АФГАНИСТАН И ПЕЧАЛЬНЫЙ ИТОГ ЗАПАДНОЙ ОККУПАЦИИ

По концепции новой внешней политики, которую недавно представил Гани, Соединённые Штаты оказались низведены до третьего из пяти уровней значимости. Первый уровень заняли соседние страны, включая Китай, имеющий общую с Афганистаном границу, второй ограничен странами исламского мира. В новой политике Афганистана при Гани, учитывая, что шансы на мирные переговоры между правительством и так и не сломленным Талибаном весьма улучшились, статус администрации Обамы был постепенно, но безошибочно снижен до уровня постороннего. К тому же заслуга в самой возможности этих мирных переговоров принадлежит китайскому руководству, которое за прошедшие месяцы дважды принимало делегацию Талибана в Пекине, и самому Гани, уменьшившего враждебность фанатичного анти-индийского Талибана, изменив направление про-индийской, анти-пакистанской политики своего предшественника Хамида Карзая.

Как повлиять на афганцев

MERICS: КИТАЙ РАЗВОРАЧИВАЕТ ТЕНЕВУЮ СЕТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ

Через месяц после вступления в должность в конце сентября Гани отправился в поездку, но не в Вашингтон – этот обязательный визит он совершил только на прошлой неделе– а в Пекин. Там он объявил Китай «стратегическим партнёром в краткосрочном, среднесрочном и долгосрочном плане». В ответ президент Китая Си Цзиньпин назвал афганского коллегу «старинным другом китайского народа», чью готовность работать в направлении «новой эры сотрудничества» и планы довести экономическое развитие до «новых глубин» он, безусловно, приветствует. Будучи чиновником Мирового Банка в течение 11 лет, Гани часто имел дело с китайским правительством. На этот раз он покинул Пекин, заручившись экономической помощью Афганистану на 2 миллиардов юаней ($327 миллионов) до 2017 года включительно. Оптимистичные заявления двух президентов необходимо рассматривать на фоне «Большой игры» двадцать первого века в регионе, в котором после 13 лет американской войны именно китайские корпорации ставят рекорды по подписанным крупным инвестиционным соглашениям. В 2007-м Металлургическая корпорация Китая и Медная Корпорация Цзянси, составив консорциум, выиграли тендер на контракт стоимостью $4.4 миллиарда на медную шахту Айнак, что в 24 милях к юго-востоку от Кабула. Спустя четыре года китайская Национальная нефтегазовая корпорация в совместном предприятии с местной компанией Watan Oil & Gas обеспечила себе право разрабатывать три нефтяных блока на северо-западе Афганистана, планируя инвестировать в них $400 миллионов. Что резко контрастирует с инвестициями 70 американских компаний, составивших всего $75 миллионов к 2012 году, согласно данным афганского Агентства поддержки инвестиций. У вашингтонских политических деятелей вызывает раздражение то, что Китай не потратил ни единого юаня на умиротворение охваченного мятежами Афганистана и не участвовал в действиях возглавляемых США Международных сил содействия безопасности (ISAF) в этой стране – и всё же его корпорации продолжают пользоваться преимуществами безопасности, обеспеченной присутствием американских солдат. Ещё в одной не менее значимой сфере приложения мягкой силы, когда дело дошло до завоевания популярности среди афганцев через экономическую помощь, Нью-Дели на каждом повороте обходил Вашингтон. Хотя $2-х миллиардная помощь Кабулу была частью того, что Вашингтон вливал в строительство инфраструктуры страны – дороги, школы и клиники, индийский вклад индийской был намного больше. И в частности потому, что сопровождался меньшими потерями и коррупцией.

КОРРУПЦИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАПАДНОГО НЕОКОЛОНИАЛИЗМА

Продолжая практику, возникшую ещё в эпоху, предшествовавшую правлению Талибана, правительство Индии направляло свою помощь в строительстве колодцев, школ и клиник напрямую в бюджет правительства Афганистана. Этот процесс резко отличался от того, что делали США и их союзники. Те направляли деньги напрямую гражданским подрядчикам или одобренным местным и иностранным неправительственным организациям при небольшом или вообще отсутствующем контроле. Результатом стало массовое мошенничество и коррупция.

ХОД СЛОНОМ: В СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ ПОБЕЖДАЮТ ПОЛИТИКИ-НАЦИОНАЛИСТЫ

Финансируя строительство нового парламентского комплекса в пригороде, афганской столицы Кабула стоимостью $140 миллионов, Индия представила весьма наглядный пример своей щедрости. Этот жест был предпринят и для того, чтобы выделиться на фоне регионального соперника, Пакистана. В конце концов, с момента независимости – это функционирующая многопартийная демократия (кроме пробела в 19 месяцев особого порядка управления в 1975-1976-м). Напротив, пакистанские военные трижды свергали гражданское правительство, управляя страной 31 год с момента её основания в августе 1947 года после отделения от Британской Индии. Разделение произошло в ходе ужасающих межобщинных вспышек насилия между индусами и сикхами с одной стороны и мусульманами с другой, в результате которых погибло около 750 000 человек, а 12 миллионов пересекли только что проведённые границы между двумя вновь образованными странами. Через два месяца после этого беспрецедентного кровопролития между новыми соседями разразилась война, когда махараджа штата с мусульманским большинством, Кашмира, индус по национальности, согласился присоединиться к Индии, где доминировали индусы. При посредничестве ООН было заключено соглашение о прекращении огня, вступившее в силу в январе 1950-го. К тому моменту Индия контролировала около двух пятых Кашмира и повторяла данное ранее обещание, что при возвращении нормальных условий жизни во взбудораженной провинции во всём Кашмире будет проведён референдум, в ходе которого жители смогут отдать предпочтение Индии или Пакистану. Плебисцит так и не состоялся из-за последовавших проволочек со стороны Индии. Попытки Пакистана в 1965-м и 1999-м годах изменить статус-кво Кашмира военным путём потерпели неудачу. Стоит ли удивляться, что отношения между двумя странами, открыто провозгласившими себя ядерными державами в 1998 году, остаются напряжёнными вплоть до вражды, что подчеркивают периодически вспыхивающие перестрелки на крайне милитаризованной границе в Кашмире.

«Большая игра» по соседству

НОВАЯ «БОЛЬШАЯ ИГРА» ВОКРУГ АФГАНИСТАНА

После того, как в 2001-м США изгнали режим Талибана из Кабула, в Афганистане возродилась современная версия «Большой игры», поскольку Пакистан и Индия оказались вовлечены в происходившую там войну чужими руками. Большая часть лидеров Талибана бежала в Пакистан, где в ту пору правил генерал Первез Мушарафф, одновременно бывший и главой армии. В Пакистане они находились под защитой военной разведки, мощного аппарата пакистанской межведомственной разведки. После почти полного отвлечения внимания военных и разведывательных ресурсов Вашингтона на вторжение и оккупацию Ирака в марте 2003-го руководство Талибана во главе с муллой Мухаммадом Омаром начало восстанавливать движение. Прямые выборы Хамила Карзая в 2004 году на пост президента после ухода талибов из Афганистана приободрили Нью-Дели. Карзай провёл в Индии семь лет, будучи студентом университета. За это время он начал бегло говорить на урду и хинди, и обожал фильмы Болливуда и северо-индийскую кухню. Он начал восхищаться демократической системой страны. За два месяца до вступления на пост президента он совершил в страну государственный визит. Поскольку афганский Талибан, возглавляемый обосновавшимся в Пакистане руководством, перегруппировался и перевооружился, а его повстанческие действия против правительства Кабула набирали темп, отношения между Карзаем и Мушараффом стали неровными. Чтобы разрядить обстановку, они встретились в Исламабаде в феврале 2006-го. Карзай передал генералу список боевиков Талибана, включая Муллу Омара, якобы проживающих в Пакистане. Когда не последовало никаких действий – Мушарафф позже заявлял, что большая часть информации устарела и была бесполезна – его правительство передало список в СМИ. В свою очередь, Мушарафф начал жаловаться на анти-пакистанские заговоры, замышляемые министрами обороны и разведки Афганистана, каждый из который управлялся про-индийскими фигурами. В сентябрьском интервью NewsweekInternational Мушарафф заявил, что Мулла Омар в действительности находится в южном афганском городе Кандагар, который был «центром притяжения движения Талибан в Афганистане». Карзай парировал: «Мулла Омар наверняка в Кветте, в Пакистане… Мы передали (Мушараффу) GPS данные его дома… и его телефонные номера». В таком духе всё и продолжалось. В прошлом месяце в интервью Wall Street Journal Мушарафф, пребывающий под домашним арестом на вилле в пакистанском портовом городе Карачи, указал, что Индия и Пакистан тогда были заняты войной чужими руками на афганской земле, которая и привела к конфликту. Роль его правительства и последующую опеку Талибана и союзных ему незаконных группировок в Афганистане, как он утверждал, сводилась к законному противостоянию действиям соперника – Индии. «Существуют такие враги Пакистана, которым надо противостоять, – сказал он. – Определённо, если есть у меня враг, я воспользуюсь кем-либо, чтобы ему противостоять». С учётом отношений с нулевой суммой между двумя ведущими южно-азиатским государствами разрастающаяся ссора между Карзаем и Мушараффом (и его преемниками) звучала музыкой в ушах политических деятелей Нью-Дели. Они были хорошо осведомлены, что их страна давно уже вырвалась вперёд в тотализаторе настроений афганского населения. К примеру, по опросам общественного мнения, проведённым в 2009 году афганским Центром социально-экономических исследований, 91% афганцев в какой-то мере очень неблагожелательно относился к Пакистану. В отношении Индии эта цифра составляла 21%. За время второго президентского срока Карзай извлёк выгоду из народных чувств. В октябре 2011 года премьер-министр Индии Махмохан Сингх и Карзай подписали соглашение о «стратегическом партнёрстве», по которому Индия, помимо прочего, обязалась «помогать по взаимной договорённости в подготовке, оснащении, развитии и укреплении потенциала афганских сил национальной безопасности». Пакистанские лидеры, относившиеся к Афганистану как к задворкам собственной страны, встревожились. Их опасения усилились, когда в новостной заметке выходящая в Дубае газета National процитировала репортаж из Jane’s Defense Weekly о том, что до 30 000 новобранцев сил национальной безопасности Афганистана отправятся в Индию для трёхлетнего обучения. Там же они получат автоматы и другое стрелковое оружие. Впоследствии им могут быть переданы гранатомёты, лёгкая артиллерия и даже модифицированные советские танки Т-55. Ещё больший переполох в Исламабаде вызвала перспектива того, что будущие афганские командиры будут подвергаться идеологической обработке их смертельным врагом, учитывая, что Карзай отказался от неоднократных предложений пакистанских военных стратегов готовить афганских армейских кадетов в их военной академии. Это вынудило пакистанских стратегов вновь обратиться планам по наихудшему сценарию: двустороннему вторжению в их страну – Индией с востока и индийско-афганским военным альянсом с запада. К их облегчению, цифры, упомянутые Jane’s Defense Weekly оказались дико раздутыми. Во время визита Карзая в Индию в декабре 2013-го оба правительства объявили, что ежегодная подготовка армейского и полицейского персонала будет расширена с 350 человек до 1000, и что основное внимание при подготовке будем уделено противоповстанческим и антитеррористическим операциям. Чуть больше в Исламабаде успокоились, – не удивительно, – когда выяснили, что в Афганистане, столкнувшись с ростом рисков безопасности, консорциум индийских компаний снизил инвестиции в железорудные рудники с предполагаемых $10.3 миллиардов до $1.5 миллиардов. На китайском фронте по приглашению президента Си Карзай присутствовал на конференции саммита ШОС в Пекине в июне 2012-го. Там оба руководителя огласили совместное заявление о «Китайско-афганском стратегическом партнёрстве и сотрудничестве». Три месяца спустя министр общественной безопасности Китая Чжоу Юнкан посетил Кабул и подписал ряд китайско-афганских соглашений и соглашений по экономическим вопросам и вопросам безопасности, в число которых вошло и соглашение о подготовке ограниченного контингента из 300 афганских полицейских в последующие четыре года. Годом позже во время визита Карзая в Пекин, Си объявил дал согласие на выделение Афганистану 200 миллионов юаней ($32 миллиона) на 2013 год и предложил созвать 14 региональную конференцию по Афганистану (первая их них была проведена в Стамбуле в ноябре 2011-го). Таким образом, сцена для главного поворота и Большой Игры в Азии, и её ограниченной версии, разыгрывающейся в Афганистане, была подготовлена.

Китайская карта

Впечатляющая ирония состоит в том, что президент Афганистана Гани считался американским фаворитом, особенно учитывая его споры с Вашингтоном из-за Карзая, который регулярно осуждал американские воздушные удары, запрещал ночные рейды в стране и отказывалсяподписывать двустороннее соглашение по безопасности, которое позволило бы сохранить присутствие американских войск в стране на десятилетие или более того. Заняв пост, Гани сразу же подписал соглашение, а затем постарался нейтрализовать его воздействие, активно добиваясь расположения Китая и Пакистана. Для начала Гани озаботился посещением Пекина накануне 4-й Министерской конференции Стамбульского процесса по Афганистану, начавшейся 31 октября 2014-го. Как сообщают, в ходе переговоров с Си он выразил готовность совещаться с афганским Талибаном и посоветовал китайскому лидеру побудить правительство Пакистана оказать давление на лидеров Талибана с целью проведения мирных переговоров с его правительством. Несомненно, он получил одобрительный отклик. В отличие от Вашингтона, у которого с Исламабадом сложились крайне беспорядочные отношения, у Пекина имеется намного больше средств для достижения своих целей. Пакистан считает Китай, своего основного поставщика вооружений, союзником первого порядка вне зависимости от политической конъюнктуры. В мае 2011-го, когда Пакистан протестовал из-за проявленного Вашингтоном неуважения, даже не намекнувшего, что проведёт нелегальную операцию по устранению бин Ладена в Абботабаде, столицы по всей планете хранили молчание – все, кроме Пекина. Поддержавшего претензии Пакистана. Что привело к тому, что посол страны в Китае, Масуд Хан,отозвался о китайско-пакистанских отношениях в самых хвалебных выражениях. «Мы заявляем, что они выше гор, глубже океанов, твёрже стали, дороже зрения, слаще меда и так далее». У Китая – собственные тревоги по поводу безопасности. Его всё более тревожит исламский радикализм среди уйгурского населения автономной провинции Синьцзян, граничащей с Пакистаном. Его беспокоит то, что боевики «ИГ» поклялись«освободить» Синьцзян. Пекин добивается закрытия тренировочных лагерей у афгано-пакистанской границы, в которых заправляют уйгурские исламские террористы, что можно сделать лишь при активном сотрудничестве с афганским Талибаном и его союзником, пакистанским Талибаном. В полном соответствии со своим внешнеполитическим курсом отдавая приоритет отношениям с соседними странами, в конце ноября Гани отправился в Исламабад. Где, после встречи с премьер-министром Пакистана Навазом Шарифом, нарушил дипломатический протокол, нанеся визит генералу Рахилю Шарифу, влиятельному главе штаба армии, чьё мнение в вопросах национальной безопасности значило немало. Этот жест встревожил про-индийское лобби в Афганистане, но был одобрительно воспринятпакистанским руководством и прессой. Позднее Гани приостановил заказ на закупку тяжёлых вооружений, который Карзай разместил в Индии. Следующим знаком, показавшим, что он освобождается от индийских объятий, стало то, что он не продемонстрировал интереса в поездке в Нью-Дели. «Ашраф Гани – человек уравновешенный, – отметил Мушарафф, добавив, – Я думаю, он – большая надежда (для Пакистана)».

КИТАЙ УСИЛИВАЕТСЯ В ПЕРСИДСКОМ ЗАЛИВЕ ЧЕРЕЗ ПАКИСТАН

Наваз Шариф отреагировал положительно, изменив устоявшуюся политику Пакистана, поощрявшего Талибан придерживаться жёсткой позиции на мирных переговорах. Убийство в Пешаваре 132 пакистанских учащихся государственной военной школы 16 декабря, – а большинство из них были детьми армейских офицеров, – весьма способствовало этому процессу. Организовали эту резню лидеры организации «Техрик-и-Талибан Пакистан», местной организации, близкой в афганскому Талибану. Шариф сразу же объявил, что больше нет «хороших террористов» и «плохих террористов». Гани приветствовал это заявление. Изменяя вектор политики Карзая, он приказал силам безопасности начать теснее взаимодействовать с пакистанскими коллегами, чтобы восстановить мир на бесплодных землях вдоль афгано-пакистанской границы. Генерал Шариф ответил взаимностью, совершив визит в Кабул и проведя переговоры на высшем уровне с афганскими властями. Затем Гани символическим жестом ещё больше изменил политику страны, отправив шесть кадетов афганской армии в пакистанскую военную академию на подготовку. Таким образом, Гани, по-видимому, создаёт условия для проведения формальных мирных переговоров с Талибаном до конца этого года. Если так, то открывается новая глава в раздираемом войной Афганистане, глава, в которой значение Китая будет лишь нарастать, а Соединённые Штаты могут в итоге остаться лишь подстрочным примечанием в долгой истории этой страны.

The post БОЛЬШАЯ ИГРА В АФГАНИСТАНЕ (ОБНОВЛЕНИЕ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ВЕКА) first appeared on Глобальная Политика.

Правда, Афганистан в итоге отстоял свою независимость, добившись ее признания со стороны Петербурга и Лондона

После революции 1917 года Афганистан стал одной из важнейших стран для внешней политики нового государства. В 1919 году Москва и Кабул договорились о взаимопризнании. Отношения между ними строились на подчеркнутом равноправии сторон. Советский Союз активно помогал правительству Мухаммеда Захир-шаха, даже несмотря на то, что Афганистан оставался королевством.

В среднеазиатской стране возникла своя просоветская организация — Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА). В 1960-е годы это была немногочисленная организация, преимущественно объединявшая левую интеллигенцию и, в силу своей маргинальности, не имевшая отношения к государственному перевороту, который произошел летом 1973 года. Тогда Мохаммед Дауд, родственник Захир-шаха, обвинил последнего в узурпации и провозгласил республику. В ней позиции местных коммунистов усилились — притом что они разделились на радикальную фракцию «Халк» («Народ») и умеренную «Парчам» («Знамя»). К тому же уже через несколько лет экономика Афганистана начала коллапсировать. Массовой стала эмиграция в соседние Иран и Пакистан.

В апреле 1978 года убийство журналиста — редактора газеты НДПА привело к вооруженному перевороту, получившему название Апрельской революции.

К власти пришли сторонники парчамистов во главе с Нурмухаммедом Тараки, который провозгласил Демократическую Республику Афганистан.

АФГАН 79, КАК ПРОТОТИП ДЛЯ НОВОЙ АРХИТЕКТУРЫ МИРОВОГО ПОРЯДКА

Однако революция вместо установления жесткого просоветского режима привела к хаосу. Тараки начал программу не вполне продуманных реформ: в первую очередь они коснулись национализации земли и списания задолженностей. Помимо крупных латифундистов под конфискации угодий попали и середняки, что не могло вызвать положительных эмоций в деревне.

Форсированная модернизация, в частности насаждение грамотности, введение регулирующих браки законов, также вызвала недовольство консервативного большинства.

Меры по ограничению роли ислама в обществе закономерно привели к росту экстремистских настроений. Базой для деятельности исламистских отрядов стала Северо-Западная пограничная провинция Пакистана, где также жили пуштуны, а граница между ней и Афганистаном была формальной. К весне 1979 года ситуация в стране обострилась.

Глава Национального фронта спасения Афганистана Себгатулла Моджадедди объявил фетву о «джихаде» против Демократической республики. Повстанцы контролировали ряд провинций страны.

В сентябре судьба Тараки была решена: его премьер-министр Хафизулла Амин сначала обвинил президента во всех смертных грехах, а потом отдал указание убить его. 9 октября Тараки был задушен подушками. Положение Амина было шатким: с одной стороны, в стране уже шла гражданская война, с другой — он не мог полностью опереться даже на Народно-демократическую партию. Амин прибег к лавированию, но это ничем не кончилось — возникла угроза десоветизации Афганистана.

Для Советского Союза это было неприемлемо по двум причинам

Геополитически появление исламистского Афганистана неминуемо означало постоянную напряженность на границе с Узбекистаном и Таджикистаном. Тем более что население севера Афганистана составляли узбеки и таджики.

Кроме того, в Москве тогда если не декларировали, то разделяли сформулированную еще в августе 1968 года «доктрину Брежнева»: вошедшие в советскую сферу влияния государства имеют лишь ограниченный суверенитет.

По некоторым свидетельствам, о возможном вводе войск заговорили еще весной 1979 года, когда в Герате произошло антикоммунистическое восстание, но тогда руководство СССР приняло решение воздержаться от крайней меры. Летом того же года, на фоне взаимных интриг Тараки и Амина, дискуссия стала острее, но такой способ решения проблемы не вызывал единства даже на уровне части партийной элиты, не говоря уже про академическое сообщество. Решающим стало заседание Политбюро 12 декабря. На нем глава КГБ Юрий Андропов заявил, что Амин имел еще в 1960-е годы контакты с ЦРУ, а министр обороны Дмитрий Устинов опасался растущей напряженности у южных границ.

Нельзя не учитывать и личную реакцию советских лидеров на «вероломство» Амина. Министр иностранных дел Андрей Громыко писал в своих мемуарах: «Этот кровавый акт (убийство Тараки) произвел потрясающее впечатление на советское руководство. Леонид Брежнев особенно тяжело переживал его гибель».

В результате было принято постановление Политбюро ЦК «К положению в «А». Оно, естественно, было совершенно секретным. В нем было сказано: «Одобрить соображения и мероприятия, изложенные товарищами Андроповым, Устиновым и Громыко». Это означало, что на высшем политическом уровне было принято решение о введении войск в страну.

Кроме того, было решено сместить Амина и заменить его на лояльного Москве Бабрака Кармаля

25 декабря Ограниченный контингент (ОК) Советской армии (его составляла 40-я армия) пересек границы Советского Союза с ДРА. Через два дня президентский дворец в Кабуле был атакован отрядами спецслужб СССР: в ходе боя погибло около 20 советских солдат, но дворец был взят, Амин убит.

Внутри Союза о событиях в соседнем государстве не сообщали: центральные газеты «Известия» и «Правда» куда большее влияние уделяли предстоящим выборам в Верховные советы союзных республик, а также ратификации договора о дружбе с Южным Йеменом (Народно-Демократической Республикой Йемен) и визиту в страну делегации Компартии Японии.

Забавно, что 27 декабря в «Правде» появилась короткая заметка о «знаменательной дате» — 15-летии со дня создания Народно-демократической партии Афганистана, в связи с чем сообщалось, что «на афганских предприятиях проводятся вахты добровольного труда».

Лишь 28 декабря в «Известиях» появились сообщения «К событиям в Афганистане». Было объявлено о свержении «кровавой клики» Хафизуллы Амина и «его приспешников, агентов американского империализма». Там же было напечатано «Воззвание к народу Афганистана» и обращение правительства этой страны, в котором было сказано, что оно «обратилось к СССР с настоятельной просьбой об оказании срочной политической, моральной и экономической помощи, включая военную помощь».

«Правительство СССР удовлетворило просьбу афганской стороны», — лаконично говорилось в сообщении «Известий». «Правда» ограничилась републикацией обращения Кармаля к народам Афганистана, в котором Амина обвиняли во всех смертных грехах и, в частности, в массовых репрессиях.

При Политбюро ЦК КПСС была оперативно создана специальная комиссия по Афганистану. Руководство военной операции возложили на первого замминистра обороны СССР Сергея Соколова и первого заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных сил Николая Ахромеева.

СОВЕТСКИЕ ТАНКИ В АФГАНИСТАНЕ, 1980 ГОД

По мнению главного военного советника в Афганистане в 1980–1981 годах Александра Майорова, «Соколов и Ахромеев были направлены в Кабул в начале афганской кампании в расчете, что она продлится недели и месяцы, государство обретет просоветский режим и обстановка в Афганистане стабилизируется. Но реальность показала, что афганцы… стали постепенно организовывать свои силы для сопротивления режиму Бабрака. Бои затягивались на месяцы…».

Среди руководителей операции также не было единства. Майоров подчеркивает постоянное недопонимание, возникавшее на местах между армией, КГБ — в его мемуарах упоминается полковник Виктор Осадчий, который все время находился при новом лидере Афганистана, — и МИДом в лице посла СССР в ДРА Фикрета Табеева.

Историк Виктор Коргун описывал ситуацию в ДРА в первые годы после введения войск: «Страну наводнили тысячи советских советников… руководство республики отчетливо принимало формы марионеточного режима…»

Международная реакция на советскую интервенцию в Афганистан оказалось неожиданно нервной для Москвы, притом что западные страны не прореагировали на Апрельскую революцию и последующий переворот Амина. В январе 1980 года Генеральная ассамблея ООН подавляющим большинством осудила советское вторжение в Афганистан. В феврале 1980 года на очередной сессии Международного олимпийского комитета «в повестку дня был поставлен вопрос о переносе или отмене летних Игр в Москве». На открытии сессии в Лейк-Плэсиде выступил госсекретарь США Сайрус Вэнс, что, как пишет историк спорта Михаил Прозуменщиков, было воспринято как определенное давление на организацию, но в итоге Олимпиаду в Москве было решено провести.

МОДЖАХЕД СО «СТИНГЕРОМ» ВО ВРЕМЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ В АФГАНИСТАНЕ

Для американского истеблишмента советская интервенция в Афганистане стала дополнительным ударом: как пишет французский историк Николя Верт, «вторжение… произошло менее чем через год после катастрофического поражения США, которое они потерпели после свержения шаха такого важного союзника, как Иран».

Действительно, зимой-весной 1979 года прозападный глава Ирана Реза Пехлеви был смещен в ходе Исламской революции. Его заменил фанатичный аятолла Хомейни, который начал строить теократию в стране и сразу начал вести антиамериканскую политику.

Цепь поражений США на Среднем Востоке привела к победе на выборах в президенты правого кандидата Рональда Рейгана, который предпочел политике «разрядки» политику конфронтации с Союзом.

Военного успеха в Афганистане СССР добиться не удалось

АФГАНСКИЙ КОТЁЛ С НЕПРИЯТНОСТЯМИ НАЧАЛ БУРЛИТЬ: К ОЖИВЛЕНИЮ ТАЛИБОВ У ГРАНИЦ СРЕДНЕАЗИАТСКИХ РЕСПУБЛИК

Режим в Кабуле контролировал только крупные города, а отряды моджахедов получали помощь и поддержку от США, Ирана, Пакистана и арабских королевств и эмиратов Персидского залива. Бесперспективность войны стала очевидной новому руководству страны: 15 мая 1988 года в рамках Женевских соглашений начался вывод ОК из Афганистана.

Численность его на пике достигала 120 тыс. человек (12 дивизий). К 15 февраля 1989 года последние солдаты перешли по мосту через Амударью на территорию советских Таджикистана и Узбекистана. Так закончилась история советского военного пребывания в Афганистане. В апреле 1992 года режим сменившего Кармаля Наджибуллы пал — его свергли отряды Ахмадшаха Масуда и Рашида Дустума. Афганистан стал исламским государством, но моджахеды не смогли поделить власть — гражданская война стала постоянной.

Для СССР цена афганской войны была велика: более 15 тыс. солдат и офицеров погибли, тысячи остались ранеными. Ветераны пережили психологический стресс, получивший название «афганский синдром». У Советского Союза, таким образом, на излете его существования появился свой Вьетнам.

Оригинал публикации:http://www.gazeta.ru/science/2014/12/25_a_6358165.shtml

The post ЗАЧЕМ СССР ВТОРГСЯ В АФГАНИСТАН ? first appeared on Глобальная Политика.

Под этим термином автор статьи подразумевает многоходовые операции США в адрес Азербайджана, Туркменистана и Ирана, направленные на создание газотранспортной инфраструктуры в Азии и Европе, альтернативной усилиям России в этих частях света. Напомним, что дочернее предприятие «Газпрома» — Gazprom Schweiz отвечает за закупку природного газа в Казахстане, Узбекистане, Азербайджане и Туркменистане, на долю которых приходится около 11% мировых запасов природного газа. Российский концерн увеличивает свое участие и на турецком рынке, где приобретает долю в Akfel Gaz — крупнейшем экспортере природного газа в Турции. После покупки Akfel Gaz отечественная компания будет напрямую продавать в Турции до 5 млрд кубометров газа. Америку явно не устраивает такая перспектива.

У Вашингтона есть задача-максимум — предотвратить усиление зависимости между Москвой, Брюсселем и Пекином

НАТО ПОСТАВИЛО «ГЛОБАЛЬНОЕ ПОТЕПЛЕНИЕ» НА ВООРУЖЕНИЕ

Взападном направлении в игру вступает Азербайджан, который стоит в авангарде создания Трансанатолийского газопровода (TANAP) через Грузию и Турцию в ЕС, а на востоке действует Туркменистан — ключевой поставщик природного газа в Поднебесную, который в наступившем году начинает строительство газопровода TAPI (название — аббревиатура: Туркменистан, Афганистан, Пакистан, Индия). Проектная мощность трубы — 33 млрд кубометров газа в год. Азиатский банк развития (АБР), в котором определяют погоду американцы и японцы, поможет построить объект, стоимость которого оценивается в $7,9 млрд. Запад с большой радостью помогает Ашхабаду: Америка хочет завязать Туркменистан на Индию, сократив зависимость первой от Китая.

TAPI — стратегический ход, который готовился еще до военной операции США в Афганистане и Ираке

Америка не могла обойти стороной проект, способный определить контуры экономического развития России, Китая и Индии. Однако лишь в 2010 г. Туркменистан, Афганистан, Пакистан и Индия подписывают в Ашхабаде рамочное соглашение о строительстве проекта. Мировой финансовый кризис 2008 г. сделал газ незаменимым товаром. Планируется, что газопровод TAPI пройдет через афганские Герат и Кандагар, достигнув своей окончательной точки — населённого пункта Фазилка, расположенного на индо-пакистанской границе. Мощность газопроводу обеспечивает крупнейшее месторождение Туркменистана — Галкыныш. Как заявляют участники, в 2018 г. по трубе будет поставляться 90 млн кубометров газа в сутки, из которых 38 млн предназначается Индии. «Туркменгаз», индийская GAIL и пакистанская Inter State Gas Systems подписали соглашение о поставках сроком на 30 лет.

ТУРКМЕНИСТАН В ПРИЗМЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИГРЫ В ЦЕНТРАЛЬНО-АЗИАТСКОМ РЕГИОНЕ

Проекты TANAP и TAPI планируются к сдаче до конца 2018 г., однако их дееспособность уже находится под вопросом: Баку, адекватно оценивая свои экспортные возможности, пытается привлечь Ашхабад к созданию Транскаспийского газопровода по дну моря, чтобы обеспечить для TANAP должные объемы. Однако эта инициатива наталкивается на противоборство со стороны Ирана. В Тегеране хотят самостоятельно примерить на себя «европейскую газовую корону». Амбиции иранцев объясняются иерархией мировых газовых держав, где лидирует Россия, а вслед за ней следуют Иран, Катар и Туркменистан.

ИРИ располагала собственным проектом, который имел все шансы на успех — газопровод «Иран — Пакистан — Индия». Тегеран и Исламабад были готовы начать строительство еще в 2010 г., но на Пакистан было оказано колоссальное давление со стороны США, Саудовской Аравии и Израиля. Вашингтон пообещал Исламабаду экономическую помощь при условии участия в TAPI. Иранский же газопровод основывался на ресурсах месторождения Южный Парс, которое должно было поставлять в Пакистан и Индию до 40 млрд кубометров газа ежегодно. Пакистан долго сопротивлялся. В мае 2012 г. МИД Пакистана заявил, что «не даст США законсервировать строительство» и завершит проект «любой ценой», поскольку он отвечает национальным интересам страны. Вопрос решился 29 января 2013 г., когда генеральный консул США М. Додман пригрозил Исламабаду экономическими санкциями, если тот не откажется от проекта. В итоге инициатива умерла под тоннами проектной документации и пустых межгосударственных соглашений. Чтобы перекрыть Ирану доступ к финансированию, США ввели дополнительные санкции, увязав их с ядерной программой ИРИ. Вернемся же к Туркмении.

На восточном направлении ситуация для Ашхабада осложняется многочисленными конфликтами

Афганистан продолжает полыхать в пламени гражданской войны. Талибы пытаются одновременно ослаблять Кабул и Исламабад, перенося свою активность на территорию Пакистана. Эффект домино срабатывает. Волна насилия переносится и на индо-пакистанскую границу, где с конца декабря не стихает грохот тяжелой артиллерии. Из всех стран — участниц TAPI стабильность сохраняется лишь в Туркменистане. Однако и здесь положение складывается не самым лучшим образом. Как сообщает спецпредставитель президента России по Афганистану З. Кабулов, талибы и другие группировки (включая ИГ) создали в Афганистане два плацдарма: один на границе с Таджикистаном, другой — с Туркменией. На таджикском плацдарме сосредоточились 4-5 тыс. боевиков, а на границе с Туркменией — 2,5 тыс. боевиков. «Развернуты лагеря по подготовке боевиков на двухмесячных курсах. Нам известно о трех таких лагерях, возможно, их больше. Они готовят по пятьдесят человек каждый выпуск», — уточняет дипломат.

Туркменистан укрепляет границу с Афганистаном, делая ставку на развитие международных транспортных коридоров

КАСПИЙ СТАНОВИТСЯ ЭПИЦЕНТРОМ «ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ»

4 декабря вводится в эксплуатацию железная дорога Казахстан — Туркменистан — Иран, которая потенциально открывает путь Тегерану и Астане в проект TAPI, не говоря уже о том, что Ашхабад и Астана выходят через проект к берегам Персидского залива, где Китай усиливает свою политическую и финансово-экономическую активность. Напомним, что КНР строит экономический коридор по территории Пакистана, который должен связать Синьцзян с южным портом Гвадар, расположенным вблизи Ормузского пролива. Туркменистан не останавливается на достигнутом. В 2015 г. планируется сдать в эксплуатацию железную дорогу Таджикистан — Афганистан — Туркменистан. АБР взял на себя финансирование участка на территории Таджикистана. Что не сделаешь ради геополитики? Слишком многое стоит на кону. Американцы проявляют оптимизм. «Соединенные Штаты поддерживают TAPI. Мы считаем, что проект способен преобразовать облик региона. Это яркий пример международного сотрудничества, укрепляющий региональные экономические связи», — говорится в заявлении Государственного департамента.

Далеко не все зарубежные эксперты верят в TAPI

«Чтобы привлечь финансирование для проекта такого масштаба, необходимо, чтобы был мощный, кредитоспособный и надежный поставщик, способный гарантировать поставки газа по этому газопроводу, а „Туркменгаз“ пока не обладает такой репутацией на рынках капитала», — утверждает в интервью американскому изданию EurasiaNet эксперт Л. Русека из лондонской консалтинговой компании Veracity Worldwide. Аналитик констатирует, что Chevron, ExxonMobil, Total и Petronas также проявляют интерес к проекту, однако их «отпугивает отказ Туркменистана предоставить им возможность получить долю не только в рискованном газопроводе, но и в месторождениях газа». «Пока ничто не указывает на то, что Туркменистан готов предоставить участникам проекта прямой доступ к газовым месторождениям», — отметил Русека.

Начало 2015 г. становится для Ашхабада настоящим испытанием. Ослабление туркменского маната со стороны ЦБ на 19% привело к повышению цены на бензин и товары народного потребления на 60%. Литр АИ-95 подорожал до 19,7 рубля вместо 12,2 рубля в 2014 г. Это был значительный удар по общественному благосостоянию: Туркменистан на протяжении последних десятилетий имел одни из самых низких цен на топливо в мире. Как сообщает издание «Хроники Туркменистана», цена 50-килограммового мешка муки высшего сорта выросла с 50 манатов ($17,5) до 100 манатов ($28,6), а стоимость 1 кг картофеля — с 1,5 маната до 2,5 маната. Президент Г. Бердымухамедов не стал терять время и занялся кадровыми перестановками. 11 января «за допущенные в работе недостатки» своих постов лишаются главы ЦБ и «Туркменгаза». Страна намерена увеличить добычу газа в 2015 г. на 9% до 83,8 млрд кубометров в год, из которых за рубеж планируется поставить 48 млрд кубометров. В 2014 г. добыча газа уже увеличилась на 11,1%. Для сравнения: в 2012 г. Туркменистан добыл 69 млрд кубометров газа. Что касается нефти, то в 2015 г. ее добыча ожидается в объеме 11,11 млн тонн, что на 2,9% больше, чем в 2014 г.

Однако эта экстенсивная политика, призванная восполнить бюджет после значительного падения цен на нефть, может натолкнуться на стремление Китая развивать добычу сланцевого газа. Oil and Gas Journal отмечает, что в 2014 г. Поднебесная добилась серьезных успехов в разработке сланцевого газа. «Китай начал разрабатывать ресурсы сланцевого газа еще в 1996 г., но подлинная „сланцевая революция“ в этой стране началась в 2014 г., после выхода правительственного доклада о необходимости „ускорить разведку и разработку ресурсов сланцевого газа“. Как и в США, бум в добыче сланцевого газа в КНР обусловлен развитием собственных технологий горизонтального бурения и гидроразрыва пласта. Благодаря этим разработкам добыча сланцевого газа в Китае растет быстрее, чем предусмотрено пятилетним планом, согласно которому к 2015 г. намечено достичь годового уровня в 6,5 млрд кубометров», — сообщает издание.

Есть еще одно обстоятельство, о котором стоит помнить: летом 2014 г. министр нефти Ирана Б. Зангане отметил, что Тегеран намерен сконцентрироваться на наращивании добычи газа и не будет больше покупать его у Ашхабада. Как считает издание EurasiaNet, «Газпром» также рассматривает вариант аннулирования контрактов с Туркменистаном. С учетом того, что Россия и Иран ежегодно закупают у Туркменистана 15-20 млрд кубометров газа, подобное развитие событий, по мнению американского издания, может лишить Ашхабад «приличной подушки безопасности от Пекина, который не упускает случая сбить цену». «Если КНР станет единственным покупателем туркменского газа, то это даст Пекину невиданные доныне возможности диктовать Ашхабаду цены на голубое топливо», — резюмирует EurasiaNet.

КАЗАХСТАН: ПЕРЕХОД В МОБИЛИЗАЦИОННЫЙ РЕЖИМ

Китай подсчитывает не только выгоду от скидок, но и военно-политические риски, продолжая свой путь к экономической и энергетической автаркии. Не исключено, что газопровод «Туркменистан — Китай», запущенный в декабре 2009 г. через территорию Узбекистана и Казахстана, может также стать жертвой боевиков «Талибана», от действия которых страдает не только китайский Синьцзян, но и весь Пакистан. Речь идет о жестокой войне, которая ничем не уступает мировым войнам XX века. Это война, в которой не жалеют ни детей, ни стариков. Расстрел талибами школы в Пешаваре 16 декабря 2014 г., когда боевики убили более 140 детей, служит явным тому доказательством. Это варварство также пахнет газом. Пока зарубежная пресса проливает слезы по погибшим в Париже, «Талибан» взрывает в пакистанском Равалпинди шиитскую мечеть. Однако об этом варварстве упоминают вскользь. В Вашингтоне и Брюсселе предпочитают говорить о терактах в Париже, словно не замечая политических землетрясений в Южной Азии, где Индия и Пакистан продолжают играть мускулами.

Теракты во Франции показали, что гражданские войны на Ближнем и Среднем Востоке не так далеки от Европы, которая до сих пор находится в поиске своей идентичности. Как ни странно, но именно полумифическая йеменская «Аль-Каида», взявшая на себя ответственность за убийства в Париже, призвана помочь европейцам в их дальнейшем выборе. Сомнительная история, но факт. На марш памяти жертв во французскую столицу прибыли делегации из 50 стран мира. И это не просто визит вежливости и сострадания, а штрихи новой международной коалиции, которая в ближайшее время расширится и может обратить свои орудия в сторону Аравийского полуострова.

Цель номер один — Йемен, в котором «Аль-Каида» потерпела поражение от шиитского ополчения

Целый год беспилотники США наносят удары по этой стране, но все безуспешно. В декабре 2014 г. местная «Аль-Каида» убивает американского журналиста, а спустя несколько недель терпит поражение от шиитов, которые получают контроль над столицей и портом Ходейда на Красном море. Эр-Рияд встревожен: Иран может блокировать через своих собратьев по вере выход Саудовской Аравии в Аденский залив и Аравийское море. После расстрела журналистов во Франции американцы получают carte blanche на расширение операции в Йемене с помощью подключения европейских союзников. В ближайшие недели мы увидим реальные итоги этих событий.

Нет сомнений в том, что Эр-Рияд примет в этом мероприятии самое деятельное участие. Ведь следующим может быть именно он.

Оригинал публикации: http://www.regnum.ru/news/polit/1884033.html

The post ГАЗОВАЯ БИТВА ЗА АЗИЮ: «КАСПИЙСКИЙ ГАМБИТ» first appeared on Глобальная Политика.

ОПЕК думает о будущем, констатируя в своем долгосрочном прогнозе, что львиная доля потребления нефти придется на Поднебесную. Пекин наращивает свое экономическое и политическое присутствие на Ближнем и Среднем Востоке, укрепляет позиции в Ормузском проливе, делая ставку на военно-морское сотрудничество с Тегераном: в сентябре 2014 г. стороны провели совместные учения в порту Бандар-Аббас. На фоне гражданской войны в Сирии и победе шиитов в Йемене Ормузский пролив, пропускающий ежедневно 17 млн баррелей нефти из стран Персидского залива (из 30 млн баррелей в сутки, добываемых ОПЕК), превращается в ключевую транзитную артерию между мусульманскими странами и внерегиональными державами.

БИТВА ЗА СУЭЦКИЙ КАНАЛ

Иран доволен: теперь Западу будет сложнее давить на него в вопросах судоходства; «большой брат» с Востока держит руку на пульсе. Шииты в Йемене добавляют оптимизма Тегерану. Движение «Ансарулла» контролирует большую часть страны: аэропорт в Сане и порт в Ходейде, военную базу в Амране и нефтяные месторождения на севере. Шииты готовы пойти на выборы, чтобы легализовать свое положение. В их руках Баб-эль-Мандебский пролив, связывающий Красное море с Аденским заливом Аравийского моря. Теперь саудовцам остается уповать на Суэцкий канал и поражение президента Б. Асада в Сирии, способное открыть суннитским монархиям новый путь для транспортировки нефти и газа в Европу. Британия приходит на помощь, подписав 6 декабря с Бахрейном соглашение о создании военно-морской базы. Причем о своей инициативе кабинет Д. Кэмерона объявил еще в начале сентября, за несколько недель до китайско-иранских морских учений. Англичане и американцы с тревогой наблюдают за китайцами, которые превращают Индийский океан во внутреннее море. Не исключено, что в ближайшие месяцы Англия объявит о создании баз в ОАЭ и Омане. Индийцы также не скрывают своей озабоченности: океан, названный в честь их страны, может сменить хозяина.

Китай создает на территории Пакистана экономический коридор (China-Pak Economic Corridor (CPEC)), который сократит путь нефтегазовых танкеров с Персидского залива и Северной Африки в Поднебесную на 12 тыс. километров.

Пекин заявляет, что «коридор необходим для регионального развития». Это факт, который западные страны вынуждены принять. Соглашение о CPEC подписано в мае 2013 г. во время визита председателя Госсовета КНР Ли Кэцяна в Пакистан. По плану, транспортные магистрали берут начало в синьцзянском Кашгаре с последующим выходом на пакистанскую провинцию Белуджистан, в которой маршрут достигает конечного пункта — порта Гвадар, расположенного на берегу Аравийского моря. Порт Гвадар — китайско-пакистанская стройка, завершенная 20 марта 2007 г. До того как $248 млн, вложенные Пекином, не превратили Гвадар в глубоководный порт, это место представляло собой обыкновенную рыбацкую деревню. С 2013 г. права на эксплуатацию порта принадлежат Поднебесной.

Пришло время отбивать деньги

Тем более что 10 декабря цена на нефть упала до рекордной отметки 2009 г. Иран сделал Китаю очередной «подарок», объявив об увеличении суточной добычи до 4,8 млн баррелей. Это заявление усилило негативные настроения, опустив цену на Brent до $64,78 за баррель. Saudi Aramco не осталась в стороне, предоставив клиентам скидку в $2 на январские фьючерсы, Ирак снизил цену Basrah Light на $4, а Kuwait Petroleum скинула $3,95. Все только для Азии.

Пекин строит автомобильные и высокоскоростные железные дороги, а также нефтегазопроводы.

ПЕКИН СТРОИТ АВТОМОБИЛЬНЫЕ И ВЫСОКОСКОРОСТНЫЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ, А ТАКЖЕ НЕФТЕГАЗОПРОВОДЫ

Президент Пакистана М. Хуссейн, посетивший Китай в феврале 2014 г., подтвердил готовность ускорить строительство экономического коридора. Глава КНР Си Цзиньпин высоко оценил старания своего коллеги. Проект вышел на «скоростную магистраль». От порта Гвадар, где будет построен международный аэропорт, в северо-западный Китай пройдет нефтепровод, аналогичный тому, что уже имеется с Казахстаном (через который китайцы импортировали более 86 млн баррелей нефти в 2013 г.) и Туркменистаном. МИД КНР считает коридор «драйвером, связывающим Южную Азию с Восточной». Пакистанский эксперт М. Хуссейн пытается оценить масштабы: «Проект сыграет решающую роль в региональной интеграции „Большой Южной Азии“, которая включает в себя Китай, Иран, Афганистан, простираясь до Мьянмы». Речь идет о межправительственном механизме, созданном между Китаем, Бангладеш, Индией и Мьянмой еще в декабре 2013 г. Тогда стороны договорились о создании экономического коридора Бангладеш — Китай — Индия — Мьянма (Bangladesh — China — India — Myanmar (BCIM) Economic Corridor). С помощью финансовых вливаний Поднебесная стремится избежать антикитайских коалиций в регионе. Ли Кэцян, посетивший Индию в мае 2013 г., призвал Нью-Дели совместно создать условия, с помощью которых Восточная Азия сумеет интегрироваться с Южной Азией. Китай играет по-крупному. Этот проект — крупнейшая (по населению) зона свободной торговли на планете. Стороны намерены объединить автомобильную, железнодорожную, водную и воздушную инфраструктуру.

Однако «флагманом» КНР остается экономический коридор с Пакистаном

В ноябре 2014 г. Пекин объявил Исламабаду, что правительство КНР и банки вложат до 2020 г. $45,6 млрд в энергетические и инфраструктурные проекты на территории Пакистана. Промышленно-коммерческий банк (ICBC) и Банк развития Китая подставляют кредитное плечо. По данным Reuters, из этой суммы $33,8 млрд пойдут на энергопроекты, а $11,8 млрд — на инфраструктуру. К 2017 г. на железнодорожное строительство потратят $3,7 млрд, а на автомобильные дороги — $5,9 млрд. Между Китаем и Пакистаном также проложат оптиковолоконный кабель стоимостью $44 млн. Только на модернизацию порта Гвадар китайская сторона затратит $622 млн. За все платит Китай.

КИТАЙ: МИРОВАЯ ФАБРИКА

Напомним, что еще президент Пакистана (2001-2008 г.) П. Мушарраф называл Гвадар «торговой столицей региона». Вот как генерал обозначил позицию Исламабада: «Мы заинтересованы в установлении торгового и энергетического коридора для Китая… Через порт Гвадар будет поступать сырая нефть из Ирана и Африки и транспортироваться по суше для северо-западных территорий Китая — Синьцзян-Уйгурского автономного округа». Участник двух индо-пакистанских войн (2 и 3), Мушарраф видел в этом проекте возможность его страны балансировать между Индией и Китаем, сохранить влияние Пакистана на региональную ситуацию. Неслучайно издание Diplomat назвало проект «нитью жемчуга» на «шее» Юго-Восточной Азии.

Исламабад и Пекин дорого платят за экономический коридор. Вазиристан продолжает лихорадить от множества терактов. Синьцзян имеет не более завидную перспективу. Такое ощущение, что «невидимая рука» сталкивает все возможные фигуры на шахматной доске в надежде сорвать CPEC. Цена вопроса настолько высока, что территория Пакистана может в ближайшее время разделиться на этнические и религиозные коммуны. Президент США Б. Обама имеет веские причины оставить войска в Афганистане: «Аль-Каида» и «Талибан» — сети, с которыми можно бороться повсюду, даже в соседнем Пакистане.

Оригинал публикации: http://cont.ws/post/68855

The post КИТАЙ УСИЛИВАЕТСЯ В ПЕРСИДСКОМ ЗАЛИВЕ ЧЕРЕЗ ПАКИСТАН first appeared on Глобальная Политика.