Для начала определимся с тем, что такое золотовалютный резерв России (ЗВР), объём которого около 400 млрд. долл. США

В современном мире подобное сбережение имеется у каждой страны. На самом деле золотая часть нашего резерва составляешь лишь 10%, а вот что касается валюты, то на 40% он состоит из доллара, на другие 40% – из евро, а на оставшиеся 20% – из различных мусорных биржевых бумаг. Причём сам € тоже обеспечен только американским долларом. Ну, а так как ФРС США, занимающаяся бесконтрольным выпуском «грязной зелёной бумажки», является частной лавочкой, то по сути все 90% нашего ЗВР ничем не обеспечены, кроме ярких звёздно-полосатых обещаний их когда-нибудь вернуть или погасить. Исходя из этого, чётко вырисовывается картина, где наш Центральный банк de facto является всего лишь филиалом (агентом) ФедРезерва США на территории России.

БЕСЦЕННЫЙ ДОЛЛАР

Кого-то, естественно, может успокаивать мысль о том, что наш золотовалютный резерв не самый большой в мире.

Китайский, например, больше триллиона долларов, но подобное сравнение в действительности не в пользу России – это не отменяет зависимости от США и не делает нашу экономику сильнее китайской. И дело не в том, что американцы могут не захотеть нам возвращать долги (по крайней мере, это всего лишь числовые значения на экранах мониторов), а в том, что по этим депозитам американское правительство каждый год начисляет в наш бюджет только 2%. Иначе говоря, мы им даём 400 млрд. долларов под сверхнизкий процент, в то время, как руководство нашей страны частным банкам даёт деньги в кредит под 6-10% (теперь под 17%), после чего наши граждане в российских банках вынуждены брать деньги под 20-30 процентов годовых. Также стоит упомянуть, что если «в хороший год» инфляция у нас, допустим, 10%, а в Штатах только 3%, то несложно подсчитать, что из года в год мы теряем от такой благотворительности 8% (10-2=8), а Америка в то же самое время зарабатывает целый один процент. Ничего при этом не делая! За счёт нашей экономики, за счёт нас с вами! Это, по-моему, больше похоже на выплату дани в её самом позорном смысле. Лично мне такая ситуация напоминает уплату налогов жителями Новороссии в бюджет Киева ввиду отсутствия собственной банковской системы. То есть живём по принципу: «накорми врага своего».

Таким образом, благодаря повсеместному наличию подобных золотовалютных резервов по сути происходит мировая уплата контрибуций Америке, которая за счёт этого увеличила свой внешний долг уже до 17 триллионов долларов. Однако для стран-держателей долларов и экономик, привязанных к долларовой системе, финансовые прогнозы будут только ухудшаться, лишь на основании того, что сам доллар обеспечен желанием его эмиссии частными лицами. Следовательно, опережение темпов выпуска $ над объёмом общемировой товарной массы снижает покупательную способность самого доллара и обесценивает все валютные резервы в мире. Поэтому – хочется нам того или нет – описанная ситуация отражает наше собственное слабоволие в вопросе противостояния мировому гегемону, на поле боя которого у нас нет реальных сил не только для победы, но даже для дачи весомого отпора.

ЭНДШПИЛЬ. ПРОЕКТ ГЛОБАЛЬНОГО ПОРАБОЩЕНИЯ

А теперь о том, какими механизмами борются с Россией и что является двигателем роста курса доллара по отношению к рублю

МИРОВАЯ ТОРГОВАЯ ВОЙНА

Что касается средств борьбы с нами, то самое очевидное новшество здесь только одно – санкции финансового характера. Для подробного объяснения их сути стоит вернуться в 2008 год. В «Войне 888» [2] мы не пошли на поводу у наших западных «друзей» и при цене на российскую нефть марки Urals почти в $140 в августе 2008 года противостояли военной атаке Грузии. Тогда американцы посредством определённых манипуляций с альтернативными финансовыми инструментами, а именно с фьючерсами [3] на нефть, в ущерб своим арабским партнерам и себе (так как чем-то пришлось компенсировать упущенные прибыли арабов) за полгода опустили цену на баррель до $34, но больше чем полгода они жертвовать собой не могли, и уже весной 2009 цена на нефть «откатилась» назад до уровня $55–60, а за последующие пару лет окончательно восстановила былую высоту.

В настоящее время англосаксы действуют по тому же принципу. Во всяком случае алгоритм их инсинуаций имеет общие черты. При этом необходимо понимать, что общемировой объём спроса на нефть из года в год меняется несущественно. И обычный человек, не посвящённый в экономические премудрости, даже не задаётся вопросом, почему мировой спрос на топливо не растёт и не падает, а цена на нефть катится вниз на несколько порядков. Исходя из теории спроса и предложения, становится очевидным, что настоящее снижение цены на нефть не подвержено влиянию ни спроса, ни предложения – как была потребность в 2008 году около 30 млрд. баррелей нефти в год, такой же она примерно осталась и в 2014. Даже наоборот, с приходом зимы спрос заметно увеличивается, а цена парадоксально продолжает падать. И становится понятным, что если на рынке нефти ещё как-то можно манипулировать понижением или повышением объёмов добычи и, следовательно, предложением (от чего, кстати, страны ОПЕК опять в ущерб себе отказались), то спросом здесь точно не «поиграешь». И тогда в игру включаются всё те же пресловутые фьючерсы, призванные снизить цену на энергоресурсы путём вливания колоссальных денег на рынок нефти, что приводит к существенному снижению цены на топливо. Тем не менее, при подобном снижении цен на «чёрное золото» сокращается и объём поступлений валюты в нашу страну, при этом для импорта новых товаров российским бизнесменам необходима иностранная валюта в прежнем количестве. Таким образом проясняется чёткая зависимость между снижением цены на нефть, объёмом предложения долларов в РФ и снижением стоимости рубля. То есть цена на нефть падает – доллар растёт.

Помимо этого, с началом событий в Украине происходит резкий отток иностранного капитала из России. Но дело в том, что вывод капитала не происходит «с бухты барахты». В какой-то заданный момент времени сильные мира сего своим инвесторам, которые определяют тренды на рынках, погоняя стадом биржевых баранов, дают указание выводить деньги из той или иной страны. И за ними, как за оракулами, тянутся караваны денежных потоков. Такими авторитетными фигурами могут быть, например, Уоррен Баффет, Дональд Трамп, Карл Икан, Билл Айкман, Джордж Сорос. Ошибочно полагать, что они независимы и самостоятельно управляют своими личными деньгами. Они определяют сферы вложений, оглашая на самом деле стратегии американского правительства или каких-то финансовых групп. То есть деньги в их руках уязвимые, и при удобном случае этим инвесторам всегда можно сказать, что покупать, а что продавать. А если не послушают, то истинные хозяева денег заберут свою «зелень» из непослушных инвестиционных фондов.

И вот, допустим, в след за Баффетом брокеры начинают продавать российские активы. Наши ценные бумаги, естественно, продаются за рубли, но для вывода их за рубеж необходимо обменять рубли на валюту, создавая тем самым спрос на доллары или евро и повышая предложение никому не нужных рублей, что логично ведёт к повышению курса иностранной валюты по отношению к рублю. Это мы также наблюдали осенью 2008 года в качестве наказания за непослушание в вопросе Грузии.

Далее на сцену выходит новый болевой приём – санкции, которые запрещают российскому бизнесу брать дешёвые кредиты на Западе. Кредиты там дешевле, чем в РФ по одной простой причине – в США как «мировой кузнице денег» процентная ставка, по которой ФРС выдаёт кредиты частным банкам, – 0,5-2% годовых, а Центральный банк России выдаёт своим банкам под 6-10% (с 16.12.14 г. – под 17%). Несмотря на то ужасное обстоятельство, что наш бизнес вынужден кредитоваться во вражеском лагере, бизнесменов по-человечески понять можно – у любого патриотизма есть предел. И вот теперь нам говорят: «Всё, русиш швайн, дешёвых денег больше не дадим, но проценты по уже полученным кредитам вернуть не забудьте. И не в рублях, а в $, €, £…» А ведь могут и сразу всю сумму кредитов попросить вернуть! И вот уже сам российский бизнес для того, чтобы расплатиться по иностранным долгам, начинает повышать спрос на валюту и увеличивать предложение рублей на рынке, что в итоге ещё больше ускоряет рост курса доллара и евро.

При подобном сценарии развития «валютных» событий обычные граждане в панике закономерно начинают впрок запасаться импортными товарами, зарубежными путёвками или просто конвертируют свои сбережения в доллары и евро, так же увеличивая спрос на валюту и тем самым повышая её курс. Подобным образом рядовой гражданин в попытках найти убежище для спасения заработанных денег сам провоцирует рост курса валюты.

Но и это ещё не всё. Люди для покупки валюты бегут к обменникам частных банков, цинизм которых не оставляет шансов гуманизму. Банки вместе со своими отделениями порой совершают сговор с другими банками, что позволяет объявлять прибывшим клиентам об отсутствии валюты в наличии. Это даёт им возможность ещё на копейки повысить курс на своих же таблоидах, зная, что люди всё равно не уйдут пока не обменяют рубли на валюту. Подобным образом толстосумы наживаются на простых человеческих слабостях и инстинктах.

Следовательно, на очередном политическом этапе развития международных экономических отношений нам ограничивают объём поступления долларов и евро в нашу страну, осушая таким образом российские финансовые реки. И только наивная глупость может заставлять людей думать, что всё ныне происходящее есть результат деятельности законов рынка. Нет, друзья, это апогей капитализма, в котором богатые от жадности хотят стать ещё богаче, а бедные от безволия становятся ещё беднее. Винить же в этом беспомощные и беззащитные слои населения абсолютно безнравственно, но именно этим и занимаются наши либералы, в том числе в руководстве государства.

Например, товарищ Путин летом правильно говорит о поддержке российского бизнеса путём снижения стоимости кредитов и удержания курса рубля за счёт золотовалютных резервов. Но наступает осень, и что мы видим:

Первое. Рубль «отпускают в свободное плавание», но не резко, одним махом, а плавно, что в итоге приводит к массовой скупке доллара населением, и как следствие, к колоссальным доходам лишь банкиров и валютных спекулянтов. Впрочем результат без задействования инструментов его сдерживания один и тот же – 50-80 рублей за $.

Второе. Центральный банк РФ с начала марта поднимает ключевую межбанковскую ставку, по которой ЦБ РФ выдаёт деньги в долг коммерческим банкам. Ну, а те в свою очередь накидывают свой ежегодный барыш и пускают их в народ. И всем вроде бы понятно, что ключевую ставку для реализации планов президента надо опускать, чтобы российским компаниям было интересно заниматься импортозамещением. Но нет же – в середине декабря ЦБ РФ в очередной раз поднимает эту ключевую ставку до 17(!)%, тем самым увеличив её в течение года на 11,5%. Это означает полную стагнацию экономики России, где в реальности происходит импортозамещение европейских товаров китайскими и белорусскими.

Однако в целях удержания общероссийской паники стоило бы пойти на решительные шаги: объявить мораторий на выплаты по внешнем долгам и ввести запрет на свободное движение капитала

И всё это, естественно, под гарантии защиты государства. Но «кто-то» почему-то на принятие таких решений оказывается не готов. Тогда возникает вопрос: в чьих интересах действует ЦБ РФ и Путин – Бнай-брит, Опус Деи, а может Иллюминатов? Нам говорят, что в первую очередь в интересах удержания растущей ликвидности денежной массы и соответственно уровня инфляции. Но не надо быть «семи пядей во лбу», чтобы не понимать беспочвенность подобных заявлений.

Во-первых, если растёт курс валюты на 100%, то стране требуется увеличивать объём денег на рынке, чтобы обеспечить возможность купить рубли за доллары. То есть, если раньше на 1 доллар требовалось 35 рублей, то сейчас в 2 раза больше. Тогда зачем снижать объём выпуска денег?

Во-вторых, природа ненулевого ссудного процента в совокупности с работой ФРС США, а вместе с ним и ЦБ РФ устроена таким образом, что если деньги предоставляются в кредит под определённый процент, то этот процент надо вернуть банку не в виде бананов или хлеба, а опять же в виде денег. Например, государство через банк даёт пекарю 100 рублей под 10% годовых. Через год надо вернуть 110 рублей, но где пекарю взять 10 рублей? Только увеличив цену на хлеб на 10%. Это и есть инфляция. А где покупатель возьмёт 10 рублей, чтобы расплатиться с пекарем за хлеб? Только у государства, которое должно выпустить за этот год лишних 10 рублей. И хорошо если в этом году пекарь испёк на один батон больше, чем в прошлом, тогда эти «новые» 10 рублей чем-то становятся обеспечены. Но уже сегодня видны пределы роста мирового рынка товаров, то есть масса товаров в скором времени увеличиваться не сможет, а денежная масса будет продолжать расти, что делает товары дороже и что опять же приводит к инфляции, а точнее к денежному обесценению. Тогда каким образом ЦБ РФ пытаются снизить инфляцию, увеличивая ключевую ставку? Вопрос, видимо, риторический…

В конечном счёте, когда Президент по телевизору говорит, что от высокого курса доллара нам только лучше, он намеренно забывает упомянуть, кому именно из нас лучше. А лучше только банкирам (двигателям капитализма), так как народ в очередной кризисной удавке вынужден идти в банк за деньгами под любой процент; рекламному бизнесу (двигателям прогресса), так как конкурентная борьба на рынках ожесточается; и конечно, сырьевому бизнесу (уничтожителям России), так как у них минимальные потребности в импорте, а за экспорт расплата в валюте.

Дело вот ещё в чём. В привязке мира к долларовой системе заинтересованы финансовые группы, тесно связанные с ФРС. Более того, эти группы ФедРезервом и управляют.

ВАЛЮТНЫЕ ВОЙНЫ И КИТАЙ

В качестве настоящей альтернативы долларовой системе создаётся большая экономическая структура под названием БРИКС (Бразилия-Россия-Индия-Китай-ЮАР). Предполагается, что данный союз сможет «перетянуть одеяло» на себя в вопросе противостояния с гегемонией США и его филиала – Европейского союза. Вместе с тем над созданием этой новой структуры трудятся не только правительства государств-участников БРИКС, но также заинтересованность в подобном альянсе проявляют и мировые элиты, и олигархи, и преступные сообщества. Но и это не самое страшное. Проблема в том, что общий финансовый эквивалент в данном союзе хотят отвязать от доллара, но привязать к золоту. А это прошлый век. Ведь губительность золотой удавки ничем не лучше долларовой, потому что за рынок золота на планете отвечают враждующие с ФРСом финансовые группы, поэтому очень бы не хотелось играть роль разменной монеты в таком противостоянии, которое в острых фазах уже не раз приводило к мировым войнам.

«Золотые» монополисты последние 40 лет обильно накачивали золотом Китай, но китайцы обдуманно пока не идут на привязку юаня к золотому стандарту, понимая, что это может окончиться для них, во-первых, зависимостью от монопольных продавцов золота, а во-вторых, сокращением темпов экономического роста, который Китаю нужен «кровь из носа» (иначе это приведёт к высокой социальной нестабильности и гражданской войне). Именно такой сценарий Россия отработала на себе на рубеже XIX-XX веков, что и привело её к самому высокому национальному долгу в мире, трём революциям, Русско-японской и Первой мировой войнам. Спасибо Сергею Юльевичу Витте, который был теснейшим образом связан с Ротшильдами. В связи с этим не могут не настораживать новости о том, что Россия снижает объём валютного резерва, но при этом наращивает количество золота в стране. И этим в последнее время занимаемся не только мы. Поэтому может получиться так, что БРИКС будет идеологической копией ВТО только на другой стороне игрового поля. А нам «хрен редьки не слаще».

Как бы то ни было ближайшие десять лет являются тем удобным для нас периодом, когда мы можем очень выгодно сыграть на противоречиях между финансовыми группами, как в своё время это сделал товарищ Сталин, иначе не миновать нам капитуляции в новой мировой войне, которую вот-вот могут спровоцировать финансовые воротилы для решения своих насущных проблем в деле продолжения жизни капитализма. Но тут уж, как говорится: кадры решают всё!

А напоследок стоит обратить внимание на ситуацию с валютами других стран-экспортёров нефти, из чего видно, что, несмотря на общемировое снижение цен на нефть, падение национальной валюты по отношению к доллару происходит только в России. Это лишний раз подтверждает гипотезу о том, что удар по нашей экономике и электорату точечный. И подобная атака не только приводит к ещё большему расколу нашей элиты (для фильтрации ненадёжной её части это даже хорошо), но также направлен на возмущение олигархов и всего общества.

С народом обстоит всё гораздо сложнее, чем с олигархами

Проблема в том, чтобы убедить все социальные слои потуже затянуть пояса. Люди поймут и затянут, но только в том случае, если они увидят справедливую цель, ради которой им приходится втягивать свои животы. Если в очередной раз ради олигархов и «слива» страны в унитаз, то в конечном счете Путина сметут «снизу». А если цель – богатая и независимая Россия, то не только затянут пояса, но ещё больше поднимут рейтинги главнокомандующего. Поэтому бесспорно олигархов и всю непатриотичную часть элиты надо «ставить к стенке» и «национализировать» Центральный банк России. Да, в такой ситуации могут попытаться смети президента «сверху», но этого уже не допустит благодарный народ. Всё просто – либо сильная Россия, либо её ликвидация. Третьего, к сожалению, не дано. И затягивание времени в принятии волевых решений лишь усугубляет ситуацию в вопросе целостности и стабильности всей страны, потому что это игра на чужом поле, и правила игры устанавливаем не мы. Это лишний подтверждает слова господина Бжезинского в ’90-х годах: «XXI век за счёт России, в ущерб России и на руинах России». Это война, граждане! А основной принцип любой войны всегда один: «Не можешь противостоять – противолежи!»

Оригинал публикации: http://cont.ws/post/71761/

The post ТАКТИКА ДОЛЛАРОВОЙ ВОЙНЫ first appeared on Глобальная Политика.

GATT (ГАТТ, Генеральное соглашение по тарифам и торговле);
GATS (ГАТС, Генеральное соглашение по торговле и услугам);
TRIPS (Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности);
TRIMS (Соглашение по инвестициям);
соглашение по сельскому хозяйству;
текстильные соглашения;
соглашения по субсидиям;
антидемпинговые меры;
соглашения по финансовому рынку;
SPS (Соглашение о санитарных и фитосанитарных мерах);
ТВТ (Соглашение о технических препятствиях торговле).

Теория «свободной торговли» как идеология

Рассмотрим аксиомы ВТО.

Аксиома 1. Либерализация торговли была рычагом развития промышленности для ставших сегодня развитыми стран и для послевоенного развития в новых индустриальных странах.

Развить свою экономику и промышленность можно, только «открыв себя» мировому рынку, заявляют ВТО, Международный валютный фонд (МВФ) и Всемирный банк (ВБ).

«Все успешные страны основывали свою стратегию роста на традиционном рецепте реформ макроэкономической стабилизации, либерализации торговли и использовании рыночных механизмов», — утверждают они. «Быстрый и постоянный рост был только в странах, которые прогрессивно либерализовали защиту от импорта». «В Чили, Сингапуре, Гонконге и Тайване были использованы принципы свободного рынка».

У идеологии, которую используют ВТО, ВБ и МВФ, нет научной основы. Корейский экономист Чхан Ха Джун опубликовал в 2003 году книгу «Kicking Away the Ladder. Development strategy in historical perspective», где исследует этот вопрос и приходит к выводу, что богатые страны в тот период, когда их экономика только развивалась, сами использовали меры протекционизма — например, Великобритания и США. Новые индустриальные страны (НИС) в период развития промышленности также поддерживали и защищали свою экономику. Следовательно, утверждение, что богатые страны и НИС смогли развить свои промышленность и экономику, используя рецепты свободной торговли, — просто миф. Этот миф используется богатыми странами («странами центра» в соответствии с терминологией И. Валлерстайна и С. Амина), чтобы предотвратить индустриализацию в бедных странах. Ведь появление в бедных странах собственного производства автоматически сократило бы рынки сбыта ТНК. И потому в рамках ВТО корпорации богатых стран убеждают бедные страны под предлогом развития экономики действовать в направлении, противоположном тому, которым двигались сами. Использовавшие протекционизм на ранних этапах своего развития, развитые страны теперь запрещают использовать его другим: Чхан называет это «kicking away the ladder», то есть развитые страны «отбрасывают лестницу», по которой сами забрались наверх — и таким образом блокируют развитие других стран!

Идеология «свободных рынков» МВФ и ВБ скрывает тот факт, что индустриализация в странах, считающихся сегодня богатыми, проводилась по протекционистской моде­ли, а государство при этом играло большую роль в торговле, инвестициях и субсидиях. Успехи индустриализации в азиатских государствах (например, в Малайзии, Сингапуре, Китае) также обязаны не модели свободного рынка, а сильной роли государства. Использованная ими модель включала в себя земельную реформу, строгое регулирование торговли, государственные предприятия, финансируемые государством исследования и инфраструктуру, высокие таможенные барьеры для защиты новых секторов промышленности этих стран от иностранной конкуренции, строгий контроль за денежной политикой и движением капитала, а также субсидии и управляемые государством инвестиции в определенные секторы экономики.

Напротив, неолиберальные реформы в азиатских странах привели к экономическому кризису. В странах, которые открыли свои рынки иностранному капиталу, упали зарплаты: «В почти всех развивающихся странах, которые предприняли быструю либерализацию торговли, увеличилась пропасть между зарплатами, особенно часто в связи с падающей занятостью неквалифицированных рабочих в промышленности и большого абсолютного падения их зарплат, в размере 20-30 % в странах Латинской Америки«. Либерализация торговли ведет к росту безработицы. Иностранные фирмы часто вытесняют национальных конкурентов.

Аксиома 2. Мировая торговля свободна, либеральна.

Рассмотрим само понятие «свободная торговля» и утверждение «мировая торговля либеральна, свободна». Как и в XIX веке, сегодня европейские и американские капиталисты добиваются отмены и снижения ограничений международной торговли в Азии, Латинской Америке и Африке, в то время как сами закрывают свои рынки, например, от сельскохозяйственных продуктов из стран «третьего мира», и поддерживают свои ТНК, в частности, снижением налогов или освобождением от налогообложения. В нынешних наиболее развитых странах таможенные налоги раньше были важным источником финансирования промышленности. Теперь же развитые страны используют МВФ и ВБ, чтобы не допустить этого в других странах, чтобы в них не было собственных промышленных производств и им приходилось бы покупать промышленные товары у западных концернов. Цель предшественницы ВТО ГАТТ и выросшей из договора ГАТТ самой Всемирной торговой организации — понизить пошлины во всем мире. Либерализация торговли (снижение таможенных пошлин, отмена импортных квот) стала во многих странах одной из причин кризиса государственных доходов и упадка в этих странах промышленности, ориентированной на внутренний рынок. обострения кризиса платежного баланса и сокращения рабочих мест в стране.

О какой «свободе» идет речь? О свободе ТНК открывать для себя новые рынки сбыта, использовать дешевую рабочую силу и дешевое сырье, понижать налоги и сделать менее жестким экологическое законодательство. Свободны ли крестьяне в Латинской Америке или Азии, которые разоряются из-за субсидируемого импорта из США? Или, может, свободны работницы в «свободных экономических зонах», которые производят продукцию для ТНК, напрямую или через посредников, — не имеющие никаких прав и получающие мизерную зарплату? Или, может, «свободно» население, которое ограничивают в доступе к приватизированным общественным благам — здравоохранению, образованию, воде, транспорту, электричеству и т.д.? Может быть, речь идет о свободе населения защищать свою природу? Или о свободе природы быть не разрушенной?

Первый заместитель директора-распорядителя МВФ и одновременно посол США в Петербурге Энн Крюгер открыто заявила в 2003 году на Международном Экономическом Форуме в Петербурге, что «требование платить этим работникам “достойную заработную плату” по стандартам промышленных стран полностью уничтожит все сравнительные преимущества на международном рынке для компаний, использующих неквалифицированный труд». Очевидно, что речь идет не о гармонизации (повышении) зарплат и прав работников (что было бы хорошо для работников), а как раз об использовании дешевого труда, — то есть международные организации защищают интересы ТНК.

Аксиома 3. Либерализация торговли и сегодня ведет к экономическому росту. Это бесспорно доказывает теорема Рикардо о сравнительных преимуществах. Поэтому торговля должна быть либерализована.

В условиях, когда капитал свободно перемещается между странами, диктуя им свои условия, МВФ и ВБ требуют от государств «третьего мира» специализации на сельскохозяйственных продуктах и ископаемых — ведь ТНК богатых стран выгодны низкие цены на товары из этих стран и отсутствие в них собственной промышленности: «Мировая торговля структурирована так, что Север (страны центра, развитые, богатые страны — ЕС, США, Япония) преимущественно продает на мировом рынке готовые промышленные изделия и услуги с более высокой стоимостью, в то время как Юг (Латинская Америка, Африка, Восточная Европа, Центральная Азия, Южная Азия) продает главным образом растительные продукты, минералы и изделия с низкой степенью переработки и стоимостью. Кроме того, с 1970-х годов цены на продаваемые странами Юга товары упали». После вступления в силу соглашения ВТО цены на не переработанные товары упали еще сильнее: «Примерно через девять лет после того, как ВТО вступило в силу, цены на все первичное сырье, кроме нефти, упали больше чем на четверть. Уругвайский раунд ВТО отменил соглашения, регулировавшие цены на сырье, которые стабилизировали мировые цены на эти продукты». Теперь цены находятся в свободном полете из-за специализации, навязанной МВФ и ВБ всем странам. Это выгодно западным концернам. Попав в долговую зависимость от западных банков, государств и международных финансовых организаций, страны «третьего мира» вынуждены увеличивать объемы экспорта для погашения кредитов. Однако так как страны «третьего мира» специализируются на производстве лишь нескольких видов товаров, причем многие из них были ориентированы на производство одних и тех же товаров, рост экспорта однотипных товаров из многих стран снижает на них цену. Это привело к дальнейшему падению цен на продукты стран «третьего мира». Более подробный анализ дает Кристиан Фельбер в статье «Критика теории свободной торговли».

Что такое ВТО — анализ интересов

Вопреки слогану «ВТО уничтожает бедность» («WTO eliminate the poverty») бедность в странах, которые вошли в ВТО, выросла. Доля развивающихся стран в мировой торговле — несмотря на обещания перед вхождением в ВТО — не только не выросла, но в некоторых случаях и упала. Например, после вступления в ВТО упала доля в мировой торговле экономически самых слаборазвитых стран (по данным доклада организации ООН, UNCTAD Report 2002).

Права и обязанности членов

Право ВТО стоит над законодательством национальных государств и предусматривает единственный возможный путь развития экономики страны. Члены ВТО обязаны либерализовать, приватизировать, дерегулировать (открывать для доступа ТНК и банков) сферы своей экономики одну за другой.

Государство, вступившее в ВТО, уже не сможет, как суверенное государство, просто изменить свою политику. Отказаться от обязательств перед ВТО по либерализации или изменить условия можно только через три года после вступления в силу этих договоров. И только после выплаты компенсаций торговым партнерам, понесшим убытки. Если, например, какое-то государство захочет снова национализировать приватизированную систему здравоохранения, то оно столкнется с судебным процессом в ВТО и огромными штрафными санкциями: «В отличие от реформ, проводимых страной в одностороннем порядке, обязательства, на которые идет страна в ВТО, новое правительство не сможет просто отменить, если оно не захочет в такой мере открывать свой рынок для иностранной торговли и иностранных прямых инвестиций».

Если государство заключило соглашение об облегчении торговли с одной страной, то это соглашение должно действовать и по отношению к инвесторам других стран.

Государство не может ввести количественных и качественных ограничений для доступа на свои рынки иностранных концернов и банков (как то: квоты, эмбарго, запрет, контингентирование и введение минимальной цены за экспорт и импорт).

Так как общественные блага, по правилам ВТО — тоже товар, подлежащий приватизации, то все эти меры касаются и доступа иностранных инвесторов на «рынки» образования, здравоохранения и т.д.

Соглашение ГАТТ запрещает запрет импорта товара из экологических соображений.

Государство не вправе регулировать уровень валютных расходов и не вправе предписать инвесторам, какую часть прибыли они должны инвестировать в этой стране, какую вывести, а также какую часть продукции они могут вывести из страны. С этим связаны проблемы платежных и торговых балансов.

Государствам запрещено обязывать инвесторов использовать продукты, произведенные в стране, в процессе производства или обязывать их принимать на работу население этой страны.

Каждая страна может быть обвинена перед судом ВТО. Если страна хочет, например, ввести ограничения на экспорт своих ресурсов, то она этим уже «нарушает закон ВТО» и «правила свободной торговли»!

Страна не имеет также права принимать законы и договоры, предписывающие, чтобы при переработке ресурсов этой страны использовалось население этой страны. Наказаны, по закону ВТО, могут быть также те страны, которые предпочтут местных инвесторов иностранным инвесторам.

В рамках ВТО принятие законов не привязано к государству, которого они касаются. Теперь на уровне права интересы международного торгового капитала, интересы международных концернов и банков стоят выше интересов населения — членов ВТО.

Правительства стран-членов и администрации регионов обязаны подчиняться праву ВТО. При нарушении прав ВТО стране-«виновнику» грозят судебные процессы, законы против этой страны, изъятие вложенных средств.

Хотя ВТО — договор между государствами и формально с требованиями к ВТО изменить законодательство другой страны, (жалобы перед судом ВТО) выступают государства, как правило, за такими заявлениями стоят транснациональные корпорации, которым «мешает» тот или иной закон в государстве, где они собираются заниматься бизнесом.

В рамках ВТО группа из торговых представителей стран — членов ВТО (не выбранных народом, а назначенных правительствами своих стран) принимает решения о правилах ВТО. Эти люди становятся самым влиятельным в мире судом и законодательным органом, чьи решения обязаны выполнять суды и парламенты стран ВТО. Как именно корпорации лоббируют в ВТО свои интересы, можно прочитать, например, в работах Сьюзан Джордж и на сайте организации WEED. Так, в США у корпораций есть доступ (через консультационные советы по торговле) к торговым представителям США в ВТО. В интересах прибыли корпораций понижаются, например, стандарты здравоохранения и безопасности питания. ВТО заставляет страны-члены ввозить генетически модифицированную продукцию. В ВТО нет антимонопольного законодательства, ВТО может запретить принятое в странах регулирование движения капитала и отменить запрет спекулятивных дериватов. Например, ЕС через ВТО потребовал от Таиланда отменить закон, запрещающий деятельность в Таиланде банков, расположенных в оффшорных зонах, где отмываются налоги.

Государства, вошедшие в ВТО, не имеют права регулировать размер прибыли, который должен инвестироваться в их стране, размер прибыли, которую можно вывозить.

Запрещается предъявлять к товарам требования, связанные с условиями их производства. Это лишает страны теоретической возможности запретить, например, ввоз товаров, при производстве которых был нанесен значительный вред окружающей среде или использовался детский труд.

У частных и государственных компаний и у национальных и иностранных компаний должны быть равные права. Это, в частности, означает, что, если государственная больница, или университет, или почта получает финансирование от государства, то частные инвесторы могут тоже потребовать от государства финансирование под предлогом нарушения конкуренции и нарушения их прав как инвесторов.

Цель правил ВТО состоит в том, чтобы отнять у государств право самостоятельно регулировать их экономики и даже теоретическую возможность проводить реформы в интересах своего населения. В то же время результаты либерализации торговли предоставили огромные права ТНК  [28].

Производство и торговля в глобальной перспективе

Египетский экономист и критик неоколониализма Самир Амин пишет, что переход GATT в WTO было центральным для новой формы экономического управления мира коллективным империализмом:

«ВТО была безусловно создана для того, чтобы закрепить и легализовать “сравнительные преимущества” транснационального капитала. Производственные права и авторские права в ВТО были сформулированы так, чтобы закрепить монополии транснациональных компаний, гарантировать им сверхприбыль и поставить на пути каждой попытки независимой индустриализации в странах периферии практически непреодолимые препятствия. ВТО — это не только организация по регулированию мировой торговли, что заставляет подумать ее название; функции ВТО намного шире. Она должна ввести единые правила управления национальных и мирового рынков. И по радикальному концепту “свободной торговли”, которого в таком масштабе еще не было в истории, отменить всю разницу между ними. Результатом этого будет реорганизация систем производства в интересах сильнейшего, то есть транснационального капитала. То есть ВТО хочет организовать производство в мировом масштабе, причем не в смысле развития (для бедных — хотя бы частично “догоняющего”), а для максимизации прибыли ТНК при цементировании асимметрии производственных структур и их неравенства. … Проект “управление мировой экономики ВТО” в полном смысле — крайне реакционен: он нацелен на возвращение к прежним формам международного разделения труда. Поэтому ВТО для меня — истинно новое колониальное министерство стран “восьмерки”. ВТО играет по отношению ко всем странам периферии одну и ту же роль: не допустить, чтобы колонии стали в будущем конкурентами, и для этого отнять у государств периферии право на самостоятельное законодательство и регулирование, касающееся деятельности капитала метрополий в этих странах. Реально существующий капитализм следует логике систематической защиты сильнейших монополий. Теории вульгарной экономики (теории воображаемого капитализма) о “добродетелях” свободной торговли — только пропаганда в простейшем смысле слова, то есть ложь. Я принадлежу к тем, кто определяют капитализм не через “рынок”, а вместе с Броделем — через стоящую над рынком власть».

ВТО не позволяет странам периферии защищать свою промышленность таможенными пошлинами и субсидиями, но страны центра («семерка») продолжают выплачивать субсидии, например, в сельском хозяйстве. США также ввели квоты на сталь, чтобы защитить от иностранной конкуренции американские сталеплавильные концерны.

Теория «национальных цен на ресурсы»

МВФ, ВБ и ВТО пропагандируют ориентацию на экспорт и добиваются специализации экономик стран периферии в те секторах, которые выгодны стоящим за ними корпорациям. При этом ВТО, МВФ и ВБ используют теорию «национальных цен на ресурсы» (domestic resource costs, DRC), чтобы сохранить систему «центр»-«периферия». DRC выдаются за надежный индикатор для разделения экономических секторов на те, в которых страна может ожидать добиться успеха, в которых она не должна производить, и на те, которые она даже не должна пробовать развивать.

DRC — это единица измерения расходов на сырье, которое используется для производства одного товара в самой стране, чтобы купить одну валютную единицу или сэкономить ее. Таким образом мировой рынок становится мерилом оценки рентабельности и конкурентоспособности национального производства, масштабом для структурирования экономики страны. Это никак не соотносится с положением дел, спросом и ценами на внутреннем рынке. Масштаб и шкала оценки привносятся извне, поэтому расходы на использование ресурсов страны никак не соотносятся с такими целями, как справедливость или долговременное благополучие населения. Теория DRC рассматривает условия, сложившиеся на мировом рынке, чтобы определить, как должна себя вести страна, чтобы купить или сэкономить один доллар. Это значит, что производство ориентировано на экспорт и исходит из мировых цен на товары. Воплощение этой теории в политике должно гарантировать, что страна периферии и дальше останется в том же положении.

Посмотрим, как именно в рамках режима ВТО проводятся интересы ТНК. Требования при вступлении в ВТО совпадают с условиями предоставления кредитов МВФ и ВБ — с реформами структурного приспособления: либерализация, приватизация, стабилизация. ВТО работает в тесном сотрудничестве с МВФ и Всемирным банком.

Списки секторов, которые планируется открыть для «мирового рынка»

Страны — члены ВТО составляют списки секторов рынка в других странах, куда хотят получить доступ их концерны и которые поэтому должны быть открыты для международной торговли, и списки областей экономики, которые эти страны сами хотят открыть. Эти списки держатся в тайне и не подлежат публичному обсуждению.

Суд ВТО

У ВТО есть свой суд (Dispute Settlement Body). Посредством этого органа ВТО может заставить национальные правительства отменить федеральные и региональные пра­вила и законы, касающиеся, в частности, защиты окружающей среды и социальных стандартов, что ВТО уже и делает. Некоторые правительства и концерны целенаправленно используют угрозу подать на страну в суд ВТО как оружие, чтобы блокировать регулирование в сфере охраны окружающей среды и здравоохранения.

При этом не обвиняющий обязан доказывать вину обвиняемого, а обвиняемый — свою невиновность. Что имеется в виду? Например, ЕС запрещал одно время ввоз на свою территорию ГМО, после чего США (в интересах концернов США) подали на ЕС в суд ВТО. ЕС была обязана доказать, что ГМО вредны, а не США — что ГМО не вредны. Суд ВТО присудил ЕС к крупным штрафам. Вскоре Евросоюз сдался, раз­решив ввоз ГМО, но предписав их маркировку. Теперь США борются против отмены маркировки товаров, содержащих ГМО.

Кстати, ВТО не признает международно признанное экологическое право превентивно запрещать что-то потенциально опасное (товар, вещество, продукт).

В 1989 году ЕС запретила обработку мяса гормонами роста и ввоз такого мяса на свою территорию, опасаясь за здоровье потребителей. В 1996 году США и Канада подали на ЕС в суд ВТО, аргументируя свой шаг тем, что вред гормонов еще не доказан. ВТО присудила ЕС к уплате штрафа за все годы запрета: по 117 миллионов американских долларов в год Соединенным Штатам и по 11 миллионов канадских долларов — Канаде.

Компания Gerber ввозила в Гватемалу детское питание, которое нужно было разводить водой. Однако из-за плохого качества воды, по данным ЮНИСЕФ, ежегодно умирает около 1,5 миллионов детей. Поэтому уже в 1981 году ВОЗ издала «Международный кодекс по продаже продуктов, заменяющих материнское молоко», который включал в себя запрет на идеализирование искусственного детского питания и предписывал наклеивать на детское питание информационные сообщения о преимуществах материнского молока. В 1988 году в Гватемале был принят соответствующий закон, смертность младенцев значительно снизилась, ООН одобрила путь Гватемалы как образцовый. Однако Gerber оказала через США в ВТО давление на Гватемалу, после чего верховный суд Гватемалы решил, что этот закон распространяется только на детское питание, произведенное в стране. А так как Gerber импортировала свои товары, продукцию этой фирмы закон не затронул.

Кроме известных случаев с судом ВТО известны также случаи с судом Всемирного банка и судом NAFTA.

В Боливии после приватизации водоснабжения в департаменте Ко-чабамба концерном Bechtel цены взлетели настолько, что люди были вынуждены платить за воду около четверти своего дохода. Население взбунтовалось, и после полугодовой «войны за воду» прогнало концерн. В результате суд Всемирного банка (International Center for the Settlement of investment disputes, ICSID) присудил Боливию к выплате Bechtel 25 миллионов долларов, что в три раза больше инвестиций концерна.

Суд NAFTA принял решение о том, что Мексика должна выплатить американскому концерну Metalcald 17 миллионов долларов компенсации за то, что тот хотел построить рядом с заповедником свалку ядовитого мусора, а Мексика это запретила.

Концерн Ethyl обвинил Канаду в суде NAFTA в том, что она запретила на своей территории ядовитую добавку в бензин ММТ. Канада испугалась штрафов и отозвала запрет.

В 2001 году американская фирма экспресс-доставки United Parcel Service подала в суд NAFTA на Почту Канады. Она обвинила ее в «нелояльной конкуренции» и потребовала 160 миллионов компенсаций, поскольку Почта Канады получает субсидии от государства.

Стандарты по безопасности продуктов питания не должны быть строже, чем правила Codex alimentarius организации ФАО — при этом на ФАО оказывают большое влияние представители аграрных концернов и концернов, производящих продукты питания.

Права потребителей

В соответствии с главой XX ГАТТ, «ограничивающие торговлю меры по защите жизни и здоровья или невозобновляемых источников энергии можно принимать только тогда, когда они не являются дискриминацией и завуалированным ограничением международной торговли». Чьи интересы представляют судьи ВТО, можно было уже догадаться. Исходя из этого, ясно, в чьих интересах можно интерпретировать это расплывчатое регулирование.

ГАТС

Меморандум ВТО от 19 марта 2001 постановляет, что национальные законы и регулирование стран можно отменить, если ВТО посчитает их «более обременительными, чем необходимо». Это означает, что ВТО будет пересматривать уже принятые законы! При этом в суде ВТО, согласно этому меморандуму, нужно отклонять «контраргументы, указывающие на гарантирование общественного блага», вместо этого на первом месте должен стоять принцип эффективности. Статья VI.4 соглашения ГАТС предусматривает такую «проверку необходимости» для национальных законов. Это значит, что комиссия ГАТС по урегулированию споров обладает правом вето на решения любого парламента или любого правительственного органа любой страны. Именно она решает, является ли тот или иной закон или правило «более обременительными, чем необходимо». Причем что такое «необходимо», тоже будет решать комиссия ГАТС, а не парламент страны. Задача комиссии по урегулированию споров при ВТО — гарантировать, «чтобы правительства мира руководствовались не тем, что хорошо для их населения, а чтобы законы были как можно выгоднее для иностранных инвесторов и торговых корпораций». Каждое национальное постановление, касающееся защиты природы, должно в соответствии с ГАТС ВТО пройти тест на «необходимость».

Кристиан Фельбер резюмирует: «Короче говоря, если даже защита окружающей среды, регулирование финансовых рынков, поддержка национальной экономики и социальную защиту ГАТС относит к сфере своего регулирования, то можно сказать, что ни одному национальному закону не гарантирована безопасность от ВТО».

В ГАТС важен принцип «равного отношения». Имеется в виду следующее. Если, например, учреждения общественного сектора России получают субсидии, то их должны получать и иностранные частные учреждения, выходящие на рынок. Иначе они считаются «ущемленными в правах». Право же людей на бесплатное лечение и образование при этом не рассматривается! Субъекты права — не люди, не население, не граждане, а — юридические лица, фирмы, корпорации. ВТО принуждает государства, входящие в нее, снижать финансирование общественного сектора (детские сады, школы, университеты, больницы, дома престарых, библиотеки, музеи, системы водоснабжения, транспортные государственные предприятия, пенсионную систему, энергосистемы и сферу здравоохранения, почту и сферу телекоммуникаций). «Это означает конец общественного сектора. Как раз этого хочет неолиберализм. От государства должен остаться только скелет: полиция, суд, армия, центральный банк», — пишет Кристиан Фельбер.

Крупнейшие концерны в области «сферы услуг» родом из ЕС и США. Обращаю внимание на то, что в понятие «сфера услуг» в контексте ВТО входят, кроме обычных услуг (парикмахерских, например) все вышеперечисленные секторы и учреждения! Поэтому логично, что именно США и ЕС требуют от других стран в ВТО открыть эти секторы для доступа иностранных инвесторов и приватизировать общественные блага (здравоохранение, образование и т.д.). ВТО требует проведения приватизации общественных благ, которые она рассматривает в качестве коммерческих товаров — и передает их под контроль корпораций. «Частные инвестиции» и логика извлечения прибыли (потому что инвестиции — не меценатство) должны, по ВТО, идти во все области — в спорт, культуру, сферу ЖКХ в той степени, в какой в них можно извлечь прибыль: «Концерны уже конкурируют друг с другом за приватизацию водоснабжения, трасс между городами и дорог в городах, национальных парков и многое другое». В бедных странах около 80 % населения не может платить за школу, высшее образование, транспорт, воду и электричество, выплачивать взносы на медицинскую страховку и пенсию. Тем временем собственникам своих акций компании выплачивают баснословные дивиденды. Эти прибыли должны откуда-то появляться, и их не получить при благотворительных ценах. Правительства государств — членов ВТО к тому же не имеют права регулировать цены, поскольку в ВТО такие действия рассматриваются как «препятствия на пути торговли» и государству грозят экономические санкции. Государства, по правилам ВТО, не могут, к примеру, потребовать от концернов подключить к водоснабжению или транспорту бедные районы, потому что «любое регулирование мешает рынку». То же касается и регулирования цен.

ООН предупреждает, что ГАТС лишит широкие слои населения доступа к элементарным общественным благам!

Бывший директор отделения ГАТС в секретариате ВТО Дэвид Хартридж говорит, что без огромного давления американской индустрии финансовых услуг, особенно таких фирм, как American Express или Citicorp, ГАТС не был бы принят. ГАТС лоббировали также USCSI (US Coalition of Service Industries), ESF (European Services Forum), Liberalization of Trade in Services (LOTIS), Global Services Network (GSN), International Financial Services London (IFSL). Председателем LOTIS, например, является лорд Бриттен, который входил в руководство ЕС и сегодня — он вице-президент международного банка Bankhaus UBS Warburg. В LOTIS представлены банки и страховые компании, которые контролируют сотни миллиардов долларов. Кроме банков и страховых агентств, ГАТС выгоден концернам, спе­циализирующимся на энергосистемах, системах водоснабжения, образовании и здравоохранении, поскольку ГАТС — инструмент по проведению приватизации этих областей.

ВТО, ВБ и МВФ утверждают, что конкуренция частных фирм в общественном секторе понизит цены и улучшит качество, но этот аргумент не верен — не имеет смысла класть параллельные рельсы или водопроводные трубы. Как уже показано выше, примеров негативных результатов приватизации общественных благ достаточно: в Великобритании разваливается приватизированная железная дорога, в штате Калифорния рушится приватизированная система энергообеспечения, в Боливии и Южной Африке — обеспечение водой, а в Чили — пенсионная система.

ВТО и природа

Пока все судебные споры по экологии в ГАТТ-ВТО ослабляли национальное экологическое законодательство.

Право ВТО ставится выше экологического законодательства. Нарушение международных соглашений по защите природы не карается санкциями, и поэтому международные соглашения по защите окружающей среды не имеют фактической силы, — права же экономических субъектов, корпораций, на «свободную торговлю» и эксплуатацию природы защищены.

По правилам ВТО, государство не имеет право запретить ввоз на свою территорию продуктов, вредных для здоровья и окружающей среды, потому что это «против правил свободного рынка».

ВТО запрещает маркировать продовольствие какими-либо этикетками, которые информируют потребителя о том, насколько экологически чистыми являются приобретаемые им продукты. Нельзя также ограничивать ввоз товаров, производство или потребление которых ведет к разрушению окружающей среды.

МВФ, ВБ, ВТО требуют переориентации производства зависимых стран на экспорт, что ведет к ускоренному разрушению природы. Попав в «долговую петлю» МВФ и Всемирного банка, страна вынуждена постоянно экспортировать свои ресурсы, чтобы заработать валюту для оплаты долгов.

ВТО не признает международные договоры по защите окружающей среды.

ВТО не признает также международный принцип осторожности, то есть государство не может запретить импорт товаров, пока не доказано, что они вредны. Например, страны ЕС отказались ввозить мясо из США, потому что животных там кормят гормонами. За это против ЕС были введены штрафные санкции. То же произошло и с генно-модифицированными продуктами из США: правила ВТО не позволяют запретить их ввоз, те государства, которые все же его запрещают, платят большие штрафы. Все это, конечно, делается в интересах концернов, производящих генно-модифицированную продукцию, большая часть которых расположена в США (например Monsanto).

Либерализация транспорта может привести к сокращению железнодорожных перевозок из-за высоких цен на приватизированных железных дорогах и закрытия неприбыльных участков и роста интенсивности автомобильных перевозок. ГАТС угрожает и национальным законодательствам в областях, напрямую связанных с загрязнением природы, таких как нефте- и газодобыча.

Инвестиционное соглашение в ВТО

Иностранные инвесторы заинтересованы в отмене различных государственных требований: по регулированию инвестиций, касающихся величины участия иностранного капитала, квот по обязательному привлечению местной рабочей силы или по использованию местного сырья или материалов, обязательств по образованию совместных предприятий с фирмами этого государства, выполнения местного законодательства по трудовому и экологическому праву, а также требований, касающихся торгового и платежного баланса. Их цель — сделать так, чтобы не возникало внешнеэкономического дисбаланса из-за слишком большой доли полуфабрикатов, слишком больших валютных расходов или из-за очень большого вывоза прибылей. Планируется внести в ГАТС законы, отменяющие подобное государственное регулирование. Правительства стран «семерки» уже поддерживают этот проект.

Уже во время переговоров ГАТТ, которые перевели к созданию ВТО, США попытались объединить в одну законодательную систему правила, предусмотренные Соглашением о Североамериканской Зоне Свободной Торговли (NAFTA) и правила ВТО. Инвесторы должны были бы получить больше прав и быть лучше защищены, в первую очередь ТНК получали право самостоятельно подавать жалобы в суд ВТО, минуя государства. Евросоюз также лоббировал интересы транснациональных инвесторов. Однако попытки США и ЕС потерпели поражение благодаря сопротивлению большинства других стран. Потерпев поражение на первом этапе, США и ЕС попробовали провести эти соглашения внутри блока богатых стран — Организации экономического сотрудничества и развития (OECD), а уже затем убедить весь остальной мир принять эти нормы, одобренные «самыми успешными» странами. Кульминацией этой кампании корпоративного лоббизма была попытка принять соглашение MAI (Многостороннее соглашение по инвестициям, Multilateral Agreement on Investment). Фактически MAI предусматривало добровольный отказ государств от какой-либо формы контроля за деятельностью частного капитала в принципе. Этот документ был настолько скандальным, что вызвал бурю возмущения в Западной Европе, причем не только в левых кругах. Документ был отвергнут Европарламентом.

Уже сегодня государства снижают экологические и социальные стандарты, стремясь привлечь капитал. Инвестиционные соглашения еще больше ограничивают права государств предпринимать меры по защите труда и природы, а частные инвесторы — большей частью ТНК — получают возможность в рамках международного права обвинять государства, если те вводят регулирование. В региональное экономическое соглашение NAFTA входит инвестиционное соглашение, из-за которого Мексика была приговорена к выплате штрафа американскому концерну, потому что Мексика запретила строительство ядовитой свалки вблизи охраняемого заповедника!

Принятие в ВТО соглашений по модели NAFTA лишит страны правовой возможности самим определять, как быстро и в каком объеме расходуются ресурсы этой страны.

Принцип ВТО «равных прав национальных и иностранных инвесторов» делает незаконной поддержку национальной промышленности (как частной, так и теоретически государственной), потому что иностранные и национальные инвесторы «должны обладать равными правами».

Финансовый рынок и ВТО

В интересах банков, страховых фондов и трейдеров (торговцев ценными бумагами), США вместе с ЕС и Японией пытались интегрировать на Уругвайском раунде специ­альное соглашение о финансовых услугах в ГАТС. Финансовые игроки оказывают большое влияние на формулирование политических позиций правительств и ВТО.

ГАТС и ФТА желают отменить оставшиеся барьеры для свободного потока финансового капитала, что требуют также МВФ и ВБ. Соглашения ГАТС узаконивают крупные финансовые и спекулятивные манипуляции, направленные против стран «третьего мира» — в результате эти страны отказываются от самостоятельной денежной, а, следовательно, и экономической политики. ЕС требует от других стран, чтобы они открыли доступ западным банкам на свои рынки пенсионного обеспечения и страхования, отменили ограничения по участию иностранного капитала и либерализовали потоки капитала. ГАТС запрещает государствам регулировать количество вывозимых иностранными концернами за гра­ницу прибылей.

ТРИПС в ВТО

Дерегулирование торговли по правилам ВТО, сопровождаемое расширением защиты прав интеллектуальной собственности (соглашение ТРИПС), позволяет ТНК проникнуть на национальные рынки и расширить свой контроль практически на все секторы национальных производственных секторов, сельского хозяйства и сферы услуг.

Концерны США, ЕС и Японии занимают в области производства программного обеспечения, медикаментов, химии и развлечений доминирующую позицию. Соглашение ТРИПС гарантирует концернам этих стран защиту их позиций. Вступление в ВТО и, следовательно, подписание части договоров ВТО — ТРИПС — приведет в России к уменьшению числа исследований и системы исследований. Коммерциализация и приватизация интеллектуальных, ремесленных, культурных прав и прав на произведения искусства гарантирует максимальные прибыли олигополии из отобранных знаний народов, которые используют эти знания до сих пор бесплатно. Например, олигополии крадут эти знания у народов стран «третьего мира» и затем заставляют покупать их у концернов. Концерны, обладающие властью на рынке, готовы к применению насилия. Под лозунгами защиты интеллектуальной собственности и призывая к суду ВТО, представляющего как раз их интересы, ТНК присваивает себе чужие права. Дело в том, что значительная часть агрономических и биологических знаний, которые используются в сельском хозяйстве бедных стран, не защищены патентами. Корпорации оформляют патенты на себя, присваивая это «незащищенное» знание, а затем требуют, чтобы им платили за использование подобной информации или биологического материала, ранее — общедоступного и бесплатного. Они также монополизирует торговлю рисом, зерном и другими ключевыми биологическими ресурсами. Фактически ТРИПС легализует биопиратство западных концернов.

ТРИПС должно защищать и расширять монополии концернов: «Цель ТРИПС — гарантировать технологическое преимущество стран “первого мира” на как можно более долгий период. Но успехи индустриализации сегодняшних развитых стран были возможны как раз потому, что тогда не было всемерной защиты патентов».

Показательный пример — скандал с фармацевтическими концернами, требующими для себя доступ к рынкам стран «третьего мира» на эксклюзивных правах, то есть с запретом для этих стран покупать более дешевые медикаменты у других фирм — что обернулось настоящим геноцидом в Африке. Вместо улучшения уровня жизни населения такая политика привела к массивному росту цен в областях медикаментов, медицинской технологии и биотехнологии.

Соглашение ТРИПС было заключено при массивном влиянии 13 американских концернов. Джеймс Эниарт из одного из них, Monsanto, описал, как родился ТРИПС: «Концерны стала волновать большая проблема в международной торговле. Они разработали путь решения, сделали конкретное предложение и дали его на подпись своему правительству и правительствам других стран».

Негативные результаты политики ТРИПС для стран «третьего мира» — рост цен на медикаменты, обострение дисбаланса импорта-экспорта, рост безработицы из-за уменьшения производства внутри страны.

По правилам ТРИПС запреты на рекламу детского питания (среди которого могут быть нежелательные для детей продукты, например, детское питание, содержащее генно-модицифированные ингредиенты), табака и алкоголя незаконны, потому что они считаются «дискриминацией иностранных производителей».

Сельское хозяйство и ВТО

«Либерализация» сельского хозяйства подрывает безопасность продовольственного обеспечения в странах «третьего мира», приговаривает сотни миллионов крестьян на нищету и миграцию в городские кварталы нищеты, где они лишены будущего. Под лозунгом «мировой свободной торговли» сельское хозяйство, призванное обеспечить население продовольствием, перепрофилируется в экспортно-ориентированную аграрную промышленность. США и ЕС продолжают субсидировать сельское хозяйство в своих странах, что ведет к перенасыщению рынков периферии субсидированными продуктами, к падению цен на них и банкротству местных производителей. Соглашение по сельскому хозяйству ВТО требует открыть рынки стран «третьего мира». «Это соглашение ВТО (Соглашение по сельскому хозяйству) сделало законным субсидирование сельского хозяйства в развитых странах и одновременно сократило возможности стран “третьего мира” выйти со своей сельскохозяйственной продукцией на мировой рынок».

ТНК уже поделили мировой рынок и их цель не делиться с другими, а завоевать еще больше. По исследованиям FAO в странах «третьего мира» после 1994 года вырос объем импорта сельскохозяйственной продукции, а не экспорт. Развитые страны, требуя открытия рынков от других стран, ограничивают доступ на свои рынки через таможню, субсидирование и использование санитарных и фитосанитарных стандартов.

Оригинал публикации: http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/vprint/64923/

The post ЧТО ТАКОЕ ВТО? В ЧЬИХ ИНТЕРЕСАХ В ВТО ПРИНИМАЮТСЯ РЕШЕНИЯ? ЧЕМ ОПАСНА ВТО? first appeared on Глобальная Политика.

Артём Войтенков: Валентин Юрьевич, сейчас против нашей страны объявлены, я не люблю это иностранное слово, но, тем не менее, Главное, что мы выходим на тот уровень, на котором мы видим, что это борьба цивилизаций. Это такой вечный межцивилизационный конфликт. (чтобы все понимали). То есть, какие-то ограничения. Причём, с одной стороны, насколько я читал, у нас объявлены они против каких-то отдельных людей. То есть, есть список, им запрещён въезд, арест на имущество, на счета. Каким образом это будет влиять на экономику нашей страны, не очень понятно. С другой стороны, вот эти вот ограничения, которыми отвечает наша страна на ввоз импортных продуктов питания, это вызвало какой-то огромный такой шквал воплей, визгов в разного рода СМИ, чуть ли не до того, что мы все умрём от голода. Там по-разному, тем не менее, такое тоже было. Насколько это правда?

Валентин Катасонов: Я хочу сказать, что некоторые события под условным кодовым названием «Экономические санкции Запада», подаются, как некая сенсация. Вообще никакой сенсации нет. Экономические санкции бывают разные. Просто сегодня все обратили внимание на те санкции, которые вы назвали там «чёрными списками». Вообще-то палитра санкций, или палитра экономической войны, она достаточно широкая.

А я вас спрошу, а вот решение Гаагского суда о том, чтобы Россия заплатила 50 миллиардов долларов по иску инвесторов акционеров ЮКОСа, это что? Это разве не экономическая война? Я понимаю, что вы не следили за историей вокруг ЮКОСа, но я ещё несколько лет назад сказал, что ЮКОС – это мина замедленного действия. Она взорвётся тогда, когда Западу это будет нужно. А скорее всего, это будет нужно тогда, когда Россия будет себя вести не очень послушно. С моей точки зрения, это тоже инструмент экономической войны, это тоже экономическая санкция. Я называю набор этих инструментов правовым империализмом, или юридическим империализмом. Далее, закон FATCA.

По-моему, мы даже с вами как-то обсуждали, закон FATCA, это закон о налогообложении иностранных счетов. Закон, который был принят в 2010-ом году, а в полном объёме он вступил в силу с первого июля 2014-го года. Фактически, это американский экстра территориальный закон, который требует от банков всех стран мира, включая банки Российской Федерации, подавать информацию о своих клиентах, но имея в виду, что среди этих клиентов могут быть американские налогоплательщики.

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У СВИФТ?

Фактически Соединённые Штаты приняли закон экстра территориальный, который превращает банки всех стран мира в агентов американской налоговой службы. Фактически этот закон можно тоже использовать, потому что, найти какие-то нарушения со стороны Российских банков в части, касающейся FATCA, не так сложно, но это отдельная тема.

Я просто отдельными мазками показываю, что диапазон инструментов, которыми располагает Запад, для того, чтобы Россию как-то наказывать, наносить ей какой-то ущерб, достаточно широкий. И это не просто какие-то потенциальные инструменты, всегда какие-то инструменты работали. Я даже более скажу, что на протяжении последних ста лет, практически против нашей страны всегда действовали какие-то экономические санкции, использовались какие-то инструменты экономической войны. Это такая интересная история. Её за пять минут не расскажешь.

Когда произошли события в октябре семнадцатого года, когда большевики пришли к власти, то бывшие союзники России, Российской империи, по Первой Мировой войне, они сразу же объявили экономические санкции. Они объявили торговую блокаду и морскую блокаду Советской России. И вот, с тех времён, с некоторыми небольшими перерывами, экономическая и торговая война постоянно велась. Пожалуй, исключением является период Второй Мировой войны, особенно, тот период, когда действовала программа Ленд-лиза (lend lease). Это конец 41-го года и до августа 45-го года.

А так, практически всегда были какие-то санкции. В советский период ограничения и запреты на поставку технологий, особенно технологий двойного назначения, кредитные блокады, и так далее. Это отдельная тема. Так что, я не вижу здесь ничего нового. На самом деле, экономическая война — это проявление холодной войны.

Поэтому, то, что мы начали отвечать на какие-то их санкции, вот это что-то новое, действительно. Это новое.

АВ: А раньше не отвечали?

ВК: А раньше не отвечали. Раньше мы покорно принимали все эти удары.

АВ: Вы имеете в виду новую Россию?

ВК: Да, я имею в виду, конечно, Российская Федерация, демократическая Россия. Я имею в виду последние 20-25 лет. И строго говоря, это даже не была экономическая или торговая война, потому что, когда удары идут с одной стороны, есть некая асимметрия, это действительно правильно назвать экономическая блокада, экономические санкции. А когда уже начинается обмен ударами, это уже действительно настоящая война. Так что, наверное, летом 2014-го года можно говорить уже об экономической войне.

АВ: Но, мы же тоже раньше как-то и с Украиной, помнится, были такие таможенные бодания: это запретить, то запретить. С Прибалтикой тоже были. 1,5 года назад, 2 года назад.

ВК: Да, конечно, можно формально сказать, что это была война. Но это не была война, это были какие-то конъюнктурные всплески, которые быстро завершались нормализацией отношений. А здесь, наверное, другая ситуация. Это надолго и всерьёз. Поэтому, это не просто какие-то локальные стычки, это уже такая, я бы сказал, война стратегическая.

АВ: Хорошо. А почему она ведётся?

ВК: Ещё раз повторяю, что она ведётся потому, что Россия — это другая цивилизация. Обычно всегда говорят, что Запад пытается поставить Россию на колени, превратить её в колонию, потому что, Россия богата природными ресурсами. С этим мы не спорим. Но, дело в том, что цивилизация, это не только и не столько ресурсы, это другой образ жизни, другой культурно-исторический тип. Это противостояние цивилизаций. Россия ведь она, в каком смысле даже, даже такая униженная, даже ослабленная, она всё равно является маяком. Она является маяком, тем более, она становится опасным маяком, когда она уже приобретает и экономическую и военную мощь. Но это цивилизационное противостояние.

АВ: Но, тогда почему нас, во-первых, не уничтожили до сих пор, а уничтожали в течение долгого времени, несколько веков, если брать официальную историю?

ВК: Мы тогда сейчас входим в ту сферу, которую я называю метафизикой истории. А что такое история? Кто делает историю? В истории человеческой мысли было столько вариантов объяснения этого. Вчера я, например, читал Константина Леонтьева, где он проводил разбор работ английского социолога Бокля, XIX век. Бокль говорил, что история является результатом борьбы человеческих идей.

А есть другая точка зрения. Марксистская точка зрения, что история есть результат смены одних общественно-экономических формаций другими. А это есть, в свою очередь, результат развития производительных сил. И так далее. А я, как человек православный, и для меня есть единственный ответ правильный: «История есть промысел Божий». Это не означает, что человек не участвует в преобразовании общества, это не означает, что человек не участвует в историческом процессе. Но это некое сотворчество. Это некая синергия.

Мы иногда гипертрофированно воспринимаем врага рода человеческого, который действительно мог бы уничтожить Россию, мог бы уничтожить всех нас, но промыслительно этого не происходит. Россия находится под покровом Божьей матери. Безусловно, что она находится под покровом Божьей матери до тех пор, пока мы этого достойны. Если мы как бы уже окончательно станем материалистами, безбожниками и атеистами. Но ведь Господь-то создавал человека и мир для каких-то своих целей? Вот такая метафизика. Я не хотел бы сейчас её развивать и углублять. То есть, в этом смысле вся русская история — сплошное чудо. Рационально объяснить эту историю невозможно.

АВ: Понятно. Хорошо. Возможно ли объяснить сегодняшнее положение? Касательно экономической войны. Что в этом необычного? Вы говорите, что санкции, ограничения, были постоянно, то есть, даже на это особое внимание обращать, как бы не стоит. А стоит обращать внимание на то, что мы первый раз за 25 лет ответили.

ВК: Да.

АВ: А это вот, что обозначает? Что мы как-то усилились, или мы уже стоим у последнего порога, и дальше нам отступать некуда?

ВК: Я думаю, что это милость Божия. Милость Божия, на самом деле. То есть, наш противник настолько безумен, что он начинает нам помогать.

АВ: Каким образом?

ВК: Ну как? Санкции – это помощь.

АВ: Почему?

ВК: Как почему? Понимаете, мировая история парадоксальна. Часто люди, которые делают политику, они становятся безумными. И они делают то, что противоречит, казалось бы, их интересам. Взять, например, сегодняшнюю Украину. Украина грозит нам санкциями. Украина грозит перекрыть транзит газа. Кому они нанесут больше ущерба?

АВ: Слушайте, нет такого государства Украина. Есть захваченная часть Советского Союза.

ВК: Не важно, есть люди, которые на территории того государства, которое имеет условное название Украина. Кстати, очень уничижительное название окраина. Лучше говорить Малороссия, но они вот хотят быть окраиной непонятно чего. Они, значит, доходят до такого безумия, что они предлагают перекрыть транзит газа. Можно развивать эту тему. Думаю, что бумерангом всё это к ним вернётся, и главными лузерами будут эти самые ребята.

АВ: Это всё понятно. Но их действия тоже совершенно легко объяснимы. Это выгодно тем же Соединённым ШтатАВ: перекрытие газа ослабляет и нас, и Европу. Отлично.

ВК: Зато укрепляет нас.

АВ: А нас как укрепляет? Мы не будем получать деньги за наш газ.

ВК: Вы не понимаете. Деньги в истории, в обществе, всегда вторичны. А вот дух, он первичен. Дух первичен.

АВ: Слушайте, дух духом, но, когда есть нечего, это уже как-то на людей по-другому влияет.

ВК: Вы понимаете, есть нечего, когда у человека нет духа. А нет духа у человека, он уже не в состоянии даже трудиться. Он не в состоянии себя защитить. Дух. Вы ещё молодой человек, уж поверьте мне — дух первичен. Если будет дух, всё остальное приложится. А если нет духа, то вы лузер и вы мертвец.

АВ: Нет, с одной стороны, я с этим согласен. Но, с другой стороны, когда…

ВК: Так вот, я просто хотел привести конкретный пример, чтобы у вас исчезли эти вопросы.

Мы, по-моему, обсуждали тему сталинской индустриализации. Запад хотел поставить нас на колени. Я даже более тогда сказал парадоксальную фразу: «Может быть, Сталин бы и не стал затевать индустриализацию, но Запад помог». Вот так же и здесь. Учитесь вот такому парадоксальному восприятию. Мы, к сожалению, воспитаны в другой системе координат. Я называю это – протестантское мышление, рационалистическое мышление. У русского человека по-другому должны быть мозги устроены.

АВ: Конечно, тут как бы можно по-разному объяснить.

ВК: Я понимаю. Мне сложно сейчас объяснить чисто рационально. Вещи, они рациональны. Это, некие метафизические вещи, которые человеку православному абсолютно понятны: есть промысел Божий, есть, грубо говоря, попечение Бога о русском народе, и если русский народ уходит в сторону далече, он нас всё равно Господь любит. И вот такими вещами, нас вроде бы как наказывают. Вот вы своего ребёнка же шлепком наказываете, да?

АВ: Бывало.

ВК: Вот. Но вы же любите ребёнка. Так и здесь всё точно. Надо просто правильно это понимать и воспринимать. А ребёнку, естественно, обидно. Он может даже заплакать: чего это меня папа-то шлёпнул.

АВ: Но как тогда.

ВК: А потом, по прошествии некоторого времени, ребёнок будет вспоминать с благодарностью.

АВ: Да, но у нас не отношения с Западом, как отец-ребёнок.

ВК: Запад в данном случае, это не более чем инструмент в руках Божьих.

АВ: Вы знаете, мы сейчас как бы, от экономики ушли далеко.

ВК: А экономика, она в данном случае напрямую зависит от всех этих вещей. Это всё равно, что, знаете, давайте, мы с вами обсудим, какие бывают болезни на пятке левой ноги. Мы можем долго обсуждать, но рано или поздно, всё равно придём к разговору о том, что пятка, это часть ноги, а нога, это часть человеческого организма, а человеческий организм, это только часть всего человека, потому что, есть ещё душа.

Вот так и здесь: мы идём от частного к общему. А иначе не объяснишь. Иначе тогда мы, либо будем делать вид, что мы такие умные и понимаем всё. Либо, мы должны будем признать, что мы ничего не понимаем. К сожалению, чаще всего, люди с умным видом рассуждают о вещах, которые они не понимают. Понимаете, вот, ребёнок, кстати, тот самый ребёнок, которого вы шлёпаете, он существо очень такое развитое во многих смыслах, он задаёт вопросы.

АВ: Да, он видит какие-то несоответствия.

ВК: Да. Он хочет понять причину. Родители либо заняты, либо не знают ответов. А потом у ребёнка пропадает желание, стремление понять всю эту цепочку причинно-следственных связей.

О чём бы мы с вами ни говорили: об экономических санкциях, о ювенальной юстиции, о коррупции, — мы всё равно будем к этим первопричинам приходить. Иначе это будет не полный разговор и не честный даже разговор.

АВ: Да, но многие люди вообще не связывают одно с другим.

ВК: А вот плохо, что они не связывают.

АВ: И их, кстати, этому так учат.

ВК: А это вот совершенно верно. Тут я с вами полностью согласен, и я по этому поводу переживаю уже многие годы. Я сорок лет в высшей школе. Первые двадцать лет я этого даже не понимал и не догадывался о том, что учат не тому, не так, и иногда даже нанося большой вред молодому человеку. Вот только где-то во вторую половину своего педагогического стажа я это начал понимать. И не только понимать, но и пытаюсь объяснить всем остальным.

МИРОВАЯ ТОРГОВАЯ ВОЙНА

Вот даже про ту же самую экономику. Видите, мы начали с экономических санкций. Давайте постараемся на уровне экономики порассуждать. Ведь, экономика, это некий организм, живой организм. Я тут провожу некие аналогии с человеческим организмом. Мы с вами как-то беседовали, я не раз сравнивал денежную систему, денежное обращение, с сердечнососудистой системой, с кровообращением. То же самое можно сказать по поводу желудочно-кишечного тракта, скажем, это энергетическая система. Есть система связи, управления — это нервная система, и так далее.

Я могу разложить на косточки экономику, как организм. И вы знаете, студенты, кстати, лучше тогда воспринимают всё это. И многое становится тогда понятным, они даже вопросы перестают задавать. Я тогда студентам говорю:

— Вот вы приходите, предположим, к врачу. У вас образовалась какая-то язва. Вы её пытаетесь йодом мазать, ничего не получается. Вот вы приходите к врачу. Плохой врач, что сделает?

Он посмотрит и скажет: «Да не йодом надо мазать, вот я вам примочки такие назначу, вот вы каждый день этими примочками пользуйтесь». А хороший врач, он пошлёт вас на анализ крови, может быть ещё на какие-то исследования. И не дай Бог, выяснится, что есть какая-то внутренняя причина этих язв, или этой язвочки. Такое часто бывает. У молодых реже, а у людей уже среднего и старшего возраста это часто бывает. Естественно, что лечить-то надо уже не это, это на конце. Лечить надо первопричину. Так и с экономикой.

По-моему, даже когда-то говорили о том, что экономистов я сравниваю с врачами. И у нас на самом деле, почти девяносто процентов врачей, это врачи-психотерапевты. Они говорят: «Всё хорошо, прекрасная маркиза. Ещё немножко потерпите. Завтра будет лучше». Но лучше не становится.

Есть небольшая группа экономистов, как правило, практикующие врачи, которых можно назвать анестезиологами. Вот наступает кризис. И во время кризиса происходит вливание денег в какие-то сектора, в какие-то компании. Это, понятно, вливают обезболивающее для того, чтобы пациент как-то перенёс это.

Бывают иногда и хирурги, крайне редко, — чего-то режут. Скажем, отбирают лицензию у банка. Или вообще объявляют банкротство и затем вводят внешнего управляющего для того, чтобы там по конкурсу раздать все эти активы. И так далее.

Могут быть, конечно, и такие хирурги, которые начинают кромсать всё и вся. Это реформы, особенно, шоковые реформы. Такой пример. Какие-то симптомы на коже сигнализируют о том, что у человека онкология. Вот эти анализы и обследования показывают, что действительно, и выясняется, что там не просто онкология, а там уже метастазы. Понятно, что нужен хирург. Хирург вырезает там эти метастазы. Но вот вам любой специалист скажет, что чаще всего, через некоторое время всё равно, появляются новые метастазы.

А ведь что такое онкология? Онкология, это некие мутации, изменения на клеточном уровне. Обычная здоровая клетка, она участвует в процессах метаболизма. А экономика, это ведь процесс метаболизма, обмен товарами, услугами, а там обмен веществом. Обмен вещества – это метаболизм. И нормальная клеточка, она встроена. Она часть целого. Она определённые функции выполняет, работает на всё, а всё потом тоже как-то обслуживает эту, отдельно взятую клеточку. Вот так должно быть устроено идеальное общество.

К сожалению, отдельные клеточки начинают бунтовать. Обычная клеточка пропускает через себя девяносто девять процентов питательных веществ, они идут дальше по цепочке, а один процент оставляет себе. А раковая клеточка забирает себе всё. Начинаются метастазы. Организм начинает болеть.

Меня иногда спрашивают: «Валентин Юрьевич, вот вы иногда говорили, капиталистическая экономика, рыночная экономика, либеральная экономика. Всё-таки, как назвать экономику, которую мы сегодня видим, и в которой мы сегодня живём?»

Я говорю: «Вы знаете, мне больше нравится такое название – в онкологической».

Вы поняли мою притчу, мой рассказ. На самом деле, для того, чтобы нам вылечить пациента, нам нужна комплексная программа лечения, и прежде всего на клеточном уровне. Поэтому, я говорю: именно человек, клеточка этой экономики, должен быть здоров. Если он нездоров, мы можем реализовывать любые проекты и прожекты, мы можем сделать другой Центральный Банк, который формально будет подотчётен правительству Российской Федерации, мы об этом много раз уже говорили. Или, скажем, мы можем даже перекрыть трансграничное движение капитала, о чём я тоже говорил. Но, если есть раковые клеточки, то, извините, болезнь будет развиваться. Только она по-другому будет развиваться. Но она всё равно себе пробьёт дорогу. Всё равно метастазы будут, однако. И поэтому, я и предлагаю всегда обсуждать общие вещи. Потому что, вы же не пойдёте к врачу, который вам пропишет примочки. Он у вас ещё деньги будет брать с умным видом. И будет стараться, чтобы вы болели до конца вашей жизни, или до конца его жизни. Поэтому, я не хотел бы играть в эту игру. Мы все, к сожалению, заражены вот этим духом времени. Мне хотелось бы добраться до истины, до первопричины.

АВ: Да, вы правильно всё говорите, сравнения очень интересные. Но, чтобы поменять человека, нужно контролировать воспитание и образование. А это сейчас контролируем не мы — вражеские силы это делают.

ВК: Согласен. Вот я только что был на Селигере, и увидел, что сегодня уже на этом форуме совершенно другая атмосфера. Она патриотическая атмосфера. И даже люди друг друга поправляют, и говорят: «А ты почему используешь иностранные слова?» То есть, с малого же начинается. А откуда этот импульс пошёл? Этот импульс пошёл от нашего врага. Парадокс? Мы ждём, что пойдёт откуда-то сверху, а пошло от врага. Вот так устроена наша история.

Вот другой парадокс. Я ругал и ругаю большевиков. Многие из этих большевиков безбожники, бандиты, убийцы и так далее. Но, понимаете, они выступили, как бич Божий, Россия была спасена. Вот, у историков есть такая приговорка, типа, история не терпит сослагательного наклонения. Я полностью согласен.

Я люблю проводить разбор полётов. Вот какие-то есть такие реперные, или переломные точки, и я начинаю анализировать: а что могло бы быть, скажем, с нашей страной в этой точке, если бы не было этого события? Все остальные варианты — хуже. Понимаете? Удивительным образом Господь нам даёт самый лучший из всех плохих вариантов. Хорошего мы не заслуживаем по нашим грехам. Но если бы предположим, не было бы Октября 17-го года, я даже теряюсь сказать, что было бы с нашей страной. Потому что, конечно, наша страна бы сразу превратилась в колонию. Формально всё было бы хорошо: союзники Антанты. Союзники Антанты выкатили нам требования на 18 миллиардов золотых рублей, а таких денег у нас и поблизости не было. Поэтому, слава Богу, что февраль так быстро кончился. Я имею в виду февраль 17-го года. А в феврале как раз, Запад начал нас так гладить не против шерсти, а по шерсти. И это нормально.

АВ: Правильно, их агентура победила.

ВК: Дьявол, безусловно, никогда не действует с открытым забралом. Он всегда исподволь, постепенно, мягко, крадучись. Кстати, та же самая Америка в 1911-ом году в одностороннем порядке разорвала торговый договор с Россией. Договор 1832-го года, досрочно. Инициатором этого разрыва был американский банкир Яков Шифф. Как бы там было некое сообщество, которое требовало, чтобы в России, в Российской империи евреям были предоставлены все права, якобы они были ущемлены. Вот, это была первая такая санкция, накануне ещё Первой Мировой войны. А как только произошёл февраль, та же самая Америка немедленно нам дала заём свободы. Мы не обращаем внимания. Для нас просто некие события финансовой истории, а эти события, они всегда проистекают от некой высшей политики. А уже в октябре 17-го года Антантой и Америкой объявлена кредитная блокада. Видите, как всё быстро меняется.

АВ: Не туда свернули?

ВК: Конечно, мы должны понимать, что политика не может иметь первенство над экономикой. Особенно на крутых виражах истории. Вот сейчас крутой вираж истории. Мы должны понимать эту политику. Безусловно, что Запад готов даже действовать в ущерб себе. Многие совершенно правильно говорят, что Европейский Союз понесёт такие-то убытки, американские компании понесут такие-то убытки. Вы знаете, во время войны денег не считают. Тут уже такая логика коммерческого расчёта она не действует. А во время войны в горнило сражений бросаются любые ресурсы, кредиты берутся под любые проценты, главное – стать победителем. Если ты стал победителем, ты отобьёшь всё. Не только всё, но ещё и с большим прибытком. Вот этого мы не понимаем. Нас приучили к этому коммерческому расчёту, и мы даже во время войны занимаемся этим коммерческим расчётом. Если ты занимаешься во время войны коммерческим расчётом, значит, ты лузер, однозначно. А у нас не перестроена психология.

АВ: Так война-то экономическая.

ВК: А цели-то политические. Это просто инструмент. Я как раз и говорил о том, что инструментарий этой войны очень широкий: это и спецслужбы, это и информационная война, психологическая война, экономическая война. А экономическая война, там тоже много всяких направлений – кредитная война, торговая блокада, морская блокада.

АВ: То есть, получается, то, что сейчас как бы сильно всплыло, вспучилось, обозначает то, что мы идём в правильную сторону. Что нас начинает Запад вот так вот жать.

ВК: Конечно. Слава Богу. Главное, чтобы он не перестал нас жать. Я молю Бога, чтобы он продолжал нас жать.

АВ: Да. Но, большинство людей, которым основные наши СМИ, я имею в виду основные наши каналы, потом разные агентства, типа РБК, экономические.

ВК: А у них коммерческий подход к оценке любых событий. Они дальше своего носа ничего не видят. РБК не понимают большой политики.

АВ: Да, согласен. Но, с другой стороны, они очень сильно воздействуют на людей. Люди-то смотрят: «Ай, какие же наши плохие. Вот из-за них вводится вот это, вот это. Нам сыра не привезут из Швейцарии, ещё чего-нибудь, рыбу из Латвии, или из Эстонии. Ай, как плохо всё будет, кто виноват? Существующая власть. Вот, они такие чиновники во главе с Путиным плохие. Вот как это всё выглядит».

ВК: Я не знаю, тут надо проводить какие-то, действительно серьёзные, нормальные социологические опросы. Видимо, может быть, я в другой немножко нахожусь социальной среде, но я таких настроений особенно не чувствую. Уж тем более не было такого настроения на Селигере.

АВ: Но Селигер, это уже немножко другое.

ВК: Я согласен. Но, у нас народ всё-таки, не настолько ещё оглуплён. Поэтому, наверное, какой-то процент нашего населения действительно рассуждает, как вы говорите, обыватели. Но, понимаете, если ты хочешь быть свободным человеком, ты для этого должен действительно перестать быть рабом денег, перестать быть рабом вот этого потребительства. Если ты, грубо говоря, считаешь, что для тебя сыр важнее, то тогда ты уже готовый раб.

АВ: Я свободный человек. Я пошёл в магазин, я хочу, чтобы было 25 сортов сыра, чтобы я мог свою свободу осуществить в выборе сыра, колбасы.

ВК: Это как раз свобода той самой мыши, которая готова во все мышеловки засунуть свою голову ради сыра. Это настолько очевидно, что мне даже как-то неудобно сейчас объяснять. Но, видимо действительно за 20-25 лет наше общество так зазомбировали, и главное, это не просто как бы на умственном уровне. Потому что, меняется действительно modus vivendi человека: то есть, он привыкает к какому-то комфорту, он не привык трудиться. Вот я на Селигере задавал вопрос: «Вы понимаете, что экономическая война требует действительно, определённого напряжения, потому что, за свободу надо бороться? Вы готовы взять лопату для того, чтобы пойти? Не языком бла-бла, а пойти, действительно, рыть окопы, или строить заводы?»

Вот, молодёжь как-то немножко на Селигере стала чувствовать, что это всё не на уровне того: будет там, в магазине швейцарский сыр, или не будет — что это борьба за своё будущее. В противном случае — у нас никакого будущего не будет. Но там, слава Богу, молодёжь, на Селигере, понимает, что должно быть будущее, за будущее надо бороться. Чудес не бывает — история всемирная и русская история не даёт никаких поводов для исключений.

Вспомните индустриализацию: это были большие жертвы. Причём, первые годы, это были жертвы, которые иногда осуществлялись под неким нажимом со стороны власти. А вот уже где-то после первой пятилетки были включены некие такие драйверы, некие такие двигатели, которые действительно позволили народу создавать не как, под каким-то зависимым от кого-то работником, или рабом, а это уже были свободные труженики. Это уже совершенно другой настрой, другая атмосфера.

Мы опять с вами о духе говорим. В экономике, и вообще в общественной жизни, и даже в личной, дух, это настолько важно, настолько… Если у человека изначально рабское мировосприятие и рабский modus vivendi, на него даже нет смысла тратить… Есть такие люди от рождения. А есть люди, готовые жизнь свою отдать за други своя.

АВ: Да, но, понимаете, такие люди есть: и такие и такие.

ВК: А в России всегда и были. В Европе таких людей уже нет. В России в этом смысле намного, не просто намного — это принципиально другая цивилизация. Хотя, да, мы выйдем на улицу, мы увидим разные типы людей, разные примеры. Но, уверяю, что в Европе мы увидим среднего европейца. А про среднего европейца ещё Константин Леонтьев писал в 70-е годы XIX века, о том, что это живой труп.

АВ: У нас тоже такие есть, хотя их, конечно, немного. Но я говорю про общее, как бы средний срез, что ли, населения. Вот, почему, мы с вами в Москве сейчас обсуждаем, — почему в Москве огромное количество новостроек? Потому что, сюда народ едет. А почему он сюда едет? А потому что, здесь деньги: деньги и работа. Работа не производственная: продавцы, менеджеры, всякие бумажки, фигашки — нет производства в Москве. Однако народ сюда едет просто огромными толпами. Ну, какая экономическая война, если вот…

ВК: А я об этом и говорю, что на самом деле, мы к экономической войне не готовы. Поэтому, в плане конструктива, надо не причитать по поводу того, что швейцарский сыр исчезнет, или наоборот, не заниматься шапкозакидательством. Кстати, вот социологические опросы как раз говорят о шапкозакидательстве. Я как раз именно с такими опросами знакомился, что наши граждане, они приветствуют эти санкции, и они их не боятся. Но, хорошо не бояться, когда ты понимаешь, что такое санкции. Но, к сожалению, они не боятся, потому что, они толком не понимают, что такое санкции. И больно будет, и сыр исчезнет, и лопату придётся взять — вот об этом надо говорить.

АВ: Да, но вы сейчас говорите про то, что просто будет экономический, как бы, обрыв большой в нашей стране. Если я сегодня сидел, продавал телефоны, а завтра мне придётся взять лопату?

ВК: Да. Завтра тебе придётся взять лопату. Ничего. Вспомним кризис в Америке 1929 года. Я сегодня утречком смотрел фотографии тех времён. У меня сейчас выходит одна книга по Бреттон-Вудсу. У меня там первые главы как раз о кризисе в Америке. Так вот, банковский планктон (там фотография была) занимается добыванием чего-то на каменоломне с кирками и лопатами.

АВ: Очень хорошо.

ВК: Это Америка. А у России в этом смысле тоже есть свои традиции. Почитайте повесть Островского «Как закалялась сталь», Павка Корчагин. Понятно, что некий собирательный образ, но он не придуман, этот образ. Понятно, что может быть, у Павки Корчагина были какие-то там не совсем внятные цели, и так далее, но это своеобразный такой советский пассионарий, и не надо думать, что это какое-то исключение — таких были миллионы. А без этого мы бы разве построили 10 тысяч предприятий?

АВ: Нет.

ВК: Нет, конечно.

АВ: Хорошо. Тогда объясните, насколько всё будет плохо?

ВК: Насколько будет всё плохо? В значительной степени зависит от того, насколько долго мы будем раскачиваться. Насколько долго, как жираф, мы будем думать о том, что такое санкции. На самом деле, ещё до начала этих санкций, оглашал список того, что необходимо делать сегодня, а по хорошему, ещё вчера. Этот списочек начинается с такого пункта.

АВ: Кто оглашал?

ВК: Да я. Я по-моему даже как-то в беседе с вами этот… Уже зрители подзабыли, наверное, поэтому, я напомню этот короткий списочек. Что надо делать быстро и что не требует действительно каких-то больших затрат, а требует просто политической воли, и некой такой организованности и некоего такого административного ресурса.

— Это принятие указа о деоффшоризации, президентского указа.

АВ: А он говорил.

ВК: А что он говорил?

АВ: Но указа нет.

ВК: Путин говорит про деоффшоризацию уже очень давно.

АВ: Да.

ВК: Это его постоянная тема с 2011-го года, когда он готовился к выборам президента. Да, у меня есть даже досье, вы правильно говорите, наверное, уже сто раз уже по разным случаям, и поводам. Но ничего не делается. А указ должен быть очень короткий: перевести в течение месяца все оффшорные активы в российскую юрисдикцию.

АВ: А мы не получим майдан на Красной площади после такого указа? Причём, хороший такой майдан с огнестрельным оружием.

ВК: Понимаете, за эти месяцы, и за эти годы можно было бы уже создать необходимые структуры для того, чтобы нейтрализовать подобного рода реакции. Если этого нет, тогда я не знаю. Но, вообще-то, Владимир Владимирович, не возникает такое впечатление, что он находится в полной прострации.

Кстати, меня иногда студенты спрашивают: «Валентин Юрьевич, вот вы тут нам говорите о том, что плохо это, то, сё, а вот если бы были президентом Российской Федерации, с чего бы вы начали? Первый ваш шаг?». Я говорю: «Первый мой шаг: я бы создал хорошую службу безопасности. Потому что, безусловно, второй мой шаг немедленно привёл бы к попытке покушения на мою жизнь».

Поэтому, я вот этот нулевой шаг не обсуждаю, не озвучиваю. Я рассчитываю на то, что всё-таки, наш президент, который тем более служил в рядах комитета госбезопасности, лучше меня это понимает.

АВ: Может, он потому этого и не делает, что он понимает, что будет потом?

ВК: Если он этого не делает, тогда какие-то другие должны быть алгоритмы.

АВ: Ладно. Хорошо. Первый шаг – деоффшоризация. Второй?

ВК: Второй шаг. Да, но я не договорил, а скорее всего — многие ослушаются.

АВ: Конечно, ослушаются.

ВК: Это очевидно, да. Будет майдан, не будет майдан, но указ не будет выполнен. А вторым пунктом в этом указе будет стоять: «В случае не исполнения первого пункта – национализация». Но, не национализация тех виртуальных активов, там же виртуальные активы, там просто юридическая регистрация, а вот этих самых, физических активов, которые находятся на территории Российской Федерации, и которые под контролем нашей власти.

АВ: После этого флот США плывёт к берегам Белоруссии. В смысле…к нам.

ВК: Лёгких решений не бывает. Читайте историю гражданской войны, интервенции и так далее. А также, историю экономической блокады Советского Союза в тридцатые годы. Лёгких решений я вам не обещаю.

АВ: Да, но кто воевать-то будет? За что? Понимаете, мы опять упираемся в то, что люди не понимают, что творится. Если людям просто объяснить…

ВК: А вы знаете, ведь в истории нашей страны, где-то уже в восемнадцатом году, солдатики, которые сидели в окопах, они не понимали, за что они воюют.

АВ: Это да. Это описывают.

ВК: Да. Особенно после Брестского мира вообще перестали что-либо понимать. Мы пройдём и эту фазу непонимания. Вы хотите, чтобы я, вот как этот самый, протестант с рациональным началом, вам всё это разложил? У нас в России всё по-другому. У нас парадоксальная история. Недаром Фёдор Тютчев сказал: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить. У ней особенная стать, в Россию можно только верить». А человек был образованнейший, и хорошо изучил всю предшествующую историю. А после Фёдора Тютчева прошло ещё полтора столетия. И история этих полутора столетий показала лишний раз правоту этих строчек великого русского поэта.

АВ: С одной стороны, согласен. С другой стороны, мы может быть просто что-то не знаем. Хорошо. Третий шаг после национализации, какой?

ВК: Нет. Это всё первый шаг. Это указ о деоффшоризации. Просто в указе несколько пунктов. Второй шаг: это немедленный запрет на трансграничное движение капитала.

АВ: То есть, и туда и обратно?

ВК: Да. И туда и обратно. Тут можно, конечно, управлять этими потоками, но уже в неком таком, ручном режиме. Потому что, раньше, например, для того, чтобы вывести капитал из России, надо было получать лицензию.

АВ: Имеется в виду в царской России?

ВК: Нет, в нашей ещё, демократической эРэФии девяностых годов. На вывоз капитала требовалась лицензия Центрального Банка, Министерства экономического развития и торговли, а иногда и других ведомств Российской федерации. Я не буду сейчас подробно это расшифровывать. Я думаю, что понятно, для чего нужна эта мера.

Третья мера — это немедленный выход из Всемирной Торговой организации. Хочу сказать, что на сегодняшний день вообще возникает некая абсурдная ситуация. ВТО вообще мне казалось всегда театром абсурда.

АВ: Это инструмент порабощения.

ВК: Да. Но, понимаете, для того, чтобы поработить, надо сначала людей духовно и интеллектуально поработить.

АВ: А они всё вместе делают.

ВК: Да, всё вместе, но всё-таки у них есть определённые приоритеты. Если человек духовно и интеллектуально не порабощён, финансово ты его не поработишь ни за что. Это я вас уверяю — ни за что.

АВ: Почему? Сложно, но можно. Он будет выкручиваться…

ВК: Это временно и не надёжно. Как показывает человеческая история: это очень временная и неустойчивая ситуация.

АВ: Поэтому со всех сторон: психически, духовно, экономически.

ВК: Ещё хочу сказать, что есть определённая иерархия, есть определённая наука, которую хорошо понимает и тот, который с копытами, и, соответственно, те люди, которые всё-таки ищут защиту у Бога. Так что есть определённые законы борьбы, но мы их как-то всегда забываем обсудить, потому что у нас всё какие-то частные вопросы.

АВ: Вот я и говорю, что почему-то всегда средства массовой информации забиты шумом обсуждения нынешних каких-то новостей. Причём новости зачастую, они такие высосанные из пальца, такие… тьфу, не стоят ничего. Ну, ладно, один раз прочитал, принял к сведению, всё: не надо это. А они это неделями обсасывают, обсуждают. И за этой трескотнёй не видно главного. А главное никто не объясняет — по крайней мере, по центральным нашим каналам, по центральным СМИ. На 1,5% акции чего-то подешевели — все: «Ой, кошмар!» Началось обсуждение.

ВК: Да. Особенно наши денежные власти любят какую-то «дохлую кошку» подбросить и все «тузики», в том числе и РБК, бросаются на то, чтобы гонять эту «дохлую кошку». Как говорится, до посинения гоняют.

Почему-то считают, что профессор Катасонов — специалист по пенсионной системе: «Валентин Юрьевич, а вот там предлагают заморозить страховую часть, там накопительную, там перевести или разрешить переводить в негосударственные пенсионные фонды».

Я говорю: «Мне это не интересно, потому что это просто некий информационный шум».

Я могу сказать, что в пенсионной системе государственной денег нет — нет денег, платить нечем. И вообще я говорю: та пенсионная система, которую мы обсуждаем, она нежизнеспособна. Все будем лузерами, все будем проигрывавшими: и те, кто пенсионеры, и те, кто работает, и те, кто учатся. Потому что в советское время была понятная пенсионная система. Там ни про какие финансовые инструменты ничего не говорили. Логика была гораздо проще.

Логика такая: всё общество делится на 2 части.

— Одна часть — это те люди, которые работают.
— А другая часть — которые иждивенцы. И значительная часть второй части — это пенсионеры.

Безусловно, что были какие-то расчёты:
— Сколько людей должно быть работающих. Соответственно, какие-то применились стимулы для того, чтобы эта часть поддерживалась на каком-то минимальном уровне.
— Чтобы была производительность труда.
— Чтобы производили не просто какой-то абстрактный ВВП, а производили те товары, которые нужны и работающим и не работающим.

Короче говоря, логика была понятна. Предположим, двое работающих кормят одного неработающего — так планировалось всё это. Сегодня нам компостируют мозги с какими-то финансовыми инструментами.

АВ: Куда-то вкладывать эти пенсионные деньги.

ВК: Вы знаете, мне это напоминает … Ведь мы все читали когда-то сказки, в том числе и сказку про Буратино. Помните, когда там Лиса Алиса и Кот Базилио предложили Буратино закопать свои золотые: «Вырастет дерево и там будет много новых монеток». Вот мне напоминают нынешние разговоры о пенсионной системе как раз эту самую историю. Вот, вы, Буратино, давайте закапывайте, а, естественно, на следующий день или в ту же самую ночь Лиса Алиса с Котом Базилио эти золотые уже выкопают и куда-то, в какую-нибудь страну переместят.

АВ: А наши пенсионные деньги куда переместили? Они же «заморозили» их.

ВК: Я не знаю.

АВ: То есть «заморозили» — это значит «не отдадим».

ВК: Значит, куда-то они используются. Вы знаете, я не верю в эти цифры. Это примерно так же, как и статистика: «В Форт-Ноксе столько-то золота». По отчётам всё нормально, да. Но вместо золота на том месте, где лежали золотые бруски, может лежать бумажка, грубо говоря, золотое Требование: «Мы отдали золото в кредит или в лизинг». То есть вот Требование есть. Значит, к финансовой отчётности подкладывается не металлическое золото, а подкладывается бумажка.

АВ: «Сидоров взял. Верну».

ВК: Да. Сидоров взял, обещал вернуть. И с пенсионными делами я просто не специалист. У меня нет времени для того, чтобы разобраться во всех этих тонкостях. Но, если начнёшь разбираться, вопросов будет, уверяю вас, выше крыши.

Я просто как-то так, краем уха присутствовал на некоторых мероприятиях, где были очень информированные люди, связанные с Пенсионным фондом. Они откровенно в узком кругу признавались, что денег там уже нет. Поэтому что они там написали… Может быть, виртуальная какая-то цифирь есть, накопительная часть есть, но она — там долговые расписки лежат.

АВ: Да опять дурят, в который раз, как всегда.

ВК: Поэтому, даже не интересно обсуждать. Хочется конструктивные вещи.

А конструктивные вещи — это действительно:
— Как противостоять вот этому зомбированию?
— Какое место экономика занимает вообще во всей жизни человечества? Потому что экономика, она вторична. Мы всегда обсуждаем экономику.

Я, наверное, один из немногих экономистов, которые сразу пытаются первопричину, а они за пределами экономики. Они говорят: «Валентин Юрьевич, вы не по правилам рассуждаете».

АВ: Да. Надо рассуждать вот от сих и до сих.

ВК: От сих и до сих, да. «У вас должно быть хорошо развитое коридорное мышление, а вас сразу куда-то туда влечёт». Понятно, что на этом, собственно, все схемы финансового разводилова и построены.

АВ: То есть просто людям не объясняют.

ВК: Да, не объясняют. Более того, скажем, в высшей школе есть факультеты, на факультетах есть отдельные направления, специальности, и, не дай Бог, если ты начнёшь интересоваться, скажем, изучая финансы, а как устроена политика.

АВ: Высшая школа экономика вы имеете в виду?

ВК: Нет. Я имею в виду вообще российские вузы. А я образно своим студентам объясняю, что финансы — на 90% политика, а политика — на 90% финансы. А вам читают одни финансы, и вы ничего понять не можете в этих финансах. В лучшем случае вы станете хорошим бухгалтером, счетоводом, статистиком, операционистом, но вы не будете хорошим аналитиком и, тем более, вы не будете хорошим хозяином, потому что есть «экономика хозяев», а есть «экономика клерков». Так вот, «экономику клерков» преподают у нас в России даже в так называемых элитных вузах, и они, конечно, ничего не понимают, как устроены финансы. А политики, естественно, тоже «бла-бла-бла», потому что они ничего не понимают в финансах. «Разделяй и властвуй!»

АВ: То есть?

ВК: А ведь вывеска какая? «Университет» — универсальное знание. А где оно универсальное знание? Расчленёнка.

АВ: Точно.

ВК: А расчленёнка не может быть живой, она всегда мертва.

АВ: Да. В подтверждение ваших слов… Я как-то случайно попал на одно заседание — кружок в высшей школе экономики. Там был доклад про то, какие банки эффективнее: государственные или частные. Докладчик целый час что-то рассказывал, графики показывал, я уже ничего там не понимал. В конце концов он говорит: «Давайте вопросы».

Говорю: «Хорошо. Вопрос: «Для чего служит банк? Банк служит для прибыли окончательной. То есть, если он частный банк, он должен приносить своим хозяевам или акционерам прибыль. Больше он ничего не делает, никакого производства у него нет».

На меня так народ посмотрел из высшей школы экономики, говорит: «Ты ничего не понимаешь. Банк производит, он бумаги производит, он ещё что-то производит».

Я говорю: «А как это в экономику вообще… Это нельзя потрогать, это нельзя измерить, это нельзя взвесить вот это всё».

— «Иди, книжки почитай».

ВК: Понимаете, эти люди уже не лечатся. Это уже всё, это уже диагноз. Высшая школа экономики — это уже диагноз.

АВ: Самое интересное, что они на других смотрят свысока, что «мы понимаем, вы не понимаете». Но, с другой стороны, вот просто очевидные вещи: ты ему задаёшь вопросы – «Иди отсюда! Маленький».

ВК: Ведь эта традиция насчитывает несколько тысячелетий. Есть понятие «законники». Вы же читали Новый Завет, да?

АВ: Я со Старым, честно говоря, не разобрался.

ВК: Ну, зачем со Старым? Вы же всё-таки православный.

АВ: Я с начала начинаю.

ВК: Нет, нет. Если вы начнёте со Старого, то вы можете повредиться.

АВ: Ну, вот, тяжело читается.

ВК: Судя по всему, вы без какого-то наставника это делаете, а без наставника могут быть определённые издержки в лучшем случае. Я к тому, что ведь в Новом Завете, если так вспомнить, кого в основном-то обличал Христос?

АВ: Я помню, что он торгующих из храма выгнал.

ВК: Понятно. Да, он их просто плёткой выгнал без особых осуждений и лишних слов. Он мог общаться с мытарями, с падшими женщинами и так далее. Но он их даже не осуждал. Кого он осуждал? Фа-ри-се-ев. Фарисеев и книжников. А что такое фарисеи и книжники вот в том мире? Они были учителями: они знали Тору, они знали Священное Писание, они знали Пророков и так далее. Соответственно, они поучали всех остальных. А остальные все (это даже в Новом Завете написано, в Евангелии) – «амгарец» по-древнееврейски, в переводе это «невежда в законе».

И вы обратите внимание, как эти фарисеи и книжники относятся к простому народу. А простой народ их боится, но при этом он ничего не понимает из того, что говорят книжники и фарисеи. А Христос их осуждал. Он даже говорил, что «отец ваш диавол, он лжец и убийца от начала» (Евангелие от Иоанна, глава VIII). Читайте, там всё написано. Это про нас, про сегодняшний день.

АВ: Да. Но, дело в том, что, во-первых, Библию не очень многие читают.

ВК: А это как раз тот самый случай. Вы лучше газеты будете читать, информационный мусор будете пожирать.

АВ: Вот-вот. И, во-вторых, из этих, кто читает, немногие, кто переводит это на сегодняшний день.

ВК: Даже, если предположим, вы по каким-то причинам не верите в то, что там написано, вы должны понимать, что под этим знаком христианства история человеческая развивалась две тысячи лет. И если вы не знаете Священного Писания, и особенно Новый Завет, бессмысленно вам объяснять смысл этой 2000-летней истории. Это будет для вас просто набор имён, каких-то дат, событий.

АВ: Но история вообще штука такая, которую всё время переписывают, поэтому во многом она бессмысленна — по крайней мере, та, которую мы учим.

ВК: Это вам так кажется. Кстати, у меня через месяц выходит большая книга, которая называется «История как Промысел Божий».

АВ: Интересно.

ВК: Да.

АВ: Мы ушли в сторону.

ВК: Мы ушли, да.

АВ: Но, тем не менее, мы в правильную сторону ушли. Давайте вернёмся тогда к тому, с чего мы начинали. Как тогда быть сейчас? Мы постоянно слушаем по телевизору, в газетах, в Интернете, что «эти санкции, эти ограничения». Что, на это вообще внимания не обращать или как?

ВК: Нет, почему? Надо обращать, обязательно надо.

АВ: Ещё как понять: какие события действительно важные, а какие события просто информационный шум и мусор на голову?

ВК: Конечно, сейчас я не могу так, наверное, полно и развёрнуто ответить на ваш вопрос, но какие-то вещи надо каждому учитывать. Во-первых, я как преподаватель, например, это учитываю. И учитываю даже не просто какие-то заявления о санкциях, а я учитываю изменение настроения в обществе. Я понимаю, что, работая с аудиторией, я могу планку ещё поднять выше.

АВ: Планку чего?

ВК: Планку миропонимания, мироосмысления. Потому что, опять-таки, санкции как таковые, они, да, конечно, значимы. Но эти санкции, они — некий занавес, который приподнимается. И благодаря этим санкциям мы многое начинаем вообще, как мир устроен.

Например, события на Украине. Ведь человек многих вещей просто не понимал. Многие наивно полагали, что Запад — это что-то такое белое и пушистое, и что на самом деле какие-то конфликты, коллизии, шероховатости в отношениях между Россией и Западом это всё конъюнктурно. Но это вечно. И вот события на Украине — они многих заставили задуматься об этом.

Мы с вами обсуждали вопрос банков. Украинские дочки российских банков, они там повели себя более чем странно. А ведь для меня, например, это не является какой-то странностью, это очевидно, потому что банковский капитал космополитичен, по-другому он себя вести не может. Кто-то, наверное, и это заметил. То есть многие вещи становятся более понятными, такие, мировоззренческие вещи.

Санкции, они как бы некое окошечко, через которое человек заглядывает и видит многое, а через некоторое время опять это окошечко захлопнется. Опять будут врать. Был такой Час Истины и многие запомнили, что тогда происходило. Пройдёт лет 10-20 — опять будут врать, даже уже то, что было вчера, уже сегодня искажают. Представляете, что будет? Вы вырастете, будете своим детям и внукам рассказывать: «Это не так было».

Я, например, читаю книги по истории Гражданской войны, Первой мировой войны, но ведь я застал людей, которые мне живьём рассказывали, что такое Первая мировая война, что такое Гражданская война.

И, например, я могу смело утверждать, что Гражданская война не закончилась в 22-ом году не закончилась на Дальнем Востоке, как об этом пишут учебники. А Гражданская война латентно продолжалась у нас до начала Великой Отечественной войны. Без понимания этого мы многих вещей просто не поймём. Будут непонятны тогда эти все процессы, которые велись против новой оппозиции: против Зиновьева, Бухарина и так далее. Не поймём даже таких вещей, почему одновременно расстреливали и священников, и расстреливали каких-нибудь агентов западных спецслужб или каких-нибудь людей, которые устраивали какие-то диверсии на наших предприятиях.

Это была Гражданская война, просто формы этой Гражданской войны изменились. И я хочу сказать, что эта Гражданская война закончилась по моим таким субъективным ощущениям где-то к концу 41-ого года. Об этом сейчас пишут. Например, ведь у нас тысячи, десятки тысяч солдат, офицеров сдавались.

АВ: Добровольно.

ВК: Сдавались добровольно, потому что они считали, что идут освободители. Это вот как раз те сдавались, которые были участниками этой Гражданской войны, но только на другой стороне. Они сразу же сдались.

Извините, человека нельзя словами чему-то научить. Так вот человек устроен. Его можно только научить такими, сильнодействующими средствами как бомбы, которые сейчас сыпятся на жителей Новороссии, или танками, ещё чем-то — кровью. Люди перестали сдаваться в плен, они поняли. Они многое поняли, чего они не понимали до начала Великой Отечественной войны.

Я тут не спорю, что действительно у Сталина было много противников, и он, конечно, не мог себе позволить уничтожать миллионы людей, которые с ним не соглашались. Но он уничтожал тех, которые были явно агентурой Запада. То же самое — маршал Блюхер или тот же самый маршал Тухачевский. Но это особая тема. Я просто хочу сказать, насколько сложна история. Мы её слишком упрощаем. Опять-таки, почему я это знаю? Да потому что я это узнал от своего деда. А дед у меня поддерживал Сталина, но при этом сидел в тюрьме и работал там в шахтах Магаданской области. Вот парадокс.

Я говорю: «Дед, а как это так: ты за Сталина и в то же самое время ты работал…?»

А за Уралом-то на уровне областей, губерний партийные и государственные руководители в основном были троцкисты, а он жил там, за Уралом. Вот эти вещи надо как-то объяснять, рассказывать.

Поэтому вы тоже носитель ценнейшей информации, и вы через 20 лет будете рассказывать молодёжи, потому что, скорее всего, будут какие-то искажения. Мне сейчас не хватает фантазии сказать, что будет через 20 лет, но искажения неизбежны.

АВ: Но это всегда так, да. Существующая власть, она всегда вносит искажения. Хорошо. Тогда вернёмся к «лопате». Я всё-таки пытаюсь понять или, может быть, чтобы люди разобрались — насколько реально будет плохо. Что произойдёт: обвал рубля, обвал экономики?

ВК: А что значит «обвал рубля2? Вот тоже, интересный у вас вопрос: «обвал рубля». Значит, вы мысленно, внутренне, соглашаетесь с тем, что будет существовать нынешняя финансово-банковская система.

АВ: Какая-то экономическая система.

ВК: С этой финансово-банковской системой мы войну проиграем — однозначно.

АВ: А, вот так.

ВК: Что значит «обвал рубля»»? Это значит обвал рубля по отношению к евро, к доллару. Если это будет сохраняться — мы проиграем однозначно. У нас должна быть государственная монополия внешней торговли, государственная валютная монополия. Понятие курса рубля будет чисто абстрактным для пользователя денежных единиц под названием «рубль» внутри страны, потому что валютного рынка здесь не должно быть внутри страны. Я не знаю, мы с вами обсуждали мою книгу «Экономика Сталина»?

АВ: Мы до этого ещё встречались.

ВК: Ну, вот. Мы тогда это обсуждали. На самом деле всё это методом проб и ошибок было создано и доказало свою жизнеспособность. Поэтому если мы сейчас начнём опять что-то изобретать…. Да, мы там потеряли значительную часть производственного потенциала, который создавался ещё в годы Сталина, но мы главное не потеряли: мы не потеряли чертежи, чертежи той экономики. Понятно, что эти чертежи нельзя буквально воспроизвести в сегодняшних условиях, потому что сталинская индустриализация проходила в 30-ые годы, когда большинство населения жило в деревне. Сегодня совершенно всё по-другому.

АВ: Сегодня большинство в городе живёт.

ВК: Да, большинство в городе. Но, тем не менее, хочу сказать, что, даже просто читая эти материалы и знакомясь с этими чертежами, ты уже примерно начинаешь думать. Например, независимо от специфики нынешнего момента, я считаю, даже уверен, что без государственной монополии внешней торговли, без государственной валютной монополии, без разделения наших денежных операций на внешние, международные, и внутренние — мы проиграем.

АВ: Я так понимаю, мы уже начали отделяться? Вот этот операционный центр Visa MasterCard.

ВК: Это ещё не то деление.

АВ: Нет ещё?

ВК: Нет, это так, видимость бурной деятельности, потому что люди исходят из того, что они по-прежнему будут ездить куда-то за границу, пользоваться тем-то. Мы опять возвращаемся к общим вещАВ: ведь враг работает по всему диапазону инструментов. Предположим, мы нейтрализуем врага на направлении психологической войны, информационной войны — враг активизируется по направлению работы спецслужб. А что значит «работа по направлению спецслужб»? Это значит вербовки. А если мы не хотим проиграть на этом направлении, значит, мы должны контролировать трансграничное движение людей. Если мы не будем его контролировать, мы проиграем. Всё очень жёстко. А как вы думаете? Вы думаете, что может вестись война, но при этом вы будете ездить куда-нибудь в Турцию. А вас там завербуют немедленно.

АВ: Слушайте, проще здесь завербовать.

ВК: А может здесь — по-разному бывает. Но, по крайней мере, я ведь за границу ездил ещё и когда был «железный кордон», и я прекрасно чувствовал ту атмосферу, которую создавали мне спецслужбы, когда я находился за рубежом.

АВ: Наши или зарубежные?

ВК:ВК: Конечно, зарубежные. Но наши тоже, естественно, меня подстраховывали. Война есть война, это была «Холодная война» по всем правилам.

АВ: Да. Но получается, то, что вы сейчас обрисовали, это вообще полная смена образа жизни.

ВК: Полная смена. Нельзя быть немножко беременным. Либо, либо… Либо вы свободны, либо вы раб. Война идёт до последнего. Война есть война. Войну никогда не бросают на полдороги. Кто-то кого-то должен добить. Мы их не собираемся добивать, но мы хотим действительно стать суверенным государством, суверенной страной. Тут каких-то полутонов быть не должно.

Это мобилизационная модель не только экономики. Это мобилизационная модель всей страны. А мобилизация — это не только мобилизация материальных ресурсов, финансовых ресурсов. Это мобилизация всего духа нации.

АВ: Да, но чтобы этого достичь, нужно людям объяснить. Средства массовой информации объясняют совсем другое, как мы уже с вами сегодня говорили.

ВК: Они пока, да, они в значительной вражеские. Они даже сумели очень сильно исказить смысл моих выступлений на Селигере. Враг не дремлет.

АВ: Конечно.

ВК: А как же без этого?

АВ: Смысл получается такой, что когда у народа падает уровень жизни, ему запрещают ездить за границу и не привозят оттуда всякие товары, ему это не нравится. К хорошему же быстро привыкаешь, правильно? Ты же привыкаешь, что зарплаты большие. Тут курс рубля скачет, за границу нельзя, машин нет («Мицубиси») или ещё чего-то, и народу это не понравится.

ВК: Вы понимаете, что вы обрисовываете, даёте характеристики вот этой самой раковой клетки?

АВ: Да.

ВК: Значит, клетку надо приводить в порядок, а иначе метастазы всё равно пойдут, с летальным исходом. Всё очень жёстко.

АВ: Другой вопрос, что у нас вот эти клетки раковые, к сожалению, они сидят во всяких верхах. То есть народ внизу, он ещё такой, более-менее как-то… Не знаю, может быть, исторически с эпохи СССР народ легко переносил всякие сложности. У нас, например, отключили горячую воду на протяжении 4 месяцев (летних) и ничего: никого это не волнует, все обходятся как-то так. И это много домов.

ВК: Мы даже не понимаем, насколько мы сильнее тех же американцев. Я помню, в Америке был, там кризис начинался один. Они ведь на первый взгляд кажутся такими милосердными, добрыми, мягкими, интеллигентными, культурными, порядочными — какие угодно подставляй слова. Но если это ущемляет какие-то его интересы, если это как-то ужимает его личный комфорт, то он становится просто зверем. Я могу примеров сколько угодно приводить.

Скажем, они любят домашних животных содержать. Но начинается кризис (это уже сами американские социологи говорят) — появляется куча беспризорных собак и кошек. Грубо говоря, они сбрасывают «балласт с воздушного шара». Вот так вот. А если надо, они готовы и человека сбросить в качестве балласта. Это я так, образно. В этом смысле наш человек остаётся бойцом. И мы даже не понимаем наших преимуществ.

АВ: Да, но это в основном те люди, которые внизу. А вот те, которые наверху…

ВК: Это пятая колонна. Недаром я свою программу начал именно с чего? Деоффшоризация. Потому что, ещё раз повторю, деоффшоризация — это проблема не экономическая. Опять-таки, занавес приподнялся во время событий на Украине, и мы увидели истинную роль оффшорной аристократии. Мы увидели, что эти ребята, по данным Национального банка Украины, 80 миллиардов долларов находятся активы за рубежом. Это в значительной степени активы вот этого украинского олигархата.

Помните, в январе месяце Виктория Нуланд приезжала в Киев, и даже показывали по Интернету, как она устроила Ахметову разнос? Он — зависимый человек, он — биоробот, потому что как сказано в Священном Писании: «Где сокровище ваше, там и сердце ваше».

АВ: Ну, да.

ВК: И он забегал, и всё было там организовано: был организован Майдан, свержение Януковича и так далее. И Порошенко из этой же компании и все остальные.

Многие, к сожалению, на том же РБК разговор об оффшорах кончают тем, что «оффшоры — это то, куда уходят наши налоги». Это третьестепенно. Да, мы теряем часть налогов, но более серьёзная проблема — то, что в оффшорах находятся активы российской экономики: 90% активов крупных российских компаний там.

АВ: Вы имеете в виду деньги?

ВК: Я имею в виду не деньги — активы. Я имею в виду не физические активы, а регистрацию. Что все активы зарегистрированы в юрисдикции Виргинских Британских островов.

АВ: То есть стоит у нас завод, да?

ВК: Физически здесь, да. Но есть понятие «активы» в документах. То есть, если что-то, то суды все будут там.

АВ: Поэтому олигархи все и судятся там, в Лондоне, друг с другом.

ВК: Понятно. Отсюда и возникают вот эти самые ситуации с «ЮКОСОМ», когда нам выкатывают на 50 миллиардов. Если мы начнём деоффшоризацию, там выкатят нам исков, которые будут измеряться триллионами.

АВ: Я же и говорю, и авианосцев подкатят, чтобы…

ВК: Триллионами. А как без этого? Мы рисуем целиком картину, чтобы никаких… Я почему и говорю: шапкозакидательское отношение к санкциям. Люди, к сожалению, не понимают логики, они не понимают технологию этой войны, не понимают, как это во времени всё будет развиваться, алгоритм, им надо это объяснять. Слава Богу, может быть, мы через «Познавательное телевидение» как-то будем объяснять людям эти сложные вещи. Они сложные, но не такие страшные, потому что у нас две крайности:

— Одна крайность — это шапкозакидательство.
— А другая крайность – «Вай, вай! Швейцарский сыр исчезнет в магазине!»

АВ: Ну, да.

ВК: Вот две крайности.

АВ: Как плохо будет. Хорошо, будем надеяться, что люди немножко восприняли…

ВК: Я вот этот список своих неотложных мер перечислял. Напомню зрителям.

— Первая позиция этого списка — это деоффшоризация.
— Вторая позиция — это запрет на трансграничное движение капитала.
— А третью позицию я назвал немедленный выход из ВТО. Я сказал, что ВТО — это фактически театр абсурда.

Я даже не понимаю, как у нас пишут в учебнике по международной торговле. Я всё-таки работаю в МГИМО, там факультет международных отношений. Я задаю некоторые простые вопросы студентам, и они не могут ответить на них.

Я говорю: «Скажите, пожалуйста, ВТО для чего создано?»

— «Ну, для того, чтобы убирать торговые барьеры, для того, чтобы была свободная торговля».
— «Хорошо. Скажите, а есть какие-то моменты, которые мешают такой свободной торговле?»

Они говорят про отдельные моменты, чаще всего говорят, что Россия вносит некий диссонанс в этот мировой торговый…То есть видите, таких молодых янычар воспитывают.

АВ: Понятное дело.

ВК: Да. Я задаю вопрос: «Скажите, пожалуйста, а вот экономические санкции — это и есть нарушение правил торговли, это и есть ограничения?»

АВ: Да.

ВК: Они так думают, а в учебниках же это не написано. Они говорят: «Да, вообще-то это тоже…». Но для них это открытие, что экономические санкции, оказывается, противоречат правилам ВТО. Я говорю: «Ребята, давайте теперь следующий шаг проделаем. Сколько стран являются объектом этих санкций?»

Говорят Куба, называют Пакистан, Судан.

АВ: Иран.

ВК: Иран. Я говорю: «Ну, хорошо. А какая примерно часть населения планеты находится под санкциями?»

Они говорят: «Наверное, процентов пять». Я говорю: «Нет, ребята, вы ошиблись ровно на порядок».

Последние данные ООН, к сожалению, на начало нынешнего века: 52% населения Земли находится под теми или иными «санкциями». Причём, бывает, санкции ООНовские (Совбезовские), они как бы легитимны. Но практически все санкции, они односторонние: они американские или англо-американские.

Спрашивается: кого надо исключать из ВТО? Америку с Англией. А кто на самом деле управляет этой организацией? Америка с Англией. Спрашивается: что нам тогда делать в этой организации?

И вообще ещё один вопрос, с учётом нынешних событий: «Мы можем как-то вести экономическую войну с Западом, оставаясь при этом в рядах ВТО?» Мне это напоминает, например, что мы начинаем «горячую» войну, но при этом наши солдаты и наши воины, они воют с наручниками и колодками на ногах. Кто выиграет эту войну?

АВ: Понятно.

ВК: То есть третий пункт моей программы, сегодня он становится настолько актуальным, а главное, что вот эта двусмысленность (шизофреническая двусмысленность) настолько прёт в глаза, что, казалось бы, вот сейчас президент Путин должен сказать: «Мы выходим из ВТО». Но пауза почему-то затягивается.

АВ: Из ВТО кто-то выходил?

ВК: Из ВТО?

АВ: Да.

ВК: Рубль за вход, а 100 за выход.

АВ: Есть такая пустыня Такла-Макан, по-моему, называется, в переводе с местного: «войдёшь — не выйдешь». Так и ВТО.

ВК: Да. Я называют ВТО это принцип «ниппеля». Не помню. Хороший вопрос, но я не помню прецедентов. В принципе, нам выйти не сложно, потому что мы ещё пока не так много набрали обязательств. Потому что, конечно, если мы будем выходить, то там сразу начнут действовать какие-то штрафные санкции, покрыть каких-то компенсаций ущербов и так далее. Поэтому я сразу сказал, что пока мы не очень имеем такой, длительный стаж пребывания в ВТО, нам надо это сделать с минимальными издержками.

Я же не даром сегодня упомянул такое выражение «правовой или юридический империализм». К сожалению, почему-то даже юристы эту тему не развивают, не углубляют. А вот я её вижу, и она настолько очевидна. Но последнее событие — это решение Гаагского суда по «ЮКОСУ». А перед этим — решение Нью-Йоркского суда по поводу Аргентины. Вы же знаете эту историю, да?

АВ: Что-то у них опять идут какие-то… Долг накопился и…

ВК: Так это история финансовых стервятников. Потому что в 2001-ом году у Аргентины был долг, намного превышающий 100 миллиардов. Она начала вести переговоры о реструктуризации. В первом десятилетии нынешнего века были проведены две реструктуризации. Долг был сокращён (сейчас боюсь соврать) процентов на семьдесят.

АВ: Ого!

ВК: И дальше она начала выплачивать уже регулярно, аккуратно. Но держателями 1 или 2% являются финансовые стервятники. А финансовые стервятники говорят: «А мы хотим по полной. Мы не участвуем в реструктуризации» и, соответственно, подают исковое заявление. Куда подают? Не в ВТО, а в окружной суд Нью-Йорка. Окружной суд Нью-Йорка запрещает Аргентине погашать её обязательства перед другими кредиторами.

АВ: Окружной — это значит местный, да?

ВК: Местный.

АВ: Вообще, даже смешно. Какой-то местный суд американский…

ВК: Местный суд определяет мировой финансовый порядок — об этом надо кричать, об этом надо писать. Поэтому мне даже смешно. Я понимаю общую ситуацию в мире: судиться в ВТО? Извините, у меня слов нет.

АВ: Получается, что мы увязли уже просто не то чтобы по колено, но по грудь мы точно уже увязли.

ВК: Да, чуть-чуть ещё дышим.

АВ: А, ещё дышим… Хоть это хорошо. А как мы тогда собираемся против Запада воевать, если экономика их, средства массовой информации их, образование их, пятая колонна во власти их. Что делать? Как тогда?

ВК: А вы вспомните, скажем, Великую Смуту. Это вот уже восшествие на престол Романовых, то есть это начало 17-го века — мало не покажется. Но, правда, были ведь Минин и Пожарский. Мы ждём Минина и Пожарского.

АВ: Мы так можем долго их ждать Минина и Пожарского.

ВК: Мы не просто ждём. Мы должны что-то делать. Даже то, что мы сейчас обсуждаем эти вопросы, считаю, это тоже наша скромная лепта в подготовку. А как же? «В начале было Слово», как написано в Евангелии, — «И Слово было у Бога, и Слово было Бог». Вы недооцениваете. Хотя бы со словом работайте каждый день. Слово — это великая сила.

АВ: Ну, хорошо. Наше слово посмотрят 50, может, 100 тысяч человек, а слово по Первому каналу телевидения…

ВК: Изучайте историю. 2000 лет назад, помните, да? Апостолов было 12 («больших»), малых было 70 на всю Римскую империю. А Римская империя это, считайте, как сегодняшний глобальный мир. Там был Pax Romana, а сейчас Pax Americana. И вот эта «закваска»: 12 апостолов — не было ни телевидения, ни Интернета, ни газет, они пошли в разные стороны. И вот эта «закваска» создала совершенно другую цивилизацию, другой мир. Вот так устроена история. И это уже чудо.

Я как человек рациональный — я же тоже жертва вот этого протестантского менталитета, протестантского образования. Когда я стал читать историю, я никак не мог понять — а что произошло с человечеством? Оно должно было погибнуть ещё тогда, 2000 лет назад. Почитайте Теодора Моммзена «История Римской империи».

АВ: Да не верю я всему этому, всей этой истории уже. Я читаю по истории.

ВК: Слава Богу.

АВ: Но чем больше я читаю, тем больше у меня к ней вопросов появляется. Я вижу там нестыковки, несовпадения.

ВК: Читайте Священное Писание.

АВ: Там тоже несовпадений достаточно много.

ВК: Потому что вы прошли школу вот этого протестантского образования. Читайте русских классиков. Читайте Константина Леонтьева, приходите к нам на заседание РЭОШ. Мы в сентябре будем обсуждать труды Константина Леонтьева. Он очень парадоксальный, он очень интересный мыслитель. И когда ты знакомишься с такими работами, ты понимаешь, что мы — пигмеи, мы слепые люди просто, мы не видим, многих вещей просто не замечаем. Понятно, что у нас уже информационная замусоренность такая, что мы не в состоянии отличать правду от лжи, истину от действительно кривды.

АВ: Да, вот в этом, наверное, самая большая беда. Потому что когда люди разберутся, по-настоящему разберутся, становится тогда всё понятно: куда идти, что делать…

ВК: Для этого надо и образ жизни свой менять, сами понимаете.

АВ: Конечно. Не сидеть в городах, там где-то бумажки перебирать или какой-то глупой работой… Заняться более производительным и правильным трудом, который будет полезен и тебе лично.

ВК: Я уже общался с одним молодым человеком, который в Новороссии был. Он говорит: «Валентин Юрьевич, я за эти два месяца пребывания там, наверное, узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь».

Вот так. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…» Поэтому тут год за 10 идёт. А мы всё ропщем иногда, привыкли к комфорту к какому-то там, размеренному образу жизни.

Россия — это особая страна. И благодарите Бога, что мы в России.

АВ: Понятно. В общем, скучно не будет однозначно. И, судя по тому, что вы рассказали, будет трудно, плохо, но не скучно.

ВК: Наверное.

АВ: Хорошо. Благодарю вас за беседу.

ВК: Спасибо вам. Всего доброго.

P.S. ВК — доктор экономических наук, профессор МГИМО, председатель Русского экономического общества им. С.Ф.Шарапова.

Оригинал публикации: http://communitarian.ru/publikacii/interviu/bolshaya_voyna_blizhayshego_buduschego_07102014/

The post БОЛЬШАЯ ВОЙНА БЛИЖАЙШЕГО БУДУЩЕГО first appeared on Глобальная Политика.