Лоббисты называют Summit Learning идеальной системой персонализированного обучения, предоставляющей отдельные задания для каждого школьника, возможность составить собственную учебную программу и индивидуальную поддержку специальных наставников (которые, к слову, также занимается переподготовкой учителей) через интернет. Интернет-платформа претендует на то, чтобы стать единой для всей Америки – на нее продолжают переходить многие государственные школы, прежде всего – в небольших городах, где резко сокращается бюджетное финансирование образования. Но чем больше накапливается личный опыт обучающихся, тем очевиднее становится неэффективность и даже опасность проекта.

В ноябре 2018 г. около сотни старшеклассников Средней школы журналистики в Бруклине устроили акцию протеста с требованием изменить программу Summit Learning.

«Платформа требует часами сидеть и пялиться в компьютер. Компьютеров хватает не на всех, задания нудные, их слишком легко проходить и запросто можно списать. Платформа никак не помогает готовиться к выпускным экзаменам. Самое главное – такая программа исключает большую часть человеческого взаимодействия: поддержку учителей, обсуждения и дискуссии с одноклассниками, которые нам так нужны, чтобы улучшить критическое мышление. Несмотря на заявления в ваших рекламных материалах, мы, школьники, чувствуем, что не учимся практически ничему», – заявляют школьники в открытом письме к Цукербергу.

Второй негативный момент, отмеченный школьниками – тотальный сбор персональных данных операторами программы.

«Программа Summit собирает наши данные, не ставя нас в известность. Мы не были проинформированы ни программой, ни школой, но недавно узнали, что Summit собирает наши имена, номера ученических, email-адреса, записи о посещении, болезнях, пропусках, отчислениях, а также наши расу, пол, этническую принадлежность и социально-экономический статус, нашу дату рождения, наблюдения учителей за нашим поведением, повышение и снижение наших оценок, баллы за тесты, заявки в колледжи, наши домашние работы и внеурочную активность. На сайте Summit также сказано, что они планируют отслеживать нас после выпуска. Summit собирает слишком много личной информации и раскрывает ее еще 19 корпорациям. Что дает вам на это право, и почему нас никогда не спрашивали об этом до того, как Summit вторгся в нашу конфиденциальность?», – спрашивают школьники Цукерберга.

Как рассказывает одна из организаторов протестов, ученица Средней школы журналистики Келли Эрнандес, учеников вообще не спрашивали, хотят ли они заниматься в Summit Learning. И школьники, и родители неоднократно жаловались директору, но никакой реакции не последовало. «Просто бери компьютер и делай. Вот тебе логин, вот пароль. Наслаждайся», – говорит Келли. После массовых возмущений школа отказалась использовать Summit Learning в 11-12 классах, но по-прежнему использует ее в 9-10 классах.

Местные журналисты быстро выяснили, что это далеко не первый случай жалоб на Summit Learning. Председатель Совета родителей по безопасности персональных данных учеников Леони Хеймсон говорит , что получала жалобы на платформу от родителей в 15 штатах. В 2017 г. в школьном округе штата Коннектикут официально прекратили сотрудничество с SL через пару месяцев после внедрения платформы.

Почему отказываются от проекта «цифровая школа»

Крайне негативное впечатление от «персонализированного» онлайн-образования в цифровой среде сложилось у школьников и родителей штата Канзас в городах Уичито, Макферсон, Веллингтон и др. Дети буквально обезумели от ежедневного многочасового сидения за компьютерами и бесконечных тестов, от заданий, которые больше не обсуждаются в классах. А их учителя превратились в тьюторов – теперь они просто подсказывают, какую кнопку на клавиатуре надо нажать ученику, в какой электронный раздел ему следует зайти. В кварталах, где никогда не было политических плакатов, неожиданно появились самодельные транспаранты против SL.

«Я просто хочу забрать свой хромбук и сказать им, что не собираюсь этим заниматься», – говорит 16-летняя Кайли Форслунд, ученица 10-го класса в Веллингтоне.

Многие старшеклассники в Веллингтоне стали жаловаться на частые головные боли и судороги в руках, некоторые стали уходить в себя и больше нервничать. Нередко подростки вынуждены использовать беруши во время школьных занятий, так как возгласы одноклассников отвлекают их от процесса «учебы», представляющего собой непрерывное таращение в монитор.

Опрос родителей средней школы Макферсона показал: 77% процентов против обучения их детей с помощью Summit Learning, а более 80% отметили, что их дети недовольны обучением на платформе. «Мы позволили компьютерам учить детей, и они стали похожи на зомби», – сказал Тайсон Кениг из Макферсона после того, как посетил уроки своего десятилетнего сына. В октябре он забрал его из школы.
У 16-летней Мириленд Френч после компьютерных «уроков» стали быстро уставать глаза, ей не хватало разговоров с учителями и учениками в классе. Восьмиклассник Коллин Винтер, участвовал в январской забастовке вместе с 50 другими учениками. «Я немного боялся, но все равно чувствовал себя хорошо, делая хоть что-то», – рассказывает Коллин. На заднем дворе автомастерской одного из родителей, Тома Хеннинга, провели организационное собрание. Машинист Крис Смолли, отец двух детей 14 и 16 лет, выставил перед своим домом знак против Summit: «Нам очень красиво все описали. Но это был худший «лимономобиль», который мы когда-либо покупали». Динна Гарвер также повесила во дворе табличку: «Не хотим тонуть вместе с Summit».

В Макферсоне супруги Кениг накопили денег и перевели детей в католическую школу: «Мы не католики, но нам проще обсуждать за ужином уроки религии, чем Summit». По словам члена городского совета Веллингтона Кевина Доддса, после осеннего семестра около дюжины родителей в Веллингтоне уже перевели своих детей из государственной школы и еще 40 планируют забрать сделать это летом. «Мы живем на периферии, и из нас сделали подопытных кроликов», – сокрушается он.

В Индиане школьный совет сначала сократил, а затем и вовсе отказался от использования платформы после опроса , в котором 70% учащихся попросили отменить ее, либо использовать только факультативно. А в Чешире SL была свернута после протестов еще в 2017 году. «Когда появилось разочарование результатами, дети и взрослые сумели его преодолеть и пойти дальше. Никто не смирился с новой системой обучения», – рассказывает местный родитель Мэри Бернхэм,

В сентябре 2018 г. некоторые ученики SL получили сомнительный контент по рекомендациям программой источников в открытой сети. В один из уроков по истории палеолита SL включила ссылку на статью британской газеты The Daily Mail с пикантной рекламой для взрослых. На эти претензии разработчики ответили, что учебный курс создавался по открытым источникам и статья в The Daily Mail якобы подходила под его требования. «The Daily Mail пишет на очень примитивном уровне и было ошибкой добавлять эту ссылку», – все же признали они.

Как известно, в самой Кремниевой долине ведущие айтишники из технокорпораций избегают гаджетов дома и отдают детей в школы, свободные от высоких технологий. Но при этом они уже давно пытаются переделать американское и мировое образование, поставить его на цифровые рельсы. Противники традиционного обучения под руководством учителя, с использованием тетрадей и учебников утверждают, что их «инновационные» программы дают детям доступ к высококачественным учебным программам и учителям, особенно в маленьких городах со слабой инфраструктурой. По сути, все сводится к бюджетной экономии на фундаментальном образовании.

В 2014 году Фонд Цукерберга выделил пять инженеров Facebook для разработки платформы SL. В 2015 году Цукерберг написал, что Summit поможет «удовлетворить индивидуальные потребности и интересы учащегося» и «освободит у учителей время на наставничество – то, что они делают лучше всего». В 2016 году The Chan Zuckerberg Initiative выделил для SL грант в размере 99,1 млн. долларов. «Мы очень серьезно относимся к поднятым вопросам, и Summit работает с руководителями школ и родителями на местах. Многие школы, которые пользуются Summit, полюбили и поддерживают его», – успокаивает общественность исполнительный директор The Chan Zuckerberg Initiative Эбби Лунардини.

ГАРВАРД. ВЫСШЕЕ АНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

В 2016 году SL заплатил Гарвардскому центру исследований за всестороннюю оценку влияния платформы на знания, навыки, психическое здоровье учеников, но затем неожиданно сам вышел из оценочного проекта . Основательница SL Диана Тэвеннер туманно прокомментировала ситуацию: дескать, результаты анализы могут остановить развитие онлайн-обучения. По ее мнению, результаты исследования будут интересны «прежде всего журналистам и филантропам, а не школам». Довольно странный аргумент, учитывая тот факт, что платформа массово насаждается в школах США в безальтернативном порядке. Один из гарвардских исследователей по имени Том Кейн осторожно замечает, что расширять этот опыт рановато…

The post КАК ВНЕДРЯЕТСЯ ЦИФРОВАЯ ШКОЛА В АМЕРИКЕ first appeared on Глобальная Политика.

Схема обмана

Абитуриенты нередко попадаются на случаях мошенничества: кто-то списывает на экзаменах, кто-то подкупает интервьюера и просит повысить ему баллы, кто-то дает деньги за хорошие рекомендации о своей школьной деятельности. Однако это все были частные случаи. На этот раз речь идет о масштабной схеме приема студентов, в которой, по последним данным, участвовали не менее 50 человек.

Среди них были и руководители компаний, и актрисы, и тренеры школьных и университетских команд. А «злым гением», который изобрел такую схему, был Уильям Рик Сингер — основатель и владелец компании The Key. Она официально занимается помощью абитуриентам в поступлении. Но, как оказалось, такая помощь заключалась в мошенничестве и подкупе официальных лиц.

УИЛЬЯМ РИК СИНГЕР — ОСНОВАТЕЛЬ И ВЛАДЕЛЕЦ КОМПАНИИ THE KEY

Забавно, что в поле зрения ФБР Сингер попал вовсе не из-за работы своей фирмы. Он подозревался в махинациях с покупкой и продажей акций на фондовом рынке. Но затем прокуроры Департамента юстиции США начали изучать финансовую отчетность его компании и обнаружили в ней много подозрительных транзакций от семей абитуриентов, являющихся клиентами. Конечно, сотрудники The Key могли оказывать им какие-то неоценимые услуги, но даже в таком случае вряд ли кто-то бы захотел платить за них сотни тысяч и миллионы долларов.

По версии следствия, Сингер смог провести через счета своей компании до 25 млн долларов от тех, кому он помог с поступлением в колледж. Методов было всего два: первый — прямой подкуп экзаменаторов при сдаче SAT или ACT (основные типы школьных экзаменов в США наподобие российского ЕГЭ — с тестами и письменной частью, а также эссе). Второй способ — подкуп школьных и университетских тренеров. Как известно, в американских колледжах существуют квоты на прием подающих надежды спортсменов. Им необязательно блистать интеллектом или академическими успехами — они все равно будут зачислены в университеты, чтобы представлять их на соревнованиях.

Школьные тренеры как правило пишут рекомендации для своих спортсменов, которые затем рассматривают приемные комиссии колледжей. А университетские тренеры могут предоставить дополнительные письма с просьбой принять тех или иных абитуриентов, которые их впечатлили физическими возможностями.

Именно так поступили две богатые актрисы Лори Лафлин и Фелисити Хаффман, которые выдали своих детей за школьных атлетов. За взятки тренеры написали им хорошие рекомендательные письма, что позволило им поступить в Университет Южной Калифорнии. За помощь в обеспечении такой «сделки» обе актрисы передали Сингеру по 500 тыс. долларов каждая.

США: ОБРАЗОВАНИЕ В ДОЛГ И НАДОЛГО

В мошеннической схеме Сингер задействовал тренеров в Стэнфорде, Университете Джорджтауна, Йеле, Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе и Университете Уэйк-Форест. В общей сумме он помог десяткам богатых семей Америки устроить детей в престижные колледжи. В США в отличие от России, где любой обеспеченный человек может отправить ребенка в МГУ, МГИМО или НИУ ВШЭ на платное отделение, с этим проблема. Конкурс на обучение в колледже довольно строг, конкуренция большая — в том числе с абитуриентами со всего мира, поэтому деньги далеко не всегда решают исход дела. Поэтому Сингер постарался удовлетворить спрос на обман приемных комиссий, и, судя по всему, его услуги были очень востребованы.

ФЕЛИСИТИ ХАФФМАН В СУДЕ

Все участники схемы теперь ожидают суда. Сингер уже признался в совершении вменяемых ему преступлений. Его теперь ждет тюремный срок до 65 лет — иными словами, пожизненный. Но остается вопрос: сколько подобных же мошеннических схем осуществляется каждый год в Америке безнаказанно? Это мы вряд ли узнаем. Но точно можно сказать: история Сингера — еще один удар по репутации высшего образования в США. В последние годы оно переживает далеко не лучшее для себя время.

Хочешь поступить — притворись индейцем

Пожалуй, больше всего критики сейчас вызывает пресловутая политика т.н. «позитивной дискриминации» («affirmative action»). Зародившаяся в эпоху Рузвельта, Эйзенхауэра и Кеннеди, она ставила перед собой благородную цель: бороться с дискриминацией против меньшинств, в первую очередь афроамериканцев. Однако очень быстро позитивная дискриминация выродилась в создание расовых квот в любых случаях: при приеме на работу, поступлении в колледж, найме госслужащих и т.д.

Особенно преуспели именно администрации университетов, давно ставших средоточием либеральных ценностей в Америке. Они создавали громоздкую систему правил, по которой оценивался каждый абитуриент. Если он был белым, для него действовала одна балльная система, если испаноязычным — другая, если афроамериканцем или потомком индейцев — третья.

Как раз двум последним категориям проще других поступать в колледжи, в том числе элитные. Просто там количество черных студентов и представителей коренных народов Америки сравнительно невелико. Поэтому приемные комиссии стараются всячески занижать для них требования. Если же ты белый или испаноязычный, то оказаться в колледже для тебя — задача уже более сложная.

Очевидно, что такая система сама по себе создает большое пространство для махинаций, которым многие абитуриенты активно пользуются. Найдешь у себя корни каких-то редких народов — дорога в колледж обеспечена. Например, хорошо известна скандальная история вокруг сенатора от Массачусетса Элизаберт Уоррен, нынче кандидата в президенты от Демпартии.

Уоррен поступила на юридический факультет Университета Хьюстона, выдав себя за потомка индейцев. Мол, ее бабушка с дедушкой постоянно рассказывали про своих индейских предков, поэтому она и считала себя тоже индейцем. Позже она смогла получить профессорскую ставку в Гарварде как раз по «индейской квоте».

ЭЛИЗАБЕТ УОРРЕН

При этом сама Уоррен выглядит как обычная белая американка — никаких индейских корней у нее не прослеживается. Дональд Трамп в шутку начал называть Уоррен именем индейской принцессы «Покахонтас». Чтобы отмстить недругам, прошлой осенью Уоррен провела тест ДНК. Согласно его результатам, она лишь на 1/1024 относится к индейским племенам — то есть примерно также, как и любой другой средний американец. Понятно, что отказываться от своего образования и карьеры профессора, которые стали возможными из-за вранья об этническом происхождении, Уоррен не собирается.

Политика «расового баланса»

Больше белых от дискриминации страдают разе что азиаты. Как известно, обеспеченные выходцы из Азии считают единственно верным решением отдавать своих детей в самые престижные американские колледжи. Воспитанные в дисциплине и строгости, абитуриенты из азиатских семей как правило прилежно учатся, хорошо сдают экзамены и получают отличные рекомендации от школьных учителей.

ПЛАВИЛЬНЫЙ КОТЕЛ ИМПЕРИЙ

Таким образом, в какой-то момент университеты «Лиги плюща» (да и многие другие тоже) столкнулись с неожиданной реальностью: значительный процент поступивших оказался из семей китайцев, корейцев, японцев, индусов и других азиатских народов. Их количество уже приближается к 30% от общего количества всех студентов престижных колледжей в США.

С точки зрения администрации университетов, такая ситуация в корне неправильная. Ведь азиаты составляют лишь 8% населения США — соответственно, примерно столько же студентов их семей должно присутствовать в колледжах. Подобную логику некоего «расового баланса» можно увидеть где-нибудь в Третьем рейхе, но никак не в сердце либерального мира. Впрочем, иногда кажется, что американский прогрессивизм в вопросе взаимоотношения рас многое позаимствовал у расистов и национал-социалистов прошлого века.

Что же делать, подумали члены приемных комиссий и пришли к самому простому для себя выводу: поднять до предела балльный порог поступления для азиатов. Кроме того, многие типичные школьные достижения азиатских абитуриентов, которые они обычно указывают в своих резюме (вроде игры в настольный теннис), начали рассматриваться как отрицательный фактор при приеме.

В 2014 году группа азиатских абитуриентов впервые подала совместный иск против университетов «Лиги плюща» за дискриминацию. Они решили через суд добиться справедливости. Но по закону все частные университеты в Америке могут проводить любую политику приема абитуриентов. В 2003 году по решению суда позитивная дискриминация была запрещена в т.н. «публичных колледжах» — учреждениях, которые принадлежат правительствам штатов. Однако они считаются в Америке не очень престижными. А на частные колледжи это судебное постановление не распространялось.

Абитуриенты требовали от «Лиги плюща» признать факты дискриминации азиатов (они это отрицали), а от суда — признать данную процедуру нарушением гражданских прав и таким образом ее запретить. Особой поддержки со стороны администрации Обамы они тогда не получили. Но после прихода к власти Трамп поручил Департаменту юстиции провести проверку фактов дискриминации при приеме в колледжи.

Университеты были вынуждены раскрыть свою систему оценки абитуриентов, из которой стало понятно, что дискриминация действительно есть. В частности, в Гарварде абитуриент-азиат имеет 25% шанс на поступление, в то время как белый — 35%, испаноязычный — 75%, а черный — 95%.

Тоталитаризм либералов

Не меньшая проблема университетского образования — это стремительная политизация и идеологизация всего и вся. Американские колледжи сейчас переживают свою «культурную революцию» или советские 30-е годы. В роли хунвейбинов — либеральные активисты, которые требуют бороться с «токсичной маскулинностью и патриархией», капитализмом и «белыми привилегиями». Администрации университетов им во всем потакают, открывая курсы «гендерных наук», «проблемной белизны» и прочей антинаучной идеологической каши.

Конечно, эта волна в первую очередь затронула кафедры общественных наук, которые превратились в рассадники крайне либеральных, «антирасистских» и феминистических взглядов под видом научной работы. Но в стороне не остались и технические направления: например, математику вовсю обвиняют в потворствовании «белым привилегиям», поэтому, дескать, нужно создавать какую-то новую «инклюзивную» алгебру и геометрию для всех рас.

На месте «ленинских комнат» и «красных уголков» в советских институтах — т.н. «safe space» (или «безопасные места»). Там студенты могут успокоиться и отдохнуть от того, что происходит за пределами стен колледжа. Например, после победы Трампа многие учащиеся собирались в этих комнатах для рисования и игры с животными, чтобы прийти в себя после результатов президентской гонки.

Такие «ранимые студенты» (и стоящие у них во главе прогрессивные активисты) стремятся запретить любое инакомыслие на кампусе: прервать выступления консервативных публицистов, добиться увольнения профессоров, оказавшихся не согласными с либеральной повесткой дня. Уже есть длиннейший перечень публичных персон, кому дорога в колледжи попросту заказана.

Например, консервативные публицисты и блогеры Майло Яннопулус, Бен Шапиро, Энн Коултер: их выступление на территории любого университета всегда вызывает яростную реакцию со стороны либерального студенческого большинства. Активисты требуют запретить их посещения территории кампуса, перекрывают дорогу тем студентам, которые хотели бы присутствовать на мероприятии, устраивают беспорядки и настоящие погромы — как, например, было два года назад в Беркли.

БЕСПОРЯДКИ В БЕРКЛИ

Неприятие противоположного мнения зачастую доходит до абсурда — так было с одним из профессоров в Калифорнии, уволенным за то, что он попытался представить студентам консервативную точку зрения на вопросы гей-браков и гомосексуализма. Они восприняли это как «харассмент» и добились его увольнения.

ANAL SEX 101′ CLASS OFFERED At HARVARD

Еще три года назад в очень левом издании Vox вышла показательная статья другого профессора под заголовком «Я либеральный профессор, и мои либеральные студенты меня пугают». Основная идея: студенты воспринимают в штыки любую критику в свой адрес, а также любые противоположные взгляды. Они могут обвинить профессоров в чем угодно, и администрация колледжа скорее всего встанет на их сторону, потому что они платят за обучение.

СМЕРТЬ АМЕРИКАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

Сам профессор при этом пытается защищаться тем, что он, дескать, сам по всем вопросам либерал, но выступает за свободу слова и свободу общения. Жаль, что он не знает истории XX века, особенно в контексте того, что же случилось со «старыми большевиками» в СССР. Они тоже были по всем вопросам большевиками, но в чем-то не совпали с линией партии — и за это отправились в лагеря. Сейчас времена более травоядные, поэтому максимум того, чего он может опасаться, — это потеря работы и публичное порицание.

Безусловно, процесс деградации высшего образования в США начался не вчера, и он не приведет к каким-то масштабным последствиям уже завтра. Однако раз за разом эти негативные факторы, накладывающиеся друг на друга, обесценивают качество университетского образования. Они заставляют сомневаться в его необходимости — особенно в свете постоянного роста стоимости обучения. Университеты давно потеряли монополию на сохранение и воспроизводство научного знания. Но в первую очередь — на обучение этому знанию новых поколений. Не зря крупнейшие корпорации Америки вроде Apple, Google и IBM перестали обращать внимание на диплом сотрудника — им важны лишь его квалификация и знания. Вполне возможно, что уже через несколько десятилетий университеты превратятся в отживший институт — как с точки зрения науки, так и обучения.

Оригинал публикации: https://ruposters.ru/news/18-03-2019/chto-tak-elitnimi-vuzami-ssha

The post ДИСКРИМИНАЦИЯ, ВЗЯТКИ И ДИКТАТ В ЭЛИТНЫХ ВУЗАХ США first appeared on Глобальная Политика.

По данным The Wall Street Journal, около 93% всех новых студенческих займов в нынешнем академическом году были оформлены не только на самих студентов, но и на их родителей или других взрослых в качестве созаёмщиков. Для сравнения, в 2008 году эта цифра составляла 74%.

ОБРАЗОВАНИЕ КАК ДОЛГОВОЙ ПРИГОВОР

Федеральные (государственные) займы обеспечивают 90% всех студенческих кредитов, при этом доля частного кредитования хоть и невелика, но постепенно растёт.

По состоянию на 2017 год, заёмщики старше 60 лет в среднем должны около $33,800 по образовательным кредитам, что на 44% выше, чем в 2010 году. Общая сумма студенческих кредитов, приходящихся на пожилых людей, выросла на 161% в период между 2010-2017 годами. Во всех других возрастных группах рост был заметно ниже.

СТУДЕНЧЕСКИЕ КРЕДИТЫ, ОФОРМЛЕННЫЕ НА ЛЮДЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ

Тем пенсионерам, которые не выплачивают вовремя свои студенческие кредиты, государство может урезать пенсии и прочие соцвыплаты. Только в 2015 году подобные меры были предприняты в отношении 40,000 человек старше 65 лет (что на 362% больше, чем за 10 лет до этого). Особенно тяжело тем, кто брал кредит на собственное образование, но, по тем или иным причинам, не преуспел и не получил хорошо оплачиваемой работы.

В целом же, совокупный долг американцев старше 60 лет в 2017 году составлял $615 миллиардов — сюда входят кредитные карточки, автокредиты, прочие персональные займы и студенческие кредиты. Эта цифра на 84% больше, чем в 2010 году.

ДОЛГИ ПО СТУДЕНЧЕСКИМ КРЕДИТАМ

Долговая проблема была усугублена тем, что после финансового кризиса 2008 года ФРС США резко понизила базовые ставки, что сделало кредиты гораздо доступнее. Однако рост предложений на рынке труда при этом оказался недостаточным, чтобы люди смогли удачно устроиться и вернуть долги.

США: ОБРАЗОВАНИЕ В ДОЛГ И НАДОЛГО

Именно поэтому родителям в США приходится работать всё дольше и дольше, откладывая выход на пенсию, чтобы финансировать образование своих детей и помогать им выплачивать кредиты.

В США в сфере образования выстроена система, которая совмещает самые худшие черты капитализма и социализма:

ПОЧЕМУ МОЛОДОЕ ПОКОЛЕНИЕ В США ВЫБИРАЕТ СОЦИАЛИЗМ

с одной стороны, абсолютно социалистическая модель, в которой государство гарантирует кредиты, выданные гражданам на обучение, с другой — дикий капитализм, с инфляцией и очевидными картелями образовательных организаций, которые де факто грабят как население, так и государство.

Вариант, который предлагают американские социалисты — free college for all (бесплатное образование для всех) — в американских реалиях, скорее всего, превратится следующее: частные вузы будут напрямую брать деньги из бюджета, и брать их всё больше и больше — по аналогии с американскими частными компаниями из сферы ВПК.

Капиталистический вариант решения проблемы: увеличить конкуренцию, убрать государственные гарантии, сломать картели — сейчас в США популярным не будет, хотя именно он был бы намного эффективнее.

Оригинал публикации: http://finfront.ru/2019/02/07/american-soviet-education/

The post ДОЛГОВОЙ ПРЕСС АМЕРИКАНСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ first appeared on Глобальная Политика.

Размер пособия, выплачиваемого государством этим семьям, зависит частично от количества детей — чем больше детей в семье, тем выше платится пособие. Здесь есть целые поколения семей, которые никогда не работали в своей жизни (это объясняет, почему в американских фильмах показывают много матерей-одиночек, и почему рэперы поют про “baby-momma”).

Соответственно, таким родителям не принципиально качество образования, получаемое детьми. Ни для кого не секрет (да не назовут меня расисткой), что в основном это афроамериканцы. Можно также догадаться, что они посещают государственные школы, с полицейскими и металлодетекторами на входе (знаменитые YouTube видео о драках в школах именно из таких мест).

Средний же класс старается поселиться в так называемых suburbs/ пригородах. Один из недостатков такого проживания – это время, которое требуется, чтобы добраться до работы (нередко около двух часов). Однако уровень государственных школ будет намного выше, чем в городах. Чем выше средний заработок проживающих в конкретном поселке, тем выше будет стоимость жилья, уровень налогов, на которые содержатся местные школы, a соответственно и выше качество государственной школы. Количество малообразованных/ бедных в таких государственных школах, сводится к минимуму, ведь субсидированное жилье в таких местах не строится.

Учитывая вышеописанное, наш выбор пал на частную школу. Хотелось, чтобы дети в классе были в основном из семей образованных родителей, где хотя бы один из родителей ходит на работу, и родителям не все равно, какое образование получают их дети. Необходимость платить за учебу в частной школе в какой-то мере производит эту фильтрацию. Стоимость обучения составляет $8000 в год на ребенка. Для частной школы это, в принципе, не дорого, так как в США есть школы, стоимость учебы в которых бывает и $60,000 в год, что сравнимо с ценой учебы в колледже.

Город, в котором мы живем, имеет следующую демографию: 32% белых, 25% черных, 20% азиатов, 23% латино. В нашей же школе на класс из 15-17 человек приходится 2 чернокожих ребенка, 5 азиатов (индусы, филиппинцы), 2 латино, 8 белых. Представителей семей, живущих на госпособиях, в нашей школе нет.

Теперь немного о самой школе и учебной программе

КАК ВОСПИТЫВАЮТ БРИТАНСКИЕ ЭЛИТЫ

Занятия начинаются в 8:30 утра, но сдать ребенка можно и к 7 утра, и в этом случае за ним присмотрят до начала занятий. В это время ребенок может доделать уроки, съесть завтрак (который надо запаковать ребенку с собой) или посмотреть телевизор. “Утренним сервисом” активно пользуются семьи, в которых родители работают. Эта услуга стоит дополнительно 20 долларов в неделю.

АМЕРИКАНСКАЯ ШКОЛА — КАМЕРА ХРАНЕНИЯ ДЕТЕЙ

Заканчиваются занятия в 3 часа дня. С трех до шести идет продленка. Продленка стоит дополнительно $175 в месяц. На продленке детям помогут сделать домашнее задание, в хорошую погоду выведут погулять на школьный двор. Также за дополнительную плату предлагается посетить различные кружки. Средняя цена кружка – 60 долларов в месяц.

Вот список кружков: футбол, шахматы, рисование, Лего, теннис, музыка (гитара и фортепиано), оркестр, хор, программирование, танцы, скейтборд, иностранные языки (испанский, китайский), ювелирное мастерство.

Никаких дополнительных “официальных” поборов, кроме вышеперечисленных, в школе не делается. Ребенку выдается все вплоть до тетрадей. Пожертвования школе – вроде бы как дело добровольное. Теоретически, если не пожертвуешь, камнями никто не закидает. В реальности же тебя всячески вынуждают эти пожертвования сделать.

Например, в школу дети должны ходить в форме, и эта форма строго регламентируется школой (на майке должен быть герб школы, штаны определенного оттенка, носки и туфли – только темных цветов). В определенные дни в школе устраивается “день без формы”, но чтобы иметь возможность одеть ребенка в майку и джинсы на его выбор, в этот день надо заплатить школе 2 доллара. Конечно же, никто не хочет, чтобы ребенок в этот день единственный в классе, как пария, пришел в форме, и все дают своим детям по два доллара.

Родительское собрание проводится один раз в год, в начале сентября. Учитель рассказывает родителям о планах на год, о том, как будет проходить учебный день, и о своих общих требованиях. В течение года учитель проводит встречи с родителями в индивидуальном порядке, раз в три месяца. На встречу надо записываться по интернету, и каждому родителю отводится ровно 15 минут. Во время встречи на столе учителя стоит будильник. Как только время вышло – необходимо покинуть кабинет.

Обеды в школе платные. Стоимость обеда составляет $5. Не все блюда, предлагаемые на выбор, можно назвать на наш взгляд здоровым питанием, учитывая, что мы, в основном, выросли на супчиках, котлетах и компотах. Меню выдается на месяц, и родители могут на ими выбранные дни заказать ребенку школьный обед.

Вот примерный список блюд, представляющихся на выбор: Гренки с сыром и салатом из макарон, Жареная курица со стручковой фасолью и морковью, Мексиканские тако с говядиной, салатом латук, помидорами и сыром, Сырные палочки, Пицца с сыром (это просто пицца с томатным соусом и большим количеством сыра), Равиоли с сыром, Макароны с курицей, Блинчики, Хот дог, Сэндвич с курицей, Спагетти с тефтелями.

Если в какой-либо день ребенок школьный обед не покупает (например, мои дети сырные палочки не едят), то в этот день ребенку необходимо дать обед с собой. С утра я упаковываю ребенку горячий обед в термосе, так как в школе микроволновок нет и возможности разогреть еду не имеется. Помимо обеда, необходимо дать ребенку с собой что-либо для легкого перекуса (фрукты, печенье…)

Оценки выставляются по сто бальной системе. 90-100% — это A, 80-90% — B, 70-80% — С, а все что ниже – F (то есть по-нашему двойка). Несмотря на разрекламированную американскую справедливость, предвзятое отношение учителя к ученику все же возможно. Например, ребенку снижали оценки за неправильно выбранный оттенок зеленого, когда он раскрашивал модель земли.

В третьем классе основными предметами являются чтение, английский язык, испанский язык, рисование, пение, музыка, физкультура, природоведение, математика и обществознание. К первым семи предметам у меня вопросов не возникло. Хочется также выделить качество преподавания музыки, так как ребенка научили играть на дудочке, и он уже имеет базовое представление о том, как играть по нотам.

Природоведение показалось нам относительно адекватным. В течение года дети проходят различные темы, такие как свойства материи, круговорот воды в природе, базовые понятия о планетах, вращение земли вокруг солнца, пищевые цепочки и тд. Вот пример вопросов из теста:

Гарви давит куском льда на глину, пытаясь смоделировать ледник. Что из ниже перечисленного показывает, чем лед отличается от глины? Варианты ответов (правильный ответ – Глина мягче):

— Глина мягче

— Глина тверже

— Глина грубее

— Глина более гладкая

Вот еще пример вопроса:

Песок был одним из материалов, использовавшихся Родриго для моделирования ледника. Что случилось с песком, когда Родриго провел куском льда по глине и песку? (правильный ответ – Песок поцарапал глину)

— Песок превратился в крошку

— Песок исчез

— Песок поцарапал лед

— Песок поцарапал глину

Математика, конечно, оставляет желать лучшего

Задач на смекалку (из серии про хвосты и копыта) нет как таковых вообще. Системы обучения, что в нашем понимании означает преподавание концепций от легкого к сложному, тоже нет.

Происходит перескакивание от одной темы к другой, никак не связанной с предыдущей. Например, с темы сложения столбиком, на которую учитель потратил только одну неделю, перешли на тему изучения дробей. Дробям посвящается тоже неделя. По дробям пишется тест, а на следующей неделе уже изучают систему измерений (килограммы, литры, градусы Цельсия, километры). А потом почему-то переходят на изучение геометрических фигур. Зачем-то преподается, как по первым двум цифрам складываемых чисел определить ПРИМЕРНО сумму, и это уже после того, как дети научились складывать столбиком.

Теперь же расскажу о предмете, который вызвал у нас с мужем взрыв мозга. Здесь будет много текста. Предмет называется Обществознание (Social Studies), однако учебник называется Недельные Занятия по Демократии. Внизу – фотография этого шедевра.

Темы идут по неделям

Сразу замечу, что какой-либо системы, по которой отбирались эти темы, нет. Такое чувство, что у составителя программы детей своих никогда не было, и он/она/они явно чего-то перекурили и отбирали темы по принципу рандомного вытягивания карточек. Итак, темы выложены ровно в том порядке, в котором они идут в учебнике.

Изучение каждой темы занимает неделю. Имейте ввиду, что эти темы предлагается изучить восьмилетним детям.

Древний Рим и Древняя Греция (зачем эта тема здесь вообще?)

Независимость Америки

Новая нация

Рабство в Америке

Свобода в Америке

Права женщин

География Америки (да, мы прыгнули с прав женщин на географию. К этому моменту в голове у ребенка полный дурдом)

География мира

Первооткрыватели

Образование для всех (про первооткрывателей мы видимо уже забыли к этому моменту)

Характер американца

Правительство

Новая эра для Америки

Элеанора Рузвельт

Справедливость и толерантность (да да! Здесь о том, что надо принимать других такими, какие они есть)

Ресурсы

Мы зависим друг от друга

Сколько Это Стоит?

Деньги! Деньги Везде!

Деньги в твоем кармане

Американская юридическая система

Становясь прекрасным обществом

Закон и порядок

Американский труд

Разнообразие и культура

Молодая демократия в Мали (почему именно в Мали?)

Демократия во всем мире

Материалы по демократическим неделькам изложены в виде газетных статей. Их содержание – отдельная тема. Нас очень сильно интересовало, учитывал ли составитель тот факт, что целевая аудитория – это восьмилетние дети.

Вот фотография недельки на тему “Деньги в твоем кармане”. Детям объясняется, что такое процентная ставка, и что в свои восемь лет они вполне могут вкладывать деньги в рынок ценных бумаг.

Вот фотография из темы “Деньги, Деньги Везде!” Ребенку предлагают изучить, как появился доллар, какие формы денег бывают, что доллар был обеспечен золотом, кто и как печатает деньги. Насколько такая информация полезна ребенку в 8 лет?

БЕСЦЕННЫЙ ДОЛЛАР

А вот как раскрывается тема Второй Мировой войны. Вы знали, например, что Рузвельт всех победил с помощью Сталина и Черчилля? А что он основал ООН?

Заметьте также, что в теме о Второй Мировой параллельно рассказывается о происхождении мишки Teddy Bear. А почему бы и нет? И еще на всякий случай абзац о том, что надо уважать себя и других. Кто бы знал, как эти концепции связаны друг с другом.

Как мы заполняем пробелы в образовании? Ребенок посещает дополнительные занятия в русской воскресной школе, где ходит на математику, шахматы и уроки русского языка. На шахматы изначально записали именно для развития логического мышления, а уроки дополнительной математики по возможности восполняют грубые пробелы американской программы.

СМЕРТЬ АМЕРИКАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

Что касается демократических неделек, то мы, во-первых, замечаем, что половина этого бреда в голове ребенка даже не остается (как в прочем и в наших, хотя муж до сих пор жалуется, что он на всю жизнь запомнил, что самый большой грузовой самолет в США это CJ130 Hercules). Когда с прав женщин прыгают на географию, а потом с первооткрывателей на образование для всех, то в голове такая каша, что конкретных знаний ребенок не получает и попросту уже не помнит того, что учили на прошлой неделе. Во-вторых, пользуясь тем, что ребенок свободно читает на русском, в соответствии с его возрастом мы предлагаем ему книги по российской программе. Чем он будет старше, тем более детально и подробно мы осветим для него тему Второй Мировой войны.

Что же касается вопросов прав меньшинств, толерантности, расы и всего прочего, то мы задаем ему соответствующие вопросы, на которые напрямую сами не отвечаем. Например, мы говорим, что мама с папой оба работают. Правильно ли это, что мы платим 30% налогов с каждого доллара, что зарабатываем, а правительство частично передает эти деньги в виде пособий тем, кто предпочитает годами не работать (таких людей он видит ежедневно на улице, и да, они не белого цвета). Что касается вопросов свободы, то в предыдущей статье я писала о том, что лето ребенок проводит в России у бабушек/ дедушек, где он свободно гуляет, катается на велосипеде, может даже сам сходить в магазин. Выводы о том, где он себя чувствует свободнее и увереннее, он сделает для себя сам.

Оригинал публикации: https://aftershock.news/?q=node/691436

The post ЧАСТНАЯ НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА В США first appeared on Глобальная Политика.

По словам хорошо осведомленного источника, эту встречу, состоявшуюся около десяти лет назад, разведчики готовили несколько месяцев. Через подставную фирму они профинансировали и организовали конференцию в никак не связанном с ними международном научном центре, пригласили участников и внедрили своих людей в ряды обслуживающего персонала — все для того, чтобы завлечь атомщика из Ирана, на несколько минут отделить его от охранников и поговорить с ним один на один. В последний момент план едва не сорвался: ученый сменил гостиницу, потому что предложенный конференцией отель стоил на 75 долларов больше, чем иранцы были готовы потратить.

Чтобы продемонстрировать искренность и доброжелательность, агент приложил руку к сердцу. «Салам, хабиби, — сказал он. — Я из ЦРУ и хочу, чтобы вы улетели со мной в Соединенные Штаты». На лице иранца читалась смесь удивления, страха и любопытства. У агента уже был опыт работы с перебежчиками, поэтому он хорошо понимал, какие вопросы роились в голове ученого: Что будет с моей семьей? Как вы меня защитите? Где я буду жить и на что? Как я получу визу? Будет ли у меня время собрать вещи? Что будет, если я скажу «нет»?

Учёный уже открыл рот, чтобы что-то спросить, но собеседник прервал его: «Сначала возьмите ведерко для льда».

«Зачем?»

«Если ваши охранники проснутся, скажете им, что пошли за льдом».

***

Осуществляя, вероятно, самый смелый и сложный за свою историю план по вторжению в академический мир, ЦРУ тайно потратило миллионы долларов на организацию научных конференций в разных странах. Его целью было выманить иранских атомщиков из Ирана в более благоприятную среду, где представители разведки могли индивидуально поработать с ними и убедить сменить сторону. Другими словами, ведомство попыталось задержать развитие иранской ядерной программы, используя международный характер академической среды. Для этого оно было вынуждено прибегнуть к масштабному обману и ввести в заблуждение как структуры, проводившие эти конференции, так и ученых, которые на них выступали. Участники научных мероприятий даже не подозревали, что их задействовали в инсценировке, лишь симулирующей реальность. Можно спорить о том, насколько задачи национальной безопасности оправдывают такие манипуляции профессурой, однако не вызывает сомнения, что большинство ученых категорически не согласились бы с тем, что ЦРУ вправе использовать их как «болванчиков».

Конференции — самая удобная для шпионажа сторона научной жизни

Благодаря глобализации, этот социальный и интеллектуальный ритуал стал повсеместным явлением. Подобно турнирам по гольфу и теннису они проводятся везде, где климат достаточно благоприятен, — и точно так же привлекают успешную публику. Хотя ученые постоянно общаются друг с другом дистанционно, виртуальное общение не заменяет личных встреч, позволяющих завести полезные для работы связи, посмотреть на новые приборы и прочитать доклад, который позднее выйдет в сборнике. «Этим и привлекательны конференции, — писал английский романист Дэвид Лодж (David Lodge) в 1984 году в своей сатире на научную жизнь под названием „Мир тесен», — они позволяют совмещать полезное с приятным, то есть профессиональные занятия с туризмом, на деньги из чужого кармана. Написал статью — увидел мир» (цит. по пер. О. Е. Макаровой).

Важность конференции сейчас может измеряться не только количеством нобелевских лауреатов или преподавателей Оксфорда, которые в ней участвуют, но и количеством шпионов. Американские и иностранные разведчики тянутся к конференциям из тех же соображений, из которых армейские вербовщики тянутся к бедным районам: там больше всего добычи. Если в определенном университете может иметься всего пара профессоров, которые интересуют спецслужбы, то на правильной конференции — скажем, по беспилотникам или по ИГИЛ (организация, запрещенная в России, — прим. перев.) — их могут быть десятки.

«Каждая разведка в мире работает с конференциями, спонсирует конференции и ищет способы отправлять на конференции своих людей», — рассказал мне один бывший сотрудник ЦРУ.

«Вербовка — это длительный процесс соблазнения, — утверждает старший научный сотрудник пражского Института международных исследований Марк Галеотти, бывший специальный советник британского Министерства иностранных дел. — Сперва нужно оказаться на одной секции с объектом. Даже если вы просто обменяетесь парой ничего не значащих реплик, в следующий раз ты уже сможешь сказать: „Мы, кажется, виделись с Вами в Стамбуле?»»

ФБР предупредило в 2011 году американских ученых быть осторожными на конференциях, обрисовав такой сценарий: «Исследовательница неожиданно получает приглашение прислать тезисы на международную конференцию. Она отправляет их и получает приглашение. На конференции представитель принимающей стороны просит у нее презентацию, присоединяет флэшку к ее ноутбуку и незаметно скачивает с него все файлы и данные».

ФБР и ЦРУ тоже не оставляют конференции без внимания

По словам бывшего агента ФБР, на мероприятиях в США «иностранные разведчики охотятся за американцами, а мы охотимся за ними». ЦРУ работает с конференциями несколькими разными способами: оно направляет на них своих агентов, оно организует их через вашингтонские подставные компании, чтобы разведывательное сообщество могло приобщаться к научному знанию, и оно проводит фальшивые конференции, чтобы выходить на контакт с потенциальными перебежчиками из враждебных стран.

ЦРУ следит за предстоящими конференциями по всему миру и выявляет те, которые могут его заинтересовать. Предположим, в Пакистане проводится международная конференция по центрифугам. ЦРУ либо отправит туда своего агента под прикрытием, либо обратится к ученому, который в любом случае туда собирался, чтобы он написал отчет. Если оно узнает, что там был кто-то из иранских атомщиков, оно отметит его как потенциальный объект для вербовки на следующем мероприятии.

Разведданные, собранные на академических конференциях, могут влиять на политику

Например, они помогли убедить администрацию Джорджа Буша-младшего в том, что Саддам Хусейн продолжал разрабатывать в Ираке оружие массового уничтожения (что, как оказалось, не соответствовало действительности). «Наши сотрудники и информаторы, разумеется, замечали, что иракские ученые, занимавшиеся химией, биологией и в меньшей степени ядерной физикой, продолжали появляться на международных симпозиумах, — писал в 2009 году в своих воспоминаниях бывший сотрудник ЦРУ Джон Кириаку (John Kiriakou), специализировавшийся на борьбе с терроризмом. — Они делали доклады, слушали чужие выступления, активно делали заметки и возвращались в Иорданию, откуда отправлялись по суше в Ирак».

Возможно, разведчики иногда делали неверные выводы, из-за того, что среди них было мало профессиональных химиков, биологов и ядерных физиков. Без профильного образования можно неправильно понять, о чем идет речь. Вдобавок у чужака выше вероятность попасться. На конференциях, проводящихся в Вене Международным агентством по ядерной энергии по таким темам, как изотопная гидрология и термоядерный синтез, шпионов присутствует, вероятно, больше, чем ученых, утверждает Джин Койл (Gene Coyle), работавший на ЦРУ с 1976 года по 2006 год: «Есть только одна маленькая проблема. Когда вы посылаете агента на такую конференцию, ему приходится поддерживать разговоры. А человеку с дипломом историка очень трудно прикидываться, специалистом по физике плазмы. Вдобавок, это очень маленький мирок. Если агент, например, скажет, что он работает в чикагском Институте Ферми, его сразу же спросят, как поживают Боб, Фред и Сьюзи».

Поэтому, по словам Койла, управление привлекает людей из научного мира через Сектор национальных ресурсов — свою тайную внутреннюю службу, «сотрудничающую» с множеством ученых. «Узнав, скажем, о подходящей конференции в Вене, они спрашивают у профессора Смита, будет ли он там».

«Смит может сказать: „Да, я туда собираюсь и потом сообщу вам, с кем я общался. Если столкнусь с каким-нибудь иранцем, не буду от него убегать»». Если он говорит, что с удовольствием поехал бы, но у университета нет на это средств, ЦРУ или ФБР могут ответить: «Хорошо, возможно, мы обеспечим Вам билет — в экономическом классе».

***

Вербовка ученого зачастую начинается с якобы случайной встречи — как говорят специалисты «первого контакта» — на конференции. Один бывший сотрудник ЦРУ — назовем его Р. — объяснил мне, как это работает.

«Я завербовал на конференциях кучу народа, — утверждает он. — У меня это хорошо получалось — но, впрочем, это и несложно».

В перерывах между заданиями он изучал список предстоящих конференций, выбирал одну из них и выяснял, кто из интересовавших его ученых участвовал в ней в предыдущие годы не меньше двух раз, а значит, вероятно, посетит ее снова. Затем он поручал стажерам из ЦРУ и Агентства национальной безопасности подготовить профиль объекта — где он учился, у кого и так далее. Потом он телеграфировал начальству, прося финансирование. Просьба должна была быть достаточно убедительной, чтобы управление выделило деньги, но при этом достаточно неубедительной, чтобы другие агенты, которые с ней ознакомятся и которые при этом находятся ближе к месту проведения конференции, не начали охоту за тем же самым объектом.

Затем Р. разрабатывал прикрытие. Обычно он изображал бизнесмена. Он придумывал название компании, сооружал стандартный сайт, печатал визитки, создавал для несуществующей компании документы, телефон и данные кредитки. Он также выбирал, каким из нескольких своих псевдонимов он будет пользоваться на этот раз.

Р. не был ученым и не мог с легкостью завязать разговор о гипотезе Римана. Поэтому он, понимая, что большинство ученых — интроверты и испытывают трудности с общением, обращался к объекту перед фуршетом: «Вы тоже не любите многолюдные мероприятия?» После этого Р. отходил в сторону. «Первый контакт должен быть мимолетным, — полагает он — Важно, чтобы твое лицо просто запомнилось». При этом никто не должен заметить такой контакт. Типичная ошибка новичка — завязывать разговор в присутствии людей, которые могут быть наблюдателями, приставленными к ученому властями его страны. Если они доложат об этом разговоре, безопасность объекта окажется под угрозой, а сам он не сможет — и не захочет — идти на дальнейшие контакты.

Остаток времени Р. «метался как сумасшедший», стараясь контактировать с ученым при каждой возможности. При каждом взаимодействии (на жаргоне ЦРУ они называются «временем при объекте» и учитываются при измерении эффективности работы) он старался завоевывать симпатии объекта. Этому помогала привычка хорошо готовиться к вербовке. Скажем, он говорил объекту, что читал восхитительную статью по такой-то теме, но не может вспомнить автора. Тот смущался и признавался, что это его статья.

Через пару дней Р. приглашал ученого пообедать или поужинать и закидывал удочку — говорил, что его компания крайне заинтересована в тематике, по которой работает объект, и хотела бы поддержать его работу. «Все знакомые мне ученые постоянно находятся в поисках грантов, чтобы финансировать свои исследования. Они только об этом и говорят», — утверждает он. Они обсуждали научный проект и сумму, которая варьировалась в зависимости от страны: «Для пакистанцев это обычно от 1000 до 5000 долларов, для корейцев — больше». После того, как профессор получает деньги от ЦРУ, он, даже если источник финансирования ему неизвестен, попадает в зависимость, потому что на родине разоблачение может поставить под угрозу его карьеру — а иногда и жизнь.

Научные конференции так притягивают разведчиков, что агенты ЦРУ едва ли не в первую очередь начали опасаться вмешательства коллег по управлению, выслеживающих ту же самую академическую добычу. «Мы наводняем подобные мероприятия», — замечает отставной цереушник, пишущий под псевдонимом Измаил Джонс (Ishmael Jones), в своей книге 2008 года под названием «Человеческий фактор: взгляд изнутри на неэффективную разведывательную культуру ЦРУ» («The Human Factor: Inside the CIA’s Dysfunctional Intelligence Culture»).

Джонс пишет, что в 2005 году, придя на одну конференцию в Париже, которая показалась ему «подходящей кормушкой для разработчиков оружия, работающих на страны-изгои», он резко упал духом, когда заметил в зале двух других агентов ЦРУ (и по совместительству ученых). Это, впрочем, не помешало ему, стараясь не попадаться им на глаза, рыскать по помещению, рассматривать бейджи участников и выискивать «потенциальные источники информации», в идеале — из Северной Кореи, Ирана, Ливии, России или Китая.

«Меня удивляет, насколько велико открытое присутствие спецслужб на таких мероприятиях, — отмечает Карстен Гайер (Karsten Geier). — На каждом шагу натыкаешься на людей из аббревиатурных контор». С Гайером, отвечающим в германском внешнеполитическом ведомстве за политику в области кибербезопасности, мы общались на Шестой ежегодной международной конференции по кибервзаимодействию, которая проходила 26 апреля 2016 года в Джорджтаунском университете в Вашингтоне. На ней с программными докладами о противостоянии одному из главных вызовов 21 века — кибератакам — выступали руководители АНБ и ФБР. Предметы религиозного искусства, витражи и классические цитаты, украшающие Гэстоновский зал, в котором все это происходило, выглядели на этом фоне чем-то вроде тщательно разработанного прикрытия.

Среди докладчиков были бывший главный криптоаналитик из АНБ, бывший председатель Национального совета по разведке, заместитель директора итальянской службы безопасности и директор центра, проводящего засекреченные исследования для шведской разведки. Судя по бейджам участников (всего их было 700 человек), подавляющее большинство из них работали на американское правительство, иностранные посольства, подрядчиков, сотрудничающих со спецслужбами, и компании, производящие продукты, которые связаны с кибербезопасностью, — либо преподавали в университетах.

Вероятно, не все разведывательное присутствие было открытым. Официально на конференции были представлены 40 стран — от Бразилии до Маврикия, от Сербии до Шри-Ланки — но не Россия. Однако при этом в аудитории, на самой галерке, вертелся некий худощавый молодой человек с портфелем, прислушивавшийся к докладам. Бейджа у него не было. Я подошел к нему, представился и спросил, как его зовут. «Александр», — ответил он. Потом, помедлил и добавил: «Белоусов».

«Как вам конференция?»

«Не знаю, — ответил он, явно стараясь увильнуть от дальнейших расспросов. — Я из российского посольства, я не специалист, просто стараюсь понять».

Я вручил ему визитную карточку, но он отказался дать мне свою: «Я здесь всего месяц, мои карточки еще не напечатали».

Я не отставал и стал спрашивать его о его должности в посольстве (позднее оказалось, что в дипломатическом справочнике он указан как «второй секретарь»). В ответ он только посмотрел на часы: «Извините, мне пора».

***

Когда ЦРУ хочет знать мнение профессора Джона Бута (John Booth), ему звонят и спрашивают, не может ли он поучаствовать в конференции. При этом название ведомства отсутствует на официальном приглашении и в программе мероприятия, формальным спонсором которого выступает одна из вашингтонских компаний-подрядчиков.

Скрывая свою причастность, ЦРУ облегчает жизнь ученым

Это позволяет им указывать участие в конференциях в резюме, не оглашая при этом, что они фактически консультировали ЦРУ. Такая информация могла бы не только настроить против них часть коллег по науке, но и испортить их репутацию в странах, в которых они проводят исследования.

Бут, заслуженный профессор политологии Университета Северного Техаса, специализируется на изучении Латинской Америки. В этом регионе исторический опыт приучил чиновников с настороженностью относиться к ЦРУ. «Если ты намерен ездить в Латинскую Америку, очень важно, чтобы у тебя в биографии не было определенных вещей, — объяснял мне Бут в марте 2016 года. — Когда ты едешь на такую конференцию, даже если ее проводят спецслужбы или военные, в резюме это не отражается. Участникам нужен такой фиговый листик еще и потому, что в академических кругах по-прежнему сохраняются некоторые предубеждения. Например, на мероприятиях латиноамериканистов я не буду рассказывать, что недавно участвовал в организованной ЦРУ конференции».

ЦРУ проводит конференции по внешнеполитической проблематике, чтобы его аналитики, знакомые с засекреченной информацией, могли учиться у исследователей, которые видят картину в целом и знакомы с открытыми источниками. Профессорам обычно платят 1000 долларов в идее гонорара и компенсируют издержки. Сами мероприятия выглядят как обычная научная конференция с докладами и вопросами к докладчикам — за вычетом того, что многие участники (как можно предположить, аналитики ЦРУ) носят бейджи, на которых указано только имя.

Из десяти организованных спецслужбами конференций, в которых участвовал Бут — последняя из них проходила в 2015 году и была посвящена волне детей-беженцев из Центральной Америки, захлестнувшей США, — только две проводились непосредственно ЦРУ и Аппаратом директора национальной разведки [АДНР]. Остальными занималась компания Centra Technology Inc — одна из ведущих вашингтонских фирм-посредников («прокладок», как их еще называют), которые организуют конференции для ЦРУ.

ЦРУ обеспечивает Centra финансирование и сообщает, кого нужно пригласить. Сами мероприятия проходят в конференц-центре Centra в Арлингтоне, штат Виргиния. Как сообщается на сайте компании, это «идеальное место для конференций, встреч, игр и совместных мероприятий, проводимых нашими клиентами».

«Те, кто в теме, когда видят конференцию Centra, понимают, что речь идет о ЦРУ или об АДНР, — отмечает профессор международной политики Колумбийского университета Роберт Джервис (Robert Jervis), уже долгое время консультирующий ЦРУ. — Там понимают, что некоторым ученым полезно формальное прикрытие».

Centra, созданная в 1997 году, получила с тех пор больше 200 миллионов долларов по государственным контрактам, в том числе 40 миллионов долларов от ЦРУ за организационную поддержку — в частности, за отбор и редактирование засекреченных депеш для сенатского Комитета по разведке, пять лет изучавшего пыточную практику ведомства. В 2015 году в руководстве компании состояло множество отставных высокопоставленных разведчиков. Ее основатель и глава Гарольд Розенбаум (Harold Rosenbaum) был научно-техническим консультантом ЦРУ. Старший вице-президент Рик Богуски (Rick Bogusky) возглавлял корейский отдел в Разведывательном управлении Министерства обороны. Вице-президент по исследовательской работе Джеймс Харрис (James Harris) 22 года руководил аналитическими проектами ЦРУ. Директор по международной деятельности Пегги Лайонс (Peggy Lyons), долгое время была агентом ЦРУ, несколько раз командировалась в Восточную Азию, занимала административные посты в управлении. Дэвид Канин (David Kanin), директор по аналитической работе, 31 год проработал в ЦРУ аналитиком.

Политолог из Университета Индианы Сумит Гангули (Sumit Ganguly) выступал на нескольких конференциях Centra. «Все, кто сотрудничает с Centra, знают, что на самом деле они работают на американское правительство, — говорит он. — Если бы мероприятия проводило само ЦРУ, некоторых бы это нервировало. Что касается меня, я не стесняюсь этого перед коллегами. Если им что-то не нравится — их проблемы. Я — американский гражданин, и всегда готов дать своему правительству хороший совет».

По словам еще одного политолога, четыре раза делавшего доклады на мероприятиях Centra, ему говорили, что компания представляет неких неназванных «клиентов». Он понял, что речь идет об американских спецслужбах, только когда увидел в аудитории людей с бейджами без фамилий, с одними именами. Потом некоторых из них он встретил на другой академической конференции. Бейджей у них не было, и в программе они не фигурировали.

Centra старается маскировать свои связи с ЦРУ. В 2015 году она убрала со своего сайта биографии руководства. В числе «ведущих заказчиков» на сайте упомянуты Министерство внутренней безопасности, ФБР, Сухопутные силы и еще 16 федеральных государственных структур — но не ЦРУ. Когда я позвонил Розенбауму, и спросил его, проводит ли Centra конференции для ЦРУ, он ответил: «Вы не туда звоните. Мы не имеем к этому никакого отношения», — и повесил трубку.

Тогда я пришел в офис Centra, находящийся в Берлингтоне, штат Массачусетс, — северном пригороде Бостона. Он расположен на пятом этаже. В журнале регистрации всех посетителей просят указать гражданство и «тип визита» — секретный или несекретный. Секретарь из приемной привел директора по кадрам Дайан Колпиттс (Dianne Colpitts). Она вежливо меня выслушала, связалась с Розенбаумом, и сказала, что Centra не будет ничего комментировать. «Честно говоря, — добавила она, — наши заказчики предпочитают, чтобы мы не общались с прессой».

***

Для иранских ученых, бегущих на Запад, научные конференции превратились в современный аналог подземной железной дороги. ЦРУ этим активно пользуется. Как рассказал мне глава Института науки и международной безопасности Дэвид Олбрайт (David Albright), со времен президента Джорджа Буша-младшего правительство США ассигновало «неограниченные средства» на тайные операции по торможению иранских усилий, направленных на разработку ядерного оружия. В частности, ЦРУ организовало операцию «Утечка мозгов», целью которой было подталкивать ведущих иранских атомщиков бежать в Америку.

Как объяснял мне бывший сотрудник разведки, в самом Иране до ученых сложно было добраться, и поэтому ЦРУ заманивало их на конференции в дружественные и нейтральные страны. Управление, проконсультировавшись с израильтянами, выбирало объект для разработки. Затем оно организовывало конференцию в известном научном институте. Для этого использовалась «прокладка» — обычно какой-нибудь предприниматель, якобы выделявший на проведение мероприятия (за счет ЦРУ) сумму от 500 000 долларов до 2 миллионов долларов. Это мог быть владелец технологической компании — или разведка могла специально создать для него подставную компанию, чтобы его спонсорская поддержка не вызывала подозрений у института, который не должен был быть осведомлен о причастности ЦРУ. «Чем меньше знают ученые, тем безопаснее ситуация для всех», — утверждает бывший цереушник. «Прокладки» знали, что они работают на ЦРУ, но не знали целей работы — и управление использовало их только один раз.

Конференция должна была быть посвящена одному из имеющих мирное применение аспектов ядерной физики, а также соответствовать исследовательским интересам объекта. Иранские атомщики обычно одновременно работают в университетах. Как и любая профессура, они обожают поездки за чужой счет. Иранское правительство иногда позволяло им посещать конференции — пусть и под охраной, — чтобы они были в курсе новейших исследований и знакомились с поставщиками современной техники. Вдобавок это имело пропагандистское значение.

«С иранской точки зрения, безусловно, имело смысл посылать ученых на конференции по мирному использованию ядерной энергии», — заявил мне Ронен Бергман (Ronen Bergman). Бергман — известный израильский журналист — выпустил книгу «Тайная война с Ираном: 30 лет скрытой борьбы с самой опасной террористической державой в мире» («The Secret War With Iran: The 30-Year Clandestine Struggle Against the World’s Most Dangerous Terrorist Power») и сейчас работает на историей израильской политической разведки — Моссада. «Им выгодно было говорить, что они направляют своих исследователей на конференции, чтобы потом использовать мирные технологии в мирных целях».

Агент ЦРУ, проводящий операцию, мог выдавать себя за студента, технического консультанта или представителя компании с выставочным стендом. Его первой задачей было избавить ученого от охранников. Скажем, был случай, когда завербованный ЦРУ кухонный персонал отравил еду охранников средством, вызвавшим у них рвоту и диарею. Расчет был на то, что они отнесут болезнь на счет съеденного в самолете обеда или непривычной кухни.

При некотором везении, у агента получалось застать объект в одиночестве на несколько минут и поговорить с ним. Обычно перед этим разведчик тщательно изучал иранца — читал досье и общался с «агентами доступа», непосредственно с ним контактировавшими. В итоге, если ученый сомневался, действительно ли с ЦРУ он имеет дело, разведчик мог сказать, что все о нем знает — и доказать это. Например, один агент заявил потенциальному перебежчику: «Я знаю, что у вас был рак, и вам удалили левое яичко».

Даже после того, как ученый соглашался сменить сторону, он мог передумать и сбежать. «Его приходилось постоянно вербовать, снова и снова», — объясняет бывший агент разведки. Даже когда он уже сидел в машине, едущей в аэропорт, а ЦРУ совместно с союзными разведслужбами организовывало визу и билеты. ЦРУ также прилагало все усилия, чтобы вывезти в США его жену и детей — но не любовницу, как потребовал один из перебежчиков. Управление обеспечивало его и его семью жильем и определенными долгосрочными льготами — в частности, платило за высшее образование его детей.

Как рассказал мне компетентный источник из числа бывших сотрудников ЦРУ, в США — через конференции и не только — бежало достаточно ученых, чтобы серьезно затормозить иранскую ядерную программу. По его словам, инженер, строивший для иранцев центрифуги, согласился бежать при одном условии: что ему позволят защитить диссертацию в Массачусетском технологическом институте. К несчастью, ЦРУ вывезло его из Ирана без документов — в том числе и без дипломов. Поэтому сначала МТИ, а затем и ЦРУ ему отказали. Однако в итоге агентство настояло на своем, и знаменитый инженерный ВУЗ согласился пойти навстречу разведчикам и отменить формальности. Чтобы проэкзаменовать перебежчика, была собрана группа профессоров с разных кафедр. Он блестяще сдал устный экзамен, был принят в аспирантуру и защитился.

Администрация МТИ утверждает, что ничего об этом не знает. «Ничего подобного даже не слышал», — заявил мне заведующий кафедрой машиностроения Ган Чэнь (Gang Chen). Тем не менее, два источника в академических кругах подтвердили достоверность этой истории в ключевых моментах. Профессор нефтепромыслового дела в Университете Южной Калифорнии Мухаммад Сахими (Muhammad Sahimi), который занимается изучением иранской политики в ядерной отрасли, сообщил, что некий перебежчик, работавший в иранской ядерной программе, защитил в МТИ диссертацию по машиностроению. Профессор машиностроения из МТИ Тимоти Гутовски (Timothy Gutowski), в свою очередь, рассказывал: «В нашей лаборатории работал один парень. Однажды мне стало известно, что в Иране он имел дело с центрифугами, и я задумался, как же он у нас оказался».

В связи с тем, что в 2015 году Иран согласился ограничить — в обмен на отмену международных санкций — разработку ядерного оружия, вопрос вербовки перебежчиков из иранской ядерной программы отчасти утратил значимость для американской разведки. Однако если президент Трамп откажется от этой сделки, которую он осудил в своей сентябрьской речи на Генеральной ассамблее ООН, или решит ее пересмотреть, ЦРУ вновь может снова заняться тайной охотой на видных иранских атомщиков с помощью инсценированных конференций.

Это отредактированный отрывок из книги Дэниела Голдена «Шпионаж в высшей школе: как ЦРУ, ФБР и иностранные разведки тайно используют американские университеты» («Spy Schools: How the CIA, FBI, and Foreign Intelligence Secretly Exploit America’s Universities»), выходящей 1 ноября в издательстве Henry Holt.

The post НАУКА ШПИОНАЖА: КАК ЦРУ ТАЙНО ВЕРБУЕТ УЧЁНЫХ first appeared on Глобальная Политика.

Появление функциональной неграмотности в развитых западных странах совпало с первыми ощутимыми шагами данных государств к переходу в информационное общество. Знания и талант быстро ориентироваться в незнакомой среде стали критериями социального роста индивида. В MIT (как вы помните, там учился сам Гордон Фримен), был создан график рыночной стоимости сотрудника, в зависимости от продвижения по двум шкалам. Первая – решение рутинных, повторяющихся действий, воспроизведение, простая усидчивость. А второе – умение выполнять сложные операции, не имеющие готового алгоритма. Если человек способен находить новые пути решения задачи, если он может на основе разрозненных данных построить работающую модель, то он является функционально грамотным. Соответственно, функционально неграмотные люди приспособлены только к труду кассиров и дворников, и то под надзором. Они непригодны к эвристической деятельности.

ОБРАЗОВАНИЕ КАК ДОЛГОВОЙ ПРИГОВОР

В 1985 году в США подготовили аналитику, из которой выходило, что от 23 до 30 млн. американцев неграмотны полностью вообще, а от 35 до 54 млн. полуграмотны – их читательские навыки и умение писать гораздо ниже, чем это необходимо, чтобы «справиться с ответственностью ежедневной жизни». В 2003 году, доля граждан США, чьи навыки письма и чтения были ниже минимума, составила 43%, то есть уже 121 млн. В Германии, если верить сенатору по вопросам образования Сандре Шеерес, 7,5 миллионов человек (14% взрослого населения) можно назвать малограмотными. Только в Берлине таких людей живёт 320 000.

В 2006 г. отделение британского Министерства образования сообщило, что 47% школьников бросили школу в 16 лет, не достигнув базового уровня в математике, и 42% не в состоянии достигнуть базового уровня английского языка. Ежегодно британские средние школы отправляют в жизнь 100 000 функционально неграмотных выпускников.

Посмеялись над проклятыми империалистами? Теперь посмеёмся над собой.

РОССИЙСКАЯ СИСТЕМА ОБРАЗОВАНИЯ УЖЕ ПОД ВНЕШНИМ КОНТРОЛЕМ

В 2003 году у нас по школам собирали похожую статистику (по-моему, среди 15-летних). Так вот, достаточными навыками чтения обладали всего 36% школьников. Из этих 36-ти % всего четверть учащихся способна выполнять  задания средней сложности, например, обобщать информацию, расположенную в разных частях текста, соотносить текст со своим жизненным опытом, понимать информацию, заданную в неявном виде. Высокий уровень грамотности чтения: способность понимать сложные тексты, критически оценивать представленную информацию, формулировать гипотезы и выводы продемонстрировали только 2% российских учащихся.

К ЧЕМУ ВЕДЕТ РЕФОРМА ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ

Функциональная неграмотность, разумеется, формируется не только в детстве. Она может настигнуть и вполне взрослого человека, которого поглотила рутина монотонного существования. Взрослые и старики утрачивают навыки чтения и мышления, если они не пользуются ими в повседневной жизни. Мы ведь в школе и университете тоже проходим миллион всего. А скажем, химию я вообще не помню, математику – худо-бедно, про историю без Википедии под рукой вообще стыдно говорить. К счастью, я пока ещё не разучился организовывать маленькие простые слова в гигантские околонаучные тексты. Давайте лучше займёмся изучением функциональной неграмотности на практике, а именно, вычленим её главные свойства и признаки: 1) Функционально неграмотные граждане избегают сложных задач, заранее уверены в провале, не имеют мотивации браться за более трудные задачи, повторяют одни и те же системные ошибки. 2) Такие люди часто пытаются отмазаться от любых интеллектуальных задач, ссылаясь то на насморк, то на занятость, то на усталость. 3) Честно признаются, что не любят читать. 4) Просят других людей объяснить им смысл текста или алгоритм задачи. 5) Попытки чтения связаны с суровой фрустрацией и нежеланием этого делать. При чтении стремительно возникают психосоматические проблемы: могут разболеться глаза, голова, сразу появляется желание отвлечься на что-нибудь более важное. 6) Наши функционально безграмотные при чтении часто артикулируют губами или даже озвучивают прочтённое. 7) Испытывают трудности при выполнении любых инструкций: от упражнений по шейпингу до ремонта ядерного реактора. 8) Не умеют выстраивать и задавать вопросы по прочтённому материалу. Не могут полноценно участвовать в дискуссиях. 9) Очень заметная разница между понятым на слух и понятым от чтения. 10) На проблему, вызванную собственным непониманием, реагируют либо выученной беспомощностью, либо наездом на окружающих, так как не до конца понимают, кто же всё-таки прав, а кто виноват. Дополнительная сложность в том, что навыки чтения и письма имеют прямую связь с умением производить какой-либо информационный контент. Фактически, отвечают за креативность в сетевом понимании термина.

Надо признать, что мы живём в мире функционально неграмотных людей

ЗАПАДНАЯ МЕДИАВЛАСТЬ КАК ОНА ЕСТЬ: РОКФЕЛЛЕРЫ, РОТШИЛЬДЫ И МОРГАНЫ

Я не хочу сказать, что он создан ими, но во многом он создан для них. Я вижу это буквально во всём, всё стремится к первозданной, детской простоте и навязчивости. Реклама, Twitter из 140 букв, уровень прессы, уровень литературы. Попробуйте кому-нибудь предложить отрывок из Хайдеггера, Лакана или Томаса Манна. Читать, а уж тем более писать большие, стройные аналитические статьи умеют единицы в процентном соотношении. Я был удивлён, что эта болезнь не обошла в том числе и медиасферу: нормально пишущие журналисты нынче на вес золота и быстро выбиваются в число редакторов. Просто потому, что у них почти нет конкурентов. Деградация в первую очередь коснулась всех сфер деятельности, так или иначе связанных со словом. И если раньше массу отличал только дурной вкус, то теперь даже эту дрянь ей надо совать на ложечке в виде пережёванного желе без твёрдых комочков. Кстати, в исследовании Literacy in the Adult Client Population – Jones & Bartlett Publishers приводились рекомендации, как писать тексты для функционально неграмотных людей, то есть, практически, для всего B2C-сегмента. Прямо советы по копирайту, поскольку большинство рекламных месседжей оформляются по этим законам. Я с вами поделюсь: 1) Они гораздо хуже воспринимают абстрактные и обезличенные тексты, чем прямые обращения в духе «ТЫ записался добровольцем?». Надо составлять адресное сообщение, более императивное, более персонализированное. Считается, что это самое важное и эффективное правило работы с безграмотной аудиторией. Вы согласны, ведь так? 2) Следует использовать слова из повседневного словаря, желательно не больше 3-4 слогов. Не надо всех этих длинных сложносоставных слов на манер немецкого языка. Надо избегать наукообразных слов (всё равно им не понять нашего дискурса), технических и медицинских терминов. Желательно избегать слова, допускающие разночтение как по семантике, так и по коннотации. Нельзя использовать наречия типа «скоро», «редко», «часто» – поскольку таким людям важно знать, как скоро и как редко. 3) Аббревиатуры давать полностью, «и т.д.» заменять на нормальное «и так далее», N.B. на полях вообще не писать. Вводные слова тоже надо исключать, хотя, конечно, жаль. 4) Разбивать информацию в виде красивых блоков. Побольше абзацев, никакой простыни из текста. Расшифровывать статистику и графы с цифрами, такие люди, как правило, не планируют в принципе. 5) Предложения не должны превышать 20 слов. Заголовки тоже должны быть короткими и ёмкими. 6) Хотели разнообразить свой текст синонимами? Хрен. Таких читателей появление новых слов только запутывает. И то, что вы в начале текста назвали «машинами», не должно вдруг становиться «автомобилями». 7) Самая важная информация выносится в лид статьи, в самое начало, поскольку велик риск, что, если даже читатель доберётся до конца, то вот здоровье и восприятие у него будут уже не те. 8) Текст надо разбавлять щедрыми пробелами, картиночками, выносками – всё ради того, чтобы читателя не отпугнула мрачная стена сплошного текста. 9) Аккуратнее с картинками. Не должно быть никаких декоративных элементов, иллюстраций, перетягивающих на себя внимание. Между прочим, в социальной рекламе для такой аудитории рекомендуют не использовать, скажем, фотографии курящих беременных женщин или бухих синяков, лежащих под лавкой. Нужно показывать только то, что вы от аудитории хотите.

Каковы причины функциональной неграмотности?

Тут учёные расходятся во мнениях, но лично я уверен, что это связано с увеличившимся числом информационных потоков, обрушившихся на человека. Феномен функциональной неграмотности начал формироваться, условно, в 60-70-е, в момент, когда телевидение стало цветным и массово распространённым. Я пару лет назад читал какое-то хорошее исследование из Франции, в котором утверждалось, что дети от года до трёх, проводящие перед телевизором больше нескольких часов в день, утрачивали часть когнитивных функций. Я спрашивала знакомых педагогов и педиатров, они в один голос говорят, что дети, рождённые после 2000 года, поголовно страдают от СДВГ, не умеют ни учиться, ни концентрироваться, ни читать. Одновременно с этим наблюдается рост социальной дезадаптации. Детям намного удобнее и привычнее переписываться друг с другом в сети, чем общаться вживую. В Японии уже сформировалась культура геймеров и хикки, не покидающих собственную комнату. Нас это тоже ожидает.

Понимаю, звучит несколько диковинно, что дети одновременно не умеют толком работать с текстами и прозябают в соцсетях, где на тексте всё и строится. Но посмотрите лучше на уровень их сообщений. В сети контент генерируют несколько энтузиастов, да сотня-другая коммерческих брендов – остальное сплошной репост. При этом неважно, что репостит человек: котиков или пост про Бодрийяра, это в равной степени может свидетельствовать о функциональной неграмотности. Не зря же новое поколение сразу прозвали «убивающим раком». Всеобщая грамотность обнажила тот факт, что школьное обучение не всегда даёт на выходе компетентных людей. Однако только с распространением новых каналов коммуникации проблему стало невозможно игнорировать. И если сорок лет назад учёные искали способ бороться с функциональной неграмотностью, то теперь они ищут пути взаимодействия с ней. Настолько диагноз стал всеобщим. Я обвиняю именно телевидение, а потом и компьютеризацию, digital-media. Радио – тоже сложная штука. Чтобы воспринимать на слух новости или «Беседы у камина» Рузвельта надо напрягаться и концентрироваться. Телевидение стало первым источником информации, не требовавшим никаких усилий по восприятию и анализу. Картинка заменяет дикторский текст, экшн, частая смена кадров и декораций не дают оторваться, заскучать. В те времена, когда сеть создавалась гифками, Интернет был завален умными текстами. По мере популяризации сети, в неё приходили люди далёкие от науки и квалифицированного труда. Сейчас большинству юзеров нужно знать насколько всего слов, вроде «porn» или «flashgames», чтобы получить желаемое. Можно мгновенно переключаться с гороскопов на новостную хронику, с хроники на анекдоты, а потом на youtube или «Весёлую ферму». Почти как щелкать каналы на TV. Когда я рос, мне приходилось тратить какое-то время и силы на то, чтобы развлечь себя. Игра более-менее подстёгивала познавательные импульсы. Почему Стив Джобс и Билл Гейтс отнимали электронные гаджеты у своих детей? Крис Андерсон, запаролировавший домашние девайсы так, что на них нельзя было работать больше пары часов в день, рассказывал: «Мои дети обвиняют меня и жену в том, что мы фашисты, которые слишком озабочены технологиями. Они говорят, что ни один из их друзей не имеет подобных ограничений в своей семье. Это потому, что я вижу опасность чрезмерного увлечения интернетом, как никто другой. Я видел, с какими проблемами столкнулся я сам, и я не хочу, чтобы эти же проблемы имели мои дети…» А ведь это люди, которые, по идее, должны боготворить новые технологии во всех проявлениях. Будем честны: до сих пор общество не выработало определённой информационной культуры. Наоборот, всё становится хуже год от года, по мере того, как коммерчески ориентированные структуры захватывают информационное пространство. Отделам рекламы и SMM-маркетинга нужны потребители. А кто ещё может стать лучшим потребителем, чем функционально неграмотный человек? Пусть у этих людей низкий доход, но их легион, а из-за низкого IQ они легко поддаются манипуляциям. Например, подавляющее большинство кредитных должников – люди, которые не в состоянии правильно прочитать банковский договор, прикинуть порядок выплат и рассчитать собственный бюджет.

БЕДНОСТЬ КАК СИМПТОМ

Нищета порождает нищету. В том числе и в интеллектуальной сфере. Я часто вижу, как молодые родители, чтобы избавиться от ребёнка хоть на полчасика, дают ему планшетку с играми. И это в полтора-два года. Лично я начал играть и зависать перед теликом лет в пять-шесть, но к тому моменту у меня в сознании уже были сформированы приёмы информационной самозащиты. Я умел отфильтровывать рекламный мусор и критично относиться к любым образам на экране. Я мог сконцентрироваться на чтении одной книги на протяжении долгих часов. А ранний доступ к несущим удовольствие и релаксацию информационным потокам ведёт к стремительной деградации и атрофии синтетических функций мышления. Вы, наверно, заметили, что в мире растёт неравенство между бедными и богатыми. Так вот, в скором времени у 10% людей будет не только 90% богатства, но и 90% интеллектуального потенциала. Разрыв увеличивается. Одни люди становятся всё умнее, всё ловчее оперируют бесконечными потоками информации, а другие превращаются в бессловесный и закредитованный скот. Причём, абсолютно по своей воле. Даже пожаловаться некому. Очевидной связи между бедностью и функциональной неграмотностью нет. Гораздо большее значение имеет влияние и воспитание родителей. А также наличие функциональной грамотности у них самих. Помните старину Луначарского? Он, возможно, открыл лучший рецепт против любого вида неграмотности. На одном собрании какой-то рабочий спросил Анатолия Васильевича: – Товарищ Луначарский, вот вы такой умный. Это ж сколько институтов надо закончить, чтобы таким стать? – Всего три, – ответил он, – Один должен закончить ваш дед, второй – ваш отец, а третий – вы.

Оригинал публикации: http://anton-montana.livejournal.com/37438.html

The post ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ НЕГРАМОТНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ — БИЧ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА first appeared on Глобальная Политика.

Гарвард предлагает своим студентам новый курс, узнав о котором Вы сможете потерять всякую уверенность, что Вашему ребенку стоит заниматься там математикой, социологией или даже изучением мелких грызунов. Более того, возможно, что словосочетание «престижное западное образование» в скором времени начнет вызывать в Вас непроизвольное отвращение.

Вот что пишет о новом курсе Гарварда известное информагентство Huffington Post

США: ГОМОСЕКСУАЛЬНАЯ СВОБОДА И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

Гарвардский университет предлагает своим студентам новый курс под названием «What What in the Butt: Anal Sex 101», что переводится как «Что что в заднице: анальный секс 101», предназначеный для начинающих. Видимо, курс для продолжающих откроется немного позже. Во время учебного процесса студенты известнейшего университета страны узнают «основы подготовки к анальному сексу, о соответствующей гигиене, разных видах смазки, сексуальных игрушках и об анальном проникновении».

Эти занятия проводят специально приглашенные эксперты из секс-шопа «Хорошие вибрации».

Гарвардский университет предлагает в рамках курса по анальному сексу в доступной форме «разрушить мифы, окружающие анальный секс, объяснить, почему люди занимаются этим видом секса и расскажут, как сделать анальный секс лучше».

КОМУ НУЖНЫ ЛГБТ

В Гарварде традиция проводить недели сексуального образования существует уже не первый год

Кирин Гупта (Kirin Gupta), со-президент группы «Sexual Health Education & Advocacy Throughout Harvard», то есть «Здоровое сексуальное образование и пропаганда в Гарварде», которая занимается организацией недель сексуального образования, заявила в интервью:

«Мы проводим неделю сексуального образования третий год, и в предыдущие годы мы не затрагивали тему анального секса, но, как мне кажется, таких занятий явно не хватало. Это часть сексуальной жизни большого числа людей, но многие не хотят об этом говорить, так как такой секс не является частью традиционной гетеросексуальной половой жизни.

Если мы отказываемся от семинаров на эту тему, то мы, таким образом, говорим, что нам не нужно сексуальное образование, или же что мы должны проводить уроки воздержания, или же что люди должны стыдиться какой-то части своей сексуальной практики.

Протесты консервативных кругов против наших семинаров говорят о латентной гомофобии, которую общество, по его собственному мнению, уже преодолело, но на самом деле это не так. Подобная реакция говорит об оставшихся предрассудках, которые испытывают люди, когда сталкиваются с тем, что они не хотят признавать или уважать».

То есть если Вам не нравится курс анального секса от экспертов «Хороших вибраций», знайте, что Вы — просто латентный гомофоб, больше ничего.

КУРС АНАЛЬНОГО СЕКСА в ГАРВАРДСКОМ  УНИВЕРСИТЕТЕ

«Хочешь учить нас воздержанию? Не уважаешь извращенцев? Да ты отсталый чувак! Все уже давно делают это так!», — говорит нам эта девушка индийского происхождения, запросто переплавившая свою древнюю культуру вместе с извращениями больных людей в едином американском «плавильном котле».

ПАДЕНИЕ ЗАПАДА. НОВЫЙ МИРОВОЙ ПЕДОПОРЯДОК

Оригинал публикации: http://www.ivan4.ru/news/obrazovanie/v_garvarde_otkrylsya_kurs_analnogo_seksa_dlya_nachinayushchikh/

The post ГАРВАРД. ВЫСШЕЕ АНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ! first appeared on Глобальная Политика.

За три прошедших десятилетия стоимость года обучения в колледже выросла более чем на 1 200%. В прошлом американское высшее образование всегда было связано с восходящей мобильностью, но учитывая, что студенческий долг с 2003 до 2013 год вырос в четыре раза, пора задать вопрос, может ли одно лишь образование продвинуть людей вверх по карьерной лестнице. Для студентов с низкими доходами и «цветных» студентов это явно не праздный вопрос.

Профессор Корнеллского университета Нолиу Рукс и журналист Кей Райт сообщали, что приём в колледж чернокожих за последние годы увеличился почти вдвое по сравнению с приёмом белых, но непропорциональное количество этих афро-американских студентов в итоге уходило в коммерческие структуры. В 2011-м две из подобных организаций, Университет Феникса (с реальными кампусами в 39 штатах и гигантскими программами он-лайн) и исключительно дистанционно обучающий Университет Эшфорд выпустили больше чернокожих выпускников, чем любое другое учреждение высшего образования в стране. К несчастью, недавнее исследование экономиста Раджива Даролиа демонстрирует, что зарплата выпускников коммерческих заведений на рынке труда лишь чуть выше, чем у соискателей с дипломами старших классов школы; то есть их дипломы – чистый убыток, он даёт по сути те же самые мрачные перспективы получения работы, словно они никогда не посещали колледж, и плюс к этому пожизненный приговор к выплате долга.

Большая часть американского общества не понимает разницы между коммерческими, государственными и частными некоммерческими учреждениями высшего образования. Все три типа заинтересованы в получении прибыли, только коммерческая модель существует главным образом для обогащения владельцев. Крупнейшие их этих организаций часто участвующие в биржевых торгах, национально привилегированные, законно обязаны максимизировать прибыли своих акционеров прежде, чем предоставить обучение студентам в полном объёме. Хотя профессиональные коммерческие программы обучения существуют с 19 века, коммерческие колледжи в современной форме – относительно новое явление, которое резко начало набирать популярность с серии первоначальных открытых эмиссий акций в 1990-х, за чем быстро последовала де-регуляция по мере приближения кануна тысячелетия. Законопроект администрации Буша тогда ослабил правительственный контроль за такими учреждениями, одновременно расширив им доступ к федеральной финансовой помощи, что сделало эту отрасль неотразимой для инвесторов с Уолл-Стрит.

Хотя модель коммерческого бизнеса в целом неплохо служит инвесторам, но никак не студентам

Коэффициент сохранения отвратителен, а цена наставничества заоблачна. Коммерческие колледжи могут оказаться вдвое дороже университетов Лиги Плюща, и обычно стоят в пять-шесть раз дороже, чем образование в местном колледже. Программа Медицинской Помощи в коммерческом Колледже Хесльд во Фресно, Калифорния стоит $22,275. Сравнимая программа в Городском Колледже Фриско стоит $1 650. Диплом помощника юриста в Колледже Эверест в Онтарио, Калифорния, стоит $41,146 в сравнении с $2 392 за тот же диплом в Колледже Санта Анна, что в 30 минутах езды.

США: ОБРАЗОВАНИЕ В ДОЛГ И НАДОЛГО

Государственные средства в форме федеральных студенческих займов, называемые «хлебом насущным» некоммерческой системы, обеспечивают в среднем 86% от выручки. В такие учреждения сегодня поступают около 10% студентов американских колледжей, но получают они более четверти всей федеральной финансовой помощи — более чем 33 миллиарда долларов ежегодно. По некоторым оценкам меньше половины этой суммы напрямую уходит на финансирование бесплатного высшего образования во всех существующих в настоящее время двух- и четырёхлетних государственных колледжах. Другими словами, коммерческие учреждения представляют не «рыночное решение» растущему спросу на выпускников колледжей, а эквивалент финансируемого налогоплательщиками ипотечного образования.

Чрезмерное наставничество означает, что студенты из бедных районов вынуждены брать взаймы и у правительства, и из частных источников, в том числе и Sallie Mae (крупнейший в стране узел обслуживания кредитов и собиратель студенческих займов) и в банках вроде Chase и Wells Fargo. Впечатляющие 96% студентов, которые сумели закончить коммерческие учреждения, выпускаются с долгом, и обычно их долги вдвое превышают долги студентов традиционных учебных заведений.

Болевое смещение острой проблемы

Повсюду звучит мантра: образование в колледже – единственный путь выбраться из бедности и создать лучшую жизнь. Коммерческие учреждения позволяют инвесторам Уолл-Стрит и исполнительным директорам корпораций наживаться на этой вере.

Как было продемонстрировано, участвующие в биржевых торгах учреждения образования в среднем дают почти 20% прибыли. Значительная их часть поступает из денег налогоплательщиков и тратится на лоббистов в Вашингтоне, чтобы регулирование оставалось слабым, и продолжал литься поток федеральных средств. Одновременно эти «фабрики долга» выплачивают своим исполнительным директорам в среднем $7.3 миллиона ежегодных компенсаций. Джон Сперлинг, создатель коммерческой модели и основатель Университета Феникса, которые выпустил больше студентов, чем вся система Университетов Калифорнии или всей Лиги Плюща, в августе умер миллиардером.

Выпускники коммерческих институтов в целом не преуспевают. На деле они редко находят работу, которую им обещали, когда принимали в учебное заведение, работу, которая могла бы дать им шанс выплатить долги, не говоря уж о покупке вещей, которые считаются краеугольными камнями американской мечты – автомобиля или дома.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ИДИОКРАТИЯ

В документальном фильме «Корпорация Колледж», выпущенном в серии расследований PBS «Фронтир», три молодые женщины рассказывают, как они были приняты на программу медсестер в Колледже Эверест с обещанием после выпуска работы с оплатой $25-$35 в час. Однако работа на курсе, как оказалось, состояла из посещений Музея сайентологии с целью изучения «психиатрии» и посещений центров социального обслуживания ради «педиатрической ротации». Каждая из них заплатила почти $30 000 за 12-месячную программу – и лишь для того, чтобы оказаться не спокобными найти работу, поскольку их практически ничему не научили в избранной ими области.

В 2010-м в ходе тайного расследования Управление государственной ответственности проверило 15 коммерческих колледжей и обнаружило, что все они «давали ложные или сомнительные заявления» анонимным претендентам. Такая практика набора теперь тщательно расследуется 20 генеральными прокурорами штатов, следователями комитетов Сената и Бюро по финансовой защите потребителей (CFPB), а ведь ещё есть и обвинения, что многие из этих учебных заведений манипулировали статистикой рабочих мест своих выпускников самыми циничными способами.

Организация «Американские ветераны Ирака и Афганистана», которая обеспечивает поддержку лечения, получения образования, занятости и создания общин для новых ветеранов, так сформулировала проблему в августе 2013-го:

«Используя тактику жёстких продаж и ложные обещания, эти организации соблазняли ветеранов поступать на дорогостоящие программы, выкачивали их льготы на образование после 9/11 по «солдатскому Биллю о правах» и подписывали на десятки тысяч долларов кредитов. Коммерческие вузы забирали деньги, но давали студентам субстандартное образование, огромные студенческие долги, не подлежащие передаче другому лицу кредиты, ничего не стоящие дипломы или вообще «образование» без диплома».

Даже президент Обама выступил против случаев, когда коммерческие вузы обманывали солдат с мозговыми травмами:

«Эти морские пехотинцы пострадали столь сильно, что некоторые не могли вспомнить, на какой курс подписал их вербовщик».

Как это часто случается, вербовщики таких учреждений манипулируют не только статистикой. Они давят на классовую или расовую принадлежность, пол, неравенство, ненадежность и стыд, чтобы подцепить студентов. «Создайте ощущение срочности. Давите на актуальность. Не позволяйте повесить трубку телефона, звоните, звоните, звоните», – так советует своим вербовщикам по внутренней электронной почте директор Университета Аргоси, действующего в 23 штатах.

Учебная инструкция для вербовщиков ITT Tech, ещё одного действующего в нескольких штатах виртуального чудовища, поручает своим сотрудникам «причинить немного боли и напоминать о зависимых от них и их стремления к лучшему будущему». Здесь даже создали «воронку боли», графическое руководство, помогающее рекрутёрам выявлять и использовать «слабые места» будущих студентов. Боль была так же «фишкой» университета Эшфорда, где советники по приёму получили приказ от начальства «глубже копаться» в «личных студенческих проблемах», чтобы убедить их что высшее образование решит все их вопросы».

ВОРОНКА БОЛИ

Воронка боли

Внутренняя инструкция Корпорации коринфианских колледжей, (владельцы — колледжи Эверест, Хеальд и Вайотек) гласит, что их целевой контингент – «изолированные», «нетерпеливые» личности с «низкой самооценкой». У них должно быть «немного тех, кто о них заботится и живёт рядом, они должны быть неспособными представить будущее или хорошо его спланировать».

Такие стратегии вербовки столь же хорошо оплачиваются, сколь они мерзки. Когда учреждение высшего образования ставит приоритетами нужды акционеров, а не студентов, то стремление заполучить «ослов в классы» гарантирует, что рыночный бюджет снизится, сколько бы не тратилось на преподавательский состав и пособия. По данным Дэвида Халперина, автора «Расхитители американского будущего: Как коммерческие колледжи жульничают с налогоплательщиками и рушат жизни студентов», «Университет Феникса тратит до $600 миллионов в год на рекламу, он в числе крупнейших постоянных рекламодателей «Гугл» с затратами $200 000 в день».

В некоторых учреждениях образования в реальное обучение одного студента тратилось меньше $700 в год. Комитет Сената по вопросам здравоохранения, образования, труда и пенсиям раскрыл, что 30 крупнейших коммерческих учреждений образования в 2010-м потратили $4.2 миллиарда – или 22,7% доходов – на вербовку и маркетинг.

Субстандартное* образование, обманутые студенты

ЧАСТНАЯ НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА В США

Однако и в этом раю прибылей появились признаки беспокойства. К примеру, Корпорация коринфианских колледжей находится под следствием в нескольких штатах и федеральных ведомствах из-за фальсификаций уровня занятости и лжи студентам в маркетинговых материалах. В июне Министерство просвещения выяснило, что компания находится на грани коллапса и начало надзор за поиском покупателей в более чем 100 кампусах и он-лайн операциях. В ходе этого «процесса раскрутки» некоторые коринфианские кампусы были закрыты. Что того хуже, в этом месяце Бюро по финансовой защите потребителей объявило о судебном иске на $500 миллионов по обвинению Коринфианских колледжей в использовании «хищнических схем кредитов».

Как раскрывает провал Коринфианских колледжей, те, кто это принимает их за учреждение высшего образования – а именно, студенты – остались в проигрыше. Стоят ли хоть чего-то их с таким трудом доставшиеся дипломы и кредиты? Стоит ли тем, кто принят, оставаться и надеяться на то, что шторм минует, или бежать с «учебного корабля» в другое заведение?. Социальные сети лихорадит от взволнованных вопросов.

Натан Хорнс запустил группу в Фейсбуке «Мстители Эверест», форум, где студенты, которые чувствуют себя сбитыми с толку и преданными, могут поделиться информацией и организоваться. Выпускник 2014 года Колледжа Эверест в Онтарио, Калифорния, Натан, получил средний балл 3.9 по бизнес-менеджменту и $65,000 долга. Не имея возможности найти хорошо оплачиваемую работу, которую в Эверест ему обещали, он сейчас трудится на двух работах в ресторанах фаст-фуда. Мечты Натана о звукозаписи и музыкальном лагере для городских детей будут отложены до весьма далекого будущего, когда он рассчитается с долгами: льготный период в шесть месяцев заканчивается в октябре и Натан будет должен каждый месяц выплачивать $380 только по федеральному кредиту. «Оплачивать мне счета или кредиты?», спрашивает он. Коринфианский колледж уже угрожает ему судом, если он не сможет вносить выплаты.

На просьбу объяснить финансовые трудности «Коринфианского колледжа», Трейс Урдан, аналитик рынка из Wells Fargo Bank, крупнейшего инвестора Коринфианских колледжей, заявил, что учреждение привлекает «субстандартных студентов», от которых можно ожидать – в целом – возврата на уровне намного ниже большинства студенческих кредитов». И всё же, из-за роста финансовых проблемы Коринфианских колледжей, корпорация прекратила оплачивать аренду за кампусы Лос-Анжелеса и не смогла выплатить собственные существенные долги кредиторам, в том числе Банку Америки, от которого добивалась отказа от требования выплаты долга.

То, что Коринфианский колледж может потребовать отказа от выплаты долга у своих кредиторов должно дать нам передышку. Кто, можно спросить, вероятный выгодополучатель отказа от требования долга в данном случае? Такой любезности не окажут Натану Хорнесу или любому другому бывшему студенту-коринфианцу, хотя их фактически завели в долговую мышеловку искусным комплектом неверных толкований, эмоционального манипулирования и вероятного мошенничества.

От испорченных плодов к лучшей системе, или отмщённый Эверест

ГАРВАРД. ВЫСШЕЕ АНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ!

Как и всегда в случае коррупционных скандалов, Коринфианский Колледж теперь изображают «червивым яблоком» среди коммерческих институтов, но никак не свидетельством гнилости всего сада. Дело в том, что коммерческие учреждения, вроде Коринфианского колледжа, иллюстрируют все противоречия модели свободного рынка, которую реформаторы представляют в качестве единственного решения нынешнего кризиса в высшем образовании: эти учебные учреждения не только на 90% зависят от денег налогоплательщиков; там не существует сроков пребывания преподавателей на своих должностях, нет факультетских профсоюзов, а большая часть курсов предлагает дистанционное обучение с низкими накладными расходами, а студенты воспринимаются, как «потребители».

К тому же необходимо помнить, что «государственные» университеты сейчас практически недоступны для студентов из рабочего или среднего класса, невозможно закончить их без долгов. Это печальное положение дел – как говорит распространенная версия событий – стало последствием экономически сложных времен, что потребовало затягивания поясов и сокращений финансирования. И дошло до того, что обнищавшие колледжи местных общин теперь отказывают возможным абитуриентам, и те кидаются в объятия коммерческих учреждений, продолжающих выдавливать каждый цент как из этих студентов, так и из государственного кошелька. (Та же сказка, кстати говоря, обеспечивает коммерческим учреждениям прикрытие: они предлагают общественные услуги маргинализованному и нуждающемуся населению, которого больше никто даже не коснётся).

Стандартное объяснение – столкнувшись с сокращением доходов от налогов, государственные университеты вынуждены неустанно повышать плату за наставничество – оказывается, однако, дырявым. Как указывает политолог Роберт Мейстер, эта версия игнорирует соучастие в процессе руководителей университетов. Многие из них никогда не были пассивными жертвами приватизации, наоборот, они считали именно наставничество, а не финансирование деньгами налогоплательщиков, высшей и предпочтительной формой наращивания прибылей.

Начиная с 1990-х университеты, и государственные, и частные, начали ещё теснее работать с Уолл-Стрит, что означало использование платы за наставничество не просто в качестве непосредственных доходов, но и сопутствующим долговому финансированию. Оцените почтенную, но тяжёлую систему Университета Калифорнии: доклад 2012 года отделения Беркли «Замена нашего будущего» показал, что вся система ежемесячно теряла $750 000 на процентных свопах – финансовом продукте, который обещал более низкие расходы по кредиту, но в итоге истощил уже скудные ресурсы американской системы.

В прошедшем десятилетии своп-соглашения** стоили им более $55 миллионов и могли, в итоге, достичь $200 миллионов. Финансистам, как кредиторам университетов, был обещан постоянный рост платы за наставничество, сопутствующий кредитам. Это вынуждает государственные учреждения образования агрессивно набирать всё больше студентов из других штатов, которые заплатят более высокую стоимость наставничества, и постоянно увеличивать стоимость наставничества внутри штата – просто для того, чтобы соответствовать долговому бремени и удерживать высокий уровень кредитного рейтинга.

Вместо того чтобы стать социальным и экономическим лифтом, во что многие верят, в двадцать первом веке американское высшее образование слишком часто сочетает проблему неравенства с долговым рабством. В отношении студенческих долгов, которые ныне достигли $1.2 триллиона, Мейстер предлагает:

«Представьте пожизненное обслуживание долга, по которому бывшие студенты выплатят триллион сверх основной суммы, которую они заняли, и вы получите превосходную систему государственных университетов, – за которую мы платим рынкам ссудного капитала, финансируя её вечное ухудшение».

Вы не должники

Крупнейшую проблему финансирования нашего образования мгновенно не решить. Но есть группа, которая пытается обеспечить одновременно и срочную помощь студентам, подобным Натану Хорнесу, и видение для пересмотра долга, как системной проблемы. 17 сентября Rolling Jubilee, ответвление Occupy Wall Street, объявило об аннулировании перечня долгов стоимостью около $4 миллионов, порожденным коммерческим Колледжем Эверест. Что принесло почти 3000 бывших студентов безусловное избавление от долга.

Авторы этой статьи принимали участие в этих усилиях. Пока Rolling Jubilee аннулировал почти $20 миллионов долларов медицинских и образовательных долгов, воспользовавшись мало известным торговым секретом: долг часто продают сборщикам долгов за 4% прейскурантной цены, или за $40. Это позволило проекту Rolling Jubilee провести воздействие на много миллионов долларов с бюджетом приблизительно в $700,000, собранным по большей части из мелких пожертвований отдельных лиц.

Идея Rolling Jubilee весьма проста: мы полагаем, что люди не должны влезать в долги ради удовлетворения базовых потребностей. По меньшей мере четыре десятилетия лёгкий доступ к кредитам маскировал стагнацию зарплат и разрушение социальных служб, вынуждая многих американцев к долговому финансированию таких необходимых вещей, как колледжи, здравоохранение и жилье в то время, как класс кредиторов пожинал плоды огромной стоимости. Но хотя мы считает значимыми действия Jubilee, мы понимаем, что это не жизнеспособное решение насущных проблем. Невозможно купить и аннулировать все гнусные долговые всплески во всей нашей экономике, и мы не хотели бы этого. С учётом того, какова структура нашей экономики, люди начнут снова скатываться в задолженности в ту же самую минуту, как их прежние долги будут списаны.

Вместо этого Rolling Jubilee ставит вопрос: Если разрозненная группа активистов может найти способ предоставить немедленное облегчение даже нескольким тысячам студентов, ставших жертвами мошенничества, почему этого не может сделать правительство?

Бюро по финансовой защите потребителей подало иск против Корпорации коринфианских колледжей в качестве первого шага, но он распространяется лишь на особые частные кредиты, выданные после 2011 года, и вероятно, на то, чтобы довести его до конца, уйдут годы. Пока решение не принято, студенты технически остаются в подвешенном состоянии, и многих из них будут мучить беспринципные сборщики долгов, в попытке вытянуть деньги, пока ещё могут. В настоящее время Министерство просвещения – у которого большая сфера влияния, чем у Бюро – эффективно действует в роли сборщика долгов для хищников-кредиторов вместо того, чтобы использовать имеющуюся власть для помощи студентам. Почему Министерство просто не позволит обанкротить Коринфианские Кколледжи, как часто происходит с частными институтами, и таким образом, не позволит студенческим долгам стать «снимаемыми»?

Такое снятие долгов прекрасно отвечает полномочиям министерства. Когда школа в юрисдикции министерства нарушает законы штата или совершает мошенничество, министерство, по сути, требует предложить студентам снятие долга. А во мраке происходящего в Коринфианских колледжах с бессчетными процессами накручивания Министерство просвещения, по-видимому, фокусирует внимание на том, чтобы сохранить открытыми как можно больше таких хищнических «учреждений образования».

Не менее тревожно и то, что министерство фактически встало на защиту прибылей от коринфианских долговых выплат, как делает со всеми федерально-защищенными образовательными кредитами, вне зависимости от учреждений, с которым они связаны. Сенатор Элизабет Уоррен уже озвучила тревогу относительно конфликта интересов министерства, когда речь идет о студенческих долгах, приведя оценку, что правительство готово загребать до $51 миллиарда в год на студенческих долгах. Как указывает Уоррен, правительству «непристойно» относиться к образованию, как к центру получения прибылей.

Может ли быть хоть какое-то сомнение в том, что финансы, состоящие из выплат по федерально поддержанным кредитам студентами Коринфианских колледжей, получены особенно нечестным образом? Тогда Натан Хорнес и его приятели-студенты должны были бы получить облегчение от снятия долга, а не дальнейшее лишение собственности.

До тех пор, пока люди не встревожатся – не будет никакой передышки. Вместо неё может быть масса порицаний нескольких коммерческих «червивых яблок», причем политики представят возможное небольшое сокращение процентных ставок или оплату с учётом доходов для студентов-заёмщиков, как главный прорыв.

Надо думать о большем. Есть старое банковское изречение: если вы должны банку $1,000, то банк владеет вами, если вы должны $1,000,000 – вы владеете банком. По отдельности студенческие долги – непереносимое бремя. Но как понимают Натан и другие, в качестве исходного условия коллективных действий, они могут стать новым видом «рычага». Долговые коллективы, фактически профсоюзы должников, могут стать следующей стадией анти-аскетичной организованности. Общие действия предоставляют массу шансов создания силы, направленной против кредиторов с помощью коллективных переговоров, включая и способность угрожать долговой забастовкой. Там, где коммерческие учреждения паразитируют на людской уязвимости, изоляции и стыде, коллективы должников воспитывали бы чувство силы, солидарности и возмущения.

Те, кто получает прибыли на образовании бояться такой трансформации, и это понятно. «Мы просим студентов проводить оплаты, пока в образовательном учреждении помогаем им развивать дисциплину и выполнение оплат по федеральным и иным кредитным обязательствам», сказал пресс-секретарь Коринфианских Колледжей в ответ на новость об иске Бюро.

Это же абсурдно: одинокая мать, работающая на двух работах и посещающая он-лайн классы ради того, чтобы улучшить свою жизнь, воплощает собой дисциплинированность, даже если не всегда может выплатить вовремя кредиты. Исполнительные директора и инвесторы, живущие во многом на её финансовую помощь – вот кому надо преподать урок. Возможно, нам стоит сообща потребовать, чтобы частью наказания таких хищников стало прохождение курса самодисциплины, который будут преподавать их бывшие студенты.

Об авторах:

Ханна Эппель – мать, активист и ассистент профессора антропологии UCLA. Её работа – рассматривать повседневную жизнь капитализма и экономическое воображение. Она действует с Occupy Wall Street с 2011 года.

Астра Тейлор – писатель, режиссер документальных фильмов (в том числе – Жижек! и Изученная жизнь) и активист. Её книга The People’s Platform: Taking Back Power and Culture in the Digital Age (Metropolitan Books) вышла в апреле этого года. Она помогала организовывать ответвление Occupy под названием Strike Debt и кампанию Rolling Jubilee.

Примечания:

Система высшего образования в США состоит из учреждений образования нескольких типов. Во-первых, колледжи с длительностью обучения два или четыре года. Первые обеспечивают узкую профессиональную подготовку подтвержденную сертификатом, вторые — диплом бакалавра, позволяющий далее продолжать обучение в магистратуре. Как правило, местные городские колледжи – двухгодичные и дают так называемое не-университетское образование, а колледжи, входящие в состав университетов – четырехгодичные. Местные колледжи финансируются из бюджета города, соответственно весьма ограничены в средствах. Университетские же, как и сами университеты, находятся в ведении отдельных штатов, с соответственным финансирование штата и федерального правительства. Некоторые колледжи не дают дипломов, они работают аналогично курсам, хотя и называются колледжами. Особняком стоят и колледжи искусства.

Для поступления в университет или университетский колледж необходим определенный уровень оценок в сертификате об окончании школы плюс прохождение набора тестов. В каждом штате – свой рейтинг университетов штата, помимо рейтинга по всем США. Сами университеты лицензирует штат, преподаватели подписывают контракты на определенный срок, (хотя основное их занятие – научная работа, преподавание вторично, отсюда привлечение каждого студента к практическим занятиям по теме научного руководителя – наставника, с оплатой его «наставничества» студентом), программы утверждены, профинансированы. Это государственные университеты.

Существуют и частные колледжи и университеты (независимые), принадлежащие корпорациям, сюда же относятся и религиозные учреждения образования. И кроме того, есть так называемые коммерческие колледжи и университеты. Они могут быть основаны группой граждан или организаций и должны соответствовать минимальным стандартам штата в педагогике и администрировании и получить аккредитацию. В этих колледжах и университетах обучение платное, вне зависимости от баллов в школьных сертификатах. Как образовательное учреждение, они имеют право на федеральную финансовую поддержку специальных программ. Для них выгода – во главе угла, отсюда ставка на дистанционное обучение, минимум практических занятий, сокращенные программы и… особый контингент – тех, кто не может рассчитывать на поступление в университеты штата.

* – субстандартный: о кредите; для заёмщиков с небезупречной кредитной историей; по ставке, на несколько пунктов превышающей основную.

* – соглашение между двумя или более сторонам об обмене потоками доходов или платежей по каким-либо активам или пассивам.

The post ОБРАЗОВАНИЕ В США КАК ДОЛГОВОЙ ПРИГОВОР first appeared on Глобальная Политика.