны ЕС как источник ресурсов, идет ли речь о сырье или людях, а не в качестве производителя конечной продукции.

Всего доля ЕС в экспорте Украины составляет порядка 30%. Импорт из Европы обладает сравнимой долей – 32%. Наибольший объем по итогам 2012 года в нем занимают высокотехнологичные товары из Германии.

Украина, Россия и СНГ 

Украино-российские отношения определяет, во-первых, асимметричная зависимость украинской экономики от российской, которая окончательно оформилась в прошлом году из ранее существовавшей взаимозависимости, и, во-вторых, – жесткая конкуренция между Россией и Украиной по ряду жизненно важных для экономики статей экспорта. 

Так, до запуска «Южного потока» Украина, используя свой статус страны-транзитера, могла активно влиять на цену российского газа, критически важного для ее металлургического комплекса. Энергоносители вообще занимают до половины всего импорта Украины, и практически монопольным их поставщиком является Россия.  

В силу реализации российской стратегии обходных газопроводов к концу 2012 года ситуация с ценами на газ стала абсолютно нетерпимой: уже осенью стоимость ежемесячной поставки газа выросла до 1 млрд долларов. Средняя цена газа в 2012 составила 425 долларов США за 1000 кубических метров, что означает фактическую неконкурентоспособность украинского металла на западных рынках.   

Кроме конкуренции по металлу, Украина и Россия остро соперничают друг с другом еще на одном высоколиквидном рынке: это рынок оружия. Украина экспортирует оружия примерно на 1 млрд. долларов в год, занимая в качестве экспортера вооружений 12-е место в мире.

Главным покупателем украинского оружия являются страны третьего мира. Тем не менее, в числе приобретателей также присутствуют США, Германия и Израиль. Последние, впрочем, регулярно закупают не новые наработки, а продукцию еще советского образца, главным образом с целью изучения возможности ее модернизации. В страны же третьего мира Украина поставляет довольно широкий спектр бронетехники. Это танки 80-УД «Оплот» и «Ятаган», бронетранспортеры БТР-3 и БТР-4, военно-транспортные самолеты АН-32, АН-70 и АН-74, ракетно-артиллерийское вооружение, а также противотанковые системы «Барьер», «Корсар» и «Скиф».

Наряду с производством новой техники Украина широко эксплуатирует и ремонтную инфраструктуру. Как и по металлу, конкуренция по вооружениям Украина и России зачастую носит ценовой, то есть демпинговый характер.

Еще одной намечающейся зоной конкуренции Украины и России становится сланцевый газ. 26 января этого года украинское руководство подписало в Давосе с концерном «Royal Dutch Shell» соглашение о разработке месторождения на Юзовском сланцевом месторождении (Харьковская и Донецкая область). Общая стоимость этого проекта оценивается в 10 млрд. долларов, а срок его реализации – в 50 лет. По заявлениям американских чиновников в результате его разработки Украина через 7-8 лет сможет получать до 20 млрд. дополнительных кубометров голубого топлива в год.

Первым проявлением реакции на этот процесс стал выставленный в этом году Украине «Газпромом» счет за недобор газа в размере порядка 6 млрд. долларов. Интересно, что эта цифра, представляющая собой сумму штрафных платежей за все годы действия нынешнего газового соглашения, вовсе не случайна: она вполне сравнима со стоимостью «сланцевого проекта» в целом, а это должно было, по замыслу Москвы, стать более чем понятным месседжем Киеву.

Тем не менее, несмотря на взаимную конкуренцию, недоверие и конфликтность, Украина экспортирует в Россию продукцию машиностроения среднего и высокого передела, а также продукцию химической промышленности и продукты питания. В целом доля России и стран СНГ в экспорте Украины составляет более 40%.

Сильные и слабые стороны украинской экономики

Текущий тип включенности Украины в мировую экономику позволяет ей реализовать лишь простые экономические решения и по ряду параметров вообще исключает возможность ее участия в производстве продукции высокого передела. Так, на европейский рынок Украина поставляет в основном металл, что не приносит сверхприбылей и совершенно недостаточно, чтобы стать основанием благополучия всей страны в целом.  

На восточном направлении потенциальных перспектив больше, однако для их реализации тоже существуют значимые политические препоны. Проблемой является тот момент, что конкурентная включенность в мировую экономику усилила конфронтацию между российскими и украинскими властями. Это, в свою очередь, не позволяет выстроить взаимодополняющее сотрудничество. Последнее, соответственно, остается возможным лишь в формате поглощения одного игрока вторым – на что, впрочем, сегодня нет сил ни у российских, ни у украинских бизнес-структур.

Таким образом, в силу дефицита доверия между Россией и Украиной потенциал торговли и кооперации на российском направлении скорее деградировал и сворачивался, нежели реализовывался. Свернутыми оказались в первую очередь программы военного и военно-космического строительства, что привело к симметричной деградации ВПК и военно-космической отрасли в обеих странах: и там, и там, по большому счету, идет не более чем доработка советского технологического наследства.

То есть наиболее емкий и перспективный экономический потенциал – «человеческий капитал», или люди с их образованием, квалификацией и знаниями, а также высокотехнологичные наработки, – сегодня остаются невостребованными. Хотя именно в этой сфере взаимное сотрудничество могло бы оказаться самым многообещающим.

На западном направлении ситуация ничуть не лучше. Являясь членом ВТО, Украина имеет весьма ограниченные возможности в плане регулирования поступления импортной продукции на свой внешний рынок, с которой вынуждена конкурировать у себя дома. По сути, единственной отраслью, где Украина пока в полной мере смогла сохранить свой суверенитет и доминирование, является производство продуктов питания: до 95% потребляемых в стране продуктов питания отечественного производства.

По всем же остальным пунктам она сдает свои позиции. Столь же ограниченные возможности Украина имеет и в плане продвижения своей продукции на рынки зарубежных стран: украинские товары, как правило, не в состоянии на равных конкурировать с зарубежными аналогами, если речь только не идет о сырье и полуфабрикатах.

Впрочем, изначально было очевидно, что вступление Украины в ВТО, как затем и вступление туда России, было осуществлено в первую очередь в интересах подконтрольной большому бизнесу металлургической отрасли и в ущерб нуждам остальной экономики.  Таким образом, включенность страны в мировую экономику является ресурсной: украинский экономический комплекс выступает в качестве источника запасных частей или сырья для более сильных внешних экономик, идет ли речь о материальном или человеческом ресурсе.

При этом политическое руководство Украины не демонстрирует способности к производству стратегии трансформации национальной экономики – неважно, в качестве ли самостоятельного, проевропейского или пророссийского проекта. Стратегия же маневрирования и эксплуатации существующего ресурса в долгосрочном плане никогда не оказывается успешной.

Европейская интеграция и перспективы стран периферии

По идее, смысл любой интеграции – в экономии инфраструктурных, и не только, издержек, которая позволяет высвободить ресурс для достижения более значимых для интегрирующихся обществ целей. Правда, для этого такие цели должны существовать. Дело в том, что потребительская капиталистическая экономика в принципе не позволяет ставить общественно значимые цели – а потому в ХХ веке их формулировал социалистический проект.

Что же касается интеграции капиталистических стран, ее суть состоит в том, что более конкурентоспособные производители захватывают новые рынки, наращивают объемы производства и увеличивают свою прибыль, тогда как слабые, напротив,  теряют свои рынки и в итоге уходят с них. В случае, если речь идет о странах аграрно-сырьевого профиля, экспортирующих продукцию с невысокой степенью обработки, такая интеграция станет по сути «съедением» более сильным партнером более слабого.

Изначальное объединение трех крупных промышленных (Германия, Франция, Италия) и трех малых экономик, в основном специализировавшихся на услугах (Бельгия, Нидерланды и Люксембург) – Европейское экономическое сообщество – формировалось в первую очередь как внутренний общий рынок. У всех шести стран-участников изначального Европейского объединения угля и стали, превратившегося в 1957 году в ЕЭС, была высокая доля внутриотраслевой торговли: в общем товарообороте с партнерами она составляла от 40 до 60 %, а затем и вовсе выросла до 60-80%. Однако, при этом высокий уровень внутриотраслевой кооперации остался достоянием «ядра» ЕС, так и не распространившись на страны, вступившие в союз позже.

Сегодня Европейский союз представляет собой самое крупное в мире региональное объединение: сейчас он включает в себя 27 государств и насчитывает порядка 500 млн жителей. На долю ЕС приходится пятая часть мирового ВВП, и на данный момент он обладает второй в мире экономикой после США. Дизайн ЕС основан на «четырех столпах» – свободе перемещения товаров, услуг, капиталов и людей.

Принцип свободы движения товаров означает отмену технических  ограничений для беспрепятственной торговли между странами ЕС. В частности, с 1992 года внутри союза последовательно ввели единые стандарты, обозначающиеся значком «СЕ».

Принцип свободы движения лиц  означает неограниченное перемещение между странами ЕС для граждан Евросоюза с целью жить, учиться или работать. При этом каждый может пользоваться в любой стране союза теми же правами и привилегиями в области оплаты труда, условий жизни и социальной защиты,  что и граждане принимающего государства. Более того, страны взаимно признают документы об образовании и профессиональные квалификации.

Свобода движения капитала включает возможность беспрепятственных финансовых операций через границы, а также покупку недвижимости, акций компаний и инвестирование между членами ЕС и с третьими странами. Она значительно укрепилась с формированием Экономического и валютного союза. Теперь у физических и юридических лиц, к примеру, есть возможность открывать счета в любой из стран Евросоюза и переводить средства между странами  в неограниченном объеме.

Наконец, так называемая свобода движения услуг и учреждения разрешает свободно перемещаться между странами ЕС тем, кто занимается самостоятельной экономической деятельностью. Она определяется так сложно, поскольку любые услуги неотчуждаемы от их производителя, не могут храниться и не поддаются таможенному контролю. Законодательство в сфере движения услуг пока развито недостаточно.

Легко заметить, что последовательная реализация этих четырех свобод будет иметь следствием перетекание фактической власти от государств к корпорациям. Так, по идее, государства ЕС не должны иметь возможность вмешиваться в конкуренцию корпораций, и должны бесстрастно наблюдать за тем, как «победит сильнейший». Для государств периферии это означает априорное согласие с поглощением собственного производителя более мощным, и готовность принять на себя социальные издержки такого поглощения. Для населения это будет означать, с одной стороны, экономию вследствие появления более дешевого импорта, который заместит отечественную продукцию, а с другой – падение доходов вследствие утери рабочих мест и увеличения социальной нагрузки государства.

Эти принципы носят отнюдь не декларативную форму – они узаконены во всех базовых институтах ЕС. Так, Экономический и валютный союз предполагает  обязательную координацию экономических политик государств-членов Европейского Союза и контроль за размером их  дефицита и платежным балансом.  Страны ЕС должны сохранять годовой дефицит госбюджета на уровне не больше 3% ВВП, а национальный долг – меньше 60% ВВП. В переводе на язык практики это означает крайне узкий коридор возможностей демпфирования вызовов для государств, столкнувшихся с проблемой банкротств отечественного производителя и сокращения рабочих мест.

При этом у государств мало возможностей нарушить эти ограничения: контроль за денежно-кредитной и валютной политикой ЕС изначально находится у Европейской системы центральных банков (ЕСЦБ). Этот наднациональный орган состоит из Европейского центрального банка (ЕЦБ) и центральных банков всех стран, входящих в Евросоюз, вне зависимости от того, введен ли там евро. В границах же Еврозоны эту роль выполняет такой институциональный орган, как «Евросистема».  Помимо Европейского центрального банка в нее входят центробанки 17 стран.

В обеих этих структурах принципиальную роль играет Европейский центральный банк. Он отвечает за выпуск монет и банкнот евро, выработку и осуществление валютной политики, резервы стран зоны евро, установление процентных ставок и поддержание ценовой стабильности. Также он собирает и публикует статистическую информацию. С ним же могут проводиться консультации национальными органами или учреждениями союза в сферах, относящихся к его ведению.

Права и обязанности вновь вступивших членов

Превращение Европейского Союза в подобие полноценного централизованного государства, где основными политическими полномочиями обладал бы Брюссель – явно вопрос отдаленного будущего, и на сегодня большинство политических компетенций сохраняется в руках национальных правительств. Тренд к передаче на наднациональный уровень все большего числа суверенных полномочий сохраняется, но реализуется отнюдь не быстрыми темпами. Так, после провала принятия конституции ЕС, которая должна была превратить Брюссель в центр принятия решений, странам ЕС с большим трудом удалось принять паллиативный Лиссабонский договор, задача которого была уже не столько закрепить централизацию в пользу Брюсселя, сколько подтвердить единство Евросоюза.  

Но, тем не менее, централизация продолжается. Ниццская редакция договора о ЕС утвердила не только пропорциональную зависимость между численностью населения в стране и количеством голосов, которым страна располагает в Совете ЕС, но и принцип «двойного большинства», согласно которому контроль над принятием решений остается за странами «большой четверки» (ФРГ, Франция, Италия, Великобритания). В соответствии с ним любое решение полагается принятым, если за него проголосовали те государства-члены, суммарное население которых составляет более 62% от общей численности населения Евросоюза. Это даже теоретически исключает возможность «перехвата управления» малыми странами Восточной Европы.

В отличие же от политической надстройки, финансовая власть в ЕС изначально была централизована. Чтобы вступить в зону евро, страна должна соответствовать Маастрихтским критериям: инфляция не более чем на 1,5% превышает показатели стран-членов ЕС, дефицит правительственного сектора бюджета – менее 3% ВВП и долг правительственного сектора не превышает 60% ВВП. Страна может быть принята в зону евро только после двух лет работы в составе европейского механизма установления обменных курсов.

Принципиальным условием, наконец, является отказ от целого ряда суверенных компетенций. Так, на сегодня невозможна самостоятельная эмиссия, но в случае принятия бюджетного пакта государства ЕС утратят часть самостоятельности уже и в выработке собственного бюджета.

Таким образом, с экономической точки зрения сегодняшний институциональный дизайн Евросоюза не предполагает иной схемы развития, кроме как перераспределение ресурсов слабых партнеров в пользу более сильных: те будут просто разбираться сильными на ресурсные «запасные части». При этом у слабых нет политической возможности ни изменить существующий порядок вещей, ни противопоставить ему собственную экономическую политику.

Как уже отмечалось, «сильным» тут является скорее не государство, а корпорация: либеральная парадигма, положенная в основу регулирования ЕС, по сути, является новой редакцией хорошо знакомой неолиберальной идеологии «фритрейдерства». Она предполагает максимально полное устранение государства от воздействия на корпорации.

Евроинтеграция и европейский долговой кризис 

Для периферийных стран Европы евроинтеграция на глазах превращается в пример рейдерского захвата экономик этих стран банковскими структурами. При этом схема «вхождения в долговые проблемы» для большинства государств была классической. На первом этапе страны получали сильную валюту, не имея при этом под нее фактического обеспечения в виде своих экономик. «Books cooking», то есть фальсифицирование бухгалтерской отчетности с целью соответствовать Маастрихтским критериям, стало общей и распространенной практикой на момент ведения единой валюты. На это Брюссель и ЕЦБ с готовностью закрывали глаза.

Каждая из стран Еврозоны стремилась извлечь максимальный позитивный эффект от фактора «дешевых денег»: ведь по сути риски любой из экономик еврозоны стали оцениваться как риски наиболее мощной, немецкой экономики, то есть как минимальные. Возможность кредитов в евро под «немецкий» процент стала реализацией несбыточной мечты в первую очередь для стран Южной Европы. И, конечно, этот эффект был, но распределялся неравномерно.

Так, более половины всего выигрыша от введения евро получила сама Германия – за счет высокой конкурентоспособности своих компаний. Кроме нее, воспользоваться фактором «дешевых денег» в качестве механизма долгосрочного развития смогли лишь Австрия и Нидерланды. Компании именно этих стран смогли осуществить экспансию, эффективно проинвестировав в экономики соседних стран и тем самым, захватив под себя европейский рынок. Дополнительным импульсом для них было то, что рост конкурентоспособности компаний этих трех стран не сопровождался укреплением валюты – как если бы, например, это происходило с дойчмаркой в случае роста экономики Германии. Разумеется, страны Южной Европы составить конкуренцию Германии не могли по определению.

После нескольких лет использования новой валюты естественным образом обнаружились диспропорции между экономиками стран Еврозоны. На этом этапе их пришлось компенсировать займами, которые опять же с готовностью одобрили руководящие органы ЕС и кредиторы. Но долговой механизм компенсации бюджетного дефицита рано или поздно заканчивается, и в игру вступают банкиры. И тогда приходится расплачиваться за долги реальными активами, которые есть в распоряжении у страны.

Наиболее одиозным примером банкротства в Европе стала Греция. Евросоюз потребовал от нее значительно сократить количество бюджетных работников, накопительную часть пенсии, минимальную зарплату, а также отменить пожизненные контракты в госкомпаниях и в два раза сократить обязательные компенсации работникам после увольнения. Долги Греции большей частью были переданы ЕЦБ Европейскому фонду финансовой стабильность (EFSF), который и будет выступать в роли коллектора, конвертирующего долги в реальные активы.  При этом, негативный пиар в отношении греческого госдолга катастрофически обесценил стоимость активов страны, и те в результате сейчас выкупаются фактически за бесценок.

Столь явный цинизм ЕЦБ вызвал прямое осуждение со стороны нобелевского лауреата Йозефа Стиглица. По его мнению, ЕЦБ «проявил слабину, позволив банкам спекулировать и набивать цену в сделках с греками». Тем не менее, уже в ближней перспективе управление греческим госдолгом фактически может стать международным – по сути, речь идет о ведении внешнего управления разоренной страной. Так что греки вполне резонно стали сравнивать свои долговые проблемы с Лернейской гидрой. Так, министр Евангелос Венизелос однажды охарактеризовал переговоры по долгу страны с тройкой международных кредиторов (ЕС, ЕЦБ и МВФ) как борьбу Геркулеса с этим непобедимым чудовищем: «каждый раз, решая одну проблему, сталкиваешься с новой».

После Греции сколлапсировал Кипр, запустив процесс ликвидации европейских офшоров. Следующей жертвой европейского долгового кризиса может стать Португалия. Цена контрактов страхования от возможного дефолта (CDS), привязанного к долговым обязательствам Португалии, выросла до рекордно высокого уровня: доходность от 10-летних облигаций составила 15,1 %. Это совершенно явный признак дефолта. В ожидании негативного развития событий недвижимость Португалии уже обрушилась. На очереди стоят еще четыре страны Еврозоны: это Ирландия, Италия, Испания и Кипр.

Кризис затронул и страны ЕС, не входящие в Еврозону. Так, в какой-то момент на грани коллапса оказывалась Венгрия. Год назад курс форинта радикально снизился по отношению к евро и швейцарскому франку – упав на 40%, что тут же вызвало ипотечный кризис. Так как большинство венгров брали ипотеку в швейцарских франках, после обрушения форинта каждый десятый житель страны не смог выплачивать взносы. «Сейчас почти 1 миллион венгров имеет долги по ипотеке, то есть, считая с семьями, около 3 миллионов человек оказались в этом долговом плену. Мы снова узнали, что такое рабство, о котором раньше читали только в учебниках», – признал правый премьер-министр страны Виктор Орбан, который некогда являлся ярым сторонником евроинтеграции. Сейчас от Венгрии требуют исполнения плана жесткой экономии, который вынуждает ее повышать налоги. В результате НДС вырос почти на 10%, что вместе с девальвацией форинта спровоцировало резкий рост инфляции.

Сходным образом европейский долговой кризис ударил по экономикам Латвии, Болгарии и Румынии. Показательно, что на какой-то период Латвия, даже не имеющая собственного автопрома, стала одним из крупнейших в Европе экспортеров дорогих автомобилей. Все они были конфискованы банками у неплательщиков за долги.

В целом же приходится констатировать, что в процессе европейской интеграции произошло «усиление сильных и ослабление слабых»: изначальное промышленное ядро смогло укрепиться, использовав ресурсы менее экономически развитых стран. Последние же превратились в «ресурсные центры», поставляя в развитую часть Европы сырье, полуфабрикаты и рабочую силу. Причем в ряде случаев уровень миграции оказался столь высок, что приходится говорить и об угрозе утери демографической перспективы, как это происходит, например, со странами Прибалтики.

Европа и глобальный кризис неолиберальной модели

На протяжении более чем тридцати лет экономический рост в мировой капиталистической экономике поддерживался за счет кредитования. Конечному потребителю предоставлялись заемные средства, чтобы он мог покупать товары, произведенные корпорациями.

Сложность ситуации с точки зрения капиталистов заключается в том, что человек как потребитель должен иметь возможность покупать товары, и желательно максимально увеличивать свое потребление. Ведь если товары не будут продаваться, то начнется кризис перепроизводства и прибыли будут потеряны, а капиталы сгорят. С другой стороны, тому же самому человеку, как работнику, следует заплатить как можно меньше, ведь чем ниже зарплаты, тем выше прибыли. Как выйти из этого заколдованного круга?

Такой выход был найден в конце 1970-х годов, когда правительства ведущих капиталистических стран перешли к так называемой неолиберальной политике.

Производство было перемещено туда, где можно платить поменьше – в страны Третьего мира, а потребление на Западе стали стимулировать при помощи кредитов.

После кризиса 1973–1975 годов капитал устремился в зоны с низким уровнем заработных плат – в «третий мир». Различие в заработных платах в странах центра капиталистической системы и на ее периферии значительно. Например, средняя зарплата американского рабочего составляет 15,5 долларов в час, в то время как украинского – 1,7, а китайского – 57 центов в час. Таким образом, перемещение промышленного производства в «третий мир» (в основном в Юго-Восточную Азию, Мексику, Бразилию, Индию) позволило поднять прибыльность и придать капиталистической системе новую динамику.

Реальность капитализма ХХI века такова, что паразитическое потребление концентрируется в одной группе стран, а производство и беднейшие слои наемных работников – в других. 210 миллионов индонезийцев потребляют столько же, сколько 5 миллионов жителей штата Аризона, 62 миллиона таиландцев – столько же, сколько 3,5 миллиона в штате Оклахома, а потребление миллиарда индийцев равняется потреблению 12 миллионам жителей Пенсильвании.

Конечно, и в Индии и в Пенсильвании есть бедняки и богачи. Однако, разрыв между бедными и богатыми в Индии даже больше, чем в США. В Индии, например, живут 23 миллиардера, почти столько же, сколько в Британии. Но, зарплата наемного рабочего, занимающегося одним и тем же видом труда, в Индии и в Британии отличается в 20-40 раз.

Футболка с Микки Маусом, стоит в Штатах в розничной продаже $12, в то время как рабочий фабрики на Гаити, где она производится, получает за нее 7 центов. Эту диспропорцию нельзя объяснить разницей цен: она не так велика, ведь почти все продукты питания (основное, на что хватает зарплаты рабочего) ввозятся на остров из-за рубежа. Также не могут быть так велика цена транспортировки и торговые издержки. Цена рабочей силы в Германии в 40 раз, а в США в 35 раз больше чем в Китае.

В 1950-1970-е годы этот дисбаланс не был столь разительными: ведь сверхпотребление США, Западной Европы и Японии отчасти компенсировалось тем, что именно в этих зонах было расположено современное на тот момент промышленное производство. С 1980-х промышленность выносится на Периферию, а Центр остается все более и более паразитической, все более и более чисто финансовой сердцевиной системы. В качестве примера можно привести потребление ресурсов: США, где живет 5% населения планеты, потребляет 40% мировых ресурсов, в то время как вклад Штатов в мировой ВВП всего около 17-21%, и большую часть этого вклада составляет не материальное производство, а так называемые «услуги». На долю 20% населения мира в странах с высоким уровнем доходов приходится 86% от общего объема частного потребления, в то время как 20% наиболее бедных стран с низким уровнем доходов потребляется всего лишь 1,3%.

Однако, сокращение «реального» производства в Первом Мире и вынос его в Третий Мир должно было замедлить рост массового, народного потребления в Первом Мире, что неизбежно привело бы к мировому кризису перепроизводства. Поэтому высокое потребление в странах «первого мира» поддерживалось за счет потребительского кредитования.

СТАВКА РЕФИНАНСИРОВАНИЯ ФЕДЕРАЛЬНОЙ РЕЗЕРВНОЙ СИСТЕМЫ США

На графике мы видим, как менялась ставка рефинансирования Федеральной Резервной Системы США (от которой и зависит цена кредита). С начала 80-х годов она практически постоянно понижается. Таким образом, кредит предоставляется под все более низкую ставку, потребитель на Западе мог потреблять все большие объемы товаров в кредит. В итоге в 2009 году ставка ФРС была опущена до нуля. Кредитная эпопея зашла в тупик.

Но и это еще не всё. Если человеку-потребителю буквально втюхивали кредитные средства, то человеку-работнику вовсе не торопились поднимать заработную плату.

УРОВЕНЬ РЕАЛЬНОЙ СРЕДНЕЙ ОПЛАТЫ ТРУДА В США

На графике мы видим уровень реальной средней оплаты труда в США. Как мы видим, последние тридцать лет она не растет.

Все это время долг населения рос. Сейчас долг домохозяйств в США на 40% превышает их доход. Та же ситуация и в других странах Запада, следовавших политике стимулирования спроса через кредитование.

Таким образом, кризис, начавшийся в 2008 году – это не следствие каких-то неправильных решений банкиров или чиновников, его причина – сама модель капиталистического развития последних десятилетий. Эта модель оставила после себя гору долгов, которые просто невозможно вернуть. Их можно только списать. И вопрос тут только один – за чей счет будут списаны эти долги.

Распределение платы за кризис

Европа следует традиционным монетарным рецептам, которые в принципе не могут служить средством лечения. Так, меры экономии и сокращение бюджетных расходов предсказуемо будут иметь своим следствием схлопывание спроса. Далее последует «вымывание» и банкротство целых отраслей экономики, которые будут сочтены рядовым потребителем излишними в новой ситуации, и соответствующий рост числа безработных с пропорциональным увеличением нагрузки на бюджет. 

С другой стороны, накачивание банков ликвидностью, осуществляемое Европейским Центробанком, предсказуемым образом не разрешит кризис, но развяжет руки банкам для скупки падающих в цене активов.

Иными словами, Евросоюз до сих пор не продемонстрировал на уровне политического руководства желания и способности выработать адекватную ситуации антикризисную стратегию.

Предсказуемым образом глобальный кризис (частью которого является европейский долговой кризис) приносит главные последствия в виде роста безработицы, которая, в свою очередь, является существенной причиной роста социальной напряженности. По этому критерию между странами Еврозоны нарастают драматическое расхождение.

Так, если в наиболее успешных Австрии, Нидерландах и Люксембурге безработица осталась в пределах 4-5%, то в наиболее проблемных Испании и Греции – 20-23%. При этом в абсолютном выражении число безработных в еврозоне составило на конец 2012 года 16,469 млн. человек. Это является абсолютным рекордом за все историю существования Евросоюза.

Что делает ситуацию еще более серьезной, основная масса безработных – это молодые люди. По данным европейского статистического бюро Eurostat, в 8 государствах-членах союза более 30% молодых людей в возрасте до 25 лет не имеют работы. Это несет в себе отдельный риск социальной нестабильности, то есть рост правонарушений напрямую коррелирует с ростом молодежной безработицы.

В странах Восточной Европы, впрочем, безработица вкупе со свободой перемещения породила массовые миграционные потоки на Запад: «польский сантехник» оказался потеснен коллегами из стран Прибалтики и Румынии. Но с отъездом недовольных в значительной степени разрядилась и социальная напряженность. А это стало одним из оснований сохранения социальной стабильности в новой ситуации.

НАЦИОНАЛИСТЫ. КТО ОНИ И ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ?

В Западной же Европе безработица уже спровоцировала рост правых националистических настроений. Европейский работодатель, нанимая низкоквалифицированную рабочую силу в лице бесправных мигрантов, готовых на любую работу, существенно экономил на заработной плате и получал конкурентное преимущество. Но такая стратегия работала до тех пор, пока безработица не столкнула наемных работников лбами в борьбе за сокращающийся ресурс рабочих мест.

Националистические партии и движения начинают постепенно укреплять свои позиции во многих странах Европы, а где-то даже завоевывают большинство в парламенте. Весной прошлого года на выборах в Финляндии беспрецедентного успеха добились «Истинные финны», которые настаивают на сокращении нетрудовой миграции и намерены урезать социальные льготы для иностранцев, получивших вид на жительство. Чуть ранее, в сентябре 2010 года, на выборах в шведский парламент успех праздновали ультраправые «Демократы Швеции». В том же году в Нидерландах националисты заняли третье место, а в Венгрии две партии националистического толка вместе получили почти 70% голосов. Наконец, правые пришли к власти и в Норвегии.

Прогнозы дальнейшего развития кризиса 

Поскольку стабильное воспроизводство экономической модели в течение длительного срока попросту не представляется возможным, нынешнее состояние Европейского Союза явно является переходным. Резонно встает вопрос: какие трансформации может пережить Евросоюз в обозримом будущем?

Вариант с инициативной стратегией руководства ЕС стоит отложить в сторону. Иной стратегии, чем перекладывание ответственности за дальнейшее развитие ситуации на корпорации с одновременным развязыванием им рук, от Брюсселя ждать не приходится.

В рамках этой экономической модели принципиальные изменения невозможны. Разница же между странами «ядра» Европы и периферии будет сводиться лишь к отсрочке развитыми странами тех же проблем, которые будут разворачиваться в странах Восточной Европы. Возможные ставки в этой игре характеризуются известной бизнес-стратегией «умри ты сегодня, а я завтра».

В рамках этого сценария нельзя на некотором этапе исключать распад нынешней структуры ЕС до более простых составляющих. Национальные элиты при этом будут выбирать одновременно консервативный изоляционизм и основанный на сворачивании прав человека протекционизм – как способ защиты внутреннего рынка и дистанцирования от бушующих снаружи проблем.

Тем не менее, сценарий распада ЕС на сегодня представляется малоубедительным. Более вероятным может быть «поправение» Европы с последующим приходом к власти правых националистов – то есть, с теми же результатами.

Наконец, третий возможный сценарий – это сценарий «полевения» Европы. Тренд начался избранием президентом Франции более чем умеренного социалиста Франсуа Олланда и продолжился активизацией Конфедерации европейских профсоюзов, сумевшей провести уже несколько результативных общеевропейских акций протеста.

При этом левые идеи тем более популярны, чем сильнее пострадала страна от кризиса и чем беднее на сегодняшний день она является. В этом плане можно говорить о серьезной поддержке левого тренда в странах Южной Европы (Греция, Испания, Италия) и в Болгарии, где массовые протесты не только привели к отставке правительства, но и к понижению тарифов на электроэнергию.

Тем не менее, «полевение» Европы может стать эффективным средством преодоления кризиса только при появлении соответствующей левой политики – а приход к власти Олланда подтвердил наши предположения: в экономическом и политическом плане он не смог предложить ничего нового ни Франции, ни Европе.

Выборы Украины

Особенности сегодняшнего украинского положения – в дефиците выбора возможного пути дальнейшего развития. Так, сегодня Украину явно не ждут в Европе: места для интеграции в охваченную кризисом европейскую экономику попросту нет. Напротив, там идет агрессивная борьба между куда более сильными корпорациями за сокращающийся рынок. Ни одна из украинских корпораций не имеет шанса стать европейским, не говоря уже глобальным, лидером – а значит, в едином рынке они обречены на проигрыш. В лучшем случае Украина сможет выступать в Европе в качестве аграрно-сырьевого придатка, забыв о претензиях на участие в более высоких переделах. Но, надо отметить, что членство Украины в ВТО и без того обеспечивает высокую степень доступности и открытости ее внутреннего рынка для ЕС. Подписание соглашения о зоне свободной торговли с ЕС, если оно состоится, лишь ускорит процесс «растягивания» украинской экономики на «запасные части» для существенно более сильных европейских и глобальных корпораций.

Аналогичным образом для Украины нет самостоятельного места и на восточном направлении. Взаимная конкурентность экономик вкупе с дефицитом доверия в отношениях между российским и украинским руководством не позволяют говорить о равноправной и взаимовыгодной интеграции. Каждая из сторон априори будет подозревать другую в недобросовестности и обмане. Наиболее же перспективное кооперативное производство наукоемкой продукции (продукция ВПК, авиастроение, атомная энергетика, космическая промышленность) представляется проблематичным и маловероятным, и возможны будут только в случае поглощения одним игроком другого. Правда, в этом случае не будет никакой гарантии от недружественного поглощения, когда предприятие выкупается не для расширения производства, а, напротив, с целью его последующего закрытия и ликвидации.

Сегодняшний дизайн ТС-ЕЭП, который в 2015 году должен развернуться в Евразийский союз, по сути, представляет собой «копи-паст» с дизайна ЕС, из чего следует, что сегодняшние проблемы ЕС просто обречены проявиться на следующем этапе и в Евразийском союзе. Действительно, в его основу механически положен тот же принцип «четырех рыночных свобод», что означает, что по мере его строительства возможность национальных правительств вмешиваться в конкуренцию корпораций и «защищать своих» будет устойчиво снижаться. Понятно, что в сырьевом, главным образом топливно-энергетическом секторе сохранится доминирование российских корпораций. Но вот за пределами этого сектора, в более высоких переделах,  главным бенефициаром этого процесса может стать даже не российский, а внешний производитель: членство России в ВТО фактически предопределяет такой сценарий развития. Для Беларуси же и Казахстана таких отраслей не просматривается в принципе.

Ничуть не более оптимистичным выглядит и сценарий автаркизации Украины. Разделение труда максимум на 50 млн. человек, которого сможет достичь Украина, в лучшем случае позволит поддерживать жизненные стандарты на уровне 30-40-х годов ХХ века. Для высокотехнологичных отраслей украинской промышленности это означало бы безусловную ликвидацию, и переход страны к аграрной парадигме хозяйствования.

Итак, выходом для Украины может стать другая интеграция – интеграция на не-рыночных и не-капиталистических основаниях. Но необходимым условием для этого процесса должно стать радикальное изменение политической системы нашей страны, в результате которого в Украине могли бы прийти к власти силы, способные проводить принципиально иную экономическую политику – не в интересах бизнес-элит, а в интересах трудящихся масс.

Оригинал публикации: http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/vprint/94859/

The post МИРОВОЙ КРИЗИС И УКРАИНСКИЙ ПЕРИФЕРИЙНЫЙ КАПИТАЛИЗМ first appeared on Глобальная Политика.