В беседе эксперт заявил, что главная угроза для России – это утрата суверенитета, традиционных ценностей и цивилизационного кода. Утрата суверенитета проявляется в том, что мы зависим от западных банков, покупаем американские облигации. Лекция Фурсова как раз и была посвящена реалиям капитализма, который неизменно приводит к кризисам. Он ценил положение сегодняшней России, — по его мнению, мы до сих пор «проедаем» наследие СССР, но во внешней политике есть уже целый ряд шагов к самостоятельности:

«Они скромные пока – это Крым, это Сирия. Шаги скромные, но они резко отличаются от того, как мы сдавали свои позиции при позднем Горбачеве и Ельцине».

В своей лекции Андрей Фурсов попытался объяснить, почему именно разрушение СССР стало спусковым крючком для слома и капиталистической системы, которой больше некуда распространяться. Рассказал про курс «Три Д» — деиндустриализации, депопуляции и дерационализации сознания, в который входит и экологическое движение, и движения за права меньшинств. А также объяснил, как музыка использовалась для управления большими массами людей.

Кризис

Слово «кризис» стало кодовым для современной эпохи. У нас постоянно говорят о кризисе: о кризисе финансовом, о кризисе образования, о кризисе экономическом. Но, получается, у нас кризис всего. Кризис всего — это системный кризис. Кризис какой системы? Это кризис современного общества, кризис рыночной экономики, кризис индустриальной системы. И при этом мы обходимся одним словом — когда мы после 1991 г. расстались с марксизмом, это слово не то, что стало неприличным, не то что ругательным, но как-то его избегают. Слово очень простое — «капитализм».

К сожалению, с конца 50-х годов в Советском Союзе капитализм перестали серьезно изучать так, как это делали в Коминтерновские времена. У нас в конце 1950-х годов, начали сначала переводить западных коммунистов, потом левых, потом либералов, потом докатились до неолибералов. И поэтому пропустили целый ряд важных моментов — пропустили формирование новой хищной фракции буржуазии после Второй мировой войны — «корпоратократии». Началась борьба корпоратократии и государственно-монополистического капитала на самом Западе.

В США это приняло очень острую форму — приняло форму ползучего переворота, который начался убийством Кеннеди и смещением в результате импичмента Никсона, и к середине 1970-х гг. корпоратократия прочно обосновалась у власти. Сначала они привели человека негодного к власти – Картера. Но потом пришел Рейган. И вот с этого момента можно было разворачивать очень серьезное наступление против Советского союза, тем более, который занял оборонительную позицию — не рывок в будущее, а реакция на ситуацию. Тем более, что по-видимому – это моя догадка, у меня нет прямых доказательств — произошел размен целого ряда наших технических направлений, в которых мы обгоняли Запад. Например, в компьютерной технике: Постановление политбюро 1968 г. и 1973 г. – что мы не будем развивать компьютерную технику – подтекст такой «все, что нужно, украдем». Но мы на 10 лет в этот момент обгоняли Запад, а потом отстали от него. Что произошло в обмен? В конце 60-х на Западе начинают активизироваться проекты совзагранбанков. Начинается перекачка средств номенклатуры в Западные банки. Иными словами, видимо, произошел «размен».

Капитализм — это экспансия

СОВРЕМЕННАЯ ЭКОНОМИКА СТРАН «ЗОЛОТОГО МИЛЛИАРДА»

Я не согласен с теми, кто считает, что капиталистическая система — абсолютный триумф. Капсистема – сложная система, которая ограничивает капитал в его целостных и долгосрочных интересах, иначе, если он будет представлен сам себе – он съест себя, общество и биосферу. И второе – она обеспечивает экспансию в пространстве. То есть капиталистическая система – это то, что держит капитал в пространстве и времени. Когда пространства и времени не остается – капиталистическая система прекращает свое существование, а капитал существует. Часто говорят, мол, ну, что вы нам опять рассказываете про кризис капитализма, там со времен Ленина говорят о кризисе капитализма, а капитализм все еще существует. Или, как в советское время наша фрондирующая интеллигенция любила говорить, возвращаясь из заграницы, когда спрашивали «ну как там капитализм?» – отвечали: «Гниет, но как пахнет». На самом деле системы умирают дольше, чем люди. Вечных систем нет — системы рождаются, возникают и умирают, и кризисная фаза, фаза умирания составляет примерно 100-150 лет.

Капитализм и антикапитализм

КОНЕЦ КАПИТАЛИЗМА: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭПОХУ РАБОВЛАДЕНИЯ 2.0

К концу 19 века в капиталистической системе некапиталистических укладов было больше, чем в 16-17 веках. По идее, должно быть наоборот — капитализм от себя создавал докапиталистические формы там, где ему не противостоит наемный труд. Например, они пришли на юг Соединенных Штатов, когда США еще не было, и в Карибский бассейн — создали там плантационное рабство, которого до них там не было. Пришли в Южную Америку и создали квазифеодальное латифундийное хозяйство, пришли в Бенгалию и сотворили там нечто вроде частной собственности, но без капитализма. Без капитала. И получается, что капитализм в отличие от всех социальных систем создает от себя иные социальные системы. Это первое. Второе, что совсем непонятно, капитализм — единственная система (я в свое время об этом много написал в работе «Колокола истории», 1996 г.), которая может существовать со знаком «плюс» и со знаком «минус». И этот «минус» — показатель здоровья капитализма. «Минус» – это системный антикапитализм, который Зиновьев называл «реальным коммунизмом», мы называем это социализмом, советской системой, я предпочитаю говорить о системном антикапитализме. То есть знак «плюс» и знак «минус».

аднациональные группы мирового согласования и управления

Есть еще две вещи, две особенности капитализма, которые нам очень важны сейчас для понимания динамики. Первое: при капитализме возникают наднациональные группы мирового согласования и управления — то что Иван Ильин назвал «закулисой», и то, что у нас, как только заговариваешь об этом, отмахиваются «аа.. это конспирология».

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Конспирология бывает всякая. Когда спрашиваешь – а что вы имеете в виду под конспирологией? Начинается заплыв с ядрами на ногах. Почему при капитализме должны существовать эти группы? Дело в том, что одно из базовых противоречий капитализма заключается в том, что капитализм — это экономически единая и целостная мировая система, а политически — это сумма, а не целое. Сумма государств – так с Вестфальского мира повелось. Вестфальская система перетекла в Венскую, в Версальскую, в Ялтинскую. Ялтинская не переросла в Мальтийскую, но худо-бедно Вестфальская система в разбитом виде существует до сих пор. И мир политически – это все равно не целое, а сумма. Возникает противоречие на уровне политика-экономика, государство-капитал, целое-сумма. Но дело в том, что у буржуазии, особенно финансовой, особенно крупной, есть интересы за пределами своих государств. И они могут эти интересы реализовать только в том случае, если они нарушат законы своего государства и чужого государства. У верхнего слоя буржуазии возникает историческая потребность в том, чтобы были организации: а) надгосударственные; б) закрытые (но не тайные, мы бы тогда вообще о них не знали); в) долгосрочно играющие. В тот момент, когда у буржуазии возникла эта потребность в конце 17, начале 18 веков, никаких своих собственных буржуазных структур у них не было. И они тогда — как в песне поется «я его слепила из того, что было» – стали смотреть, а что есть? А есть масонские организации. И в 1717 г. уже существующие ложи Англии объединились и создали Великую ложу Англии. И дальше начинается развитие этих структур. У нас, почему-то масонов либо демонизируют, либо говорят, что это все ерунда, все неверно.

Масонство было первой закрытой структурой, потом появились новые, и одна из проблем мировой верхушки капиталистической заключается в том, что те структуры, которые возникли на рубеже 1960-1970 гг. для решения целого ряда проблем, в том числе, чтобы задушить Советский Союз в объятьях, они свое отработали, и нужны новые структуры. А как в условиях кризиса создавать новые структуры? Дом горит, а я начинаю делать табурет? Другими словами, наличие закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления – это норма капиталистического развития, его политэкономия. Это не значит, что раньше не было закрытых структур. Тамплиерам не хватило полтора поколения, чтобы создать первый Евросоюз, пришлось ждать Гитлера – отца Евросоюза. Но не создали ведь? Потому что у них не было мирового рынка.

Капитализм сожрал себя за 400 лет

Однажды Иммануил Валлерстайн в одной своей лекции сказал, интересно, через тысячу лет, как мы будем вспоминать капитализм? Как краткий миг рывка, экспоненциального роста по контрасту с асимптотой докапиталистического развития или как что-то другое? Ясно совершенно, что капитализм – это исторический заговор, это преступление. Но в то же время капитализм – это и фантастические изобретения, колоссальный рост населения. Демонтаж же этих институтов и есть демонтаж капиталистической системы. Как только мировая норма прибыли в капиталистической системе снижалась, капитализм выхватывал из некапиталистической зоны часть и превращал ее в капиталистическую периферию, решая проблему дешевой рабочей силы и источника сырья. В связи с этим колониальная экспансия шла такими спуртами – то колониальная экспансия, то все тихо, связно это было с мировой нормой прибыли. И что же происходит в 1991 г.? Все, закончились некапиталистические зоны. Капитализм не может больше развиваться экстенсивно, некуда, только если в космос.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Что дальше — избыток демократии в западных обществах?

В 1973 г. была написана работа «Кризис демократии» (Хантингтон, Круазье и Ватануки), где написано, что главная проблема, главный вызов и опасность Запада – это не Советский Союз. Это избыток демократии западных обществ. Необходимо убрать этот избыток, необходимо апатизировать население, особенно активные политические группы, и внушать населению, что демократия – это не столько ценность, сколько принцип. Но есть другие принципы – иерархия. С этого момента начинается процесс демонтажа очень многих институтов, ограничивающих капитал. Начинается неолиберальная революция или контрреволюция с лицами Рейгана и Тэтчер. Но сначала для этого нужно было провести подготовку. И этот демонтаж – это и есть кризис.

Кризис начался не в 2008 г., кризис начался на рубеже 70-80-х гг., когда начали убирать то, что мешает капиталу. Но мешает именно то, что и делает капиталистическую систему. Для того, чтобы опустить свой рабочий класс, была придумана деиндустриализация. Формально, у нее есть экономическая «отмазка» если мы переведем автомобильную промышленность из Детройта в Южную Корею – нам производство обойдется дешевле, в Южной Корее слабые профсоюзы, мы можем меньше платить людям. А рабочим Детройта покажем фигу – не хотите работать за меньшие деньги, не надо. Результат – банкротство Детройта. Но главное заключалось в том, что деиндустриализация ослабляла ту социальную силу, которая могла, в конечном счете, политически бросить вызов верхушке. Этот курс я называю «Три Д» – деиндустриализация, депопуляция и дерационализация сознания.

Вырубить «культурный оптимизм» 1960-х

Деиндустриализацию нужно было подготовить. Потому в 1962 г. создается экологическое движение на деньги Рокфеллеров, которое начинает объяснять всю пагубность индустриального развития — это плохо с точки зрения экологии. Затем создается Римский клуб и в первом же докладе утверждается, что нужен «нулевой рост», то есть 50% на развитие промышленности, 50% на то, чтобы нивелировать экологический ущерб. На самом деле речь шла об остановке технического прогресса. Обратите внимание, на рубеже 1960-1970-х гг., были свернуты космические программы, было свернуто развитие промышленности, а Тавистокский институт по изучению человека получил задачу — вырубить «культурный оптимизм» 1960-х. В какой форме развивался культурный оптимизм? В форме научной фантастики. Ее с конца 1970-х гг. начинает заменять фэнтези. Чем фэнтези отличается от научной фантастики? Фэнтези – это будущее, как прошлое: это драконы, это сеньоры, это мир магии. И это очень важный момент. Магическая власть. Потому что магия – это то, что противостоит религии.

Музыка как способ воздействия на массы

Андрей Ильич Фурсов — советский и российский учёный-историк, социальный философ, обществовед, публицист; организатор науки. Кандидат исторических наук. Директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета

Начинается экспансия англоязычной музыки. Я очень люблю музыку 30-70 гг., и если вы посмотрите любой диск — там доминирующей будет музыка французская и итальянская. С середины 1970-х годов, а точнее с феномена Битлз, начинается совершенно другая музыка. Причем, очень интересно — когда нужно было запустить процесс революции 1968 г., то работала рок-музыка — 160 ударов в минуту. А потому, когда нужно было пригасить – начался стиль диско, итальянская музыка. А стиль диско – это ровно 72 удара в минуту. Это великолепная психофизическая манипуляция боль

шими массами. В 1960-ые гг. была создана молодежная субкультура: «рок, секс, наркотики».

Экологическое движение, женское движение. И, наконец, движение сексуальных меньшинств. Движение меньшинств – это то, что подрывает гражданское общество. Меньшинство – это коллектив. Гражданское общество состоит из индивидов. Началась архаизация в такой форме. Неважно, какое это меньшинство – этническое, сексуальное, важно – что это доминирование коллектива над индивидуумом. Европа возвращается к докапиталистическому прошлому, и вся система возвращается к этому прошлому. Правда была одна проблема у «демонтажников» — СССР. Дело в том, что пока существовал СССР, нельзя было давить свои средние классы, нельзя было сильно давить на периферию. И нужно было решить как-то советскую проблему – задушить в объятьях.

Оригинал публикации: http://rusinform.ru/index.php?newsid=6524

The post КАПИТАЛИЗМ – ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРЕСТУПНЫЙ ЗАГОВОР first appeared on Глобальная Политика.

Однако ‎же, ‎возможно,‏ ‎я‏ ‎был ‎не‏ ‎вполне ‎прав.‏ ‎Я ‎больше ‎месяца ‎таскал ‎в‏ ‎рюкзаке‏ ‎статью ‎Дмитрия‏ ‎Иванова ‎из‏ ‎СПбГУ, ‎которую ‎наконец ‎асилел ‎прочесть‏ ‎в‏ ‎самолёте.‏ ‎Я ‎заглядывал‏ ‎в ‎неё,‏ ‎понимал ‎по‏ ‎отрывкам,‏ ‎что ‎прочесть‏ ‎надо, ‎ну ‎вот, ‎собрался ‎наконец.

Откуда‏ ‎она ‎у‏ ‎меня‏ ‎взялась ‎— ‎я‏ ‎уже ‎не‏ ‎помню, ‎то ‎ли ‎прямо‏ ‎от‏ ‎её ‎автора‏ ‎на ‎какой-то‏ ‎философской ‎или ‎думской ‎тусовке, ‎то‏ ‎ли‏ ‎от ‎моей‏ ‎помощницы, ‎распечатавшей‏ ‎присланное, ‎но ‎она ‎красиво ‎переплетена.‏ ‎И‏ ‎всего-то‏ ‎29 ‎страниц‏ ‎со ‎списком‏ ‎литературы.

Видимо, ‎это‏ ‎именно‏ ‎неомарксизм, ‎разбирающий‏ ‎философские ‎и ‎социологические ‎основания ‎и‏ ‎эффекты ‎цифровизации‏ ‎и‏ ‎ИИ. ‎Во ‎всяком‏ ‎случае, ‎и‏ ‎марксизм, ‎и ‎неомарксизм, ‎и‏ ‎диалектика‏ ‎там ‎поминаются‏ ‎на ‎всякой‏ ‎странице.

Автор ‎регулярно ‎называет ‎свой ‎труд‏ ‎и‏ ‎свою ‎научную‏ ‎традицию ‎«критической‏ ‎теорией ‎общества». ‎Не ‎знаю, ‎что‏ ‎в‏ ‎точности‏ ‎это ‎значит,‏ ‎но, ‎видимо,‏ ‎это ‎и‏ ‎есть‏ ‎неомарксизм. Автор ‎содержательно‏ ‎ссылается ‎в ‎основном ‎на ‎Франкфуртскую‏ ‎школу, ‎которая‏ ‎как‏ ‎раз ‎и ‎собиралась‏ ‎кардинально ‎обновить‏ ‎марксизм ‎применительно ‎к ‎новому‏ ‎цифровому‏ ‎веку.

Это ‎хорошая‏ ‎статья, ‎довольно‏ ‎интересное ‎и ‎познавательное ‎чтение, ‎по‏ ‎нашей,‏ ‎в ‎общем-то‏ ‎теме. ‎Так‏ ‎что, ‎мне ‎кажется, ‎стоит ‎продолжить‏ ‎обсуждение‏ ‎неомарксизма‏ ‎и ‎цифровой‏ ‎эксплуатации ‎путём‏ ‎пересказа ‎с‏ ‎комментариями.

КРИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЦИФРОВИЗАЦИИ; ГОСПОДСТВО АЛГОРИТМИЧЕСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ И БУНТ АУТЕНЧИЧНОСТИ

Статья‏ ‎написана ‎слегка‏ ‎сложноватым ‎языком, ‎философско-социологическим, ‎поэтому ‎перескажу‏ ‎попроще, ‎соответственно‏ ‎своему‏ ‎уровню ‎философского ‎невежества.‏ ‎Типа ‎белковой‏ ‎ЖПТ. ‎Возможно, ‎автор ‎ужаснётся‏ ‎тому,‏ ‎что ‎я‏ ‎сумел ‎извлечь‏ ‎из ‎его ‎труда ‎и ‎как‏ ‎сумел‏ ‎исказить, ‎ну‏ ‎да ‎что‏ ‎ж ‎делать.

Основные ‎постулаты:

Цифровизация ‎— ‎крайне‏ ‎важная‏ ‎и‏ ‎очень ‎актуальная,‏ ‎но ‎не‏ ‎рефлексируемая ‎тема

БАНК МЕЖДУНАРОДНЫХ РАСЧЁТОВ СТРОИТ ЕДИНЫЙ ЦИФРОВОЙ ФИНАНСОВЫЙ МИР

Про‏ ‎цифровизацию‏ ‎говорят ‎очень‏ ‎много, ‎но ‎исключительно ‎в ‎технократической‏ ‎парадигме. ‎Аффирмативной,‏ ‎то‏ ‎есть ‎принимающей ‎всё‏ ‎как ‎есть.‏ ‎Типа, ‎вот ‎развитие ‎технологий,‏ ‎оно‏ ‎благое, ‎ведёт‏ ‎к ‎благим‏ ‎социальным ‎изменениям ‎в ‎обществе. ‎Будем‏ ‎же‏ ‎изучать ‎последствия.

«Эффективность‏ ‎функционирования ‎социальных‏ ‎институтов ‎практически ‎во ‎всех ‎сферах‏ ‎общества‏ ‎от‏ ‎экономики ‎и‏ ‎политики ‎до‏ ‎культуры ‎и‏ ‎образования‏ ‎оценивается ‎по‏ ‎уровню ‎внедрения ‎цифровых ‎сервисов ‎и‏ ‎степени ‎достижения‏ ‎показателей‏ ‎правительственных ‎программ ‎технологического‏ ‎развития».

Аффирмативный ‎и‏ ‎зависимый ‎дискурс ‎цифровизации

Возникает ‎так‏ ‎называемый‏ ‎«менеджерильный ‎дискурс‏ ‎цифровизации», ‎который‏ ‎некритично ‎и ‎оптимистично ‎восхваляет ‎цифровизацию,‏ ‎во‏ ‎многом ‎копируя‏ ‎такой ‎же‏ ‎западный ‎дискурс, ‎а ‎социологи ‎просто‏ ‎следуют‏ ‎за‏ ‎ним, ‎создавая‏ ‎зависимые ‎дискурсы,‏ ‎опросы ‎и‏ ‎исследования‏ ‎радостей ‎цифровизации‏ ‎и ‎поддержки ‎её ‎населением.

Амбивалентность, ‎но‏ ‎не ‎та

Иногда‏ ‎исследователи‏ ‎отмечают ‎«амбивалентность ‎цифровизации»,‏ ‎но ‎как-то‏ ‎вскользь, ‎в ‎духе ‎«ну,‏ ‎есть‏ ‎и ‎риски‏ ‎и ‎негативные‏ ‎стороны». ‎В ‎основном ‎российские ‎исследователи‏ ‎рассматривают‏ ‎цифровизацию ‎как‏ ‎фундаментальный ‎и‏ ‎позитивный ‎процесс. ‎А ‎если ‎и‏ ‎указывают‏ ‎на‏ ‎риски ‎—‏ ‎в ‎патриотическом‏ ‎духе ‎—‏ ‎то‏ ‎это ‎риски‏ ‎нехорошей ‎западной, ‎глобалистской ‎цифровизации ‎в‏ ‎противовес ‎нашей,‏ ‎патриотической‏ ‎и ‎истинно ‎православной.

Цифровизация‏ ‎— ‎уже‏ ‎рутина

Проникновение ‎Интернета, ‎цифровых ‎сервисов,‏ ‎Госуслуг,‏ ‎банкинга ‎в‏ ‎общество ‎—‏ ‎почти ‎стопроцентное. ‎Это ‎стало ‎рутиной.‏ ‎Но‏ ‎не ‎отрефлексировано‏ ‎ни ‎обществом,‏ ‎ни ‎учёными.

В ‎результате ‎превращения ‎«цифры»‏ ‎в‏ ‎рутину‏ ‎критическое ‎исследование‏ ‎цифровизации ‎—‏ ‎запоздалое. ‎Тем‏ ‎не‏ ‎менее, ‎необходима‏ ‎деконструкция ‎дискурса ‎цифровизации ‎как ‎выражения‏ ‎капиталистического ‎постиндустриального‏ ‎отчуждения‏ ‎и ‎господства. ‎В‏ ‎том ‎числе‏ ‎осознание ‎и ‎признание ‎нового‏ ‎цифрового‏ ‎разрыва.

Старый ‎цифровой‏ ‎разрыв ‎исчез,‏ ‎возник ‎новый

Раньше ‎под ‎цифровым ‎разрывом‏ ‎понимали‏ ‎неравный ‎доступ‏ ‎в ‎Интернет‏ ‎и ‎к ‎цифровым ‎технологиям. ‎Сейчас‏ ‎и‏ ‎в‏ ‎регионах, ‎и‏ ‎среди ‎низкодоходных‏ ‎групп ‎населения‏ ‎цифровые‏ ‎технологии ‎используются‏ ‎так ‎же ‎или ‎даже ‎ещё‏ ‎сильнее, ‎чем‏ ‎у‏ ‎остальных. ‎Разрыва ‎в‏ ‎доступе ‎—‏ ‎нет. ‎Хотя ‎ритуал ‎упоминания‏ ‎его‏ ‎и ‎борьбы‏ ‎с ‎ним‏ ‎— ‎до ‎сих ‎пор ‎существует,‏ ‎особенно‏ ‎у ‎чиновников‏ ‎и ‎Ростелекома.‏ ‎Они ‎непрерывно ‎похваляются ‎продвижением ‎широкой‏ ‎полосы.

Потом‏ ‎на‏ ‎сцене ‎возник‏ ‎цифровой ‎разрыв‏ ‎второго ‎рода: цифровое‏ ‎неравенство‏ ‎стали ‎толковать‏ ‎как ‎разницу ‎в ‎умении ‎и‏ ‎неумении ‎пользоваться‏ ‎цифровыми‏ ‎технологиями. ‎Но ‎и‏ ‎этой ‎разницы‏ ‎больше ‎не ‎существует ‎—‏ ‎нигде,‏ ‎даже ‎в‏ ‎старших ‎возрастных‏ ‎сегментах. ‎Её ‎окончательно ‎убила ‎удалёнка‏ ‎в‏ ‎период ‎ковида.‏ ‎Хотя ‎ритуал‏ ‎борьбы ‎с ‎цифровым ‎разрывом ‎второго‏ ‎рода‏ ‎—‏ ‎по-прежнему ‎существует,‏ ‎чиновники ‎ведут‏ ‎много ‎разговоров‏ ‎о‏ ‎«преодолении ‎цифровой‏ ‎неграмотности» ‎и ‎т. ‎п.

Зато ‎теперь‏ ‎есть ‎другая‏ ‎форма‏ ‎неравенства ‎— ‎истинный‏ ‎цифровой ‎разрыв‏ ‎третьего ‎рода. Это ‎разрыв ‎между‏ ‎создателями‏ ‎цифрового ‎контента‏ ‎и ‎сервисов‏ ‎и ‎их ‎пассивными ‎потребителями. ‎«Неравенство‏ ‎стало‏ ‎не ‎эксклюзивным,‏ ‎а ‎инклюзивным».‏ ‎Подключены ‎все, ‎но ‎некоторые ‎получают‏ ‎выгоду‏ ‎от‏ ‎подключённости, ‎а‏ ‎другие ‎им‏ ‎эту ‎выгоду‏ ‎оплачивают‏ ‎вниманием ‎и‏ ‎деньгами.

Часть ‎пользователей, ‎научившихся ‎генерировать ‎контент,‏ ‎наращивать ‎«символический‏ ‎капитал»‏ ‎— ‎лайки, ‎просмотры,‏ ‎связи, ‎«друзей»‏ ‎— ‎получают ‎возможность ‎капитализировать‏ ‎виртуальный‏ ‎капитал, ‎конвертировать‏ ‎его ‎в‏ ‎реальный ‎финансовый ‎капитал, ‎привлекая ‎рекламу‏ ‎и‏ ‎инвесторов. ‎Таким‏ ‎образом, ‎пассивные‏ ‎пользователи ‎работают ‎на ‎активных, ‎служа‏ ‎неоплачиваемым‏ ‎источником‏ ‎получения ‎доходов‏ ‎меньшинством.

Но ‎эксплуатируют‏ ‎не ‎только‏ ‎пассивных‏ ‎потребителей, ‎но‏ ‎и ‎активных.

Возникают ‎новые ‎формы ‎отчуждения‏ ‎и ‎эксплуатации

Цифровая‏ ‎пролетаризация‏ ‎массы ‎пользователей. Возникает ‎новый‏ ‎вид ‎эксплуатации‏ ‎активных ‎и ‎пассивных ‎пользователей,‏ ‎создающих‏ ‎неоплачиваемые ‎источники‏ ‎доходов ‎и‏ ‎сверхдоходов ‎владельцев ‎платформ.

Экспроприация ‎контента. Платформы ‎присваивают‏ ‎себе‏ ‎контент, ‎создаваемый‏ ‎пользователями, ‎наращивая‏ ‎тем ‎самым ‎свой ‎цифровой ‎капитал.

«Получая‏ ‎„виртуальный‏ ‎надел“‏ ‎— ‎площадку‏ ‎для ‎своего‏ ‎труда, ‎креативные‏ ‎пользователи‏ ‎подчиняются ‎встроенным‏ ‎алгоритмам ‎и ‎навязанным ‎сервисам, ‎через‏ ‎которые ‎результаты‏ ‎пользовательской‏ ‎активности ‎отчуждаются ‎в‏ ‎пользу ‎цифровых‏ ‎„лендлордов“…

Тотальность ‎отчуждения. Интернет-ресурсы, ‎которые, ‎казалось‏ ‎бы,‏ ‎20 ‎назад‏ ‎демократизировавшие ‎общение,‏ ‎теперь ‎присвоены ‎корпорациями ‎и ‎государством,‏ ‎что‏ ‎превращает ‎коммуникации‏ ‎в ‎отчуждённые,‏ ‎контролируемые ‎и ‎вынужденные. ‎В ‎том‏ ‎числе‏ ‎—‏ ‎образуется ‎необходимость‏ ‎общаться ‎с‏ ‎роботами ‎при‏ ‎обращении‏ ‎к ‎Госуслугам,‏ ‎банкам ‎и ‎т. ‎п. ‎Опросы‏ ‎показывают, ‎что‏ ‎по‏ ‎своей ‎воле ‎почти‏ ‎никто ‎из‏ ‎пользователей ‎с ‎роботом ‎общаться‏ ‎не‏ ‎хотел ‎бы. В‏ ‎общем, ‎свободная‏ ‎активность ‎превращается ‎в ‎отчуждённое ‎бытие.‏

‎Итак,‏ ‎что ‎про‏ ‎это ‎скажет‏ ‎неомарксизм?

Принудительная ‎виртуализация ‎коммуникаций ‎усиливает ‎отчуждение

Граждан‏ ‎загоняют‏ ‎в‏ ‎цифровое ‎общение‏ ‎с ‎цифровыми‏ ‎платформами ‎и‏ ‎государством.‏ ‎Сетевые ‎ресурсы‏ ‎типа ‎Веб ‎2.0, ‎то ‎есть‏ ‎user ‎generated‏ ‎content,‏ ‎когда-то ‎выступавшие ‎средством‏ ‎демократизации ‎коммуникаций,‏ ‎захвачены ‎крупными ‎корпорациями ‎и‏ ‎государством.‏ ‎Большинство ‎цифровых‏ ‎платформ ‎сращиваются‏ ‎с ‎государством; ‎а ‎общение ‎с‏ ‎государством‏ ‎канализируют ‎именно‏ ‎в ‎цифровые‏ ‎сервисы ‎типа ‎Госуслуг.

Многие ‎исследования ‎общественного‏ ‎мнения‏ ‎показывают,‏ ‎что ‎это‏ ‎усиливает ‎отчуждение;‏ ‎граждане ‎хотели‏ ‎бы‏ ‎общаться ‎с‏ ‎государством ‎напрямую, ‎они ‎не ‎хотят‏ ‎контактов ‎через‏ ‎чатботов‏ ‎и ‎«заполните ‎форму‏ ‎на ‎сайте»‏ ‎— ‎но ‎не ‎могут‏ ‎их‏ ‎обойти.

«В ‎данных‏ ‎о ‎рутинности‏ ‎и ‎навязываемой ‎тотальности ‎использования ‎цифровых‏ ‎технологий‏ ‎эмпирически ‎обнаруживаются‏ ‎признаки ‎превращения‏ ‎свободной ‎активности, ‎творчества ‎и ‎общения‏ ‎в‏ ‎отчуждённое‏ ‎бытие».

Отчуждённость ‎между‏ ‎группами ‎пользователей‏ ‎нарастает, ‎что‏ ‎выражается‏ ‎в ‎отношении‏ ‎к ‎цифровым ‎коммуникациям ‎как ‎обременительной,‏ ‎навязанной, ‎дискомфортной,‏ ‎ненужной‏ ‎трате ‎сил ‎и‏ ‎времени.

Фетишизация

Цифровизация ‎—‏ ‎это ‎просто ‎технологическое ‎выражение‏ ‎общего‏ ‎процесса ‎виртуализации‏ ‎общества. ‎Она‏ ‎просто ‎наиболее ‎удобна ‎для ‎этой‏ ‎виртуализации.

Не‏ ‎цифровизация ‎влечёт‏ ‎виртуализацию, ‎а‏ ‎наоборот. ‎Отчуждение ‎требует ‎цифровизации ‎как‏ ‎технического‏ ‎фундамента.

Но‏ ‎при ‎этом‏ ‎цифровизаторы-чиновники ‎и‏ ‎цифровой ‎бизнес‏ ‎вполне‏ ‎сознательно ‎фетишизируют‏ ‎цифровизацию ‎и ‎искусственный ‎интеллект. ‎По‏ ‎сути, ‎через‏ ‎ИИ‏ ‎и ‎цифровые ‎сервисы‏ ‎государство ‎и‏ ‎корпорации ‎«присваивают ‎практики ‎виртуализации‏ ‎социальных‏ ‎процессов», ‎а‏ ‎для ‎скрытия‏ ‎реальной ‎сути ‎этого ‎«прогресса» ‎фетишизируют‏ ‎ИИ,‏ ‎наделяют ‎его‏ ‎божественными ‎функциями.

Хотя‏ ‎на ‎самом ‎деле ‎цифровизация ‎и‏ ‎ИИ‏ ‎внедряют‏ ‎ограниченную ‎культуру‏ ‎и ‎узкий‏ ‎ментальный ‎кругозор,‏ ‎новое‏ ‎цифровое ‎варварство‏ ‎разработчиков ‎ИИ.

Алгоритмическая ‎рациональность

Автор ‎вводит ‎понятие‏ ‎«алгоритмической ‎рациональности»‏ ‎—‏ ‎новой ‎формы ‎господства‏ ‎и ‎тотальности‏ ‎государства. ‎Она ‎замещает ‎человеческую‏ ‎коммуникативную‏ ‎рациональность, ‎человеческую‏ ‎субъектность ‎и‏ ‎субъективность. ‎Не ‎даёт ‎права ‎человеку‏ ‎на‏ ‎нерациональное, ‎«человеческое»‏ ‎поведение ‎и‏ ‎ошибки, ‎в ‎том ‎числе.

В ‎ответ‏ ‎возникает‏ ‎«бунт‏ ‎аутентичности», ‎когда‏ ‎человек ‎и‏ ‎гражданин ‎не‏ ‎хочет‏ ‎быть ‎вектором,‏ ‎быть ‎загнанным ‎в ‎цифровой ‎концлагерь.‏ ‎Начинает ‎ценить‏ ‎не‏ ‎виртуальное, ‎а ‎живое‏ ‎и ‎т.‏ ‎п. ‎Возвращается ‎к ‎ритмам‏ ‎жизни,‏ ‎а ‎не‏ ‎ритмам ‎ИТ-платформ‏ ‎и ‎т.д

Рассматривать ‎этот ‎феномен ‎нужно‏ ‎в‏ ‎духе ‎диалектики,‏ ‎борьбы ‎закрепощения‏ ‎и ‎эмансипации.

Автор‏ ‎считает,‏ ‎что‏ ‎мы ‎видим‏ ‎общий ‎паттерн‏ ‎диалектики ‎современности:‏ ‎развитие‏ ‎общества ‎происходит‏ ‎циклами ‎отрицания ‎сложившихся ‎систем ‎господства,‏ ‎истеблишмента ‎—‏ ‎отрицания‏ ‎антисистемными ‎аутсайдерами, ‎антиобщественным‏ ‎образом ‎жизни,‏ ‎протестными ‎и ‎подрывными ‎движениями;‏ ‎потом‏ ‎они ‎апроприируются,‏ ‎абсорбируются ‎системой,‏ ‎становятся ‎в ‎свою ‎очередь ‎мейнстримом,‏ ‎источником‏ ‎новой ‎нормы‏ ‎для ‎новой‏ ‎системы ‎подавления ‎и ‎господства.

Примеры ‎известны‏ ‎—‏ ‎это‏ ‎хиппи ‎60-х,‏ ‎в ‎тридцатник‏ ‎надевшие ‎пиджаки‏ ‎и‏ ‎ставшие ‎новым‏ ‎истеблишментом, ‎буржуазией; ‎это ‎айтишники ‎и‏ ‎интернетчики ‎90-х,‏ ‎цифровые‏ ‎диссиденты, ‎ставшие ‎надсмотрщиками‏ ‎в ‎новом‏ ‎капиталистическом ‎цифровом ‎концлагере.

Автор ‎уверен,‏ ‎что‏ ‎мы ‎находимся‏ ‎в ‎начале‏ ‎нового ‎цикла ‎отрицания ‎и ‎эмансипации‏ ‎—‏ ‎диалектического ‎отрицания‏ ‎цифровизации. ‎Возрастания‏ ‎ценности ‎живого ‎общения, ‎«аналогового ‎опыта»,‏ ‎превращения‏ ‎цифровых‏ ‎платформ ‎в‏ ‎нечто ‎архаичное,‏ ‎в ‎общем‏ ‎—‏ ‎развития ‎поствиртуализации.

Я‏ ‎не ‎стал ‎приводить ‎и ‎пересказывать‏ ‎дальнейшую ‎полемику‏ ‎автора‏ ‎с ‎авторитетами ‎Франкфуртской‏ ‎школы, ‎с‏ ‎Маркузе, ‎Фуксом, ‎Хассана ‎и‏ ‎другими‏ ‎неомарксисткими ‎мыслителями.‏ ‎Там ‎много‏ ‎всего. ‎Если ‎интересно ‎— ‎работу‏ ‎можно‏ ‎найти ‎в‏ ‎сети, ‎мне‏ ‎кажется.

Ну ‎что ‎тут ‎сказать

В ‎целом‏ ‎всё‏ ‎верно,‏ ‎мы ‎многое‏ ‎из ‎этого‏ ‎уже ‎обсуждали:

● Интернетчики‏ ‎эпохи‏ ‎«свободы», ‎антиобщественные‏ ‎и ‎антигосударственные ‎носики ‎и ‎ревазовы,‏ ‎иноагенты, ‎наркоманы‏ ‎и‏ ‎педерасты.

● Семантические ‎капсулы ‎отчуждения,‏ ‎уплотнение ‎личных‏ ‎пузырей ‎«рекомендациями», ‎общее ‎движение‏ ‎к‏ ‎отчуждению ‎и‏ ‎манипуляции ‎в‏ ‎соцсетях, ‎якобы ‎направленных ‎на ‎общение.

● Навязывание‏ ‎цифровизации‏ ‎в ‎исключительно‏ ‎позитивном ‎смысле,‏ ‎принуждение ‎к ‎переходу ‎в ‎цифру‏ ‎и‏ ‎переводу‏ ‎туда ‎всей‏ ‎своей ‎жизни.‏ ‎Показуха, ‎кампанейщина,‏ ‎приписки.

● Монополизация‏ ‎цифрового ‎пространства‏ ‎немногими ‎ИТ-платформами ‎и ‎государством. ‎Вообще‏ ‎построение ‎цифрового‏ ‎концлагеря.

● Всовывание‏ ‎ИИ-прокладки ‎между ‎гражданами‏ ‎и ‎государством,‏ ‎снимающей ‎ответственность ‎с ‎чиновника‏ ‎за‏ ‎честную ‎коммуникацию‏ ‎с ‎народом.

… и‏ ‎так ‎далее.

Это ‎всё ‎видно ‎и‏ ‎простым‏ ‎глазом ‎айтишника,‏ ‎не ‎вооружённым‏ ‎философским ‎аппаратом. ‎Однако, ‎по ‎прочтении‏ ‎полезного‏ ‎и‏ ‎содержательного ‎труда‏ ‎Д. ‎В.‏ ‎Иванова ‎возникают‏ ‎также‏ ‎и ‎некоторые‏ ‎недоумения ‎и ‎возражения.

Возражения ‎и ‎комментарии

Во-первых,‏ ‎как-то ‎пока‏ ‎«сопротивления»‏ ‎и ‎«эмансипации», ‎«бунта‏ ‎аутентичности» ‎—‏ ‎не ‎очень ‎видно.

Да, ‎есть‏ ‎родительские‏ ‎сообщества, ‎раздаются‏ ‎голоса ‎тех,‏ ‎кто ‎против ‎доминирования ‎отечественных ‎грязных‏ ‎платформ‏ ‎типа ‎ВК,‏ ‎есть ‎движение‏ ‎— ‎даже ‎депутатов ‎и ‎сенаторов‏ ‎—‏ ‎к‏ ‎Цифровому ‎кодексу,‏ ‎но ‎массы‏ ‎как-то ‎пока‏ ‎не‏ ‎эмансипируются ‎цифрово.‏ ‎Они ‎охотно ‎погружаются ‎в ‎«цифру»‏ ‎— ‎в‏ ‎деревне‏ ‎продолжают ‎погружаться, ‎в‏ ‎городе ‎уже‏ ‎по ‎ноздри, ‎как ‎пишет‏ ‎и‏ ‎сам ‎автор.

Мне‏ ‎кажется, ‎автор‏ ‎здесь ‎выдаёт ‎пока ‎ещё ‎желаемое‏ ‎за‏ ‎уже ‎действительное.‏ ‎А ‎может‏ ‎быть, ‎сила ‎теории ‎делает ‎автора‏ ‎пророком,‏ ‎и‏ ‎это ‎—‏ ‎предсказание, ‎которое‏ ‎сбудется ‎с‏ ‎неизбежностью,‏ ‎ибо ‎циклы‏ ‎закрепощения-эмансипации ‎неумолимы. ‎Не ‎знаю.

Во-вторых, ‎и‏ ‎главное: ‎если‏ ‎автор‏ ‎марксист, ‎то ‎почему‏ ‎он ‎не‏ ‎видит ‎основного ‎процесса, ‎который‏ ‎и‏ ‎должен ‎быть‏ ‎предметом ‎исследования‏ ‎марксизма. ‎Почему ‎я, ‎не ‎марксист,‏ ‎его‏ ‎вижу ‎ясно,‏ ‎а ‎марксисты‏ ‎как-то ‎не ‎очень?

А ‎именно: ‎мы‏ ‎сейчас‏ ‎наблюдаем‏ ‎образование ‎нового,‏ ‎цифрового ‎класса,‏ ‎определяемого ‎свои‏ ‎отношением‏ ‎к ‎цифровым‏ ‎средствам ‎производства. ‎Этот ‎класс ‎возникает‏ ‎по ‎факту,‏ ‎«снизу»,‏ ‎самопроизвольно, ‎получив ‎доступ‏ ‎к ‎технологиям‏ ‎и ‎к ‎данным ‎граждан.

Это‏ ‎класс‏ ‎пока ‎только‏ ‎складывается, ‎в‏ ‎него ‎входит ‎и ‎менеджмент ‎ИТ-платформ,‏ ‎и‏ ‎разработчики ‎технологий‏ ‎и ‎сервисов,‏ ‎и ‎владельцы ‎поисковиков ‎и ‎соцсетей,‏ ‎и‏ ‎чиновники‏ ‎и ‎сисадмины‏ ‎ДИТ ‎мэрий,‏ ‎и ‎цифровые‏ ‎мошенники,‏ ‎и ‎владельцы‏ ‎сервисов ‎наподобие ‎«Глаз ‎бога» ‎и‏ ‎т. ‎п.

Да,‏ ‎этот‏ ‎класс ‎пока ‎не‏ ‎сформирован, ‎он‏ ‎разношёрстный, ‎имеет ‎внутренние ‎противоречия‏ ‎и‏ ‎разнополярные ‎интересы,‏ ‎но ‎он‏ ‎уже ‎пришёл ‎и ‎расчищает ‎себе‏ ‎социальную‏ ‎площадку.

Определение ‎границ‏ ‎этого ‎нового‏ ‎класса, ‎его ‎страт, ‎социального ‎состава‏ ‎—‏ ‎дело‏ ‎социологии, ‎но‏ ‎тем ‎не‏ ‎менее, ‎это‏ ‎нужно‏ ‎артикулировать ‎и‏ ‎в ‎неомарксизме.

Марксизм ‎(неомарксизм) ‎должен ‎был‏ ‎бы ‎—‏ ‎как‏ ‎минимум ‎в ‎силу‏ ‎структуры ‎учения‏ ‎и ‎его ‎философской ‎традиции‏ ‎–

• зафиксировать‏ ‎появление ‎нового‏ ‎вида ‎средств‏ ‎производства;
• обнаружить ‎появление ‎нового ‎вида ‎прибавочной‏ ‎стоимости‏ ‎(поведенческого ‎излишка‏ ‎по ‎Шошанне‏ ‎Зубофф), ‎а ‎также ‎бесплатного ‎внимания‏ ‎и‏ ‎времени‏ ‎потребления ‎цифровых‏ ‎сервисов;
• и, ‎безусловно‏ ‎— ‎увидеть‏ ‎появление‏ ‎нового ‎цифрового‏ ‎класса, ‎обладающего ‎доступом ‎или ‎владеющего‏ ‎этим ‎новыми‏ ‎средствами‏ ‎производства, ‎ведь ‎марксизм‏ ‎изначально ‎—‏ ‎как ‎раз ‎про ‎классы;
• и‏ ‎уже‏ ‎на ‎этой‏ ‎базе ‎обнаружить‏ ‎и ‎зафиксировать ‎возникновение ‎нового ‎вида‏ ‎эксплуатации‏ ‎— ‎принуждения‏ ‎к ‎отдаче‏ ‎поведенческого ‎излишка ‎и ‎бесплатного ‎внимания/времени/контента.

Ну‏ ‎и‏ ‎неплохо‏ ‎бы ‎указать‏ ‎нам ‎класс-антагонист‏ ‎и ‎его‏ ‎политический‏ ‎авангард, ‎которые‏ ‎будут ‎сопротивляться ‎этому ‎цифровому ‎закабалению.‏ ‎Есть ‎такая‏ ‎партия?

Ну,‏ ‎какие ‎их ‎годы,‏ ‎неомарксисты ‎наверняка‏ ‎ещё ‎увидят ‎это ‎всё‏ ‎и‏ ‎построят ‎новую,‏ ‎всеобъемлющую ‎теорию‏ ‎борьбы ‎классов ‎и ‎эксплуатации ‎в‏ ‎цифровом‏ ‎пространстве. ‎А‏ ‎мы ‎почитаем.‏ ‎Лучше ‎бы, ‎конечно, ‎не ‎в‏ ‎«Кратком‏ ‎курсе‏ ‎общей ‎теории‏ ‎общества» ‎и‏ ‎не ‎в‏ ‎ленинских‏ ‎комнатах.

Источник: https://sponsr.ru/ashmanov/58315/Neomarksizm_ikriticheskaya_teoriya_cifrovizacii_algoritmicheskaya_racionalnost_protiv_autentichnosti/

The post НЕОМАРКСИЗМ И КРИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЦИФРОВИЗАЦИИ: АЛГОРИТМИЧЕСКАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ ПРОТИВ АУТЕНТИЧНОСТИ first appeared on Глобальная Политика.

Между тем, коррупция — это неотъемлемая составляющая западной модели, навязываемой всей планете, и её неоколониального механизма, выкачивающего из этой планеты ресурсы.

Сама долларовая система, созданная по принципу финансовой пирамиды и глобального обмана, есть ни что иное как наивысший уровень коррупции, то есть незаконного присвоения в личную собственность общественных ценностей и ресурсов.

БЕСЦЕННЫЙ ДОЛЛАР

Когда доллар печатается созданной и контролируемой частным капиталом Федеральной резервной системой, и этот узкий круг не избранных никем лиц использует эмиссию государственной денежной единицы и по совместительству доминирующей мировой валюты в собственных частных интересах — это ни что иное как воровство. Но воровство экстра-класса и топ-уровня, в результате которого жертвами становятся почти все страны мира и даже собственное население США (хоть и в меньше степени). При этом всё выглядит предельно демократично и добровольно. Как выразился Владимир Путин, «США производят главный продукт — доллары», которые, в свою очередь, не обеспечены ничем, кроме военных баз НАТО и подчинения стран мира бреттон-вудской валютной системе, заменившей в качестве гаранта мировых финансов золото на зелёные бумажки. Президент об этом прямо не сказал, но в его словах более чем прозрачный намёк на всемирную финансовую пирамиду США, которая является главным источник коррупции в мире.

Как это происходит?

Навязыванием всем странам и их управленческим элитам механизма, согласно которому должны проводить валютные операции в долларах, а также вкладывать свою прибыль от природных и прочих ресурсов в долговые бумаги США и стран Запада. В результате чего так называемые развивающиеся страны и страны третьего мира отдают собственные ресурсы задарма и обрекают себя на вечное отставание от Запада и деградацию. О методах навязывания механизма подробно рассказано в бестселлере Джона Перкинса «Исповедь экономического убийцы». Но логика и принципы этих методов стары как мир: начинается всё с банального подкупа лидеров стран и их окружения, затем предлагаются хитрые финансовые ловушки под видом помощи и кредитов; если руководители страны не поддаются на подкуп и не принимают «помощь» Запада, в ход идут информационно-дипломатические способы смены режима, вплоть до насильственных. Так или иначе, но к власти приводятся те люди, которые лояльны к доллару и позволяют Западу выкачивать ресурсы за зелёные бумажки и определённые преференции окружению власти и элиты. Тем самым создаётся неоколониальная система, в которой правительство колонии или даже страны-вассала (как, скажем, Италия), а также элита, которой перепадает с барского стола, становятся оторванными от народа.
Это готовая пороховая бочка, используемая самими США в случае, если они решают, что местные царьки заигрались и что надо их заменить на других. В таком случае с помощью международных СМИ, являющихся неотъемлемой частью и важным инструментом долларовой системы, в народе разогреваются протестные настроения, которые итак в нём зреют всё это время и которые вполне объективны. На это вдруг обращает пристальное внимание «международная общественность», после чего происходит «смена режима» — более или менее кровавая. Пока народ празднует победу революции и демократии, к власти приводятся новые марионетки, готовые служить доллару и его владельцам. Элита, как правило, быстро перекрашивается в новые цвета, но в сущности ничего не меняется — интересы местной власти принципиально противоречат интересам страны и народа, что в свою очередь опять создаёт протестное настроение, которым в любой момент может воспользоваться неоколониальная система. И только в самом крайнем случае, когда страна-жертва уж совсем не поддаётся мягким и жёстким методам подчинения системе, в ход идут военные угрозы, бомбёжки, интервенции и прочие силовые методы ракетно-бомбовой демократии.

Элита и власть, подсаженная на крючок доллара и несуверенной экономики, обязательно порождает и коррупционную систему управления. Их продажные принципы как метастазы проникают во всё общество и покоряют народ, становятся правилами его ежедневного существования. Да, конечно, мздоимство существовало всегда и в том числе в России. Но как главный принцип механизма управления целыми странами и народами — впервые. Скажем, центральные банки почти всех стран мира являются неподконтрольны правительству, независимы от местной власти, и фактически ориентируются на ФРС США. Это называется принципами рыночной демократии и независимости бизнеса от власти. Последнее действительно правда. Бизнес как таковой, частный капитал (но не всякий, а вписанный в мировой капитал) практически становится над государственной системой управления. Именно это и является главной целью любой либерализации финансовой и управленческой сферы, которую так усердно навязывает Запад всем странам. Крупный частный бизнес, только не национальный, диктует государству свои правила игры, подчиняет его своим интересам. Если подобное попробует сделать государство или госкорпорация, или даже просто национально ориентированный капитал, это моментально расценивается долларовой финансовой системой как покушение свободу капиталов, а если честно — на установленные ФРС правила игры. Офшоры, лоббирование, отмывание денег, финансовые спекуляции с ценными бумагами — всё это ни что иное как элементы коррупционной системы Запада. Наглядным доказательством того, что именно Запад инициирует и контролирует коррупцию среди элит зависимых от него стран, является хранение наворованных капиталов именно в западных банках. Наибольшая часть коррупционных денег находится у заказчика коррупции — это более чем очевидно. Запад иногда арестовывает счета неугодных людей, но никогда не начнёт это делать системно, отказавшись от наворованных денег из других стран. Пчёлы против мёда не выступают.

Однако, что характерно, антикоррупционная кампания проводится исключительно против чиновников и государства и настоятельно умалчивается роль в этом явлении представителей крупного частного капитала. В России главным объектом информационных атак стал именно госслужащий, в то время как в казнокрадстве всегда участвует бизнесмен, и, зачастую, именно он становится инициатором. На Западе чиновников и вовсе свели к роли обслуги олигархата. Сначала финансовые и политические проблемы решаются в транснациональных компаниях, затем их решения спускаются чиновникам через разные парламентские механизмы, а те только сопровождают конкретные документы своими ничего не значащими по существу подписями. Отсюда и относительно низкий уровень коррупции среди чиновников Европы и США — просто нет необходимости их подкупать, они ничего существенного не решают, западная коррупционная система прошла этот уровень разложения общества. Когда рычаги управления сохранялись в руках государства и его представителей, крупный частный капитал был заинтересован в их подкупе, что является примитивным уровнем коррупции, но как только реальная власть благодаря неолиберальной экономике перешла в офисы частных корпораций, надобность в этом отпала. Более того, чиновников, вплоть до министров, держат на коротком поводке — как только они в чём-то провинятся перед капиталом, сразу же начинается кампания по дискредитации такого госслужащего. Доходит до смешного — когда министр не имеет право купить дорогую машину и дорогой дом, в то время как представители списка «Форбс» имеют в личной собственности целые острова, богатейшие холдинги, отрасли и даже страны.

Революция, если она поддержана Западом, как правило, проводится не против коррупционной местной власти, а в интересах коррупционной мировой верхушки, а также против того, кто осмелился, пусть даже не открыто, но выступить против долларовой системы и выйти из-под неоколониального управления. Когда очередные горе-революционеры, борцы с «антинародным режимом», выходят на майдан, бьют сатрапов-полицейских, а потом крушат очередной дворец и фотографируют золотые батоны, надо понимать, что где-то далеко в тиши кабинетов истинные коррупционеры всемирного масштаба, бенефициары долларовой монополии и финансовой пирамиды, решают задачи в собственных интересах и устраняют неугодные политические фигуры.

Таким образом, благое желание людей установить справедливые порядки используется ровно с противоположной целью — укрепить эти порядки, слегка сменив фасад под разговоры о демократии и воле народа. Коррупция, безусловно, зло, и от неё надо избавляться. Но нынешнюю невероятно сложную и хитрую коррупцию доллара невозможно уничтожить грубой силой, кровавой революцией и свержением или уничтожением государственной власти. Это долгая, кропотливая и скрытная работа, в которой важно наличие двух условий: появление национального лидера с командой доверенных людей и реальная масштабная поддержка народа. Терпеливая поддержка, основанная на интуитивном понимании крайней сложности решаемой задачи и вере в человека, который возложил на себя такую ответственность.

Оригинал публикации: https://russkiy-malchik.livejournal.com/426634.html

The post КОРРУПЦИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАПАДНОГО КОЛОНИАЛИЗМА first appeared on Глобальная Политика.

Решение инвестбанка Goldman Sachs отказывать в проведении IPO компаниям, в совете директоров которых представлены только «белые мужчины», наделало много шума. Заявление Дэвида Соломона, гендиректора легендарного банка, стало одним из самых ярких высказываний на форуме в Давосе.

Казалось, что уж в мире банкиров правит лишь холодный расчет. Однако и сюда прокралась политика мультикультурного «разнообразия» с ее эмоциями и сантиментами. Отныне Goldman Sachs будет сопровождать IPO только тех стартапов, в совете директоров которых представлены женщины, представители небелых рас и лица нетрадиционной сексуальной ориентации.

Инициативу банкира – и по совместительству известного ди-джея – раскритиковали даже его политкорректные коллеги. «Как можно надеяться, что тебя будут воспринимать всерьез, если понятно, что ты попала в совет директоров не благодаря своему опыту работы, а просто по квоте? – задается вопросом американская инвестбанкир Кэрол Рот. – Goldman Sachs ставит благую цель, но пытается достичь ее негодными средствами».

Очевидно, что в реальности стартапы, желающие работать с Goldman Sachs, найдут множество путей для формального выполнения этого странного требования. Нетрудно представить, как члены совета директоров перед выходом на IPO будут договариваться (или разыгрывать на спичках): кто будет изображать собой угнетенное национальное меньшинство, а кто – лицо нетрадиционной ориентации.

ПАДЕНИЕ ЗАПАДА

Однако гораздо важнее в заявлении Соломона те исключения из программы «поддержки разнообразия», которые он отметил мимоходом. Правило про «диверсификацию» советов директоров не касается компаний из Азии и Южной Америки. Оно будет применяться только по отношению к американским и европейским стартапам.

Правозащитники из стран, не охваченных инициативой банка, искренне возмутились. По их подсчетам, в китайских, японских, индийских компаниях женщины в руководстве представлены еще хуже, чем в африканских фирмах. «Они просто обязаны включить Азию в свою программу», – негодует Ферн Нгаи, CEO гонконгской организации «Бизнес-сообщество», которая ратует за инклюзивность в руководстве компаний.

Однако расчеты Goldman Sachs совсем другие

ВЛАСТЬ БАНКОВ СИЛЬНЕЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ, СУДЕБНОЙ И ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ

На словах прогрессивные банкиры озвучивают цифры, согласно которым включение женщин и расово правильных граждан в советы директоров повышает прибыли компании. На практике они расширяют сотрудничество с азиатскими и южноамериканскими компаниями, которые практикуют вызывающе традиционный подход к бизнесу. Именно эти фирмы – вопреки всем правилам политкорректности – добиваются реального роста прибыли и становятся мечтой любого инвестора.

В патриархальном Китае Goldman Sachs работает с Xiaomi Corp. и Meituan Dianping. В советах директоров этих корпораций нет ни одной женщины. Банк активно сотрудничает и с индийскими компаниями – крупнейшей из них является корпорация Лакшми Миттала ArcelorMittal. Исторически сложилось так, что в Индии от 80 до 90% компаний являются семейными предприятиями. Если женщины и появляются в их руководстве – это обычно дочери или внучки основателя фирмы. Ни о каком равенстве возможностей здесь и речь не идет.

Еще хуже для поклонников разнообразия складывается ситуация в Южной Америке, где в последние годы начался целый бум стартапов, особенно в сфере финансовых технологий. Дело в том, что более половины жителей этой части света до сих пор не пользуются банковскими услугами, предпочитая рассчитываться по старинке – наличными. Молодые и амбициозные стартаперы пытаются создавать мобильные приложения и предлагать банковские услуги в самой глуши Аргентины и Бразилии. За последний год только в этой сфере число стартапов здесь перевалило за тысячу.

Однако среди всех этих компаний разве что бразильский Nubank может похвастаться наличием женщины в руководстве. Основатели других стартапов вынуждены начинать свой бизнес в атмосфере жесткой конкуренции, сталкиваясь зачастую с наездами криминальных авторитетов и рэкетом. Банальные требования безопасности не позволяют включать женщин в руководство подобных фирм. Однако именно эти отважные предприятия способны добиться нешуточной прибыли – если выживут, конечно. Поэтому Goldman Sachs активно расширяет свое присутствие в Южной Америке – невзирая на патриархальную отсталость и очевидный сексизм тамошних бизнесменов.

ИДЕОЛОГИЯ ГЕНДЕРНОГО ВЫМИРАНИЯ ЕВРОПЫ

Заявление Соломона в Давосе, таким образом, стало сигналом для американских и европейских стартапов, что для них денег нет и пока не будет. Банк вынужден концентрироваться на работе с азиатскими и южноамериканскими компаниями, потому что только в этих регионах мира наблюдается кое-какой экономический рост, а начинающие фирмы имеют реальный шанс на раскрутку. Глухо стагнирующая экономика Запада, огромные налоги и постоянно снижающийся спрос таких возможностей не дают.

Так что в основе политкорректных заявлений о диверсификации – все тот же холодный расчет

США: ГОМОСЕКСУАЛЬНАЯ СВОБОДА И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

По итогам последнего квартала 2019 года прибыль Goldman Sachs сократилась почти на четверть. В такой ситуации естественно переключаться с неперспективного Запада на развивающиеся страны, пускай там пока и не дозрели до идеи приглашать трансгендеров в советы директоров. Все чаще и чаще риторика о необходимости диверсификации и мультикультурализма скрывает под собой плачевную истину о том, что состояние дел в целом становится все хуже и никаких перспектив не просматривается.

В январе, когда были объявлены номинации на «Оскар», в США вспыхнул традиционный уже спор о недопредставленности меньшинств на кинопремии. Вновь всплыл в соцсетях хештег «чисто белый Оскар», вновь появились дежурные обличения того, что среди режиссеров не выдвинуто ни одной женщины, опять раздались сетования на то, что чернокожие актеры обречены играть роли «рабов, слуг и нянек», вызывая в зрителях такое неполиткорректное чувство, как «белая жалость».

Однако даже самым ярым борцам за права меньшинств очевидно, что знаменитая кинопремия просто стремительно выходит из моды. Трансляцию «Оскара» смотрит все меньше зрителей. Роль ведущего церемонии перестала быть мечтой для актеров. В этом году от нее отказалось так много человек, что церемонию придется проводить без ведущего. И все крики о разнообразии и о «белой жалости» просто слегка маскируют тот факт, что еще один памятник былой американской культурной гегемонии рушится на наших глазах. Единственным утешением для свидетелей этого краха становится борьба за права разнообразных меньшинств. Это то, к чему постепенно и сводится вся их культурная жизнь.

За последние полвека под давлением левого истеблишмента и ухудшающихся экономических условий американская мечта переродилась в свою противоположность.

Раньше любой житель США верил в возможность для каждого возвыситься, разбогатеть, добиться успеха. Сейчас индивидуальный успех полностью вытеснен сословным. Если ты родился в правильной семье, принадлежащей к одному проценту богатейших жителей страны, тебя ждет блестящая карьера, богатство и счастье. Если ты принадлежишь к 99 процентам населения, то путь наверх практически закрыт.

Поэтому на смену американской мечте пришла уравниловка политкорректности

Теперь все мечты пробиться наверх связаны с принадлежностью к угнетенному меньшинству – а лучше к нескольким сразу. Шансы, конечно, и здесь призрачны. Однако активное участие в культурных войнах против белого патриархата дает люмпенизированной интеллигенции хоть какую-то отдушину. Особенно приятно бывает затравить живого классика на основе того, что он является «старым белым мужчиной».

ФЕМИНИЗМ, КАК ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ГЛОБАЛИЗМА

Накануне «Оскара» под раздачу попал автор лучших американских романов последнего полувека Стивен Кинг, неосторожно высказавшийся в своем Twitter, что «никогда не учитывал «разнообразие» в вопросах искусства, только качество». Кинга спешно пристыдили феминистки, ЛГБТ-активисты и представители цветных меньшинств, его выходку осудили газеты и телеканалы.

Кингу не помогло даже то, что он все последние годы активно заигрывал со стремительно радикализирующейся голливудской политкорректностью – писатель с энтузиазмом согласился на экранизацию «Темной башни» с чернокожим Идрисом Эльбой в главной роли, без проблем одобрил гейскую любовную линию в экранизации «Оно». Но одно простое соображение автора о том, что фильмы на «Оскар» надо отбирать по качеству, а не по полу или расе режиссера, вызвало бурю возмущения в соцсетях.

США: СОЦИАЛЬНЫЙ ЙЕЛЛОУСТОУН

Пока Кинг извиняется перед поклонниками, все более очевидным становится то, что виртуальной борьбой за права меньшинств на Западе прикрывается полное отсутствие равных возможностей для людей в реальной жизни. И выходов из этого застоя – культурного, экономического, социального – не просматривается совсем. Осознавать это неприятно. Приходится прятать свой страх и разочарование за все более яркими фразами и все более дикими идеями насчет мультикультурного «разнообразия».

Оригинал публикации: https://vz.ru/world/2020/1/31/1021009.html

The post БОРЬБА ЗА ПРАВА МЕНЬШИНСТВ, КАК МАСКИРОВКА УПАДКА ЗАПАДА first appeared on Глобальная Политика.

СКАЗКА О ПЕРЕНАСЕЛЕНИИ ИЛИ ПОЛЗУЧИЙ ГЕНОЦИД ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Основанием было то, что дальнейший рост населения представляет угрозу господству США над мировыми ресурсами, поскольку увеличивает политическую нестабильность в мире, особенно в быстро растущих регионах. Менее чем полвека понадобилось для того, чтобы человечество встало перед реальной угрозой конца пенсионной системы уже в глобальном масштабе.

Шами отмечает, что всего полвека назад, в 1965 г., пропорции в мире между детьми до 15 лет и стариками от 65 лет были примерно 7:1, в том числе в Африке 14:1, Азии и Латинской Америке – 11:1, Европе и Северной Америке – 3:1. В настоящее время, по данным ООН, эта пропорция в мире даже меньше, чем 3:1, и неуклонно ухудшается, причем на глобальной возрастной пирамиде можно заметить, что примерно 30 лет назад резко замедлился прирост более молодого населения. Уже через 10 лет NSSM-200 начал приносить свои худые плоды. Мир быстро начал стареть…

NSSM-200

Меморандум NSSM-200 был двухсотым аналитическим документом, поданным советником по национальной безопасности Генри Киссинджером президенту США. 26 ноября 1975 г. он был утвержден президентом Джеральдом Фордом и оставался засекреченным до начала 1990-х. С распадом СССР многих целей можно было не скрывать.

Составляя 6% мирового населения, говорится в меморандуме, США потребляют треть расходуемых в мире ресурсов, а они в основном расположены в регионах с быстро растущим населением. Поэтому в интересах США поставить под контроль рост их населения, угрожающий непредсказуемыми последствиями. США рекомендовалось начать долгосрочную программу снижения рождаемости во всем мире всеми доступными методами, подключив для этого различные международные организации – ВОЗ, ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, Всемирный банк, Международную федерацию «планирования семьи» и так далее.

ЭПОХА ГЛОБАЛЬНОГО ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА

Наиболее угрожающими для интересов США были названы 13 стран: Индия, Бангладеш, Пакистан, Индонезия, Таиланд, Филиппины, Турция, Нигерия, Египет, Эфиопия, Мексика, Колумбия и Бразилия. Некоторые из них уже сегодня не воспроизводят себя (Таиланд), некоторые – на грани (Индонезия, Турция, Мексика, Колумбия и Бразилия).

Генри Киссинджер определяет пути достижения поставленной цели:

1. Внедрение «планирования семьи» как интегральной части систем здравоохранения «недоразвитых» стран и жесткое увязывание развития любых медицинских услуг, тем более в области материнства и детства, с «планированием семьи». Проще говоря, медицина в обмен на снижение рождаемости.

2. Разработка медицинских технологий по нейтрализации и подавлению человеческой плодовитости.

3. Внедрение в сознание молодого поколения «планирования семьи» как права («безопасный секс» и тому подобное), то есть духовное развращение. Причем в меморандуме рекомендуется «повлиять на национальных лидеров» в этом вопросе.

ГОЛЛИВУД КАК НАДНАЦИОНАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Спустя 40 лет можно с горечью констатировать, что план достиг успеха, когда призыв президента Турции Реджепа Эрдогана рожать троих детей даже многие турки подвергли уничижительной критике – до того в головах людей укоренился план наднациональных элит по сокращению населения как их якобы ЛИЧНЫЙ выбор на право «планирования семьи» (на самом деле – иметь как можно меньше детей).

Киссинджер пишет о том, что «надо срочно принять ряд мер по началу снижения уровня рождаемости и сделать это эффективно в 1970-е и 1980-е гг.». Сейчас, оглядываясь назад, становится ясно, что разврат, ставший нормой Голливуда в то время (как разительно отличаются фильмы, снятые до 1960-х!), был составной частью глобального плана.

«Ключевым фактором эффективного использования существующих контрацептивных техник была и остается проблема образования. Не снижая усилий, направленных на взрослое население, необходимо сконцентрироваться на юном поколении — тех, кто сейчас в начальной школе или еще моложе», — предлагает Киссинджер.

Меморандум предусматривает «ориентацию новых поколений на создание малодетной семьи». «Желаемый размер семьи – четверо и более детей». Поэтому «крайне необходимо убедить широкие массы в том, что в их индивидуальных и национальных интересах иметь в среднем троих, а потом и двоих детей», говорится в секретном плане. Чтобы не возникало подозрений, «мы должны позаботиться о том, чтобы наша деятельность не воспринималась развивающимися странами как политика развитой страны, направленная против этих стран».

Что касается организаций-исполнителей плана, то «США должны объединить страны-доноры, ВОЗ, ЮНФПА, ЮНИСЕФ и Всемирный банк для создания консорциума, который бы помогал наиболее нуждающимся странам в организации… системы здравоохранения, неотъемлемой составной частью которого станет планирование семьи». ЮНЕСКО предлагалось возглавить работу с учениками начальной школы. У нынешнего школьного «секспросвета» растут ноги именно оттуда.

Примечательно, что в 1989 г. на страницах журнала «Вашингтон Куотерли» в статье «Глобальные демографические тенденции к 2010 г. в аспекте безопасности США» Пентагон открыто призывал к тому, чтобы «планированию населения» был придан статус программы по разработке новых видов оружия! Неизвестно, было ли это сделано, но по факту NSSM-200 стал настоящим оружием в развязанной против всего мира демографической войне. И перед человечеством в ней замаячила реальная угроза поражения и – порабощения. На самом деле он имел глобальный характер и был лишь оформлен в терминах государства. Подлинным заказчиком были игроки крупнее.

МИФЫ О ПЕРЕНАСЕЛЕНИИ ЗЕМЛИ

Заказ наднациональных элит

По мнению историка Андрея Фурсова, в 1974 г. в США был окончен «ползучий переворот», начавшийся с расстрела Джона Кеннеди и завершенный смещением Ричарда Никсона, когда власть над США установили транснациональные корпорации, оформленные в наднациональные структуры. К тому времени были созданы Римский клуб (1968) и Трехстороння комиссия (1973). Киссинджер был одним из их активных участников и фактически управлял США в 1970-е гг.

Интересно, что меморандум NSSM-200 был подан новому президенту Форду через четыре месяца после смещения Никсона.

Как пишет специалист по закрытым западным структурам Ольга Четверикова, в начале 1970-х транснациональный бизнес, «выкачав» все необходимое из экономики массового потребления и государства «всеобщего благоденствия», пришел к выводу, что нужно разрабатывать стратегию уже глобального управления. Римский клуб и Трехстороння комиссия стали новыми фасадными структурами (о реальных можно лишь гадать), объединившими представителей мировой политической, финансовой и научной элит и воплощающими в жизнь идеи глобализма.

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Именно в эти годы появляются доклады Римского клуба «Пределы роста» (1972) с целью поставить под контроль рост народонаселения мира, «Человечество у поворотного пункта» (1974), «Пересмотр международного порядка» (1975) — названия которых говорят сами за себя — а также знаменитый «Кризис демократии» (1975) – о необходимости создания «управляемой демократии» в интересах правящих элит. Именно они, а не государство США, были главными заказчиками плана тотального взятия под контроль населения Земли, вначале – на уровне управления численностью.

Тогда же был введен новый термин, вошедший в русский язык как «устойчивое развитие», хотя это не совсем точно. Sustainable development означает, скорее, развитие, поддерживаемое с учетом долгосрочных интересов, то есть управляемое. Таким образом, в 1970-е гг. была озвучена цель – глобальное управление в интересах мировой экологии. Однако целью наднациональных элит была и остается глобальная власть. Ограничение рождаемости из заботы об экологии является лишь одним из средств.

Международная легализация

ФЕМИНИЗМ, КАК ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ГЛОБАЛИЗМА

На Международной конференции по народонаселению и развитию в Каире в 1994 г. была принята Программа действий, в которой было подтверждено право всех супружеских пар и отдельных лиц свободно и ответственно решать вопрос о числе своих детей и продолжительности периода между их рождением. Новым в этой Программе действий было то, что в центре внимания должен находиться человек и его права. Обеспечение всеобщего доступа к «услугам по планированию семьи» (то есть способам сокращения рождаемости) было определено в качестве одной из главных целей в глобальном масштабе. То есть неудовлетворенность человечества «услугами по планированию семьи» и своим быстрым ростом была зафиксирована в качестве постулата. Курс на всемерное сокращение рождаемости был легализован.

Трагические результаты

Согласно прогнозу ООН (средний вариант), население планеты будет расти до конца XXI века.

ЧИСЛЕННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ЗЕМЛИ В ПЕРИОД 1950-2100 ГОДЫ

Однако темпы его прироста будут неуклонно снижаться.

Уменьшаться будет и суммарный коэффициент рождаемости. В середине века средняя рождаемость на Земле опустится ниже уровня простого воспроизводства, то есть человечество начнет вымирать, хотя его численность по инерции еще будет расти.

Вместе с этим будет ухудшаться возрастная структура мирового населения. С середины 1960-х, когда дети составляли 40% мирового населения, их численность непрерывно уменьшается. Доля же стариков, напротив, все время растет и будет расти дальше. Нынешнее трехкратное превосходство детей станет двукратным в начале 2030-х, а около 2070 г. детей станет меньше, чем стариков. Земля станет планетой стариков. Однако большие проблемы начинаются уже сейчас, поскольку все эти тенденции уже действуют, особенно в «развитых странах», а работоспособное население сокращается.

Медианный возраст населения Земли тоже неуклонно растет. За 40 лет он вырос с 21 года до 30 лет, а концу века достигнет 42 лет. Мир станет миром пенсионеров. Беда в том, что старики к тому времени перестанут быть пенсионерами: платить пенсии им будет некому.

МЕДИАННЫЙ ВОЗРАСТ НАСЕЛЕНИЯ ЗЕМЛИ В ГОДАХ

На всех графиках можно заметить, что первые 20-25 лет после Второй мировой войны население действительно быстро умножалось: увеличивалось число детей, ускорялся ежегодный прирост населения, рождаемость была очень высокой (около 5), медианный возраст снижался. Мир был миром молодежи, которой предстояло строить будущее, и оно внушало оптимизм. Не прошло и полвека, как мир быстро состарился, а будущее помрачнело, отяготившись главной заботой о пропитании.

Мрачные перспективы

В 1970 г. лишь 0,7% населения Земли было старше 80 лет. По прогнозу ООН, к концу XXI века таким будет почти каждый десятый. В 1995 г. Италия стала первой в мире страной, где число стариков от 65 лет превысило число детей до 15 лет, после чего почти все страны Европы пережили это зловещее изменение. Старение ожидает весь мир: к 2050 г. везде, кроме Африки, доля населения от 60 лет и старше будет составлять 25-30%!

ПРОЦЕНТНАЯ ДОЛЯ НАСЕЛЕНИЯ В ВОЗРАСТЕ 60 ЛЕТ ПО РЕГИОНАМ ЗЕМЛИ

Все это будет происходить на фоне снижающейся рождаемости. Уже сейчас 75 стран (почти половина населения Земли) имеют уровень рождаемости ниже уровня простого воспроизводства, который составляет чуть более двух детей на женщину. В целом же в мире он равен около 2,5, то есть лишь немногим превышает уровень простого замещения поколений.

ГРЯДУЩИЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЯ НАРОДОВ. ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ, ПОКА ЕЁ НЕ ОСОЗНАЮТ

Это значит, что почти половина планеты уже фактически вымирает, а в целом планета находится перед реальной перспективой глобального вымирания. Структура населения быстро ухудшается практически во всем мире. А вместе с нею над социальным государством нависает реальная угроза исчезновения. Как видно из глобальной карты рождаемости, почти во всем мире, кроме Африки и некоторых стран Южной Азии, суммарный коэффициент рождаемости ниже среднемирового.

То есть почти весь мир, кроме этих регионов, находится либо перед ближайшей угрозой неспособности к самовоспроизводству, либо уже в состоянии скрытого вымирания (когда население еще растет по инерции, но рождаемость уже ниже уровня воспроизводства), либо вовсе на стадии явного вымирания (Европа). «Конец истории», о котором мечтал Фукуяма, вполне реален, и он хорошо просматривается в демографическом измерении.

КОМУ НУЖНЫ ЛГБТ

ООН прогнозирует, что к концу XXI века практически весь мир будет вымирать: рождаемость будет обеспечивать воспроизводство населения только в некоторых странах Центральной Африки. Это управляемое «устойчивое развитие» станет тотальным контролем в обмен на поддержание жизни стареющего населения, интересовать которое будет лишь пособие по старости. «Планирование семьи» в долгосрочной перспективе оказывается медленным способом отобрать у человечества его свободу в обмен на химеру «репродуктивных прав». Хотя именно право на деторождение как раз и обставляется наибольшим числом препятствий. Этим объясняется общемировое снижение финансовой поддержки семей. А на снижение рождаемости продолжают работать все инструменты: пропаганда эгоизма, индивидуализма, карьеризма, потребительства, равноправия, содомии, контрацепции, стерилизации, абортов, эвтаназии, разврата и прочих мерзостей. О том, что данный план пересмотру не подлежит, недавно заявил избранный президент США Дональд Трамп, когда сказал, что по поводу содомских «браков» «вопрос уже решен».

CОДОМ

Устойчивое состояние человечества, о котором грезят некоторые мечтатели, когда население просто перейдет к стабильному нулевому росту населения, невозможно без слома фундаментальных институтов – брака и государства. Прежде чем человечество достигнет этого воображаемого стабильного состояния, оно обречено на катастрофическое ухудшение своего социально-экономического положения, когда, скорее, согласится отдать всю власть в частные руки, лишь бы они обеспечивали ему какой-то минимум, который «демографически исчерпанное» государство уже будет не в состоянии выполнять. Это и будет звездным часом транснациональных корпораций, которые объявят, что они более эффективно выполняют те услуги, которые не может выполнять государство, и возьмут всю власть в свои руки. Собственно, процесс дискредитации государства в качестве эффективного экономического регулятора раскручивается уже несколько десятилетий, когда частные компании дублируют государственные институты под тем предлогом, что они якобы более эффективно выполняют их роль. Мол, какая разница, кто оказывает услуги населению, ведь государство – лишь инструмент оказания услуг. Термин «государственные услуги» раскручивается не просто так.

А что касается вожделенного стабильного состояния, то в демографической науке стабильным населением называется такое, которое характеризуется постоянным уровнем рождаемости и смертности и неизменной возрастной структурой. То есть, например, стабильно вымирающее население тоже является стабильным, так как за одно и то же время оно изменяется на одну и ту же относительную величину, только «в минус». «Устойчивое развитие» по факту оказывается планируемым и управляемым «свитием».

В России план NSSM-200 во многом достиг своих целей

«Стремительные политические, экономические, социальные и демографические изменения, произошедшие в Российской Федерации в 1990-е годы, имеют историческую важность и далеко идущие последствия», — сказано в докладе миссии Фонда народонаселения ООН. К несчастью, это так: ущерб России нанесен на десятилетия. Однако с начала XXI века наша страна стала на путь восстановления суверенитета. Как пишут психологи Ирина Медведева и Татьяна Шишова, «политика России должна быть направлена на преумножение и защиту жизни, а не на планирование небытия». В то же время политику страны своим действием или бездействием во многом определяют ее жители.

Оригинал публикации: http://www.nakanune.ru/articles/112335/

The post ПЛАН ГЛОБАЛЬНОГО ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ first appeared on Глобальная Политика.

Переоценка финансовых, экономических, социальных, политических, нравственных, культурных и военных ценностей в пользу неугомонного Запада, привела к перегрузке буржуазного мира по всем перечисленным показаниям в мировом пространстве.

По своему слабоумию позднего советского бомонда и тем же медицинским показателям Западного мира, который не понимал опасности перегрузок при навале на неё восточных экономик приведут в долларовом пространстве к последующим надрывам в мышечной западной системе, приведут к сегодняшнему состоянию немощи его, а, именно, к коллапсу в долларовой и всей системы Западных ценностей.

Истощившись без пополнения интеллектуального материала из вне, в США по причине переоценки своих возможностей в экономике и в финансах в особенности, произошёл взрыв обесценивания второй половины прежней биполярности. Не понимание нравственных и ментальных особенностей народов мира, которых янки приноровились без зазрения совести грабить и награждать их уже начинающими обесцениваться из-за стремления покрытия долгов новыми фантиками, янки запустили в работу печатный бумажных ассигнаций станок в долларовой номинации денег.

А чтобы без особого утруждения своего электората производственными мощностями, североамериканцы полагаясь на всесилие доллара, стали без труда ловить рыбку из мирового океана и материков. Так, дураки дураками они обессилив Россию продажным бомондом, награждая его всё теми же не имеющими реальной стоимости долларами, начали овладевать русскими природными богатствами опустошая всё русское земное пространство.

А чтобы окончательно узаконить грабёж в бывшем СССР и самими владеть всеми этими богатствами они приступили к разделению русского пространства по типу индейских резерваций на зоны закрепления за своими господствующими кланами русских земель. И когда опомнившись от долларового угара свежими зелёными красками не подкреплёнными ценностными запасами ВВП США, российский бомонд вдруг стал прозревать и понимать, что от них требуется не владение в избытке долларовыми знаками, а лишь повиновение и исполнения животных инстинктов хозяев печатного станка долларов.

А для устрашения вдруг оказавшихся у власти патриотов России, янки затеяли карточную игру в покер, с убыванием из России долларовых накоплений.

Арестовав долларовые счета российских олигархов, они понадеялись на обескровливание русского пространства и вызова недовольства народа против власти, с целью её смены.

Однако этого оказалось мало и западный мир спровоцировал военный конфликт России с Украиной с целью истребления русского народа с обеих сторон Российского пространства. И с военными действиями, янки продолжили проводить санкционные мероприятия против России с целью приведения русского мира к экономическому, финансовому и военному падению. Но и тут янки просчитались.

Русский мир — не индейский

В таких условиях друг другу скальпы снимать в России не намерены. А, вот, отпор дать агрессорам народ советского пространства сумеет. Причём, русский мир был готов и давно желал иметь у власти людей отстаивающих свои природные и экономические интересы. Стремление властей отстаивать интересы народа были приняты русским миром с воодушевлением. Всё Российское пространство, весь Русский мир встал на защиту своих интересов, прав и свобод нашей Родины.

РОССИЯ: ВСТАТЬ В ПОЛНЫЙ РОСТ

На долларовые санкции Запада русские власти ответили восстановлением своей рублёвой зоной. На уход из русского производства западных умников, Россия ответила заинтересованностью в производстве своих товаров, которые по качеству не стали уступать иностранным. На глазах изумлённого мира Россия начала вставать с колен и выпрямляться в росте.

И военный конфликт с Украиной не стал тормозом в развитии экономики Государства Российского. В этом конфликте стал обескровливаться Запад. Чем сильнее западные империалисты пытались через экономические санкции давить на Россию, тем она крепче становилась. И мельчал при этом доллар.

БЕСЦЕННЫЙ ДОЛЛАР

Народы мира не отвернулись от России, а, наоборот, стали сочувствовать ей и понимать свои интересы в борьбе русского народа за свой суверенитет.

И, как будто незаметно, постепенно рушится североамериканский колосс на глиняных ногах. Уже мир осознал ущербность долларовой системы, при отсутствии в США твёрдого фундамента, на который бы опирался этот доллар. Наиболее смертельными для янковской долларовой системы был естественный уход с их платформы России. Обезжиривание от питательного доллара Европы буквально потрясает Северо-Американские Соединённые Штаты. Но на глазах идёт истребление долларовой гегемонии в мире через избавления от долларовых активов инвесторов Китая, и особенно Саудовской Аравии. Бегство Китая, Индии и Саудовской Аравии из под опеки доллара, ведёт к обнищанию США и их падению. О чём уже в открытую говорят благоразумные люди Северной Америки.

Оригинал публикации: https://cont.ws/@srf53/2705688?ysclid=lvpjrs8qlm645321273

The post КОЛЛАПС ЗАПАДНОЙ СИСТЕМЫ first appeared on Глобальная Политика.

Для нас анализ субъектов глобального управления важен особенно, поскольку Россия и русские – их экзистенциальный противник. Для уничтожения в первую очередь России или для установления контроля над ее ресурсами и территорией были организованы две мировые войны ХХ в., а по сути одна Большая война 1914–1991 гг., из которой до сих пор не сделаны многие важные выводы. В частности, до сих пор эти события и их последствия анализируются без учета интересов, целей и деятельности главных поджигателей и бенефикторов – наднациональных структур, которые и сегодня продолжают вести психоисторическую войну против России и русских, планируя окончательное решение русского вопроса.

Мы живём в военное время – военное вдвойне

Натовской агрессией против Югославии, а точнее – против сербов началась перманентная горячая война, ставшая следствием разрушения СССР: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. Одновременно с горячей, то параллельно ей, то переплетаясь с ней, развивается набирающая силу иная форма Холодной войны – организационная война. Ее главной целью является разрушение оргструктур (структур управления) общества-мишени – всех: от социальных и финансовых до структур сознания и познания, т.е. структур психосферы в самом широком смысле этого слова. Именно эта сфера постепенно становится основным театром действий организационной войны, которая в психосфере становится войной психоисторической.

ПСИХОИСТОРИЧЕСКАЯ ВОЙНА

У психоисторической войны (оргвойны в психосфере) несколько уровней (измерений): информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле – это действия на уровне фактов, их фальсификация, искажение определенным образом. Концептуальное измерение психоисторической войны затрагивает, как ясно из названия, концептуальную интерпретацию фактов, т.е. развивается в сфере перехода от эмпирических обобщений к теоретическим.

Метафизическая война – высший пилотаж оргвойны в психосфере – есть преимущественно война смыслов; физическая победа без победы в метафизике, в смысловой сфере невозможна.

В качестве конкретного примера можно привести версию катынских событий, восходящую к Геббельсу. Информационный уровень психоисторической акции: нас убеждают (путем грубых фактографических подтасовок, разрушающихся при постановке элементарных вопросов), что поляков расстрелял советский НКВД. Затем – переход на концептуальный уровень: расстрелял, потому что НКВД – элемент «кровавого сталинского режима», а вся история СССР – проявление тоталитаризма, иллюстрирующая его; здесь вешают на уши образ («кровавый сталинский режим») и концепцию «тоталитаризм», причем сам этот термин должен подтолкнуть объект информагрессии к уравниванию «сталинизма» и «гитлеризма». Вообще, нужно сказать, что образы в психоисторической войне крайне важны: можно действовать на информационно-концептуальном уровне в духе какого-нибудь Сванидзе, а можно на образно-концептуальном в духе «типа Гельмана». Но это отдельная тема.

И, наконец, метафизика: тоталитаризм якобы вытекает из парадигмы русской истории, из всего ее опыта, ее смысла, которые, следовательно, подлежат изменению. Ведь недаром один из главных бесов горбачевщины, смотрящий за ней от заокеанья, говорил, что перестройкой они ломают не только СССР и коммунизм, но тысячелетнюю парадигму русской истории. Вот это и есть действие оргоружия, причем применению его в «физической сфере», в «физике» предшествовало таковое в метафизике. Разрушению властных и финансово-экономических структур СССР предшествовало разрушение смыслов и ценностей советского общества, оргпогром психосферы. При этом основные удары наносились по фактографии, концепциям и метафизике истории: целили в коммунизм, а били по России и русским; целили в настоящее и близкое прошлое («сталинизм»), а на самом деле били по прошлому вообще, по историческому, цивилизационному целому, а следовательно по будущему.

Цель психоисторической войны – разрушить организацию психосферы противника, посадив его на ложный информпоток, внедрив свои концепции его самости в пространстве и, главное, во времени и лишив его собственных смыслов и ценностей и навязав чуждые – разрушительные и парализующую волю к борьбе.

Наиболее важное направление психоисторической войны – история

Битва за историю – это по сути главная битва оргвойны в психосфере, поскольку она подрывает эту последнюю сразу по нескольким направлениям, включая психоудары по исторической памяти (наиболее важные события, наиболее значимые и знаковые фигуры – отсюда поливание грязью нашей Победы, воинской славы, конкретных лиц, прежде всего Сталина, схема «миф о Гагарине» и т.п.), по идентичности, по традиционным для данной цивилизации ценностям.

ЧТО СТОИТ ЗА ПОПЫТКАМИ ПЕРЕСМОТРА ИТОГОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ?

Центральное событие советской истории – Великая Отечественная война, победа в ней. Это – безусловная ценность, абсолютная скрепа, объединяющая людей не только в России, но и на просторах СНГ, а кое в чем даже за его пределами. И естественно, что именно война и победа становятся главной мишенью в психоисторической войне. Саму Великую Отечественную войну подонки от науки и околонауки либо переименовывают в «нацистско-коммунистическую», либо добавляют к Великой Отечественной определение «так называемая». Другие вслед за предателем Резуном пытаются доказать, что Сталин готовился напасть на Германию, но Гитлер опередил его на две или на три недели. Третьи пытаются доказывать, что СССР несет такую же ответственность за развязывание Второй мировой войны, как и Третий рейх, аргументируя это фактом «пакта Риббентропа – Молотова» (так они предпочитают называть советско-германский договор 1939 г.). Именно подобной позиции придерживается целый ряд западных, прежде всего англо-американских и немецких исследователей (если их в данном случае можно назвать исследователями, скорее речь должна идти о пропагандистах, о солдатах и офицерах оргвойны за историю), а также их прихлебатели из компрадорского (компрадорско-коллаборационистского, пятоколонного) сегмента науки в РФ.

Нередко с пропагандистами таких взглядов начинают спорить по частностям или – того хуже – оправдываться. А ведь обе схемы – «план» Сталина первым напасть на Гитлера и якобы равновеликая ответственность Германии и СССР за возникновение Второй мировой войны – рассыпаются от элементарного наступательного удара на самом нижнем уровне психоисторической войны – информационном, позволяя развернуть наступление на концептуальном и метафизическом уровне.

В ближайшие пять лет нас ждет немало круглых дат русской и мировой истории: 2014 г. – 100 лет с начала Первой мировой войны; 2015 г. – 200 лет с окончания наполеоновских войн и установления «Венской системы»; 2016 г. – 25 лет с момента разрушения СССР; 2017 г. – 100 лет Октябрьской революции; 2018 г. – 100 лет с начала Гражданской войны в России и 200 лет со дня рождения Маркса. Можно не сомневаться, что эти даты и стоящие за ними события, тенденции и лица станут поводом (и полем) дальнейшего развертывания психоисторической войны против России. Пофантазировав, можно представить себе, например, издание многотомника, посвященного теме «Россия: мировая война и революция». Цель – доказать, что Россия не играла значительной роли в войне. Деньги дадут западные «научные» фонды. 90% авторов – западные же ученые, 10% – представители «компрадорской науки» из РФ, «дети грантов» (но не капитанов Грантов), главным образом узкие специалисты, не замахивающиеся на большой нарратив и обобщения (это – монополия хозяев-грантодателей). Ну а «освятят» все это редколлегией из титулованных околонаучных чиновников, которые не гнушаются принимать награды от иноземных властей за защиту их интересов в нашей науке. То же, а то и похлеще, можно представить по поводу роли СССР во Второй мировой войне.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА: ПОБЕДА СВЯЩЕННА И НЕОБРАТИМА

Одной из линий «игры на понижение» в оценке роли и значения Великой Отечественной войны может стать противопоставление ей Первой мировой войны как «первой германской» – «второй германской». Первые симптомы такого противопоставления уже появляются. Две войны – две германских, две мировых. Они сыграли огромную роль в истории. А в их истории огромную, решающую роль сыграла Россия, как бы она ни называлась. В следующем году будет столетие начала Первой мировой войны, и о ней уже сегодня много пишут, в том числе и у нас. Вспоминают героев этой войны, ход боевых действий, эпоху. Восстанавливается историческая память, и это, конечно же, хорошо. Нехорошо другое: уже сейчас видно, что намечается тенденция противопоставления Первой мировой – Великой Отечественной. Оно развивается в контексте противопоставления Российской империи как чего-то положительного Советскому Союзу – как чему-то отрицательному.

Сегодня можно с уверенностью сказать: попытка героизации белого движения, использования «поручиков Голицыных и корнетов Оболенских» в качестве оргоружия против красного периода нашей истории провалилась. Более чем вероятно, что под лозунгами восстановления «исторической справедливости» о Первой мировой будет предпринята попытка использовать ее в качестве антисоветского оргоружия, как минимум уравняв ее по историческому значению с Великой Отечественной.

И это будет ложь. Для России, русских и мировой истории значение двух этих войн несопоставимо. В 1914 г. Вильгельм II и немцы не ставили, в отличие от Гитлера, задачу стирания русских из истории – физического уничтожения одной половины русских и культурно-психологического (т.е. оскотинивания) – другой. Ставки в Великой Отечественной были неизмеримо и несравнимо выше, чем в 1914 г. – быть или не быть России и русским вообще, и уже поэтому ни о каком уравнивании двух войн быть не может, при всем уважении к памяти павших в Первой мировой. Я уже не говорю о том, что геройствовал и погибал русский солдат на полях Первой мировой не столько за русский интерес, сколько за кошельки англо-американских и французских банкиров, у которых самодержавие Николая II было почти по уши в долгах.

Это – во-первых. Во-вторых, первая германская для России окончилась поражением и распадом государства. Из Великой Отечественной СССР вышел не просто победителем, но одной из двух сверхдержав – на фундаменте Победы СССР просуществовал почти полвека, но и РФ существует только потому, что до сих пор не удалось разрушить этот фундамент.

В-третьих, две войны – четкие иллюстрации того, что в одном случае (Российская империя) мы имели больное общество, в другом (СССР) – здоровое. Как только в 1915–1916 гг. был выбит старый офицерский корпус, рухнула армия, а вместе с ней – самодержавие, государство. Заменить офицеров как персонификаторов модального типа личности (а его нужно-то 7–8% населения) оказалось некем. В 1941 г. был выбит довоенный офицерский корпус, рухнула армия, потеряв миллионы пленными. Но уже через несколько месяцев другой, вновь созданный офицерский корпус, другая армия нанесли поражение вермахту под Москвой, за чем последовали Сталинград, Курск и красное знамя над Рейхстагом.

Произошло это потому, что в 1930-е годы был создан тот самый модальный тип личности, советский человек, который и вышел победителем в войне, расписавшись на рейхстаге. Тему принципиальных различий можно продолжать долго, но едва ли стоит это делать в данной работе. Здесь имеет смысл сказать о другом – о важном уроке Первой мировой. Ту войну проиграло олигархизированное, коррумпированное самодержавие, превратившее Россию в финансово-зависимый сырьевой придаток Запада, придаток с заметно ограниченным суверенитетом. В острой ситуации тогдашнего «главного начальника» – царя – свергла великокняжеско-генеральско-буржуазная олигархия (при содействии британцев), т.е. представители 200–300 семей, правивших (как им казалось) Россией. Объективно олигархия сыграла роль «пятой колонны» и История – прежде всего руками имперски настроенной части большевиков и военных Генштаба – вышибла ее из страны. Объясняя причины успеха СССР во Второй мировой войне, Черчилль заметил, что, в отличие, например, от той же Франции, в СССР в канун войны была ликвидирована «пятая колонна». Да и с агентурой, добавлю я, как влияния, так и нелегальной не церемонились, действуя «по законам военного времени и правилам поведения в прифронтовой полосе».

История мировых войн показывает: у семейно-олигархических систем нет шансов победить. Да, они сдают «главных начальников» или свергают их, рассчитывая откупиться их головами и продлить свой «пикник на обочине» Истории. Напрасные надежды: они слетают вслед за «главным начальником». Первая мировая в России продемонстрировала это со стеклянной ясностью, а ведь люди не меняются, их лишь квартирный (или бизнес- или какой иной) вопрос портит. Этот урок Первой мировой, по контрасту с победным уроком Великой Отечественной – «добрым молодцам урок», если, конечно, они не идиоты (в греческом смысле этого слова: человек живет так, будто окружающего мира не существует). Этот урок, как и священную память о наших павших на обеих войнах, мы должны помнить, воздавая должное нашим героям Первой мировой и не позволяя никому принижать значение героев Великой Отечественной и Победы – нашей Победы – в ней. То, что подобного рода принижение имеет место быть, что оно будет развиваться и в канун круглых дат (например, 70-летие Победы) станет особенно сильным, сомневаться не приходится.

Мораль из всего сказанного выше: в психоисторической войне в целом и в информационной в частности, особенно в такой сфере как история, не следует ждать, пока противник нанесет удар, нужно бить первыми. Нам нужны свои работы по истории событий, юбилеи которых приближаются, но и вообще по истории России и – обязательно – по истории Запада, с которым и в пользу которого сравнивают Россию. При этом в ходе сравнения у России выпячивается негатив, а то ей и просто приписывается нечто в реальности не существовавшее, а у Запада ретушируются темные пятна. Вообще, нужно сказать, что умение табуировать неприятные для Запада темы и неприглядные преступные страницы его истории – характерная черта западной культуры, в том числе и научной. Нельзя не согласиться с английским историком Д. Ливеном, который в работе «Империя: Российская империя и ее соперники» (английское издание – 2000 г.) заметил, что в современной сравнительной истории и политологии господствует превращенная в догму «странная версия англо-американского самопоздравления-самовосхваления (self-congratulation), написанная в немецкой манере».

Запад, прежде всего его англосаксонское ядро, превратили себя, свое уникальное историческое «я» в универсальное мерило, на соответствие которому оценивается все остальное. Англосаксы вольны, подобно «Королю» и «Герцогу» из «Приключений Гекльберри Финна» выделывать любые кунштюки. Наша задача и обязанность – не ловиться на них и гнуть свою линию, прежде всего в психосфере. А потому мы должны писать не только свою историю, но и историю Запада (и Востока, конечно) без ретуши. Нам необходима систематическая, наступательная и стратегически выверенная работа в сфере «боев за историю» (Л. Февр), за прошлое – прежде всего свое, но и чужое тоже. Это необходимое условие победы в битве за будущее. В свою очередь, написание истории Запада, России, мира в целом как условие-императив русской победы в психоисторической войне требует теоретической интерпретации истории Запада, России, мира как систем. Применительно к последним столетиям это означает творческую разработку проблем капитализма и реального коммунизма (т.е. советского строя). В то же время анализ и теория капитализма как системы – это прежде всего анализ наднационального (глобального управления), субъектом которого является системообразующий элемент капиталистической системы – организованная в закрытые структуры мирового согласования и управления («ложи», «клубы», «комиссии» и т.п.) верхушка мирового капиталистического класса. Эта верхушка, преимущественно англосаксонская, стремится превратить в функции капитала все принципиально некапиталистическое и подавить все непохожее на протестантизм. В этом плане Россия – втройне враг этих структур: православный опыт, коммунистический опыт, великая держава, — 200 лет стоявшая на пути создания «мирового правительства».

ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА

История уже давно стала полем сражения не только научных теорий, но информационных схем, идейных конструкций и концептуальных вирусов (мемов), полем психоисторической войны во всех ее ипостасях – информационной, концептуальной и метафизической. Психоинформационные удары по идентичности, по исторической памяти уже давно вошли в арсенал различных сил современного мира и активно применяются против нынешней России, как когда-то применялись против СССР, а еще раньше – против Российской империи. Нам пытались и пытаются навязать чужое, чуждое нам вúдение своей истории, а саму нашу историю представить как неполноценную, недотягивающую до неких универсальных стандартов цивилизационной полноценности, за которые Запад (и его «пятая колонна») выдает самого себя, любимого. Что удивительно, многие до сих пор покупаются на эту самозванную универсальность (или универсальное самозванство) Запада и начинают смотреть на свою (в данном случае нашу, русскую) историю чужими глазами. Как писал М. Волошин, «Мы все же грезим русский сон / Под чуждыми нам именами». Ну а тот, кто смотрит на свою страну и на свою историю чужими глазами, рано или поздно начинает смотреть на них в чужих интересах. Пушкин был прав, отмечая, что русская история требует своей формулы, то есть своей собственной теории, а не чужого, преимущественно англосаксонского концептуального платья, которое напяливается на русскую историю. Концептуализация своей истории в соответствии с ее природой и мерой – это, таким образом, задача не только научная, но и психоисторической войны.

Противодействие навязываемым извне теориям, интерпретациям и оценкам русской истории – одно из направлений психоисторической войны, наши действия в которой ни в коем случае не должны носить оборонительный характер – мы должны писать историю не только своей страны, но и Запада такого, каков он есть в реальности – капиталистического хищника, за демократическим фасадом которого скрываются реальные хозяева, объединенные в ложи, клубы и иные структуры.

Не менее важное направление – противодействие попыткам геоисторического (классового, системного, цивилизационного и т.п.) противника уничтожить или подменить нашу историческую память, исказить идентичность и привить комплекс исторической, культурно-психологической неполноценности, как это сделали после 1945 г. с немцами, спекулируя на «неизбывной вине немецкого народа» перед всеми – главным образом перед евреями, «забыв», что наибольшие потери, в том числе сознательно уничтожавшегося мирного населения, понесли русские.

В России в последние два десятилетия попытки привить комплекс исторической неполноценности предпринимались западными пропагандистами и их «пятой колонной» как попытки заставить каяться за «преступления сталинизма». У мема «преступления сталинизма» был не только внутренний, но и внешний, внешнеполитический аспект. Он реализовывался как попытка возложить на сталинский СССР основную вину за развязывание Второй мировой войны, тогда как ранее эта вина возлагалась только на Гитлера. Фундаментом такого обвинения стало отождествление сталинизма и гитлеризма, СССР и Третьего рейха как двух – левой и правой – форм тоталитаризма, а в качестве конкретно-исторического доказательства использовался «пакт Риббентропа – Молотова» (как на Западе называют советско-германский договор 1939 г.), якобы открывший путь ко Второй мировой войне и даже якобы ставший ее фактическим началом. На самом деле советско-германский договор был последним из серии договоров европейских держав (Италия, Франция, Великобритания) с Германией, которые должны были создать условия для агрессии Третьего рейха против СССР, не имевшего до августа 1939 г. такого договора с Германией. Августовский договор сорвал агрессию в 1939 г. и отодвинул ее на два очень важных для нас года. Ну а реально открыл путь к войне сентябрьский (1938 г.) Мюнхенский сговор, но это отдельная тема, для нас сейчас важна принципиальная постановка вопроса.

Нередко в ответ на обвинения в том, что СССР виновен в разжигании Второй мировой войны не менее Гитлера, наша сторона идет по пути простого реагирования, т.е. опровержения нечистоплотных конкретных тезисов оппонентов. Этого явно недостаточно. Речь должна идти о другом – о фиксации того факта (благо доказательств – избыток, причем об этом много написано серьезными и честными западными учеными), что, во-первых, именно британцы и американцы привели Гитлера к власти, создав «Гитлер инкорпорейтед», что именно англосаксы накачали фюрера деньгами и обеспечили (британцы) Мюнхеном тот военный потенциал, без которого Гитлер не мог бы начать войну против СССР; во-вторых, что именно Великобритания «Мюнхеном-38» сорвала заговор немецких генералов, готовых свергнуть Гитлера – этого британцы допустить не могли; в-третьих, что именно позиция Великобритании в мае – июне 1941 г. (тайные переговоры с Гессом и другими) создала у Гитлера впечатление, что британцы либо замирятся с ним в случае его нападения на СССР, либо, как минимум, останутся де факто нейтральными, продолжая «странную войну»: блицкриг против СССР был возможен только при гарантии ненанесения удара британцами на западе.

Иными словами, в мае – июне 1941 г. британцы провернули тайную спец- и дипломатическую операцию, аналогичную той, что они сработали в июле 1914 г., спровоцировав Вильгельма II на войну, да так, что он, а также, естественно, Германия и немцы оказались во всем виноваты. Разумеется, формально виноват тот, кто начал войну, т.е. тот, кто капнул последнюю каплю в уже наполненную до краев чашу. Но вот что писал по поводу Первой мировой войны француз Гюстав Лебон, которого, конечно же, трудно заподозрить в симпатиях к Германии вообще и к Вильгельму II в частности. Именно Вильгельм, считал Лебон, – «автор» последней капли, но историку, подчеркивает француз, важно понять, кто наполнил чашу до краев, в результате чего она переполнилась. Это касается не только Первой мировой войны, но и Второй – и вообще всех войн.

Ниже в порядке наступательной психоисторической борьбы с фальсификацией истории речь пойдет о механизме возникновения, а точнее организации двух мировых войн ХХ в. Войны эти вовсе не были случайными, как в этом пытаются нас уверить некоторые историки – западные и формально российские, которые отрабатывают отстегиваемые хозяевами сребреники. Хозяевам, конечно же, выгодно представить войны случайными, их якобы могло бы и не быть, если бы якобы не Германия и/или Россия: в 1914 г. – два авторитарных режима, в 1939/41 гг. – два тоталитарных. Эта схема рушится от элементарного информационного удара, поэтому ниже будет предложен краткий фактографический анализ возникновения обеих мировых войн, экскурс в сферу исторической информации. Как говорил отец кибернетики Н. Винер, «правильно жить – это жить располагая правильной информацией». Речь пойдет также о субъекте или субъектах организации мировых войн, они же – исторические враги России. По сути будет предложена русская версия мировой, т.е. не только русской, но и западной истории, русский взгляд на события последних полутора веков. Я не стану опровергать западных пропагандистов от науки и их подголосков в РФ, лучший ответ – целостная альтернативная интерпретация, в основе которой лежит вопрос cui bono? – кому выгодно?

Искажение, фальсификация истории – мощное оргоружие в сфере психоисторической войны вообще и информационной войны в частности

Материализованная в виде институтов, образовательных структур, систем грантов и т.п. фальсификация истории есть один из элементов глобального управления, которое в качестве факта и процесса, как правило, отрицается конвенциональной (профессорско-профанной) наукой, квалифицирующей попытки серьёзного изучения наднациональных структур мирового согласования и управления как «конспирологию», «теории заговора» и т.п. Ясно, что наука, обслуживающая субъекта глобального управления, должна отрицать факт его существования. Поэтому сам по себе анализ наднационального управления, его структур, форм, этапов развития, методов и т.п. как ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ реальности означает борьбу с фальсификацией истории. Кроме того, он означает изучение реального главного противника России и русских, который скрывался и скрывается за вывесками «Великобритания» и «США». Наконец, анализ этих структур позволяет понять реальные механизмы истории и ослабляет потенциал оргоружия, которым пользуются те, кого Б. Дизраэли назвал «хозяевами истории», а О. Маркеев – «хозяевами мировой игры». А следовательно, выступает в качестве оргоружия в ведущихся «невидимых войнах» – информационной, сетевой, памяти, оружия сопротивления глобальному управлению. Это знание весьма необходимо нам сегодня, когда начинается новый глобальный передел, новая пересдача Карт Истории, которая определит будущее мира на ближайшие столетия.

Сегодня РФ скорее объект, чем субъект глобального управления, что закрепляется ее ролью в международном разделении труда. Нередко осмысление этого «объектного», максимум – «полусубъектного» состояния оформляется в виде выводов о случайности нынешнего расклада, о глобальном управлении как простом заговоре неких сил. На самом деле наднациональное управление обусловлено природой и логикой развития капитализма и сопротивления ему: не надо, в частности, забывать, что Советский Союз был субъектом мирового управления как в коминтерновскую эпоху, так и в послевоенную (т.е. до конца 1980-х годов). Ну и, разумеется, надо помнить, что без структур наднационального (с 1870-х годов – мирового, с 1980-х – глобального) управления капитализм не смог бы воспроизвести себя как система.

Наднациональное управление – не иллюзия, не блажь, не роскошь, не выверт истории, а средство снятия одного из важнейших противоречий капитализма. Экономически капитализм – цельно-мировая система, мировой рынок, тогда как политически это не целостность, а совокупность, сумма государств. Отсюда тройное противоречие – между капиталом и государством, целым и суммой, мировым уровнем и национально-государственным. У крупной буржуазии, в какой бы стране она ни жила (особенно если это крупная страна), прежде всего у ее финансового сегмента, всегда есть интересы, выходящие за национальные рамки, за пределы государственных границ – своих и чужих. И реализовать эти интересы можно только нарушая законы – своего государства или чужих, а чаще и своего, и чужих одновременно. Причем речь идет не о разовом нарушении, а о постоянном и систематическом, которое, следовательно, должно быть как-то оформлено. Одно дело, когда капиталу противостоит слабая или даже не очень слабая полития в Азии, не говоря уже об Африке – здесь достаточно силового варианта, «дипломатии канонерок». А как быть в мире равных или относительно равных: Великобритания, Франция, Россия, Австрия, со второй половины XIX в. – Германия, США? Это совсем другое дело. Для решения проблем на этом уровне нужно уже не огнестрельное, а организационное оружие особого типа, которое, решая задачи верхушки мирового капиталистического класса, снимало бы противоречия между капиталом и государством, наднациональным экономическим и национальным политическим интересом и, наконец, между мировой экономической целостностью и мировой государственно-политической суммарностью.

Структуры, в виде которых существует такое оргоружие, должны быть:

— наднациональными (надгосударственными);

— закрытыми («тайными»);

— долгосрочными по типу и принципу деятельности, поскольку, помимо прочего, выражают целостные и долгосрочные интересы верхушки мирового капиталистического класса. Именно такие закрытые структуры наднационального согласования и управления потребовались буржуазии на рубеже XVII–XVIII вв. Однако готовых структур у буржуазии не было, и она использовала уже существовавшие, наполнив их новым содержанием. Речь идет о масонских структурах, официальное развитие которых стартовало в 1717 г.

Одновременно с потребностью в наднациональном управлении и появлением первых его структур, возникла принципиальная возможность проектно-конструкторского подхода к исторической практике. И она тоже является имманентной чертой капитализма. Одним из главных метаисторических, организационных отличий капитализма от предшествующих ему систем является то, что с определенного момента развития его история приобретает все более проектируемый характер. Возможности проектировать и направлять ход истории, конструируя ее, зависят от нескольких факторов:

— наличия организации, которая может ставить и решать задачи подобного рода, т.е. обладающей геоисторическим целеполаганием, способностью к стратегическому планированию в мировом масштабе и волей действовать на этой основе;

— адекватного объекта манипуляции как средства решения задач проектно-конструкторской исторической деятельности;

— наличия финансовой базы, обеспечивающей доступ к власти и собственности и сохранение прочных позиций в обеих этих сферах;

— контроля над информационными потоками при значительной роли последних в жизни общества или, как минимум, его верхов;

— наличия структур рационального знания, анализирующих закономерности истории, массовые процессы и поведение социальных групп в качестве объектов, и средств реализации проектно-конструкторской деятельности.

Любым традиционным коллективом, укорененным в «малой традиции», имеющими общие нормы, ценности, предание, будь то община, клан, племя, каста и т.п. трудно манипулировать. Другое дело «одинокая толпа» (Д. Рисмэн) городов, особенно прединдустриальных и раннеиндустриальных, еще не превратившаяся в «трудящиеся классы» и только еще превращающаяся в «опасные классы», столь красочно описанные Эженом Сю; это адекватный объект для широкомасштабных исторических манипуляций. Появляется этот объект, это «вещество» – массы – именно в середине XVIII в., чтобы взорваться, а точнее, быть взорванным в «эпоху революций» (Э. Хобсбаум), в 1789–1848 гг.

Выход масс на авансцену истории предоставил огромные возможности широкомасштабным манипуляторам. Именно масса, т.е. такой атомизированно-агрегированный человеческий материал, который состоит из плохо связанных друг с другом индивидов является адекватным объектом манипуляции. В середине XVIII в. удивительным образом одновременно возникли и адекватный объект манипуляции – массы («вещество»), и мощнейшая финансовая база (деньги – «энергия»), и новые информпотоки («информация»).

Управление массой (массами) людей требует финансов и контроля над информпотоками – и то, и другое требует организации.

В середине XVIII в. начинается финансовый взрыв; если во второй половине XVII в. «высокие финансы» снимают урожай «длинного XVI века» (1453–1648 гг.), то в середине XVIII в. формируются основы современной финансовой системы. Разумеется, и в докапиталистическую эпоху, на заре капитализма в XV – XVI вв. банкиры могли оказывать существенное воздействие на ход событий, однако их масштаб не идет ни в какое сравнение с возможностями капиталистической эпохи, когда объектом воздействия стали уже не отдельные события или их цепочки, а ход истории. Взрыв в развитии банковского капитала, о котором идет речь и который сделал его всесильным, был обусловлен тремя факторами, стимулировавшими развитие «высоких финансов»: британско-французской борьбой за мировое господство; колониальной экспансией европейских держав и начавшейся промышленной революцией.

Наконец, последнее по счету, но не по значению – роль информации. В XVIII в. произошло еще одно изменение кардинального порядка – резко, качественно выросла роль определенным образом организованной («упакованной», структурированной, обобщенно-каталогизированной, декодированной и т.п.), подаваемой в качестве рациональной, научно обоснованной, принципиально новой и направленной информации и контроль над ней. Эти информпотоки обосновывали претензии новых социальных групп и их союзников из структур Старого Порядка на участие во власти и становились мощным психоисторическим оружием конспироструктур в переформатировании сознания элиты, социальной вербовке адептов средством тщательно подготавливаемого перехвата власти с помощью массового движения, первым из которых впоследствии станет Французская революция 1789–1799 гг. «Энциклопедия» продемонстрировала ту роль, какую играет в обществе претендующая на рациональную новизну и социально ориентированная и идейно заряженная и структурированная информация (информация специального и политического назначения), каково ее влияние на элиты, ставящее их под воздействие определенного информпотока и открывающее их таким образом влиянию внеположенным их интересам конспироструктур или даже превращающее во внешний круг последних. По сути «Энциклопедия» – это первый пример успешной психоисторической войны эпохи Модерна.

Таким образом, в середине – второй половине XVIII в. впервые в истории в невиданных доселе масштабе и форме произошло соединение вышедших на первый план по логике развития капитализма как системы «больших финансов» (денег, золота), информпотоков и больших масс атомизированного населения. Произошло это в соответствии с природой капитализма вообще и с логикой развития (смены) гегемоний в капиталистической системе.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Показательно, что формирование наднациональных структур управления произошло в период, когда пик гегемонии Голландии (1620–1651 гг.) ушел в прошлое, к концу подходил голландский цикл накопления и начали делать свои первые шаги британский цикл накопления и промышленная революция, которые стали основой британских побед в войнах с Францией (1756–1763; 1792–1815 гг.) и установления британской гегемонии (пик – 1815–1873 гг.). И хотя в ХХ в. британская гегемония закончилась, она сменилась американской, т.е. уже двести лет англосаксы являются гегемонами капсистемы, и их функционирование в качестве таковых тесно связано, во-первых, с наднациональными структурами управления – британскими по своему происхождению и, во-вторых, с еврейским капиталом, тесно связавшим, словно сшившим Великобританию и США и придавшим Англосфере дополнительные целостность и единство. История капитализма последних 200–250 лет – это pax exelence история наднационального управления, структуры которого выражали интересы прежде всего Великобритании (а впоследствии США и Великобритании) и капитала с британской (впоследствии американской и британской) «пропиской».

Субъектом наднационального управления исходно был верхний сегмент правящего британского класса, включая корону. Структурными формами этого субъекта долгое время (до конца XIX в.) были почти исключительно регулярные масонские ложи. И почти с самого начала они были представлены двумя типами, в чём и заключались главный принцип и главная тайна наднационального управления, которое в середине XIX в. стало подлинно мировым. К первому типу относились островные ложи, ко второму – континентальные.

Островные ложи, существование которых хранилось в тайне от «неостровитян», – это форма организации тех лиц, которые играют важную роль в политической, социально-экономической и духовной жизни Великобритании. Идеология островных лож исходно носила патриотический, национально ориентированный характер, упирала на исконно английские традиции, следуя принципу «right or wrong, my country». При этом locus operandi островных лож – весь мир и прежде всего Европа, где действовал другой тип лож – континентальный, но направлявшийся с острова – т.е. из Великобритании.

Установка континентальных лож была диаметрально противоположной таковой островных – космополитизм, подрывавший государственность, традиции и религию (прежде всего католицизм) континентальных государств в интересах Великобритании; в одних случаях это была установка на «самоопределение наций», в других – «объединение наций» (например, Германии и Италии под контролем лож). «Из недр этих лож, покрывших с течением времени своими филиалами все государства мира, – писал когда-то барон де Ренн, – вышли так называемые либеральные учения», предназначенные сугубо на экспорт: континентальных «братьев» вели по пути, прямо противоположному тому, которым шли «островные»: «разрушая традиции в других землях, Англия бережет их у себя как зеницу око, ибо это ее главное духовное богатство, составленное как синтез из многовекового опыта […] Осмеивая внешние формы традиционного быта других нардов, Англия с умилением держится за свои формы, за свои обычаи и за свои церемонии, как факторы, отмежевывающие ее от остальных рас и народов, и в этом она следует по стопам другого народа, который благодаря таким же причинам, пронес сквозь тысячелетия свою национальность и сохранил ее жизненные силы до настоящих дней».

При том, что оба типа лож были оргоружием, необходимо добавить, что континентальные ложи, в свою очередь, были оргоружием островных Первым по-настоящему крупным – общеевропейского масштаба и мировых последствий – опытом проектно-конструкторского действия была французская революция 1789–1799 гг. Использовав реальные проблемы, накопившиеся во Франции за сто лет и оседлав массовые процессы, британский истеблишмент, континентальные ложи и швейцарские банкиры свалили монархию во Франции, навсегда устранили конкурента Великобритании и провели очень важный социальный эксперимент, результаты которого активно использовались более века. Разумеется, они использовали реальные проблемы и трудности Франции, которые в значительной степени сами же и создали (финансовым и информационным воздействием). Эти действия и стали решающими, поскольку в XVI, XVII вв. и первой половине XVIII в. социально-экономическая ситуация была хуже (порой много хуже, чем в правление Людовика XVI), но революция тогда не случилась. Как заметил И. Тэн, при Людовиках XIV и XV еще больше голодали, но дальше усмирявшихся бунтов дело не шло. В 1789 г. к системному фактору добавился субъектный (не путать с субъективным). По сути французская революция стала оргоружием наднациональных финансово-политических конспироструктур и Великобритании в их борьбе против Франции, французской монархии. Эти наднациональные силы и стали в Европе главными победителями наполеоновских войн, главными бенефикторами британского цикла накопления и британской гегемонии.

Французская революция открыла «эпоху революций» (1789–1848 гг.). «Эпоха революций» и «длинные пятидесятые» (1848–1867/73), когда по масонским лекалам и под надзором Великобритании создавались целые государства, стали периодом прихода масонов к власти и, как следствие, частичного огосударствления масонства, т.е. торжества наднациональных структур согласования и управления. Однако здесь возникли и проблемы. Приход в различных странах Европы в середине XIX в. в той или иной форме к власти верхушки классических лож оставил в политическом офсайде немалую часть членов этих лож. Кроме того, далеко не все участники революционного движения были довольны результатами Французской революции 1830 г. и в еще большей степени европейской революции 1848–1849 гг. В лице государства им теперь часто противостояли «властные масоны», и это создавало конфликтную ситуацию внутри масонства, в мире конспироструктур. Результат: недовольные стали создавать «дикие ложи», которые перехватили у занявших место монархии классических лож знамя «мировой революции» и вдобавок придали ему классовый характер – антибуржуазный и антигосударственный одновременно. Это весьма соответствовало и борьбе «опасных классов», постепенно превращавшихся в «трудящиеся классы», и зарождавшейся борьбе пролетариата. Не случайно те, кто двинулся в «дикие ложи» и просто в революционные конспироструктуры, стали называть себя «карбонариями», т.е. угольщиками.

В это же время начинают возникать наднациональные структуры с претензией на управление борьбой трудящихся в мировом масштабе – I Интернационал во главе с Марксом. Здесь не место анализировать связи I Интернационала с масонами, карбонариями, крупным финансовым капиталом и британской разведкой. Ограничусь указанием на то, что принцип наднационального управления стал работать не только по классовой «горизонтали», но и по «вертикали», пронизывая общество сверху вниз.

В последней трети XIX в. под воздействием финансистов, революционеров и спецслужб начинает стремительно оформляться двухконтурная система управления миром: государственные структуры, а также открытые, внешне представляющие собой достижение и воплощение «демократии и прогресса» политические формы (партии, парламенты) национального уровня становятся в значительной (порой весьма значительно) степени функцией закрытых структур мирового уровня.

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

В этот период также становится ясно, что в усложняющейся политико-экономической обстановке (экономическая депрессия 1873–1896 гг.; упадок гегемонии Великобритании; раскол внутри масонства на британский и немецкий секторы; подъем США и Германии; начало борьбы Запада за русские ресурсы; обострение классовой борьбы и многое другое) масонство как форма наднационального управления перестает быть адекватным эпохе. Возникает потребность в принципиально новых формах, новых структурах, которые, во-первых, должны сплотить англосаксов (британцев и американцев) в борьбе против Германии и за русские ресурсы; во-вторых, стать подлинно мировыми – масонство несло на себе отпечаток европейской мир-системы XVII – первой половины XIX в.

Новыми структурами (субъектами) мирового управления стали общества, созданные С. Родсом, А. Милнером и другими в Великобритании. После окончания Первой мировой войны эта линия развития продолжилась взаимопроникновением наднациональных и государственных («национальных») структур, т.е. взаимопроникновением двух контуров при сохранении самого принципа двухконтурности. Западные государства все больше становились функцией структур мирового управления, основанного на финансах и неформальном, но весьма эффективном политическом контроле.

Аналогичный процесс формирования двухконтурной системы развивался с 1920-х годов в СССР, в зоне системного антикапитализма, но в направлении, противоположном западному: если на Западе государство превращалось в функцию «наднационалов», Фининтерна и т.п., то в СССР команда Сталина, свернув проект «мировая революция» и приступив к строительству Красной империи, начала превращать персонификатора мировой революции – III Интернационал (Коминтерн) в функцию государства СССР, по сути устраняя двухконтурность. Став залогом советских побед в 1930–1950-е годы, позднее это устранение, нескомпенсированное советской верхушкой, сыграло злую шутку и с соцлагерем, и с СССР, и с КПСС[1].

Подводя предварительный итог, можно выделить в истории наднационального управления эволюционные и революционные (кризисные) периоды. Первым периодом (эволюционным) был почти весь XVIII в. Затем наступила «эпоха революций» (1789–1848 гг.), ставшая эпохой кризиса наднационального управления XVIII в., кризиса его структур и поиска новых форм. Стабилизация 1850–1870-х годов лишь на время заморозила эту проблему, прорвавшись 75-летним кризисом 1870–1945 гг. и возникновением принципиально новых – мировых – форм наднационального управления. За этим последовала, как и в XIX в., тридцатилетняя стабилизация, сменившаяся кризисом (поначалу его «смягчили» лихие 1990-е – за счет ограбления бывшего соцлагеря). Кризис породил новые структуры наднационального управления – глобальные. Эти последние – диалектика – в такой же степени породили этот кризис, в какой были его порождением. Парадокс, но глобализация исходно развивается как кризис – кризис глобального управления. Нынешний кризис наднационального управления (глобальный), как и предыдущий – мировой – самым тесным образом связан с Россией, ее исторической судьбой, о чем необходимо сказать особо.

Противостояние России и Запада началось давно – с того момента, когда освободившаяся от Орды Русь заняла место рухнувшей Ромейской империи

С этого момента к противостоянию ортодоксии отколовшегося по политическим причинам от этой самой ортодоксии католицизма добавилось противостояние на геополитическом уровне. Уже в последней трети XVI в. на Западе появляются два плана установления контроля над Россией – католический (Габсбурги, Священная Римская империя) и протестантский (Англия). Оба эти плана (с модификациями) шли сквозь века и в конце ХХ в. приняли форму подходов Ротшильдов и Рокфеллеров к ослаблению/разрушению СССР.

В начале XIX в. сразу после окончания наполеоновских войн началось противостояние России с англосаксами; если в XIX – начале ХХ в. это была российско-британская борьба на геополитической основе, то почти вся вторая половина ХХ в. – это советско-американское противостояние, в котором на стороне США были не только их британские «кузены», но и Запад в целом. В ХХ в. к геополитическому аспекту противостояния с англосаксами добавился социосистемный: СССР выступал по отношению к Западу, к мировой капиталистической системе не просто как держава, а как системный антикапитализм и альтернативная мировая система.

Сквозь борьбу как британцев, так и американцев против России, т.е. сквозь всю борьбу англосаксов против русских с XIX в. и до наших дней проходят еще две «красные линии», теснейшим образом связанные с наднациональным/мировым/глобальным управлением. Первая «стартовала» в 1820-е годы, одновременно с началом британско-русской борьбы, вторая – с 1880-х.

Первая «красная линия» связана с проявившимся уже в 1820-е годы стремлением европейских банкиров, прежде всего Ротшильдов, создать нечто напоминающее мировое правительство, официализировав/институциализировав наднациональное управление. На пути этого устремления объективно оказалась Россия Александра I, а затем Николая I, что сделало Романовых врагами не только Великобритании, но и европейских банкиров во главе с Ротшильдами (впоследствии они будут финансировать и Крымскую войну, и революционное движение в России). Ситуация не изменилась после Октябрьской революции. Взяв курс на строительство «социализма в одной, отдельно взятой стране», т.е. Красной империи, команда Сталина объективно стала на пути превращения мирового управления в мировое правительство – Сталин трижды срывал планы глобалистов, причем как правых, так и левых, заслужив ненависть первых и вторых.

Борьба англосаксов и Запада в целом против России велась не только и даже не столько по государственной линии, сколько по линии закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, государства нередко были лишь средством и фасадом этой борьбы. Можно даже сказать, что эволюция форм организации мирового управления в ХХ в. в значительной степени определялась логикой и задачами борьбы верхушки Запада, мирового капиталистического класса с Россией. В значительной степени этому способствовало все то, что было связано со второй «красной линией», стартовавшей в 1880-е годы и связанной со стремлением Запада поставить под контроль русские ресурсы.

К 1880-м годам основные ресурсные зоны мира уже были поставлены Западом под контроль в виде либо колоний, либо полуколоний. Капитал требовал новых ресурсных зон (а заодно рынков сбыта и источника дешевой рабочей силы), это требование усиливалось отрицательной экономической конъюнктурой – мировой депрессией 1873–1896 гг., ударившей прежде всего по Великобритании.

В 1884 г. в Берлине состоялась конференция, на которой было принято решение, что страны, обладающие природными ресурсами, но не способные их освоить, должны открыться «международному сообществу», т.е. Западу. А тех, кто этого сделать не захочет, откроют силой. Официально утверждалось, что речь идет об Африке, но это, конечно же, не соответствовало действительности: по поводу Африки в таком контексте никто таких решений принимать не стал бы – просто пришли бы и взяли силой, как это и было сделано в конце XIX в. по отношению к Африке, причем не только черной, но и белой – бурской. На самом деле берлинская конференция посылала предупреждение – «черную метку» – России, проверяя на прочность ее молодого императора. У Александра III нервы оказались крепкими, да и его Россия была достаточно сильной, не чета империи его сына-неудачника, не была еще опутана долгами, а потому «черная метка» своей цели не достигла. Цели и задачи 1884 г. решались посредством Первой мировой войны и Февральского переворота 1917 г., который должен был выбить Россию из разряда великих держав (программа минимум) или привести к ее расчленению с установлением уже не только экономического, но и политического контроля (программа максимум).

В начале 1920-х годов интернационал-социалистическая фаза русской революции и Гражданская война создали ситуацию весьма близкую той, к которой стремились транснациональные олигархии; казалось, русские ресурсы вот-вот окажутся под западным контролем. Однако команда Сталина прихлопнула НЭП вместе с проектом «мировая революция» и всего лишь через десяток лет после высылки из СССР Троцкого создала мощный военно-промышленный комплекс и обеспечила промышленную автаркию от капиталистического мира (два из пяти мировых промышленных «узлов» того времени находились на территории СССР).

Попытка Запада (прежде всего Великобритании) поставить русские ресурсы под контроль с помощью Гитлера провалилась и, вопреки американским расчетам, СССР восстановился не за 20, а за 10 лет, уже в начале 1950-х годов став сверхдержавой. А 1950–1980-е годы Западу было уже не до русских ресурсов – борьба шла с системным и геополитическим противником, однако в ходе и особенно после разрушения СССР вопрос о русских ресурсах оказался опять на повестке дня Запада, особенно с учетом важности нефти и газа для нынешней экономики. К русским ресурсам сегодня добавляется еще один «приз» – русское (северно-евразийское) пространство. Дело в том, что практически все специалисты сходятся во мнении: в условиях надвигающейся угрозы геоклиматической катастрофы (затухание Гольфстрима, планетарная перестройка, происходящая каждые 11,5–12,5 тыс. лет и попавшая на ХХ – начало XXII в. с активной фазой в 1990–2030-е годы) единственной стабильной и ресурсообеспеченной зоной будет Северная Евразия, т.е. Россия, особенно ее зауральская часть. Именно это делает установление контроля над Россией императивом для западных верхушек, представители которых не стесняясь говорят о том, что русские все равно не могут освоить Сибирь и Дальний Восток, а потому они должны уйти под контроль международного сообщества, т.е. транснациональных корпораций и структур глобального управления (повторение ситуации 1884 г.); что русских слишком много, и вообще их достаточно 15 или максимум 50 миллионов, поскольку для обслуживания «трубы» (это и есть по схеме Запада исторический удел русских) больше не надо.

Ну а их «пятая колонна» в РФ активно подпевает хозяевам. Разрушение СССР как формы исторической России должно было решить для Запада ряд проблем и настежь распахнуть «ворота» глобализации. То есть достичь одного из тех главных результатов, ради которых затевалась Первая мировая война, ради которых (ее) заговорщики и поджигатели работали в течение нескольких десятилетий. Именно в этой войне родился ХХ век. По сути же она стала началом Большой войны ХХ в., «горячая» мировая фаза которой длилась 31 год (1914–1945 гг.), а «холодная» глобальная – 45 лет (1944–1989 гг.). Понять «короткий ХХ век» (1914–1991 гг.) и два «водораздела» (1871–1929 гг. и 1986–? гг.), мировое и глобальное управление этой эпохи – это прежде всего понять механизм организации войны 1914–1918 гг., цели и мотивы ее организаторов-поджигателей.

Именно целостная картина эпохи, стартовавшей франко-прусской войной (1870–1871 гг.) и экономической депрессией (1873–1896 гг.) и окончившаяся разрушением СССР (1991 г.), а не отдельные контрвыпады на упреки в адрес СССР в вине за Вторую мировую войну, представляется адекватным ответом психоисторическому противнику; не контратака, а контрнаступление по всей линии фронта. Как заметил Альберт Швейцер, в споре побеждает тот, кто подрывает основы взглядов и позиций оппонента. И, добавлю, предлагает более широкую, чем он, картину мира и причинно-следственных связей. Я уже не говорю о том, что от начала Первой мировой и предшествовавших ей десятилетий прямая линия прочерчивается через 1939–1945 гг. в наши дни, в «водораздельную», чем-то напоминающую и 1900-е и 1930-е годы одновременно предвоенно-военную эпоху, чреватую новым взрывом – ведь даже разрушением СССР в 1991 г. русский вопрос, проблема России не была решена Западом до конца; битва за русские ресурсы, а с учетом угрозы геоклиматической катастрофы и за русское пространство как резервную территорию еще впереди. Надо учить уроки Истории и использовать их науку против главного противника – «Ступай, отравленная сталь, по назначенью» («Гамлет» Шекспира в пастернаковском переводе). И если мы хотим (должны!) переиграть результаты Холодной войны как когда-то СССР переиграл итоги для России Первой мировой, то уроки истории нужно не только знать и учить, их нужно использовать как оргоружие в информационной, психоисторической войне.

C окончанием наполеоновских войн Россия стала противником № 1 Великобритании на континенте, и британцы начали готовиться к устранению этого конкурента

В 1820-е годы была запущена психоисторическая (информационная) программа «русофобия», которая должна была морально и идейно подготовить всех западноевропейцев к участию в британской борьбе против России, кульминацией которой в XIX в. стала Крымская война – первая общезападная война против России. Ее результатом стало уменьшение влияния России в Европе и некоторое укрепление позиций Франции Наполеона III, но при этом Россия сохранила статус одной из пяти великих европейских держав и продолжала противостоять Великобритании в Центральной Азии. Чтобы изменить эту ситуацию британцы озаботились созданием континентального противовеса России, который в то же время мог бы подсечь и Наполеона III, проявлявшего все большую самостоятельность. Таким противовесом должна была стать объединившаяся вокруг Пруссии Германия.

В 1870–1871 гг. Пруссия нанесла поражение Франции. Быстрая победа немцев уже тогда вызвала определенное удивление у современников – не настолько они были сильнее французов в военном отношении. Со временем ситуация прояснилась: поражение во многом стало результатом предательства. Последнее было обусловлено тем, что «братья» из масонских лож Великобритании, Франции и Германии договорились – и судьба Третьей империи была решена. Британцы могли торжествовать. И вот тут-то немцы преподнесли им крайне неприятный сюрприз, последствия которого в значительной степени определили ход европейской и мировой истории почти на восемь десятков лет.

Разделавшись с французами, немцы объединили свои (континентальные) масонские ложи, которые ранее в разрозненном виде находились в той или иной степени под контролем британских (островных) лож, в одну крупную сверхложу – «Geheime Deutschland» («Тайная Германия») и тем самым не только вышли из-под их контроля, но сделали заявку на самостоятельную игру в мировых процессах. Впервые (и, кстати, единственный раз в истории) англосаксонским наднациональным структурам мирового управления и согласования был брошен вызов на национальной основе. Мощь этого вызова подкреплялась национально-политической позицией немецкого правящего класса и растущей экономической мощностью Второго рейха, тогда как Великобритания в 1870-е годы пик своей политико-экономической гегемонии в мире уже прошла.

Британское общественное мнение, не ведавшее о масонской подоплеке франко-прусской войны, победа немцев и так напугала до такой степени, что в 1871 г. увидел свет рассказ полковника Дж. Чесни «Битва под Доркингом». Сюжет прост: немцы высаживаются в Англии и начинают войну. Еще за 10–15 лет до этого такое британцу и в голову не могло прийти, но жизнь менялась.

Итак, Второй рейх создал двухконтурную систему власти в одной, отдельно взятой стране – до этого двухконтурной структурой власти обладали только британцы. Хотя в «коварном Альбионе» угрозу осознали сразу, в 1870-е годы британцам было не до Германии: ситуация на Ближнем Востоке, русско-турецкая война и Большая игра не позволяли им заняться решением германского вопроса. Германия тем временем наращивала мощь, формировался русско-германский союз, а экономическое положение Великобритании не улучшалось.

В 1880-е годы перед британской верхушкой остро встали два тесно связанных вопроса – германский и русский. Рост Германии, «германского духа» надо было во что бы то ни стало остановить, ну а русские ресурсы надо было поставить под контроль. И, конечно же, нельзя было допустить реализации ночного кошмара британцев – континентального русско-германского союза. Более того, британцы могли остановить немцев только с помощью России, использовав ее (а затем, по использовании, поставить на колени, как они это попытались сделать в 1917–1918 гг.). Как заметил замечательный русский геополитик Е.А. Едрихин-Вандам, решение британцами германского вопроса «возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше». Отметим важнейшую деталь: в конце XIX в. само существование Британской империи и ее верхушки во многом стало зависеть от разрушения Германии и России, но средством разрушения мог быть только конфликт между ними. Завязанный тугим узлом русско-германский вопрос стал центральным вопросом существования британской, а с определенного момента американской верхушки в их глобалистских устремлениях. Глобалистский и имперский принципы организации пространства несовместимы, особенно когда имперский принцип воплощается белой же, христианской, но не протестантско-католической, а православной и к тому же некапиталистической по сути цивилизацией – Россией.

Решение германского вопроса британцами упиралось в европейскую войну, которую надо было каким-то образом вызвать, и в необходимость создания союза с Россией. С учетом полувекового англо-русского противостояния даже договора 1887 г. по Афганистану, заключенного после Пандждехского инцидента (1885 г.), который едва не привел к войне, было маловато для фундамента нового союза. К тому же британцы стремились зажать немцев в клещи, а для этого нужна была Франция как союзник Великобритании и России. Но в том-то и дело, что у Франции на тот момент были натянутые отношения с Россией и еще более натянутые – с Великобританией. И британцы нашли сильный ход: прийти к союзу с Россией через союз с Францией, которая предварительно войдет в союз с Россией. Эту схему разбили на несколько ходов.

По-видимому, окончательное решение по разгрому Германии британцы приняли не позднее 1888 г. (экономические проблемы подпирали), и работа закипела; забегая вперед, отмечу, что именно в это время человек Ротшильдов Сесил Родс начал создавать закрытую организацию управления нового типа. Сначала нужно было поработать над франко-русским союзом. Убеждать французов двинуться в сторону России пришлось папе Римскому. Он едва ли с охотой взялся за это дело, но на тот момент Ватикан изрядно задолжал Ротшильдам, пришлось отрабатывать. Франко-русскому сближению способствовало и послебисмарковское ухудшение германо-русских отношений – отчасти объективное, отчасти являющееся результатом действий в России британской агентуры влияния, тесно связанной с британскими банкирами. В 1892–1893 гг. результат – франко-русский союз – был налицо. Ну а положение Великобритании на мировой арене осложнилось настолько, что Родс заговорил о необходимости создания единого англо-американского истеблишмента и занялся созданием принципиально новых закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, более адекватных новой эпохе, чем масонство, с одной стороны, и немецкая сверхложа и иные закрытые структуры – с другой. Одной из таких новых структур стало общество под неброским названием «Мы» («We»), или «Группа» («The group» – существует до сих пор); за ним последовали другие, например, общество Милнера («Круглый стол»), выросшее из «Группы» и ставшее в определенный момент ее ядром. Новые структуры активно включились в дело спасения Великобритании путем уничтожения Германии с ее двумя контурами власти (кстати, немцы тоже не дремали, создавая неоорденские структуры и корпорации нового типа) и разрушения России.

Следующим шагом долгосрочной стратегии Великобритании было подтолкнуть Францию к союзу с Альбионом. Для этого необходимо было наглядно продемонстрировать французам, что русские не так сильны и не стоит так уж слишком рассчитывать на них в противостоянии с Германией. А для этого, в свою очередь, нужно было реально ослабить Россию, но только не в европейской зоне – там она еще пригодится, а, так сказать, «на дальних берегах». Например, на Дальнем Востоке. Эта задача была решена с помощью японско-русской войны (1904–1905 гг.), которой предшествовало заключение англо-японского договора (1902 г.), сыгравшего значительную роль в определении исхода японо-русской войны, в которой британцы активнейшим образом помогали японцам. Аналогичным образом «играли» и американцы, действуя против России. Показательно, что любимой мишенью для стрельбы в тире президента Т. Рузвельта, с которого в политике США начинается поворот к новым отношениям с Великобританией, был портрет русского императора Николая II.

ВСE, ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ О БРИТАНСКОЙ ЭЛИТЕ

Британцы добились своей цели: после японско-русской войны напуганные французы пошли на союз с Великобританией. Россию британская агентура влияния, сорвавшая русско-германское сближение после Бьерка, подталкивала тоже к союзу с британцами, который после войны с Японией и при наличии русско-французского и франко-английского союзов внешне казался логичным. В 1907 г. русско-английским союзом было оформлено то, что вошло в историю под названием «Entente» – «Антанта», или «Сердечное согласие». До сердечности там было очень далеко, тем более, что Великобритания по сути не брала на себя никаких обязательств, оставляя Францию и Россию один на один с Германией, и это был бесспорный успех британской дипломатии, а точнее, тех сил, которые из-за кулисы направляли ее развитие, готовя крупномасштабную войну, новую пересдачу Карт Истории. И вот об этих силах имеет смысл сказать чуть подробнее и взглянуть на то, о чем сказано выше, с другой стороны и под другим углом зрения, а после мы вернемся в 1907–1908 гг.

В 1870–1880-е годы стало ясно, что масонство в качестве доминирующей оргформы закрытых наднациональных форм согласования и управления не срабатывает, не адекватно современному миру. Тем более, что оно раскололось на два противоборствующих лагеря, один из которых – немецкий – был:

— во-первых, национально ориентированным и нелиберальным, что явно нарушало либерально-космополитические принципы масонства (т.н. «прусский капитализм», имеющий некоторые «пра-коммунитарные» черты — прим. ред.);

— во-вторых, явно противостоял Великобритании и ее ложам, как островным, так и континентальным. Перед британским правящим классом, который в течение почти двух столетий так или иначе контролировал все или почти все масонские ложи Европы, остро встала задача создания принципиально новой формы организации закрытых наднациональных структур согласования и управления, подкрепленных британской мощью.

А вот с этим-то как раз были проблемы: для тех задач, решением которых должна была заниматься новая закрытая («тайная») структура (или структуры) одной британской мощи было недостаточно, и альбионские «конструкторы» с необходимостью развернулись в ту единственную сторону, в которую они могли развернуться – в сторону США. Выход они увидели в укреплении англо-американского (англосаксонского) единства – финансово-экономического и политического, вплоть до формирования англо-американского истеблишмента, разумеется, главным образом тайного. Только такой субъект мог решить «пятиугольную» («пентаграммную») задачу:

— поставить под контроль финансы США, создав таким образом единую англосаксонскую финансовую систему; — сокрушить Германию (и другие европейские и евразийские империи);
— присвоить русские ресурсы, ослабив, а еще лучше полностью разрушив Россию;
— развязать евразийскую, а еще лучше мировую войну и таким образом устранив конкурентов;
— установить мировое господство англосаксов как особой (высшей) расы под эгидой созданного ими же мирового (наднационального) правительства.

Инициатором создания нового субъекта мировой игры, субъекта уже не просто наднационального европейского, а уже мирового управления выступил Сесил Родс, за которым стояли Ротшильды. «В зимний день в феврале 1891 г. три человека вели откровенную беседу в Лондоне. Последствия этого разговора имели значение огромнейшей важности для Британской империи и мира в целом». Так начинается интереснейшее исследование «Англо-американский истеблишмент» блестящего историка Кэрола Куигли. Три человека, о которых идет речь, – три убежденных британских империалиста: Сесил Родс, журналист и разведчик Уильям Стэд (Стид) и Реджиналд Бэлиол Бретт (впоследствии – лорд Эшер, доверенное лицо сначала королевы Виктории, а затем Эдуарда VII и Георга V). Тройка собралась для обсуждения вопроса о создании тайной организации, которая должна взять на себя реальное руководство внешней (а во многом и внутренней) политикой Великобритании, укрепить Британскую империю в новых условиях (немецкий вызов), подключив к процессу укрепления США и создав нечто вроде единого англо-американского истеблишмента, господствующего над миром. Имелось в виду одновременно господство «англосаксонской расы» (доктрина расизма была детально разработана во второй половине XIX – начале ХХ в. именно в Великобритании, а не в Германии, позднее реализовавшей британские наработки на практике) и господство британского правящего класса с его социально-политическими и идейно-интеллектуальными традициями.

Идея тайной англо-американской организации была сформулирована Родсом еще в 1877 г. в его первом завещании (завещаний было семь, поскольку ультраколонизатор был довольно хлипкого здоровья), и конспироструктура упоминается в пяти из них. Родс формулировал цель организации так: «Распространение британского правления в мире, совершенствование системы эмиграции из Соединённого Королевства и колонизации британскими подданными всех земель, где средства к существованию можно приобрести энергией, трудом и предприимчивостью… в конечном счёте возврат Соединённых Штатов Америки как составной части Британской империи, консолидация всей империи, введение системы колониального представительства в имперском парламенте, что может способствовать сплочению разъединённых членов империи, и, наконец, основание такой великой державы, которая сделает войны невозможными и будет содействовать лучшим интересам человечества».

В качестве модели организации и функционирования тайного общества Родс избрал иезуитов. В двух его последних завещаниях общество не упомянуто: будучи уже весьма известным, Родс не хотел привлекать к нему внимание. Члены группы (она и называлась «Группа»), в которой выделялись два круга – внутренний («Общество избранных») и внешний («Ассоциация помощников»), – были активны в сферах политики, журналистики, науки и образования.

Особое внимание «Группа» и Милнер уделяли СМИ. Так, ими был установлен контроль над немалой частью британской прессы. «Группа» одобрила тот факт, что Альфред Хармсуорт («их человек») стал в 1908 г. владельцем самой важной из британских газет – «Таймс», которая сразу же получила беспрецедентный доступ к делам министерств обороны, иностранных дел, колоний. Кроме «Таймс» под контролем Хармсуорта (а следовательно, организации Милнера – Родс умер от сердечного приступа в 1902 г.) немало «массовой» прессы. Неудивительно, что «Группа» помогла Хармсуорту стать лордом Нортклифом. «Таймс» стала рупором «Группы», а с 1910 г. началось издание ежеквартальника «The Round Table». Журнал должен был влиять на тех, кто формирует общественное мнение, определять повестку дня. Кроме того, «Группа» оказывала существенное влияние на журналы «Quarterly Review», «The Economist» и «Spectator».

Ближе к началу мировой войны «Группа», опираясь на генералов и офицеров, многие из которых проходили службу в Южной Африке, существенно укрепила свои позиции в военной сфере.

Стратегия общества (группы) была проста: во-первых, привлечение на свою сторону людей со способностями и положением и привязывание их к блоку посредством либо брачных уз, либо чувства благодарности за продвижение по службе и титулы; во-вторых, влияние с помощью привлечённых на государственную политику, главным образом путём занятия членами группы высоких постов, которые максимально защищены от влияния общественности, а иногда по своей сути просто скрыты от неё.

Создание организации Родса – Милнера Куигли считал «одним из важнейших фактов истории ХХ века». Ее члены умело скрывали ее существование, поскольку будучи видными представителями старого привилегированного класса, прекрасно понимали: реальная, т.е. тайная власть намного более важна и эффективна, чем внешняя форма. Идейно-интеллектуальным центром организации и – в перспективе – центром подготовки политической и интеллектуальной верхушки англосаксонской расы господ стал Оксфорд.

Родс успел заложить мощный фундамент под структуру, которая должна была стать оргоружием мирового управления узкой группы британско-американской верхушки, и назначил пять доверенных лиц, которые должны были дальше развивать дело жизни – его и Ротшильдов. Это были лорд Натаниэль Ротшильд, лорд Розбери, эрл Грей, Альфред Байт, Леандер Стар Джеймсон (любовник Родса) и Альфред Милнер, которому суждено было сыграть огромную, во многом решающую роль в развитии наднациональных структур согласования и управления. Как отмечают Дж. Доэрти и Дж, Макгрегор, вместе пятерка лидеров тайного общества, целью которого было создать тайную элиту мирового масштаба, – Родс, Стэд, Эшер, Ротшильд и Милнер – представляли собой принципиально новую силу в британской политике, родившуюся в 1880–1890-е годы, но с ними активно сотрудничали представители традиционных аристократических семейств, господствовавшие в Вестминстере и часто тесно связанные с монархией. Например, Роберт Гаскойн-Сесил, третий маркиз Солсбери, контролировавший Консервативную партию или Арчибальд Примроуз, пятый эрл Розбери – почти полный хозяин Либеральной партии. Доэрти и Макгрегор подчеркивают, что британскую политическую жизнь контролировали полдюжины семей, часто связанные брачными узами, однако эпоха заставила их «рекрутировать» новую кровь – главным образом из оксфордских Бэллиола и Нью Колледжа.

Таким образом тайная организация во главе с «пятеркой» (но не кембриджской, а покруче) стала ударной частью старого британского класса и одновременно ядром новой мировой англо-американской элиты, различные сегменты которой к тому же крепко связал еврейский капитал. Еще раз напомню: возобновление связи с США и ее всемирное укрепление было центральным пунктом программы Родса – без этого господство англосаксонской расы и британской модели в мире ХХ в. было бы невозможно.

В начале 1890-х годов, изрядно потрепанная рецессией 1873–1896 гг., Великобритания нуждалась в средствах. В еще большей степени в независимом финансовом источнике остро нуждалась «Группа», и взоры ее членов обратились к Южной Африке. В 1889 г. по модели Ост-Индской компании была создана Британская Южно-африканская компания, чьей задачей было спровоцировать войну с бурами и захватить золотые прииски в Трансваале. Однако попытка организовать в 1895 г. восстание англичан («ойтландеров») против буров и начать войну провалилась, нанеся репутационный ущерб Родсу, и тогда за дело взялся назначенный комиссаром Капской колонии Милнер. Его целью, как ранее «сладкой парочки» Родса и Джеймсона, было спровоцировать войну. «Группа» нейтрализовала влияние министра по делам колоний Джозефа Чемберлена, который не хотел войны с бурами, развязала войну и довела ее до победного конца. Впрочем, репутация самого Милнера была изрядно подпорчена его ролью в организации концлагерей для мирного населения, в которых погибли 32 тыс. бурских женщин и детей.

В любом случае, однако, «Группа» сорвала тот куш, к которому стремилась и могла приступить к реализации уже десятилетие вынашиваемого плана войны с Германией, войны, которую невозможно было выиграть без континентальных союзников – Франции и России. После заключения в 1904 г. англо-французского союза «Группа» начала активно поддерживать реваншистски настроенные группы во Франции, вступив с ними в тесный контакт. Сразу же после окончания русско-японской войны, развязанной японцами при активном участии и помощи со стороны англичан, началась обработка России. Понимая геополитическую необходимость России в реальном военно-морском порте в незамерзающем море и лишив ее возможности создать такой порт на Дальнем Востоке, британцы принялись соблазнять русскую верхушку Константинополем и Проливами, объясняя, что единственное средство обретения контроля над ними – война с Германией, т.е. разжигая российско-германский конфликт, естественно в союзе с Великобританией и Францией. Англо-русская конвенция (формально) по Персии устранила последнее препятствие на пути формирования антинемецкого союза, а тесно связанный с «Группой» (по сути – ее высокопоставленный агент в России) Александр Извольский помог «Группе» и Эдуарду VII сорвать бьеркское соглашение царя и кайзера – за это «Группа» поспособствует назначению его министром иностранных дел Российской империи (1906–1910 гг.), а когда ей понадобится – перебросит во Францию в качестве российского посла (1910–1916 гг.); в это же время в самом Альбионе «Группа» начала активно двигать Черчилля и Ллойд-Джорджа.

Извольский, получавший от «Группы» не только карьерную поддержку, но и деньги, делал все для возмущения балканских государств, прежде всего Сербии и Боснии, против Германии и Австро-Венгрии. В России его остро критиковали и даже высмеивали за это, однако поддержка со стороны верного союзника «Группы» Эдуарда VII неизменно спасала его. Необходимо подчеркнуть, что в смертельной игре, затеянной «Группой», Извольский играл на стороне не России, а «Группы», т.е. определенного сегмента британской верхушки, представляя российскую ячейку в сплетенной ими сети.

Извольский был не единственным европейским политиком, «подтянутым» к внешнему кругу «Группы» – селекция велась и в других странах, прежде всего во Франции (например, Делькассэ и многие другие члены правительства), не говоря уже о просторах Британской империи и самой Великобритании. При этом активно использовались слабости и пороки. Так, Ллойд-Джордж попал в сеть из-за своей любви к «красивой жизни» и ненасытному сексуальному аппетиту.

Ну и, конечно же, огромное внимание уделялось США, Еще в 1902 г. в Великобритании было создано «Общество пилигримов» («Pilgrim society»), чьей главной целью было развитие дружественных отношений с США. «Родсовские стипендии», большую часть которых получали и получают американцы, готовили не очень большой по численности, но очень влиятельный пробритански настроенный сегмент американской элиты. Небольшим, но опять же очень влиятельным, был британски ориентированный сегмент финансистов США. Экономическая власть в Америке в начале ХХ в. принадлежала нескольким семейным династиям, сконцентрированным в Нью-Йорке, прежде всего Морганам и Рокфеллерам. Ротшильды были тесно связаны с Морганами, а также с банкирскими семьями Куна, Лёэба, Шифа, Пола (Пауля) Варбурга, оказывая через них влияние на финансовую и политическую ситуацию в США и, естественно, сталкиваясь при этом с Рокфеллерами.

Другим направлением серьезного влияния Ротшильдов была Россия

К 1914 г. 80% российских долгов принадлежали французским банкам, а эти банки, как и Банк Франции, контролировались очень небольшой группой, главными в которой были Ротшильды. Лондонские и парижские Ротшильды предоставляли займы России, в то же время спонсируя через третьи и четвертые компании революционеров и либералов, работая на ослабление и – в перспективе – разрушение российского государства. Нужно сказать, что Ротшильды, как правило предпочитали действовать, используя в качестве ширмы другие компании или даже цепочки компаний – это их фамильный почерк; поэтому мало кто знает, что и как реально контролируют Ротшильды, а некоторые даже наивно полагают, что эта семья давно уже находится на втором плане.

Разрушать США Ротшильды и их англо-американские партнеры не собирались: США – не Германия и не Россия. Здесь была задействована иная схема: установление контроля над финансами США, а следовательно над Америкой как государством, т.е. частичное лишение США суверенитета. К этому англо-американские банкиры шли несколько десятилетий, физически уничтожая тех президентов, которые сопротивлялись этому, – Линкольна, Гарфилда, Маккинли. Чтобы добиться установления контроля частных банков над денежной массой, в 1907 г. банкиры спровоцировали в США финансовый кризис, однако он не решил поставленной задачи, и банкиры, отступив («кто отпрыгнет дальше всех, сможет прыгать еще раз» – Конфуций), начали более тщательную подготовку, которая потребовала появления в президентском кресле недалекого марионетки, всем обязанного благодетелям-финансистам.

В 1907–1908 гг. «хозяева мировой игры», игроки и их ближайшее окружение завершили предварительную подготовку к войне как средству установления мирового контроля, выстроились для атаки, подобно смертоносным торпедам, расставили «камни» на ключевые точки, подобно игрокам в вэйци/го. Атака должна была развиваться по нескольким направлениям:

— завершение операции по установлению контроля над денежной массой США посредством создания принципиально новой финансовой организации, адекватной новым криптополитическим структурам англо-американского истеблишмента; именно «инновационная» финансовая организация была необходима для финансирования Большой войны;
— интенсификация натравливания России на Германию и Австро-Венгрию с активным использованием Балкан в качестве зоны создания будущего casus belli;
— провоцирование Германии на военный конфликт – так, чтобы впоследствии всю вину можно было бы свалить на немцев, рассчитавшись с ними за «вероломство» начала 1870-х годов (выход из-под контроля британских лож);
— создание у немцев впечатления о полном нейтралитете Великобритании в случае военного конфликта «фланговых» (Россия, Франция) держав с «центральными» (Германия, Австро-Венгрия), т.е. заманивание Германии в британскую ловушку;
— в то же время активная работа на Балканах по созданию там ловушки для всех континентальных держав, прежде всего для российской и двух немецких империй, т.е. работа на осуществление предсказания Бисмарка о том, что если в Европе вспыхнет новая война, то это произойдет из-за какой-то глупости на Балканах; речь таким образом шла о подготовке этой глупости, причем таким образом, чтобы она и выглядела глупостью, случайностью, в которой можно было бы обвинить кого угодно, только не британцев.

Решая все эти проблемы, «Группа» расширяла свою сеть в Европе, активно включая в нее российских дипломатов – ставшего послом во Франции Извольского и посла в Сербии Н. Хартвига; были установлены контакты с новым министром иностранных дел Российской империи С. Сазоновым. Трудно сказать, до конца ли он понимал все детали игры, но суть игры и то, что его «играют», он не понимать не мог, но предпочитал не вступать в конфликт с могущественными игроками (тем более, что серьезной поддержки со стороны царя не было); впрочем, и подыгрывать поджигателям он не хотел и не собирался. Повторю еще раз: Извольский и Хартвиг работали не на Россию, которой война с Германией была не нужна, а на «Группу» (в качестве ее «внешнего круга», «фигур»), которой нужна была война и которая решила навязать ее всему миру, включая ту часть британского истеблишмента и политического класса, которая не желала войны. В этом плане Первая мировая война, ее начало – это триумф, победа наднационального Чужого и Хищника в одном оргфлаконе над государствами Европы и Америки (США); победители получили выгоду в той степени, в какой они были либо «портом приписки», либо союзниками «Группы» (на Россию это не распространялось, она исходно была мишенью, на которую напялили маску с надписью «союзник»). Но мы забежали вперед.

Итак, в 1907–1908 гг. после почти 20-летней игры Великобритания и «Группа» сдали себе козыри, подготовив сцену для русско-германской войны. Теперь оставалось лишь поджечь бикфордов шнур, чтобы, потирая руки, подобно гайдаровскому Плохишу возрадоваться: «То-то сейчас рванет». Вопрос «где рванет?», по сути, не стоял. Ясно где – на Балканах. Выше уже упоминалось о том, что на рубеже 1870–1880-х годов годы Бисмарк предупреждал: новая война в Европе вспыхнет из-за какой-нибудь глупости на Балканах. Особенно, добавлю я, если «глупость» хорошо подготовить. И ее начали готовить сразу же после русско-турецкой войны 1877–1878 гг., а после 1907 г. процесс резко интенсифицировался на той основе, которую создавали в течение двух десятилетий. И к концу этого периода кое-какая информация не могла не просочиться. Так, выступая в начале 1914 г. на заседании Географического общества в Париже, будущий диктатор Польши, а тогда еще социалист Ю. Пилсудский сказал, что вскоре в Европе вспыхнет война между блоками, в которой будут разгромлены Австро-Венгрия, германия и Россия (Пилсудский ошибся лишь в очередности).

Войну в Югославии середины 1990-х годов писатель О. Маркеев назвал «модельной» – в том смысле, что в ней обкатывались определенные модели действий в чрезвычайных ситуациях, будущих возможных действий против полиэтнической и поликонфессиональной (как и Югославия) России, шла вербовка и ликвидация чужих, закладывались развед- и спецсети для будущих операций. Больше всего шустрили, естественно, американцы, британцы, немцы, ну и – в меньшей степени – представители ближневосточных и средневосточных стран. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. и «послесловие» к ней тоже стали временем закладки сетей для будущих операций. Закладчиками были главным образом англичане, для разведки которых Балканы были традиционной зоной деятельности – об этом очень хорошо написал У. Стид (Стэд) в двухтомнике «Парламентарий для России», вышедшем в конце XIX в. Англичане (в некоторой конкуренции с русской и австро-венгерской разведкой) создали на юге Балкан свою сеть тайных организаций, включая сербские террористические, которые они использовали «втемную» (или «вполутемную»).

К 1912 г. тайная англо-американская элита дважды неудачно пыталась спровоцировать Германию на войну; эти неудачи заставили «Группу» окончательно сконцентрироваться на Балканах в качестве места будущего взрыва, а еще точнее – на Сербии. Почему на Сербии?

Во-первых, из-за ее связей с Россией – манипуляции «команды Извольского» по этой линии могли вызвать русско-германский конфликт.

Во-вторых, Сербия была буквально нашпигована британской агентурой.

В-третьих, среди балканских стран именно Сербия была наиболее зависима от иностранного капитала, а потому здесь было где разгуляться европейцам вообще и британцам в особенности. Вот что пишут по этому поводу Дж. Доэрти и Дж. Макгрегор: «…балканские страны не имели ни инфраструктуры, ни инвестиционного капитала для освоения своих природных ресурсов. Румыния и Сербия особенно зависели от международных банкиров, в результате реальное богатство уплывало в Лондон, Париж и Вену. Прежде чем сделать что-либо для развития местной промышленности, европейские финансисты высасывали все что могли из сербской национальной экономики. Банки использовали местных агентов, влиятельных политиков, представителей законодательной и исполнительной власти в качестве посредников между европейской биржей и Сербией. Лев Троцкий, тогдашний корреспондент «Киевской мысли» по Балканам, писал: «Одна и та же дверь (в Сербии. – А.Ф.) ведет в министерство и в дирекцию банка. […] Сербию тщательно готовили для очень специальной роли. Она была идеально расположена в качестве эпицентра сейсмического взрыва, который должен был уничтожить старый порядок». Именно здесь орудовали представители «Группы» – британские и русские. Николай Хартвиг, посол в Сербии, по сути контролировавший правительство Пашича, был тесно связан с полковником Д. Дмитриевичем (Аписом) – руководителем полумасонской-полутеррористической организации сербских националистов «Черная рука», участником убийства короля Александра в 1903 г. и (по официальной версии) одного из организаторов убийства Франца-Фердинанда в 1914 г.

Именно Извольский и Хартвиг в компании с Бушье создали Балканскую лигу, объединив балканские страны в союз, объективно направленный против союзников Германии – Турции и Австро-Венгрии. Результаты не замедлили ждать – Первая Балканская война против Турции и Вторая Балканская война против Болгарии, традиционного тогда (и сегодня, после разрушения СССР) союзника немцев. Однако в обоих случаях ни в 1912, ни в 1913 г. кайзер не поддался на провокацию, предпочитая дипломатию. К тому же он верил в возможность договориться с британцами о нейтралитете (в 1941 г. в аналогичную ловушку, по-видимому, угодит Гитлер – история повторяется), тем более что британцы сделали все, чтобы убедить его в этом. В феврале 1912 г. Холдейн отправился с визитом в Германию, во время которого убедил (по сути обманул) кайзера в том, что Второй рейх вполне может заключить договор о нейтралитете с Великобританией – как говорится «не вижу препятствий». По крайней мере, так полагал Вильгельм, обработанный Холдейном.

В том же 1912 г. американским банкирам, многие из которых были активными членами Общества пилигримов удалось протолкнуть в Белый дом свою марионетку – Вильсона, который на первом же году своего президентства (1913 г.) подписал указ о создании Федеральной резервной системы (ФРС) – денежная масса перешла в собственность и под контроль ограниченного числа частных банков. Теперь можно было начинать мировую войну – это уже был вопрос техники: выстрел в Сараево заказывали? Получите. И Франца-Фердинанда, кстати, противника войны со славянами, убивают вместе с его женой. Убивает член «Черной руки». Почему-то забывают, что через два дня в Париже убивают еще одного противника войны – политика европейского уровня, социалиста Жореса. А месяцем раньше тяжелейшую (планировалось – смертельную) рану от удара ножом получает Распутин. Позже он скажет, что если бы был не в больнице, а при дворе, «папа» (так он называл Николая II) не стал бы воевать, – он, Распутин, сумел бы убедить его (думаю, действительно, сумел бы).

Попытка Гаврилы Принципа покончить с собой сразу же после убийства эрцгерцога не удалась: цианистый калий не сработал. Так и должно было быть: убийца-серб был необходим для дачи показаний, для следствия, для суда, т.е. для разжигания конфликта. Ну а после того, как мавр сделал свое дело, можно и умирать – Принцип умер в 1918 г. от туберкулеза в тюрьме. Хартвиг скоропостижно скончался в том же 1914 г. в австрийском посольстве в Белграде (sic!); Аписа расстреляли в 1917 г.; в 1917 г. же году таинственно исчезла переписка Хартвига с Сазоновым. Ну а в 1919 г., как только принялся за мемуары, внезапно скончался Извольский. Мертвые молчат (впрочем, не всегда).

Сразу же после выстрела в Сараево представители «Группы» начали манипулятивную игру в Вене и Петербурге. Британские политики и пресса – внимание – однозначно выступили на стороне Австро-Венгрии, поддержали ее претензии к Сербии и осудили сербов. У австро-венгров создавали впечатление, что европейское общественное мнение или, как сейчас говорят, «мнение международного сообщества» на их стороне. Более того, британская пресса квалифицировала убийство как акт агрессии со стороны Сербии, на который Австро-Венгрия просто обязана ответить. Центром важнейших политических решений для Европы становился в этой ситуации Петербург, точнее, британцы умело переместили его туда.

Задачей агентуры «Группы» – Извольского и Пуанкаре, которым активно помогали посол Франции в России Палеолог и посол Великобритании Бьюкенен, было обеспечить жесткую позицию Петербурга по отношению к Вене. Все попытки Сазонова смягчить ситуацию – он понимал, что России война не нужна, более того, она для нее опасна – пересекались этой «бригадой». А царь вел себя вяло, словно полагаясь на волю рока. Роль «рока» исполняли «Группа» и ее агентура.

Провоцировать Россию нужно было для того, чтобы спровоцировать на агрессивные действия Германию: «Группа», Грей, Бьюкенен и К° прекрасно понимали, что в самой Великобритании мало кто хочет войны и военные настроения не возникнут до тех пор, пока Германия не проявит агрессивность по отношению к России и Франции. В свою очередь это проявление зависело от позиции Великобритании. Если бы та заявила о своей солидарности с «фланговыми» державами, кайзер ни в коем случае не стал бы рисковать, никакой войны бы не было и многолетние усилия поджигателей и заговорщиков пошли бы прахом. Поэтому «Группа», Эдуард VII и министр иностранных дел Грей сделали все, чтобы убедить Вильгельма в британском нейтралитете; Грей постоянно говорил о возможном конфликте как «конфликте четырех», автоматически исключая Великобританию из числа его участников; британские журналисты и парламентарии писали и говорили (многие вполне искренне) о Германии и Австро-Венгрии в спокойном тоне, убаюкивая тем самым немцев.

«Группе» удалось дезинформировать многих британских парламентариев по вопросу о том, как реально развивается ситуация в Европе и насколько она взрывоопасна. Между тем к 25 июля 1914 г. Грей уже знал, что Россия готова к войне, поскольку действия Австро-Венгрии и их умелая направленная интерпретация агентурой «Группы» сделали свое дело: 26 июля, реагируя на частичную мобилизацию Австро-Венгрии (в ответ на сербскую мобилизацию), царь отдал приказ о частичной мобилизации русской армии. Несмотря на это, убаюканный британцами (как же, они ведь сохранят нейтралитет!) кайзер был уверен, что конфликт между Австро-Венгрией и Сербией не выйдет за локальные рамки и не станет серьезным. Но кашу заварили вполне серьезно, и Вильгельм уже оказался в ловушке, причем он даже не понимал до какой степени.

В «Группе» прекрасно понимали, что в случае войны с Францией немцы двинутся через Бельгию, нарушив тем самым ее нейтралитет и обеспечив против себя casus belli. Но они понимали, что и немцы это понимают и могут попытаться сыграть иначе. На этот случай у «Группы» был «план № 2», который не оставлял Германии ни единого шанса избежать войны и быть обвиненной в ее развязывании.

В течение какого-то времени, предшествовавшего началу Первой мировой войны, агентура «Группы» закупала в Германии оружие и боеприпасы и перевозила в Ирландию, где вооружала как протестантов Ольстера, так и католиков юга страны, готовя «вооруженное восстание ирландцев против Великобритании и протестантов». В организации восстания обвинили бы Германию (чье оружие?) – и это стало бы поводом для войны. Однако «план № 2» не понадобился, все произошло иначе, и решающую роль на самом последнем этапе, в открытии крышки «кладези бездны», в разжигании европейского конфликта, который со временем превратился в мировой, сыграл министр иностранных дел Великобритании Эдуард Грей, а помогал ему еще один человек «Группы» — Ллойд-Джордж.

Большинство членов Кабинета министров Великобритании были против войны, и «Группа» должна была обойти, переиграть их. Не только не имея разрешения, но не поставив кабинет в известность, Черчилль начал мобилизацию флота; премьер-министр Асквит отправил Холдейна в военное министерство для мобилизации армии, а Грей заверил Поля Камбона, что Великобритания защитит Францию от агрессии. 3 августа 1914 г. Грей выступил в Палате общин с абсолютно лживой речью о том, что министерство иностранных дел сделало все, чтобы сохранить мир. Несмотря на их поддержку воинственных заявлений Грея, члены Палаты общин все же заявили о необходимости дебатов, но их резко одернул Асквит. И тем не менее было принято решение о необходимости дебатов по речи Грея. После перерыва Грей немедленно покинул Парламент и отправил жесткий ультиматум Германии, зная то, чего не знали парламентарии, – то, что немецкое вторжение в Бельгию в ответ на действия Франции уже началось.

Когда Палата собралась для дебатов, против сторонников мира выступил член «Группы» А. Бальфур. Он заявил, что для дебатов не хватает кворума, а сами они произведут плохое впечатление на публику. Вопрос о войне был решен, и 4 августа Георг V в Букингемском дворце объявил войну Германии. Это стало неожиданностью и ударом для Вильгельма, своеобразной «черной меткой»: «Дело сделано, Вилли». Теперь он мог сколько угодно топать ногами, изрыгать проклятья в адрес «подлых торгашей» – ловушка захлопнулась, Германия оказалась в состоянии войны на два фронта с тремя ведущими европейскими державами.

Английский историк Н. Фергюсон неуклюже пытается объяснить возникновение Первой мировой ошибками Великобритании и ее дипломатов. Нет, дружок, это не ошибка, а реализация четкого плана, доведение до конца линии, задуманной в 1880-е годы. Ясно, что Н. Фергюсон, ранее написавший панегирическую биографию семьи Ротшильдов, пытается выгородить Великобританию, можно только посочувствовать – тяжело человек свой хлеб зарабатывает, трудно доказать недоказуемое. Кто не слеп, тот видит: именно Великобритания, международный союз англо-американских банкиров, организованный в клубы и ложи до краев наполнил ту чашу, капнуть последнюю, переполняющую каплю в которую он сумел заставить простака Вильгельма. Вообще надо сказать, что англосаксам в начале ХХ в. сильно повезло: во главе государств-мишеней они имели двух недалеких, неадекватных современному их миру правителей – Вильгельма II и Николая II. И если про Вильгельма уже почти забыли, то с Николаем II иначе – до сих пор находятся историки, которые пытаются «петь» этого бездарного правителя как крупного государственного деятеля.

Уже август 1914 г. (не говоря о войне в целом) доказал правоту Е.А. Едрихина-Вандама, предсказавшего успех Великобритании в борьбе с Германией только в том случае, если на стороне британцев выступит Россия, которая потащит три четверти военного бремени. В августе 1914 г. наступлением в Восточной Пруссии, проведенным до завершения мобилизации, Россия спасла Париж и Францию. Не произойди этого, война – с разгромом Франции – закончилась бы по-другому, возможно и не победой Германии, но и не ее поражением.

Верные замыслу организации взаимного уничтожения Германии и России в ходе войны, с конца 1916 г., когда стало ясно, что война выиграна и Германия будет повержена, британцы обратились к решению русского вопроса. Они поддержали заговор против Николая II (показательно, что убивать Распутина был прислан киллер именно из Лондона); без этой поддержки заговор едва ли состоялся бы – при желании британцы могли элементарно разрушить его. Зато в случае свержения монархии в России они получали благодарное им пробританское правительство, которое не только не посмело бы требовать то, что было обещано Николаю II (Константинополь и Проливы), но стало послушным орудием в руках «Группы» и позволило бы полностью превратить Россию в сырьевой придаток Запада. В 1918 г. Российской, Германской и Австро-Венгерской империй уже не существовало. Версальская система, созданная политической обслугой Ротшильдов, Рокфеллеров и других банкирских семей казалась полным торжеством планов англо-американского истеблишмента, англо-американских клубов, лож, закрытых обществ. Но Гегель не случайно писал о «коварстве истории».

Первая мировая война способствовала укреплению закрытых групп мирового согласования и управления англосаксонской элиты и упрочению англо-американских связей по закрытой линии при росте противоречий по открытой линии – между Великобританией и США как государствами. В 1916 г. команда Милнера, его повзрослевший «детский сад» окончательно стала ядром «Группы». Все более активную роль в ней играл Арнольд-Джозеф Тойнби-младший, историк и разведчик. Именно из идей Тойнби Милнер почерпнул установку, согласно которой расширение империи и интеграция англоязычных элит необходимы для того, чтобы продолжал существовать британский образ жизни, образ жизни британского правящего класса как раскрывающие лучшие и высшие способности человечества.

После войны продолжилось институциональное оформление англо-американской элиты. Сначала в Лондоне был создан Королевский Институт международных отношений. Подлинным основателем института был Кёрзон, а состоялось основание на совместной конференции британских и американских экспертов в гостинице «Мажестик» в 1919 г. Штат института составили совет с председателем и двумя почётными секретарями и небольшая группа сотрудников. Среди последних наиболее значительной фигурой был Арнолд Дж. Тойнби, племянник друга Милнера по колледжу Беллиол (Оксфордский университет), в будущем – автор знаменитого 12-томника «A Study of History»и многих других работ, а также координатор деятельности британских спецслужб во время Второй мировой войны.

КИМО организовывал дискуссии и исследовательские группы, спонсировал исследования и публиковал их результаты. Институт опубликовал «Историю мирной конференции» и издавал «Журнал» с отчётами о дискуссиях, а также ежегодный «Обзор международных дел», составляемый его служащими (прежде всего Тойнби) или членами группы Милнера. Ещё одним ежегодником был «Обзор отношений в Британском Содружестве», финансируемый с помощью гранта от нью-йоркской корпорации Карнеги. Институт создал филиалы в доминионах и даже распространил своё влияние на страны вне Содружества – с помощью Организации интеллектуального сотрудничества Лиги Наций. Со времени чехословацкого кризиса сентября 1938 г. КИМО стал неофициальным консультантом Министерства иностранных дел, а с началом Второй мировой войны официально превратился в его исследовательское отделение.

В 1924 г. в Вашингтоне был создан американский аналог КИМО – Совет по международным отношениям (СМО). Кроме КИМО и СМО как в Великобритании, так и в США стали формироваться клубные структуры так или иначе связанные с «Группой». Хорошую характеристику клубам англо-американской элиты дал Г.Дж. Препарата, который определил их как «укоренившиеся и самовоспроизводящиеся братства, правившие англосаксонскими государствами: они были (и есть) образованы конгломератом династий, происходящих из банкирских домов, дипломатического корпуса, офицерской касты и правящей аристократии. Этот конгломерат и по сей день прочно вплетен в ткань современных «демократий». Такие «клубы» действуют, управляют, воспитывают и мыслят как компактная, тесно спаянная олигархия, привлекающая к сотрудничеству средний класс, который она использует как фильтр между собой и пушечным мясом – простолюдинами. Действительно, в так называемом демократическом выборе, который в настоящее время представляет собой наиболее хитроумную модель олигархического правления, электорат по-прежнему не имеет никакого влияния, а политическая способность есть не что иное, как иное название силы убеждения, необходимой для построения «консенсуса» вокруг жизненно важных решений, которые принимаются отнюдь не избирателями».

Особое внимание в 1920-е годы англо-американская верхушка уделяла двум странам – России и Германии

Это вытекало, во-первых, из макиндеровской логики окружения евразийского массива и недопущения его объединения в единое или союзное целое. Во-вторых, из того, что Россия (СССР) и Германия на тот момент представляли собой два полигона, два экспериментальных поля отработки двух различных брутальных новых форм создания нового мирового порядка и технологий (прежде всего массово-манипулятивных) его установления. В России «Группа» и ее американские «коллеги» установили контакт с большевиками, интернационал-социалистами; в Германии она активно поддерживала связи с националистами, которые со временем станут национал-социалистами. Во время Гражданской войны в России большевики интернационал-социалисты устраивали англосаксов больше, чем настроенные на восстановление империи белые. Курс на мировую революцию вполне устраивал Фининтерн, поскольку она ломала, подрывала, ослабляла национальные государства, устраняя помехи на пути товарных и финансовых цепей и обеспечивая условия для создания Венеции размером с Европу или даже мир. Понятно, что революционеры и буржуины, левые и правые глобалисты – враги, однако по-своему мировая революция, разрушающая государства и стирающая государственно-политические границы, приводила в соответствие политическую организацию капиталистической системы с экономической (мировой рынок без границ). Разумеется, у революционеров были свои цели, а у мировой верхушки – свои: мир-революционеры стремились организовать системный кризис капитализма и создать новую систему во главе с мировым коммунистическим правительством, а сверхкапиталисты использовали революционеров (словно заглянув в будущее и посмотрев «Матрицу-2») для углубления кризиса старой структуры и создания новой структуры прежней же капиталистической системы, но уже без государств, а во главе с мировым правительством.

Характеризуя сегодняшнее сотрудничество радикальных глобалистов и радикальных исламистов, С.А. Горяинов пишет: «В истории существуют достаточно короткие периоды, когда будущие противники вынуждены работать сообща, исключительно ради создания прочных долговременных основ глобального конфликта, который определит мировой баланс». Ситуация 1920-х годов с противостоянием радикальных глобалистов «слева» и «справа» была аналогичной. И если у глобалистов и исламистов 2000-х годов враг – государство вообще, то у левых и правых глобалистов 1920–1930-х годов врагом было конкретное государство – сталинский СССР, который ломал планы и тех и других. С этой точки зрения троцкистско-бухаринский, лево-правый антисталинский блок – не выдумка и не логический нонсенс, а реальность, обусловленная диалектикой развития капитализма и системного антикапитализма.

На роль ударной силы (и хвороста) мировой революции планировалась Советская Россия, где после Октябрьского переворота 1917 г. у власти оказались интернационал-социалисты Ленина и Троцкого. Однако после окончания Гражданской войны, введения НЭПа, формирования партаппарата как особого субъекта русской истории и с началом борьбы за власть в большевистской верхушке ситуация изменилась: команда Сталина, особенно после провала в 1923 г. революции в Германии начала постепенно сворачивать курс на мировую революцию, переходя на рельсы строительства «социализма в одной, отдельно взятой стране». Этот курс победил в 1925–1927 гг., импер-социалисты оказались сильнее интернационал-социалистов, поскольку выражали интересы Большой системы «Россия». А Большая система «Капиталистический мир» в ее послевоенном состоянии, раздираемая противоречиями, не смогла навязать волю Советской России – СССР. Так команда Сталина и СССР в первый раз сорвали планы глобалистов – левых и правых. Теперь путь к мировому контролю для закрытых структур англосаксонской верхушки лежал на пути реализации не проекта «мировая революция», а проекта «мировая война», и решающая роль здесь отводилась Германии, точнее ее националистам, которые должны были создать новый рейх, сокрушить СССР и на этом сокрушиться сами, сработав в конечном счете на англосаксонские клубы.

Националистами Германии англосаксы начали интересоваться с 1919 г. Британская и американская разведки контактировали с Гитлером, но так сказать в спокойном режиме, в режиме «активного ожидания», про запас. С конца 1927 г. (подавление троцкистского путча 8 ноября 1927 г. в Москве) контакты усилились, а 1929 г. стал переломным. Тот год вообще был одним из важнейших в ХХ столетии. Высылкой Троцкого из СССР Сталин «объяснил» Коминтерну и Фининтерну, что возврата к проекту «мировая революция» не будет, только «Красная империя», а там поглядим. В ответ «правые глобалисты» начали подготовку новой мировой войны, с этой целью именно с 1929 г. к власти в Германии повели Гитлера, чтобы Германия и СССР, немцы и русские еще раз сцепились в смертельной схватке, чтобы германско-русский вопрос, таким образом, получил окончательное решение. В том же 1929 г. человек, который на весах истории весил, возможно, столько же, сколько Рузвельт, Черчилль, Гитлер и Муссолини вместе взятые – директор Центрального Банка Англии Монтэгю Норман начал закрывать Британскую империю от внешнего мира (процесс завершился летом 1931 г.), т.е. прежде всего от США, от Рокфеллеров, и те начали решать свои проблемы, вкладывая не только в Третий рейх, но и в СССР.

Решение Нормана, продиктованное определенной частью англо-американских банкиров, вымостило дорогу к Великой депрессии, а вместе с ней – к войне, в ходе которой США должны были разрушить не только Третий рейх, но и Британскую империю. Однако прежде нужно было, чтобы вспыхнула война в Европе, с этой целью и стали ускоренно создавать то, что Г.Дж. Препарата назвал «Гитлер, Инкорпорейтед». То есть Третий рейх. В создании этой структуры кровно были заинтересованы не только англо-американские закрытые структуры, но также немецкие и французские банкиры и промышленники и, конечно же, исторически тесно связанные с Лондоном «швейцарские гномы».

Одной из задач (разумеется, не единственной) мирового экономического кризиса 1929–1933 гг. было создание условий для прихода к власти в Германии Гитлера. «Никому и никогда не удастся подобрать ключ к пониманию того, как возвысился и пришел к власти Гитлер, – заметил Г.Дж. Препарата, – если не разобраться в функционировании традиционной банковской системы и в природе денег. Именно недостаток такого понимания и приводит к тому, что самые решающие события, приведшие к возвышению и приходу к власти нацизма, списывают на неудачное стечение случайных обстоятельств в обстановке кризиса. Но в истории не бывает таких вещей как случайность – плохая или хорошая, – да и кризис никогда не принадлежит к числу природных катаклизмов, но всегда отражает нижнюю точку экономической ситуации в циклических процессах, обусловленных относительно простой динамикой денежного обращения».

О связи изощренных финансовых игр 1920-х годов, интересных и важных самих по себе, но не являющихся предметом данной работы, говорит простой факт, на который обратил внимание все тот же Г. Дж. Препарата. Спустя три месяца после того, как 30 января 1933 г. Гитлер был приведен к присяге рейхсканцлера, нацисты призвали прозванного «американцем» (за ним стоял крупный англо-американский бизнес) Ялмара Шахта руководить рейхсбанком, а ровно 6 месяцев спустя Монтэгю Норман без объяснений и извинений публично объявил о продаже нацистских долговых обязательств на лондонских рынках.

С 1933 по 1938 г. Германия провела модернизацию экономики и, естественно, перевооружение армии. Корпорации Третьего рейха – ИГ Фарбен и другие процветали, однако в большинстве случаев за ними стоял американский капитал. О том как американские корпорации, прежде всего рокфеллеровские, вкладывали средства в экономику Третьего рейха, как сотрудничали с ним не только в 1930-е годы, но и во время войны, аж до 1944 г., написано так много, что здесь об этом писать излишне. Отмечу только, что вкладывая средства в Германию, решая таким образом свои экономические проблемы и в то же время готовя ее к схватке с СССР, американский капитал, прежде всего Рокфеллеры продолжали свою борьбу с Ротшильдами, готовя ослабление и подрыв их детища – Британской империи. Одной из главных целей США, Рокфеллеров во Второй мировой войне был демонтаж Британской империи. Об этом откровенно говорили люди Рокфеллеров, тот же Ален Даллес. И, нужно сказать, «Рокфеллеры – США» поставленную задачу решили: если Первую мировую войну они выиграли у Ротшильдов с небольшим перевесом, то во Второй мировой победили полностью. Это лишний раз свидетельствует о том, что мировая верхушка вовсе не конституирует некое единое мировое правительство (это мечта, проект), а представляет собой совокупность нескольких кластеров, входящих в различные наднациональные структуры и находящихся в сложных и противоречивых отношениях сотрудничества и соперничества – порой весьма жесткого, если не жестокого.

У КОГО УЧИЛСЯ ГИТЛЕР. КАК ЗАПАДНАЯ «ДЕМОКРАТИЯ» ПОРОДИЛА НАЦИЗМ

У британцев был свой интерес в подъеме Гитлера, главным образом политический – натравить его на СССР, и в конечном счете в июне 1941 г. им это удалось, но над этим пришлось поработать в течение почти всех 1930-х годов. Целью этой работы было уничтожение СССР с помощью Гитлера, а затем разгром Германии, т.е. повторение схемы, реализованной в ходе Первой мировой войны, но, как оказалось, прежде всего благодаря сталинскому маневру, вовсе не до конца.

Со времен Версаля, пишет Г.Дж. Препарата, британская элита разделилась на три течения:

1) антибольшевистское;
2) группа «Круглого стола» Милнера (т.е. весь кластер «Группы. – А.Ф.);
3) умиротворители.

Группа Милнера была истинным ядром имперского монолита; с ней были тесно связаны Э. Саймон, Я. Смэтс, издатель «Таймс» Дж. Лоусон, два ключевых игрока МИД – лорд Лотиан (Ф. Кер; в бытность секретарем Ллойд-Джорджа как представитель «Группы» играл более важную роль, чем премьер); лорд Галифакс (Э. Вуд). Наличие трех групп, главной среди которых была «Группа», – трех масок британского правящего класса позволяло ему в зависимости от ситуации легко переходить от одной стратегии к другой, имитируя борьбу (победы и поражения) группировок. Впрочем, нередко имитация превращалась в реальную борьбу, и это еще более запутывало ситуацию. Подписанием 26 января 1934 г. союза с Польшей Гитлер показал, что его главный враг – СССР и он готовится к борьбе с ним в союзе с антисоветской Польшей. Он прекрасно понимал, что именно такой шаг повлечет за собой помощь Великобритании в подъеме германской военной мощи. С 1935 г., несмотря на протесты Франции, Великобритания (здесь на первый план выдвинули умиротворителей) начала поддерживать перевооружение Германии. Правда, «антинацистская фракция во главе с Черчиллем, воспользовавшись фондами состоятельных еврейских кругов, превратилась в более компактную и сугубо секретную группировку, известную под названием «Фокус» (Г.Дж. Препарата), но ее влияние на британский истеблишмент и тем более на европейские дела было минимальным. Еще раз процитирую Г.Дж. Препарату: «Цель британской правящей элиты оставалась прежней – постоянно держать Гитлера в напряженном неведении, то подмигивая ему, то отгоняя прочь как надоедливую муху».

Я согласен с теми исследователями, которые поворотным пунктом в цепи событий, непосредственно приведших ко Второй мировой войне, называют миссию лорда Галифакса («Группа») в Германию 19 ноября 1937 г. Именно там и тогда закрытые британские структуры подтолкнули фюрера к войне (правда, толкали они его к войне с СССР, а вышло иначе, но это уже «издержки производства», тем более, что в конечном счете Германия, как и задумывалось, была уничтожена, а с СССР опять не получилось, пришлось ждать до 1991 г.). Представители «Группы» внимательно прочли «Майн Кампф» и заговорили с Гитлером на его языке – и плебей Гитлер купился также как четверть века до этого, в 1912 г. патриций королевской крови Вильгельм (впрочем, есть основания считать, что и «Майн Камп» был создан не без нашептывания агентов «Круглого стола»: английской политической разведки, которая оказывала огромное влияние на психопата «Адольфа Алоизовича» через сонм экстрасенсов — от шарлатана Эрика Яна Ханнуссена (Хершманн-Хаима Штайншнайдера), до сатаниста Алистера Кроули (последнего, кстати, финансировали и близкий семейке Троцкого клан банкиров Рафаловичей, принимавших активное участие и в развале Российской Империи) — прим.ред.) . Галифакс объяснил фюреру, что в Великобритании рассматривают Третий рейх как бастион против коммунизма и поэтому не возражают против присоединения к рейху Австрии и Чехословакии, но произойти это должно мирным путем. Гитлер правильно понял: мирным – значит при помощи западных плутократий и прежде всего коренника – Великобритании, на реакцию пристяжной Франции можно было наплевать.

Британцы прекрасно понимали: чтобы воевать с СССР Гитлер должен существенно увеличить свой золотой запас, нарастить военно-промышленный потенциал (своего у Гитлера при всех экономических успехах было недостаточно) и выйти на границу с СССР. Присоединение к рейху Австрии решало первую проблему, Чехословакии – вторую и третью. 3 марта войска рейха вошли в Австрию, а 21 апреля Гитлер поручил Кейтелю разработать план вторжения в Чехословакию. Гитлер никогда бы этого не сделал, если бы не был уверен в британской поддержке – чехословацкая армия (34 дивизии, 1 млн человек под ружьем) на тот момент была как минимум не слабее немецкой, тем более, что вермахту пришлось бы наступать в очень трудных условиях. Гитлер также знал, что в течение двух недель, последовавших за аннексией Австрии, британцы приложили максимум усилий, чтобы ослабить, запугать и деморализовать Чехословакию.

24 марта Н. Чемберлен заявил, что Великобритания не окажет помощи ни чехословакам в случае нападения на них, ни Франции, если она решит выступить на стороне Чехословакии. Британская пресса начала клеймить Чехословакию не просто как искусственное государство, но как отвратительное, расистское, чье безобразное отношение к немецкоязычному населению цивилизованный мир и прежде всего Великобритания более не могут терпеть.

После того, как в конце мая Гитлер, следуя британской схеме, установил дату нападения на Чехословакию – 1 октября, не посвященные в план игры немецкие генералы, полагавшие, что нападение приведет к катастрофе, составили заговор. Его возглавил начальник генштаба Людвиг Бек, который довел до сведения британцев информацию о заговоре и о готовности в случае нападения на Чехословакию свергнуть фюрера иди даже убить его – покушение было назначено на 28 сентября 1938 г. Британцы, заварившие «чехословацкую кашу», естественно, не только не поддержали наивных немецких генералов, но и сорвали их планы – сорвали Мюнхенским соглашением, заключенным именно 28 сентября 1938 г.

Однако договором это соглашение можно считать лишь формально. По сути это было нечто другое, намного больше и серьезнее, чем договор, международно-правовая природа которого весьма сомнительна. На самом деле то был неприкрытый международный разбой. Во-первых, на самом деле это был формально узаконенный акт агрессии четырех европейских держав – Великобритании, Германии, Италии и Франции, направленный на расчленение пусть искусственного, но суверенного государства, члена Лиги Наций. Этот акт должен был стать началом новой Восточной войны в Европе, эдаким вторым изданием Восточной (Крымской) войны, плавно перетекающим во Вторую мировую. Сам Гитлер подчеркивал, что война на востоке, т.е. с прицелом на СССР должна начаться внезапной операцией против Чехословакии, т.е. началом восточной кампании он считал захват Чехословакии.

Во-вторых, сам акт агрессии фактически создавал в Европе агрессивный антисоветский блок, эдакое «протонато», теневым хозяином которого была Великобритания, «клубы», «ложи», «группы» ее правящего класса, а ударной силой – Третий рейх.

В-третьих, Мюнхен-38 объективно был средством решения британцами некоторых внутриполитических проблем Германии, в частности срыва заговора генералов, стремившихся свергнуть Гитлера – тот был слишком нужен банкирам и промышленникам Запада для сокрушения СССР и уничтожения национальных государств Европы. Тот режим власти Гитлера с его внутренней и внешней политикой, который оформился между 29 сентября 1938 г. и 1 сентября 1939 г. – результат скоординированных действий западноевропейских верхушек или, как сказал бы Ленин, «международного переплетения клик финансового капитала», их наемных клерков в виде формальных глав правительств в Мюнхене.

Ненавидевший Гитлера как еврей и либерал Раймон Арон заметил, что если бы Гитлер умер в 1938 г. до Мюнхена, до агрессии против Чехословакии, то он вошел бы в историю Германии как ее величайший деятель; после Мюнхена все изменилось. Но ведь Мюнхен как геоисторическая операция был проведен западноевропейскими верхушками, прежде всего британской. Значит и «негативный Гитлер», его режим «Гитлер инкорпорейтед» в том виде, в каком он начала войну, а следовательно, как минимум косвенно, творение рук британских (а также французских и итальянских). В том виде, в каком Чехословакия существовала в сентябре 1938 г., захватить ее Гитлер не мог, страну надо было предварительно расчленить, что и было обеспечено в Мюнхене, который в связи с этим следует считать фактическим началом Второй мировой войны, точнее, ее европейской фазы (в июне 1941 г. война станет евразийской, а в декабре 1941 г. – мировой).

Привыкшие валить с больной головы на здоровую англосаксы и их «пятая колонна» в России постоянно пишут о том, что неизбежной Вторую мировую войну сделал «пакт Риббентропа – Молотова» (так они называют советско-германский договор), а потому СССР якобы несет такую же ответственность за развязывание Второй мировой, как и гитлеровская Германия. Данная интерпретация, призванная отвлечь внимание от главных поджигателей войны из туманного Альбиона и напустить как можно больше тумана, есть двойная ложь.

Во-первых, советско-германский договор, подписанный в августе 1939 г., был последним в череде договоров крупных европейских держав в Третьим рейхом.

Во-вторых, СССР вынужден был заключить этот договор, реагируя на Мюнхенское соглашение. Мюнхенское соглашение, повторю, было по сути оформлением агрессивного антисоветского блока, который Сталин разрушил договором с Германией в августе 1939 г., развернув фюрера против его антисоветских союзников – именно этого не могут простить Сталину антисоветчики на Западе и в России. Но мы забежали вперед, вернемся в 1938 г.

Сразу же после расчленения Чехословакии Германией и «европейским шакалом» Польшей (подписавшей с с Германией «пакт Гитлера-Пилсудского» и подстрекавшую Германию и Японию к войне против СССР — прим. ред.) Гитлер начал готовиться к захвату оставшейся части страны, что и было сделано в марте 1939 г., после чего Монтэгю Норман передал рейхсбанку хранившийся в Великобритании золотой запас Чехословакии (6 млн фунтов стерлингов) – ничего не жалко для войны фюрера против русских, тем более, что теперь Третий рейх должен был граничить с СССР. А вот здесь у британских кукловодов вышла промашка. В 1939 г. Гитлер не хотел воевать с СССР, не был готов к войне. Он соскочил (точнее, попытался соскочить) с британского крючка, превратив одну часть страны – Чехию – в протекторат Богемия и Моравия, а вот другую часть, пограничную с СССР, – Словакию, он объявил независимым государством, причем независимость Словакии Гитлер гарантировал лично. Тем самым фюрер показал, что в ближайшее время воевать с СССР не собирается, что явно противоречило британским планам втягивания Германии в войну с СССР (и, кстати, американским планам втягивания Британской империи в начавшуюся европейскую войну).

Возмущенные британцы решили загнать фюрера в стойло с помощью Польши, которой было приказано потребовать у Гитлера Словакию в качестве протектората. Но Гитлера это не испугало, он выставил Польше контрпретензии по Данцигу и нельзя сказать, что они были необоснованными. Польша, уверенная в британской поддержке, повела себя нагло, и фюрер решил устранить эту досадную помеху в отношениях с Западом: шакал мешал в его отношениях с тигром. Но устранение было невозможно без договора с СССР, который и был заключен в августе 1939 г. После чего Гитлер нанес удар по Польше. Делая это, он был уверен, что ни Великобритания, ни Франция не вмешаются в случае нападения на Польшу – он привык иметь дело с умиротворителями. Британский правящий класс все 1930-е годы приучал фюрера к удару слева. А в нужный для себя момент неожиданно ударил справа. Впрочем, до середины 1940 г. обе стороны – и британская, и немецкая – воевали вяло, если эту странную войну можно назвать войной.

Ситуация стала меняться с лета 1940 г., причем в значительной степени под давлением со стороны США. Гитлер не хотел воевать с британцами, веря, что может договориться с ними, да и потенциала для мировой войны у Третьего рейха не было. Исторически Россия была намного большим врагом для него, чем Альбион, и он готов был продемонстрировать это, развернувшись стратегически на восток. Тактически это устраивало британцев, но представлялось недопустимым даже тактически США, которые готовы были выступить на стороне Германии только в одном случае: если СССР нападет на Третий рейх или даст себя спровоцировать (заявление Конгресса США от 17 апреля 1941 г.).

Этот узел противоречий был разрублен в июне 1941 г., причем огромную роль в этом сыграли британцы. Свой страшный удар по Германии и России Альбион нанес, когда в первой половине июня во время сверхтайных (документы засекречены до середины XXI в.) переговоров Гесса с представителями британской верхушки Гитлер, по-видимому, получил от британцев определенные гарантии (как минимум нейтралитета), без этого он никогда бы не решился начать во второй декаде июня 1941 г. переброску войск с западного фронта на советскую границу напасть на СССР. Коварный Альбион, конечно же, обманул – на то он и коварный, и архивраг России Черчилль сразу же заговорил о совместной борьбе с Гитлером. Фюрер влип – так же, как когда-то Вильгельм, но с еще более тяжелыми последствиями для Германии, чем в 1918–1919 гг. Британцам удалось еще раз стравить Германию и Россию, еще раз спровоцировать мировую войну – на этот раз с плачевными для их империи и их закрытых структур последствиями. Прав был Гегель – история коварна, у Альбиона нет монополии на коварство.

Сказанное выше наглядно демонстрирует тот факт, что реальным субъектом истории Запада со второй половины XVIII в. и мировой истории со второй половины XIX в. являются наднациональные структуры согласования и управления. Само наднациональное управление в своей истории проходит несколько этапов: европейский, мировой, глобальный.

Главными формами управления на мировом этапе (1880–1980-е годы) были мировые войны и тесно связанные с ними крупномасштабные революции. Собственно, решение этих задач и сформировало те закрытые структуры (подавляющим образом британские, а затем британско-американские), которые пришли на смену масонским в качестве ударного отряда, оргядра верхушки мирового капиталистического класса (не отменяя при этом масонство).

Анализ подготовки и организации двух мировых войн наглядно показывает методы и формы деятельности «хозяев мировой игры», позволяя извлечь определенные уроки для сегодняшнего дня. Кто-то может усомниться: речь в докладе идет о периоде 1871–1939/45 гг., не охвачен период Холодной войны и последних 20 лет. Это верно. Но нужно помнить, что, во-первых, Большая война ХХ в., начавшаяся в 1914 г., по сути закончилась только в 1991 г., причем ряд задач, поставленных перед 1914 г., не был решен в 1991 г.; не решен он и по сей день и нет сомнений, что исторический (экзистенциальный) противник России попытается их решить. В связи с этим опыт «водораздельной эпохи» (1871–1929/33 гг.) и 1930-х годов крайне важен. Я уже не говорю ни о том, что мы тоже живем в «водораздельную эпоху», что наши дни весьма напоминают начало ХХ века, а нынешняя РФ значительно больше похожа на предвоенную Российскую империю, чем на предвоенный СССР. Во-вторых, я убежден, что анализ подготовки именно Первой мировой войны в большей степени, чем Второй (это было в некотором роде повторение) наглядно демонстрирует методы и формы деятельности наднациональных структур управления, созданных на мощной британской основе, на основе богатого дарованиями, трудоспособностью и широтой стратегического видения британского правящего политико-интеллектуального класса.

В начале ХХ в., в самый разгар подготовки базировавшимися в Лондоне наднациональными структурами мировой войны замечательный русский геополитик А.Е. Едрихин-Вандам писал: «…за всемирными завоевателями и нашими жизненными соперниками англосаксами одного неоспоримого качества – никогда и ни в чем наш хваленый инстинкт не играет у них роли добродетельной Антигоны. Внимательно наблюдая жизнь человечества в ее целом и оценивая каждое событие по степени влияния его на их собственные дела, они неустанной работой мозга развивают в себе способность на огромное расстояние во времени и пространстве видеть и почти осязать то, что людям с ленивым умом и слабым воображением кажется пустой фантазией. В искусстве борьбы за жизнь, т.е. политике, эта способность дает им все преимущества гениального шахматиста над посредственным игроком. Испещренная океанами, материками и островами земная поверхность является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и в духовных качествах своих правителей народы – живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного врага, в конце концов, теряется в недоумении, каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии? Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действиях американцев и англичан против нас самих».

Так оно и вышло: мы увидели эти действия на рубеже 1910–1920-х, 1930–1940-х, 1980–1990-х годов. Видим мы их и сейчас. В чем заключались слабости России, русского правящего класса в начале ХХ в., слабости, которые обрекли его на поражение и на которые нам именно сегодня в силу сходства, почти нишевой эквивалентности эпох и систем необходимо обратить внимание?

Во-первых, коррумпированность, прогнилость верхушки и господство клановых интересов над государственными, а частно-семейных – над клановыми.

Во-вторых, неадекватность современному им миру, проявлявшаяся в отсутствии у государства и правящего класса и реальной картины происходящего, и не просто самостоятельной стратегии исторического развития, а вообще какой-либо стратегии.

В-третьих, верхушка правящего класса прямо или опосредованно, т.е. через своих или иностранных капиталистов была тесно связана с западным капиталом, часто зависела от него, отсюда – один шаг до превращения в агента влияния или просто в агента Чужих и Хищников (мы это видели на примере Извольского, Хартвига – этой публики достаточно и в РФ); фоном, способствующим всему этому была сырьевая специализация страны, т.е. не лучшее положение в международном разделении труда, и финансовая зависимость от иностранного капитала, из-за которой русскому мужику пришлось умирать за британский интерес и гибнуть, спасая Париж.

Еще раз подчеркну пропитанность верхушки правящего слоя Российской империи в начале ХХ в. иностранной агентурой – влияния и просто. При такой плотности трудно было проводить национально ориентированную политику и легко было попасть в чужие сети, стать фигурой, а то и просто пешкой в чужой игре. Советский правящий слой конца 1930-х годов был консолидирован, «пятая колонна» эффективно уничтожена, у страны была четкая стратегия и программа исторического развития, а сама страна представляла собой мощный военно-промышленный комплекс, независимый от Запада. Отсюда и иной результат мировой войны – Победа. К сожалению, позднесоветский правящий класс воспроизвел многие черты позднесамодержавного и потому немало его представителей оказалось на стороне главного исторического противника, а СССР рухнул. Нынешний правящий слой в массе своей представляет собой продукт разложения позднесоветского. На кого он больше похож – на позднесамодержавный или на предвоенный советский – вопрос риторический.

В завершение приведу метафору О. Маркеева, цитату из романа которого я использовал в качестве эпиграфа. О ельцинском правящем слое (только ли о нём?) устами одного из своих героев О. Маркеев выразился так: «Новые обитатели здания из шустриков президентской администрации представлялись Максимову нелепыми пингвинами, сдуру залезшими на макушку айсберга. Они могли всласть гадить на нем, составлять свое представление о мире, в котором живут, устанавливать свои законы для прочих обитателей птичьего базара, даже считать, что они прокладывают курс айсбергу. Но он нес их, повинуясь невидимым глубинным течениям. Его миром был Океан, который не объять птичьим умом».

Метафора пингвинов на айсберге, полагающих, что они руководят его движением, не представляя ни подводной массы айсберга (6/7), ни течений, которые несут его, хороша. Позднесамодержавный правящий класс – это тоже пингвины, погрязшие в сверхпотреблятстве и развлечениях, не зная, что закрытые структуры уже поймали их в прицел своих «геоисторических гиперболоидов», что на стене уже появились знаки: mene, tekel, parsin.

История показывает: «пингвины» плохо заканчивают, они и их социумы – легкая добыча для Хищников и Чужих, и не стоит рассчитывать на прием в буржуинство: буржуинства на всех не хватит, да к тому же Рим предателям (и дуракам) не платит. Кандидатам в Плохиши всегда нужно помнить о том, что произошло с Остапом Бендером на румынской границе. И учиться у британцев их главной военной тайне: right or wrong, this is my country – «права она или нет, но это моя страна».

_______________

[1] Послевоенное тридцатилетие, ставшее для Запада периодом небывалого расцвета, на какое-то время отложило необходимость создания новых форм и структур мирового управления. Однако уже к концу 1960-х годов появились серьезные признаки надвигающегося кризиса. Упреждающей реакцией верхушки мирового капиталистического класса стало создание структур мирового согласования и управления нового типа – Римского клуба (1968 г.) и Трехсторонней комиссии (1973 г.). А поскольку ударной силой, стоявшей за их созданием, была корпоратократия – молодая и хищная фракция мировой буржуазии, вышедшая на арену истории сразу же после окончания войны и являвшаяся уже не просто мировой, а глобальной по потенциалу и ориентации, то и структуры эти были уже структурами глобального управления. Их задачей было дать старт глобализации как оргоружию верхних сегментов капиталистического класса в борьбе с внешним (СССР) и внутренним (рабочий класс, бóльшая часть средних слоев) классовым врагом. Разрушение СССР на какое-то время отодвинуло новую кризисную эпоху – отодвинуло благодаря ограблению Западом бывшего соцлагеря и возможностям международного разбоя, которому в отсутствие СССР некому было противостоять. Однако в конце 1990-х годов забрезжил новый кризис, и мы уже полтора десятилетия живем в условиях глобального кризиса, который помимо прочего, проявляется как кризис глобального управления.

Оригинал публикации: https://izborsk-club.ru/2439

The post ПСИХОИСТОРИЧЕСКАЯ ВОЙНА ЗАПАДА ПРОТИВ РОССИИ first appeared on Глобальная Политика.

Человек – существо социальное. Его еще называют «общественное животное»

Только в стаде, предки человека могли противостоять силам природы, другим хищникам, выживать и развиваться. Объединение в стадо (род, племя) усиливало людей за счет:

а) увеличения количества боевых или рабочих единиц, действующих одновременно;
б) разделения труда, которое вело к росту мастерства в результате специализации.

Разделение труда вызывает потребность согласовывать действия людей, выполняющих разные функции, чтобы результатом разных действий разных членов сообщества был единый планируемый результат для всех (общее благо). Так появляется функция управления – понуждение к согласованности действий разных членов сообщества.

Для того, чтобы управление было действенным, субъект управления (вожак, правитель и т.д.) должен обладать властью (возможностью и способностью навязывать свою волю). Для того, чтобы сообщество процветало, управление должно быть эффективным и справедливым, а для этого управленец должен быть компетентным и соответствовать этическим представлениям управляемого сообщества. Таким образом, из сказанного следует, что властная функция – это функция специалиста, а ни как не всех членов сообщества, т.е. народа. Да, хороший управленец должен учитывать мнение объектов управления (обратная связь) для того, чтобы действовать в их интересах. Кроме того подчиненный, действующий по убеждению многократно эффективнее, действующего подневольно.

Манипуляторы могут возразить, что суть демократии не в том, что народ весь одновременно осуществляет властные функции, а в том, что он дает мандат на осуществление этих функций своим избранникам, которые уже в интересах избирателей правят обществом.

Но тут возникает сразу несколько возражений. Чтобы изъявить волю, её необходимо осознать

Чтобы что-то осознать, необходимо иметь об этом достоверную и полную информацию. Получается, что, кто контролирует информацию, тот и решает, что пипл демократически выберет. А еще есть большинство, которое не ходит на выборы, потому что считает, что демократия это химера, которую придумали финансовые воротилы, чтобы и дальше быть главными в этой жизни.

Т.е. получается три фактора, которые говорят о том, что не все члены сообщества (и даже не большинство) дают управленцам мандат на власть:

1. Тот, кто контролирует медиа, учреждения образования, тот и формирует представление избирателя о том, что такое хорошо и что такое плохо.

2. Большинство избирателей вообще не участвует в выборах (либо по своей воле, либо организаторы создают для них препятствия).

3. Организаторы выборов всегда имеют возможность «правильно» подвести итоги выборов.

Перечисленные факторы свидетельствуют о том, что манипуляторы, идущие к власти или удерживающие её, исключат большинство членов сообщества из списков, принимающих решения о том кому быть властью, но есть более глубинные причины технологической невозможности существования реальной власти народа.

СМЕРТЬ АМЕРИКАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

Величайший американский психолог Абрахам Маслоу в своей работе «Мотивация и личность» пишет: «Широкомасштабные эксперименты позволили установить, что люди, самостоятельно принимающие решения, составляют от 5 до 30 % нашей популяции». И еще там же: «Многие люди не принимают самостоятельных решений, а полагаются на мнение окружающих, рекламодателей, продавцов, родителей, журналистов. Это скорее марионетки, чем самостоятельные, ответственные взрослые люди».

Американский психолог Роберт Чалдини в своей работе «Психология влияния» приводит такие цифры: 95 % людей являются по своей природе имитаторами и только 5 % – инициаторами.

Речь идет о том, что подавляющее большинство членов сообщества не берет на себя труд принимать участие в управлении в силу объективных природных законов устройства человеческого сознания, даже если честные и порядочные управленцы предоставили бы им такую возможность. Человеку комфортнее быть членом «стада», чтобы освободить себя от груза ответственности, ослабить всё увеличивающееся давление информационного потока на мозг. Это – действие защитной функции мозга – предохранение от перенапряжения.

И напоследок, не в качестве аргумента, а в качестве иллюстрации:

Формирователи нашего представления о мире – популярные писатели всех времён и народов в произведениях о воображаемом мире (сказки, научная фантастика, фэнтази) всё время рисуют варианты идеального общества. И там правят добрые цари, мудрые волшебники, советы компетентных ученых, какие-то другие коллегиальные или нет компетентные органы, но нигде не описывается вариант, в котором весь народ осуществляет власть. Видимо мозг художника не может вживую представить эту химеру.

Выводы

Следует опасаться людей, которые внедряют то, чего не существует. Тысячекратно опасны люди, которые насильно внедряют то, чего не существует.

The post «ДЕМОКРАТИЯ» — ВЕЛИЧАЙШАЯ МАНИПУЛЯЦИЯ КУКЛОВОДОВ first appeared on Глобальная Политика.

Предвидя обвинения экспертного сообщества в кухонной конспирологии, предлагаю начать с невероятного очевидного. Именно либеральное отечественное и зарубежное сообщество в украинском кризисе занимает сторону, на которой среди дыма горящих покрышек, напалма и пороха аромат свободы сможет уловить лишь пациент с тяжёлым психиатрическим диагнозом. Чтобы не прослыть городским сумасшедшим, обвиняющим как минимум треть земного шара в неадекватном поведении и восприятии действительности, предлагаю искать логику неонацистских симпатий либерального мировоззрения вне клипового «новостного» контекста.

Либерализм как подростковая болезнь не(до)развитости

Например, в сфере уже помянутой всуе психиатрии. Один из блестящих психологов, теоретик и практик высочайшего уровня, Виктор Пономаренко, серьёзно отнёсся к моему вопросу о том, не является ли неадекватность либерального мышления поводом для принудительной диагностики.

Пономаренко — автор уникальной теории безанкетной оценки профиля личности «Методика «Семь радикалов». Некогда эта теория была известна слушателям закрытых спецслужебных учебных заведений, теперь ею активно пользуются те, кто берёт на себя ответственность за выбор адекватного задаче персонала и партнёров. Для меня авторитет Виктора подкреплён тем, что ему было доверено возглавлять экспертную группу психологов во время трагедии «Норд-Ост».

Виктор Пономаренко считает, что в случае с либеральным мировоззрением мы имеем дело с глубоким кризисом личности, обусловленным остановкой психического развития на подростковом уровне.

В период полового созревания человек входит в возраст протеста и рискованного экспериментального исследования возможностей окружающего мира. Он резко отвергает привычные представления о родителях как о заботливых гарантах существования. Для него «предки» становятся невыносимыми запретителями и менторами: «не водись с дурной компанией», «не заводи вредных привычек», «не ввязывайся в опасные приключения», «не ленись».

Юношеский негативизм в отношении всяческих «не» сопровождается отрицанием всяческих «взрослых» авторитетов и характеризуется акцентированной фиксацией на себе. Эгоцентричная картина мира, данная подростку именно в ощущениях, а не в логике, дополняется иллюзией, что поиск всё новых ощущений и есть подлинная цель существования. Помните, у Жванецкого (получается, саморазоблачительное): «Процесс — о жизнь, результат — смерть»?

Виктор Пономаренко полагает, что либерал — это не(до)развитая личность в психологическом возрасте подростка, который испытывает подсознательный ужас перед любым фиксированным результатом: таким, например, как стабильное государство с его консервативными ценностями. Но главное, он подсознательно и, следовательно, без всяких внятных аргументов отторгает лидера с харизмой результативного политика и видением чёткого стратегического сценария. Ибо результат — это… Ну, дальше вы знаете.

Туннельное мышление — смотреть и не видеть, слушать и не слышать — в возрасте принятия решений и гражданской ответственности, как любая психическая неадекватность, самоубийственно. Это многое объясняет в экзальтированной симпатии либералов к «плохой компании» активистов и лидеров украинского переворота и собственных ниспровергателей основ «кровавого путинского режима». Многое, но не всё.

Почему именно неонацизм как наиболее экстремистская и агрессивная форма протеста против инакомыслия вызывает органическую симпатию живущих «по Жванецкому»? Почему ультрабольшевик Троцкий с его перманентной революцией восторженно поддержал Гитлера в его намерении пойти войной на СССР? Конец революции — смерть? Несомненно, как нежелательная беременность «экспериментальной» подружки и необходимость примерить на себя роль и логику социального поведения ненавистных родителей. Ведь это они — кровавые фашисты, которые запрещают Мне реализовывать моё представление о свободе вплоть до крови и погрома в собственном доме.

Однако пора. Пора разобраться с базовыми определениями, чтобы без пубертатных либеральных эмоций построить адекватную систему логических координат. И не промахнуться с графиком стратегической перспективы.

Нацизм: терминология и сущность

До сих пор отечественная политология оперирует фантомными коннотациями, рассматривая пружины украинского переворота. Терминологическая база на уровне «хунты» и «бандеровцев» хороша для заголовков новостей и публицистики, но слабо эффективна как инструмент экспертного анализа и аргументации политических решений и действий высшего уровня. Я полагаю, что пусть и негативная, но всё же романтизация образа майдана — это заведомый пат в дискуссии на тему «фашист ли Бандера и какой процент бандеровцев участвует в нынешнем кровопролитии». Что мы сейчас, увы, и наблюдаем. «Бандеровцы» и «хунта» на поле западной и отечественной либеральной русофобии не работают.

Отечественное «гражданское общество» продолжает являть яркие примеры бездарных тупиковых инициатив, которые основываются на эмоциональных оценках предмета. Чего стоит желание бывшего законодателя, члена Совета Федерации Бориса Шпигеля, запретить в стране фашистскую символику! Трудно заподозрить некогда могущественного сенатора в желании попиариться на кровавой теме, но по факту согласно такой формулировке закона пришлось бы сносить ограду Летнего сада в Петербурге, рушить колонны и сбивать лепнину бесчисленных исторических зданий по всей России. Читателям уважаемого журнала «Однако» не надо объяснять разницу между итальянским фашизмом и германским нацизмом, а также римскими фасциями — вязанками хвороста с обоюдоострыми секирами — и немецким орлом со свастикой. А вот у творцов законодательства в этом очевидный пробел. И не только у них.

ФАШИЗМ НА СЛУЖБЕ КОРПОРАЦИЙ

Не раз приходилось слышать от лиц, определяющих себя как русские националисты, и даже «православные фашисты» (?!), что осуждённые Нюрнбергом нацистские преступники Шкуро и Краснов, а также пресловутый генерал Власов — не предатели, а борцы за свободу против сталинского режима. В России свято место «нового героя» украинской свободы — палача Бандеры — пусто не будет. Только дай волю.

Чтобы не погрязнуть в заведомо безрезультатной дискуссии, надо разобраться с тем, почему современный националистический экстремизм даже без оборотной свастики или эсэсовских рун — просто в балаклаве или дорогом костюме — это всё тот же людоедский нацизм, который обошёлся человечеству в десятки миллионов жизней и чреват глобальным рецидивом.

Нацизм — это шовинизм, положенный в основу государственной политики. Вот такое, очищенное от теоретической политологической шелухи, универсальное определение создаёт смысловую и юридическую базу, которая уравнивает с гитлеровским нацизмом современные режимы в странах бывшей Советской Прибалтики, Молдавии, Грузии, политику США и НАТО в отношении России, Ирана, Китая, Афганистана, Ирака, Египта, Ливии и Сирии.

Предложенное определение онтологически связывает гитлеровскую свастику, тризуб и аббревиатуру NATO в геббельсовской логике ненависти к России как к государству второго сорта, в отношении которого «цивилизованные» нормы международного права не действуют. И если уж говорить о символах, то это определение наделяет прямым нацистским содержанием белую ленточку и термин «пятая колонна» в качестве символа отношения к собственному народу как к недочеловекам. Ведь только это оправдывает в их неосознанной логике применение к России так называемых двойных стандартов.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Либерализм как питательная среда и политический инструмент нацизма

Согласно психиатрическому определению Виктора Пономаренко, либералы в любой стране — это идеальная протестная масса против государственных устоев как зафиксированного результата. Именно поэтому современный нацизм избирает либеральный слой для взлома государственности, не угодной своему миропорядку. Несомненно, с одной стороны, в психологической логике пубертатного возраста это — совращение. Но в реальной жизни и политике речь идёт не о детях, а о взрослых, способных орудовать битой или оперировать словом или капиталом и при этом эгоцентрически требующих к себе серьёзного отношения. А уж коли так, то следует серьёзно отнестись к корням либерального мышления.

Очевидно, что здесь не прощупывается прямая социологическая связь с социальным, имущественным, возрастным, образовательным, интеллектуальным и прочими статусами. В любой страте сейчас стал очевиден консервативно-либеральный разлом. Отношение к украинским событиям разрушает многолетние дружеские связи и даже родственные отношения. И если глубинная причина находится вне поля стандартной социологии, то где её искать, как не в некоем личностном архетипе?

Мне представляется интересным в этом ключе препарировать архетип известного своей белоленточной активностью и соответствующим «майданным» мышлением небезызвестного музыкального критика Артемия Троицкого. Казалось бы, успешный известный шоумен, брендовая личность, как сейчас принято говорить. Что-то не в порядке с анамнезом? Возможно. Как вообще получилось, что человек, не взявший за свою жизнь ни одной ноты, оказался гуру, навязывающим аудитории своё представление о «прекрасном»?

Звезда Троцкого взошла в эпоху барьера, который советское руководство выстроило перед западной масскультурой. Барьер был чисто умозрительный, особенно для тех, кто, доблестно отстаивая интересы СССР на международной арене, дома превращался в элиту по признаку доступа к тем самым западным ценностям. В их дипломатическом багаже беспрепятственно преодолевали железный занавес иностранные каталоги ширпотреба и музыкальные журналы. Имеющие доступ к этим предметам вожделения ничем не отличались от банальных фарцовщиков, а зачастую просто являлись частью этой нелегальной системы. Большинство из них поместило себя в виртуальную матрицу «с умилением взирающих на заграничные наклейки и едящих русское сало».

Возможно, эта иллюзия «настоящей жизни» и стала тем блоком, который останавливал личностное развитие на уровне подростковой игры в «я как бы на Западе». Но именно в этой среде, родившей презрительный термин «совок» и испытывающей фанаберию ко всему отечественному как к неполноценному, Троицкий выделился по-особому. Его хлёсткие статьи о зарубежной музыке в молодёжной периодике отличались «несовковым стилем», хотя и были политкорректны. Лишь немногие, имевшие возможность читать западную периодику, с удивлением обнаруживали подозрительную схожесть его текстов с заграничными оригиналами.

Эпоха снятия запретов лишила целый слой троицких не только элитарного статуса «обладателей доступа», но и заставила взглянуть в нелицеприятное зеркало собственной профнепригодности. И вполне логично, что такая псевдоэлита пошла по пути Кисы Воробьянинова: повода нет, а высокомерие осталось. Как и рефлекс, соответственно, относиться к стране, которая их не устраивает. И совершить спасительное психологическое бегство в элитарное детство, продолжая игру «я как бы на Западе». Но в отличие от послереволюционной наследной аристократии с обтрёпанными локтями, эти мещане во дворянстве быстро смекнули, что игру можно безопасно и выгодно сделать профессией. И вновь обрести материальное и моральное подтверждение своей исключительности.

Новое время — новые игры в исключительность, лишённые реальной основы и по определению выводящие участника за поле адекватности. Офисный планктон объявляет себя креативным классом, по сути, ничего не создавая, и считает себя поборником свободы, находясь в жёсткой тоталитарной корпоративной иерархии.

Оба поколения роднят не только негатив по отношению к остальным в «этой стране», но и специфическое либеральное представление о свободе. Напомню сакраментальное: «моя свобода заканчивается там, где начинается твоя». Если вдуматься, это очень рифмуется с мнением о либерализме как ювенальном психиатрическом комплексе. Ведь начало «твоей свободы» надо ощутить экспериментальным путём: можно попробовать с первых минут знакомства приступить к недвусмысленному действию в отношении особи противоположного пола или метнуть камень в представителя власти. Ведь процесс — это жизнь.

А тоталитарному режиму эта свобода не нравится. Он придумывает свои драконовские законы и требует их соблюдения («предки достали»). Их норма — это навязанный сверху результат, это отсутствие новых вариантов получать острые ощущения. Это — смерть. А кто подчиняется — тот быдло и раб. Человек второго сорта. А то, что либеральное представление о свободе на стыке границ личных амбиций по определению в условиях слабого государства чревато войной всех против всех, обладателей инфантильного представления о мире не волнует. Кто-то против? Старшие мальчики из соседней подворотни нам помогут!

А режим потому «кровавый» и «фашистский», что защищает защитников своей свободы. Но не только поэтому. И великовозрастному либералу, и прыщавой недоросли как ущербной личности требуется внешний виноватый для компенсации собственных скрытых или явных комплексов личностной несостоятельности.

И здесь, как бы прискорбно это ни звучало для либеральных интеллектуалов, им следует увидеть своё отражение в среднестатистическом спортивном фанате, человеке антиспортивного пивного поведения, считающего себя специалистом более компетентным, чем футбольный комментатор, и обретающего элитарный статус относительно «остальных» недочеловеков в виртуальном идеале. (Я что-то сказал о Троицком? Или Макаревиче? Наверное, вырвалось из глубин подсознания.)

А вот тут мы подходим к главному элементу культурного кода либерала, который сливает его с нацизмом в бинарный заряд.

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Начну издалека, с 1968 года. Известно, что события Пражской весны начинались с активнейшей информационной агрессии Запада. Подконтрольные ЦРУ СМИ в соседних с Чехословакией Германии и Австрии вели круглосуточную обработку населения ЧССР. Но до сих пор обращается мало внимания на их основную целевую группу — спортивных болельщиков. Разработчики технологии площадного протеста вычислили их как организованную, структурированную, иерархически управляемую массу, привыкшую действовать за гранью закона. И главное, привыкшую видеть в спортивном сопернике и его фанатах смертельных врагов. И пускать в ход коллективную агрессию, не заботясь о том, что она не влияет на цифры табло. Первыми ласточками «демократической революции» на Вацлавской площади в Праге с акциями протеста выступили болельщики чехословацкой хоккейной сборной, «внезапно» возмутившиеся регулярными поражениями своих кумиров от советской команды. В международных матчах внутренние противоречия между болельщиками домашнего первенства слились в общей ненависти к стране обидчика.

Ничем не напоминает киевский Майдан и одесский погром? И там и в других городах Украины фанаты объединяются с экстремистами, журналистами, финансистами и становятся политическим инструментом нацизма как политики государственного шовинизма.

Закономерное обращение в противоположность

ФАШИЗМ ПРОТИВ КОММУНИЗМА, ИЛИ КАК НАМ ПОДМЕНИЛИ ИСТОРИЮ

В основе этого единства либералов, экстремистов и лидеров экономической гонки — чёткое разделение на себя (сектор самых правых, успешных, исключительных индивидуумов) и на «них» (безликую второсортную массу, «пипл, который схавает», «лузеров», бестолковых бесправных рабов). «Русские, поддерживающие Путина, «донецкие», не принимающие идеалов майданного переворота, — рабы», — вторит Гитлеру, нынешним экстремистам и олигархам либеральная общественность. Не случайно отечественные либералы оказываются в своих симпатиях на стороне майданного переворота. И дело не только в соответствующих целевых грантах. Мне известно, что один популярный деятель отечественного шоу-бизнеса отказался участвовать в нашумевшей антипутинской «миротворческой» пиар-акции, несмотря на солидный гонорар, со словами: «Родина стоит дороже». С другой стороны, тех, кто на это пошёл, трудно причислить к остро нуждающимся. Первопричина глубже финансовой мотивации — в либеральном культурном коде.

Сортировка людей, общественных групп и этносов на господ и рабов лежит в основе политической философии либеральной экономики. Ибо двигателем либерального развития является её величество конкуренция. Обратной стороной победы одного является поражение другого. Обслуживающая политическая система на иных принципах существовать не может по определению. И обрекает себя на саморазрушение, поскольку либеральная модель «моя свобода заканчивается там, где начинается твоя» входит в противоречие с идеалом безграничной свободы. Расширить границы царства свободы можно только за счёт ущемления прав тех, кого назначат второсортными. По понятным причинам рабская масса не очень-то смиряется со своей второсортностью. И тогда либерализм прибегает к стандартному средству: наделяет группу «дрожащих тварей» правом избранных. Расчёт прост: снабдить их идейным и боевым оружием и указать на виновного во всех бедах. Так, по сути, политический либерализм загоняет себя в логический тупик во имя идеала абсолютной свободы. Во имя него конкурентный принцип развития неизбежно потребует диаметрально противоположного — тоталитаризма.

Такой вот политический тупик: от чего бежали, в то и уткнулись. В упор не замечая, что кто-то из «рабов» иначе реализует свою свободу выбора.

The post НАЦИЗМ КАК ВЕРШИНА И ТУПИК ЛИБЕРАЛИЗМА first appeared on Глобальная Политика.

…Украина — это орки на службе у запада

КЛАНЫ УКРАИНЫ

В: Андрей Ильич, главный геополитический вопрос на сегодня для российской геополитики — это Украина. Давайте начнем разговор с разбора этой ситуации. Что там произошло?

О: Ситуацию на Украине я бы поставил в один ряд с ситуацией в Сирии. Причем если по сирийскому вопросу в мировой капиталистической верхушке были разногласия — имелась влиятельная группировка, не желавшая эскалации конфликта в Сирии и превращения его в региональную войну, — то по украинскому вопросу Запад выступил единым целым. При этом ясно, что экономически Украина североатлантическим элитам сто лет не нужна, им нужно геополитически оторвать Украину от России, превратив ее в антироссийский плацдарм.

Курс на отрыв Украины от России — давний геополитический «проект» Запада в целом — немцев, британцев, американцев. У нас часто цитируют слова Збигнева Бжезинского о том, что без присоединения Украины России не суждено вернуть статус великой державы. «Лонг Збиг» ошибается: Россия и без Украины может вернуть этот статус, только это будет труднее и займет больше времени.

КТО ТАКОЙ ЗБИГНЕВ БЖЕЗИНСКИЙ

Но главное в том, что Бжезинский не оригинален, он повторяет слова немецкого генерала Пауля Рорбаха, который в начале ХХ века предрек: чтобы исключить опасность со стороны России для Европы и прежде всего для Германии, необходимо полностью оторвать украинскую Россию от России московской. Обратим внимание на то, что для немецкого генерала и Украина, и Московия — это все Россия, и он говорит о необходимости вызвать внутрироссийский раскол. В этом плане он развивает идеи немецких политиков последней трети XIX века, в частности, Бисмарка, которые не только настаивали на необходимости такого раскола, но и предлагали конкретные средства решения этой задачи.

БЕРЛИН СТРОИТ РЕЙХ И ВЫДАВЛИВАЕТ РОССИЮ ИЗ ЕВРОПЫ

В частности, они подчеркивали необходимость противопоставить Украину России, стравить их народы, для чего необходимо вырастить среди самих же русских украинцев людей с сознанием, измененным до такой степени, что они станут ненавидеть все русское. Таким образом, речь шла о психоисторической спецоперации, информационно-психологической диверсии, цель которой — создание славян-русофобов как психокультурного типа и политической силы. Эдаких орков на службе западных саруманов. Они-то и должны были оторвать Украину от России и противопоставить ее последней как «антирусскую Русь», как «свободную и демократическую» альтернативу империи. Оформлено все это было, в частности, галицийским проектом, над которым активно работали сначала разведки Австро-Венгрии и кайзеровской Германии, затем Третьего рейха, во второй половине ХХ века и до наших дней — ЦРУ и БНД.

УНИАТСКИЙ «МАЙДАН»

После «оранжевой революции» Западу казалось, что задача будет решена — не вышло. К концу 2013 года тоже казалось, что задача вот-вот будет решена, что евросоюзовский хомут уже на шее Януковича и Украины. Но свою роль сыграла позиция России (а возможно, и Китая), и Янукович, решив сыграть какую-то свою гешефтную игру, взбрыкнул. В этот момент Запад списал, во-первых, Януковича, во-вторых, мирный, «оранжевый» путь отрыва Украины от России, сделав ставку на бандеровцев, на украинских неонацистов-русофобов, продукт той самой психоисторической операции, которую немцы начали готовить полтора века назад, затем во время Второй мировой войны эстафету подхватили нацисты, создав дивизию СС «Галичина», а с 1990-х годов в работу включились наследники Третьего рейха по созданию нового мирового порядка (какое совпадение терминологии!) — американцы.

ВЕЧНАЯ ВОЙНА ЗАПАДА ПРОТИВ РОССИИ

В нынешней ситуации с Украиной США и Евросоюз ярко и не стесняясь продемонстрировали и лицемерие, и двойные стандарты, и русофобию. Только этой последней можно объяснить их более чем «толерантное» отношение к украинским нацистам, маршировавшим по улицам Киева, к раздававшимся в городе эсэсовским маршам.

КАТОЛИЦИЗМ В НАСТУПЛЕНИИ: ИДЕОЛОГИЯ И ПОЛИТИКА ВАТИКАНА В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДА К ГЛОБАЛИЗИРОВАННОМУ МИРОВОМУ ПОРЯДКУ

Логика проста: если нацисты на Украине (как и в Прибалтике) против России, то пусть. Впрочем, американцам не привыкать: в 1945 — 1946 годах они при активном содействии русофобского Ватикана сделали все, чтобы, выведя из-под удара нацистов (в том числе явных военных преступников), перебросить их в США или Латинскую Америку и активно использовать их против СССР. Украинские события — это наглядный опыт, с кем мы имеем дело.

В: А с кем, можно поточнее?

О: 19 — 21 февраля в Киеве произошел неонацистско-бандеровский переворот, инспирированный коллективным Западом, и прежде всего США. Именно американцы, использовав тупость и жадность Януковича и его окружения, изменили ситуацию, остановив в зародыше антитеррористическую операцию украинских властей. Если бы она началась, то с майданом было бы покончено — он и так уже отступал. Но вышло так, как вышло. Сказались долгие годы работы спецслужб США с украинской верхушкой, хранящей деньги в американских банках, СБУ, бандеровским подпольем, которое было активизировано, а в значительной степени воссоздано.

УКРАИНА ПОД ТЕНЬЮ БАЙДЕНА

Показательно, что в течение двух решающих суток спикером рады «работал» посол США, диктовавший условия верхушке «нэзалэжной». Хотя о какой «нэзалэжности» можно говорить? Квазигосударство Украина и так находилось в большой степени под внешним управлением, а здесь оно было продемонстрировано откровенно, цинично и нагло. Всем показали, кто в доме хозяин, кто рулит событиями — в Раде и на майдане, чья злая воля направляет неонацистских отморозков. Февральский американо-бандеровский переворот может существенно изменить геополитическую ситуацию в Восточной Европе, Евразии и мире.

В: Но разве нет в киевском протесте реального недовольства режимом Януковича?

О: Клан Януковича, безусловно, мафиозно-олигархический. Но Запад и прозападные силы на Украине лишь использовали в своих целях естественное недовольство жителей Украины, прежде всего Киева.
В: Каковы их цели?

УКРАИНА ДОЛЖНА ПЕРЕНЕСТИ ВОЙНУ НА ТЕРРИТОРИЮ РОССИИ

О: Программа-минимум — создание Западом славянского неонацистско-бандеровского рейха, постоянное давление на Россию, провоцирование ее различными способами, включая диверсии, а в случае адекватного ответа — тиражирование в мировых СМИ образа «свободной демократической Украины», которую якобы давит стремящаяся к восстановлению империи Россия; короче говоря, маленькая Украина — жертва большой России, по отработанной в Югославии схеме: «бедные албанцы — жертвы злых сербов».

Программа-максимум — та же, что в 1930-е годы при создании немецкого нацистского рейха: создание силы, которая в случае необходимости для Запада возьмет на себя решающую часть войны с Россией и максимально измотает ее, при этом самоуничтожившись. Иными словами, окончательное решение славянского/русского вопроса силами самих славян/русских с последующим разделом России/Северной Евразии и присвоением ее ресурсов и пространства. При этом надо помнить: нынешний отрыв Украины от России планируется как отрыв-противопоставление для давления на Россию или нанесения удара по ней силами неонацистско-бандеровского режима.

ЕВРОСОЮЗ, КАК ПРООБРАЗ 5-го РЕЙХА

Это, помимо прочего (а «прочее» это имеет место быть: борьба в американской верхушке, ситуация Обамы после жухлого для него 2013 года, американо-германские проблемы, китайские игры в Восточной Европе и так далее), ответ США на действия России в 2013 году. Похоже, они, по крайней мере, данная администрация и кланы, стоящие за ней, которым надо спасать лицо перед своими хозяевами, переходят к активным действиям: через два года выборы, а демократам не хочется покидать Белый дом, и Обаме придется потрудиться на нового, теперь уже белого президента. Кто это будет — мадам Клинтон, которая еще в декабре 2012 года бесилась по поводу Таможенного союза и, усматривая в нем ресоветизацию постсоветского пространства, заявляла, что США будут всячески противодействовать этому, Байден, или еще кто-то — неважно. Важно, что от этого сегмента американской верхушки ничего хорошего России ожидать не следует, а вот атака возможна.
Но, как говорили герои фильма «Чапаев» об атаке противника: «Психическая? Ну хрен с ней, давай психическую». Гладко было на бумаге. История — дама коварная, достаточно вспомнить, как и чем кончали те, кто стремился к окончательному решению русского вопроса. Это не говоря о том, что есть восток и юго-восток Украины.

О: Мне бы очень хотелось ошибиться, чтобы оказалось — сгущаю. Однако я очень давно изучаю мировую борьбу за власть, информацию и ресурсы, анализирую целеполагание и деятельность североатлантических элит. Повторю, что Россия даже в ее нынешнем состоянии — до сих пор единственное препятствие на их пути к мировому господству.

У КОГО УЧИЛСЯ ГИТЛЕР. КАК ЗАПАДНАЯ «ДЕМОКРАТИЯ» ПОРОДИЛА НАЦИЗМ

Поэтому-то один из последних начальников советской разведки Леонид Шебаршин заметил: Западу от России нужно одно — чтобы ее не было. Стратегически, геоисторически — не было. А для организации небытия нужен таран — как когда-то Гитлер. Поэтому наш бронепоезд должен всегда быть на запасном пути: предупрежден — значит вооружен. И лучше сгустить краски и ошибиться, чем допустить повторение «22 июня 1941 года», тем более североатлантические элиты — противник намного более серьезный, чем Гитлер с его Третьим рейхом, оказавшимся к тому же один на один почти со всем миром. Сегодня один на один почти со всем миром мы, тем более что РФ не СССР ни по экономическому потенциалу, ни — главное — по качеству человеческого материала.

…УКРАИНА-РУИНА И «ПЯТАЯ КОЛОННА» В РОССИИ

В: Как вы видите Украину после падения режима Януковича?

О: Руины. Ничего другого быть не может. Частично уничтоженное, частично подавленное, частично изгнанное русское население. Разрушенная промышленность, скупленная Западом и отчасти китайцами земля. Хотя я допускаю, что в дальнейшем теоретически возможно возмущение и свержение бандеровского режима. Но трудно свергнуть режим, за которым стоит Запад. Такое было возможно, когда в мире существовал СССР — вторая сверхдержава, которая могла поддержать слабых мира сего в их борьбе против сильных, против буржуинской железной пяты. Более вероятен другой вариант: режим и Запад постараются направить социальную ярость низов на восточного соседа, определив его в качестве источника всех бед, причинами которых якобы являются «гнет российской империи», «советский тоталитаризм» и т.п. К сожалению, партия за Украину бездарно проиграна. Наши послы работали с украинскими олигархами, проворачивая свои гешефты, начисто забыв о том, что есть народ, население, в том числе прорусское — доллар мутит разум, в то время как Запад работал и с олигархами, и с наиболее активными антирусскими силами, слоями, группами. Эти группы и оказались тем джокером, которыми Запад перебил якобы пророссийских олигархов и их ставленника с уголовным прошлым.

ПОЛЕ БОЯ УКРАИНА

Впрочем, повторю: история — дама коварная и все может пойти по-другому. Будущее не предопределено, оно становится в борьбе, столкновении воль и сил, а потому зависит и от нас, от наших действий. Проигрыш партии — не проигрыш матча, матч не окончен. Но чтобы его выиграть или хотя бы не проиграть, надо проделать безжалостную работу над ошибками и навести порядок у себя дома. Проигрыш «украинской партии» есть результат наших внутренних проблем, внутреннего неустроения.

В: Вы говорите: партия за Украину проиграна. А как же российские войска на территории Крыма?

О: Решение российских властей и прежде всего Путина полностью ломает сценарий развития неонацистско-бандеровского переворота/мятежа на Украине, инспирированного Западом и прежде всего США. В этом плане можно сказать, что лицо Саши Билого — это оборотный лик президента Обамы и вообще всех на Западе, кто науськивал неонацистов на захват власти. Захватив власть в Киеве, экстремисты, с ходу запретившие употребление русского языка, планировали, собравшись с силами и имея поддержку Запада, поставить на колени русский восток и юго-восток. Однако оказалось, что у этих регионов есть поддержка — и серьезная, это Россия. Оказалось, что на пути геноцида русского населения неонацистами встала страна, однажды уже разгромившая нацизм.

УКРАИНА: ИДЕОЛОГИЯ ГЕНОЦИДА

Подавление востока и юго-востока (оно происходило бы по той же схеме, по которой давили сербов, только место действовавших под натовским щитом албанцев заняли бы «западенцы») жизненно необходимо североатлантической верхушке — ей нужна вся Украина, а не только ее западная часть. Эта часть сама по себе бессмысленна и годится разве что на роль второго Косова.

СХОДСТВО МЕЖДУ ЮГОСЛАВИЕЙ И УКРАИНОЙ

Поэтому позиция России так взбесила западную верхушку, которая, однако, вряд ли сможет сделать что-то действительно серьезное, кроме мотания нервов, провокаций, подлянок и т.п. В том, что говорят Обама и К°, сквозит бессильная злоба. Они бы хотели, чтобы Россия безучастно наблюдала за тем, как будет гнобить русских, как будут формировать неонацистский славянский рейх на ее западной границе. Показательно, что подавляющая масса населения России активно поддерживает решение руководства страны. Подавляющая — за исключением маленькой, но горластой группки, а именно «пятой колонны», которая сразу же зашипела.

Вообще, нынешняя ситуация на Украине и вокруг нее особенно хорошо выявляет «пятую колонну» — и ее подлость, и ее интеллектуальное и профессиональное убожество. Вот прорезался эксперт из фонда Карнеги и заверещал, что все это напоминает ему ввод войск в Афганистан. Но при чем здесь Афганистан? Что, в Афганистане в канун ввода советских войск произошел нацистско-бандеровский переворот и начались гонения на русских? Что, в Афганистане проживали граждане России (тогда — СССР)? Где логика? Но, по-видимому, для эксперта главное не логика, главное, чтобы американские хозяева услышали — каркнул вовремя, «во все воронье горло». Хотя на месте хозяев я бы такой обслуге зарплату сократил бы — разве можно так тупо защищать интересы тех, кто тебя нанял? Изящнее надо, тщательнéе [как говорил один из персонажей Жванецкого]. Это вообще проблема «пятоколонников». Слушаешь их аргументацию и задаешься вопросом: они настолько непрофессиональны или мы имеем дело с элементарным слабоумием? А еще вопрос: почему до сих пор обретаются в нашей стране структуры типа фонда Карнеги? Почему вольготно ощущает себя у нас агентура чужого влияния? Хорошо, что они в основном работают грубо и контрпродуктивно, однако ведь дело в принципе.

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОБЫТИЙ НА УКРАИНЕ

Но вернемся к прорезавшимся. Вот вышедший в тираж певец. Радостно сообщает, что на Украине наша армия обделается как в Чехословакии. Болезный, книжки почитай, если не разучился. Советская армия установила контроль над Чехословакией (третья по силе армия в Европе после СССР и ГДР) за 36 часов при минимальных потерях — своих и местного населения. Эту операцию как модельную изучали в натовских штабах. Нынешняя кризисная ситуация властно требует отсечь «пятую колонну» от СМИ; необходимо поставить жесткий политико-правовой заслон ее деятельности. И не обращать внимания на лицемерные стенания тех, кто залил кровью Югославию, Ирак, Ливию, многие другие страны и готов залить кровью Украину.
Вообще, Запад чем дальше, тем больше заботит ситуация в России на постсоветском пространстве. У них мало своих проблем? Так, может быть, надо, чтобы они появились? Почему Запад безнаказанно работает в нашей зоне? Почему бы нам не начать делать то, что делал Советский Союз, активно работая в чужих зонах? Тем более что уязвимых мест там хватает.

В любом случае украинский кризис, спровоцированный Западом на фоне недовольства населения режимом Януковича, — веха в истории Европы, Евразии и международных отношений. Заканчивается эпоха, стартовавшая в 1991 году провокацией августовского путча и предательским беловежским сговором. Начинается какое-то другое время. От времени нельзя убежать — да и не надо. Время надо встречать в лоб. И уж тем более надо защищать своих, биться, как сказал бы Александр Невский, «за други своя». В данном случае это не только «за други», но и за себя — за русское самостояние в истории.

В ОЖИДАНИИ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ

В: Какие вызовы в самой России вы видите на ближайшие годы?

КОРРУПЦИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ЗАПАДНОГО НЕОКОЛОНИАЛИЗМА

О: Главный вызов для России — это системная коррупция государственно-олигархического строя. И устранить ее можно, только устранив олигархический сегмент. Строй этот — весьма неустойчивая конструкция, и он либо превратится в индивидуальную диктатуру с опорой на массы, либо выродится в клику, хунту с неизбежным распадом страны. Именно коррупционно-олигархическая (олигархическо-коррупционная) составляющая создает внутренние проблемы и ослабляет государство, делая его уязвимым извне. Уязвимость извне у нас со всех сторон. На западе это НАТО, хозяева которого — североатлантические элиты — по-видимому, стремятся оформить на Украине бандеровско-неонацистский режим, нацеленный против России. На юге (Кавказ, Средняя Азия) это исламистские радикалы и их опять же западные хозяева — наднациональные структуры мирового согласования и управления. Эти структуры (пункт прописки на данный момент — США) являются главным противником России, которая с ее ядерным оружием до сих пор представляет собой единственное препятствие на их пути к полному мировому господству. Возможно, они попытаются решить окончательно русский вопрос, спровоцировав внутриславянскую, внутрирусскую войну. Это, думаю, одна из вероятных долгосрочных целей того, что в эти дни происходит на Украине, которую готовят на роль антироссийского плацдарма.

В: Можно ли найти в русской истории параллели нынешнему периоду?

ИСКУССТВЕННО СОЗДАННЫЕ «НАЦИИ»

О: Проведение исторических аналогий — штука рискованная, история никогда не повторяется полностью. Как заметил Гегель, аналогии бывают поверхностные и содержательные. Содержательные аналогии суть такие, в основе которых лежит теория — естественно, серьезная. Поэтому здесь я ограничусь такими аналогиями, в основу которых может быть положена солидная теория. Разумеется, саму теорию я здесь излагать не стану — на это нужно много времени и места. Но кратко изложу свою точку зрения.

В плане внутриполитической РФ, реальность которой характеризуется социальной поляризацией, коррупцией, кричащим, нагло-демонстративным богатством с одной стороны и бедностью с другой, напоминает Россию 1915 — 1916 годов. Это во-первых.

Во-вторых, по ряду параметров РФ напоминает СССР в ту пору, когда он шел к своему финалу, когда определенная часть номенклатурной верхушки и спецслужб боролась за то, чтобы сменить строй и таким образом спрятать в воду концы своей коррупционной и антигосударственной деятельности в 1970 — 1980-е годы.

В-третьих, ситуация нынешней центральной власти в РФ напоминает мне Московское царство в канун введения опричнины. Центроверху всерьез грозит полная олигархизация власти, подмена одного главного начальника «коллективным начальником», который, несомненно, договорится с Западом о сдаче ему страны на тех или иных условиях (как это только что произошло на Украине, политическая форма — любая; например, замена президентской республики парламентской) со сдачей Западу персонификаторов центроверха и народа в придачу. Иван Грозный пресек тенденцию к олигархизации с помощью опричнины, которая стала эмбрионом самодержавия.

ФЕНОМЕН РУССКОЙ ВЛАСТИ

Еще в одном отношении нынешняя ситуация чем-то напоминает 1564 — 1565 годы (опричнина) и одновременно 1929-й (крутой перелом Сталина на индустриализацию). Дело в следующем. В России всегда создавался относительно небольшой по объему совокупный общественный продукт; вещественной субстанции, будь то сельскохозяйственная или промышленная, всегда было мало. Вследствие этого поворотными моментами в русской истории становились такие, когда проедалось наследие предыдущей эпохи, предыдущей системы и вставал выбор, на основе чего, с опорой на какие слои делать рывок. До конца текущего десятилетия, возможно, аккурат в 2017 году, к столетию Октября, будет проедено советское наследие и в очередной раз перед властью станет выбор средств и фундамента для рывка. В 1565 и 1929 годах был сделан антиолигархический, национально-ориентированный выбор. Как будет теперь — посмотрим. Это что касается исторических аналогий по внутриполитическим и внутриэкономическим делам.
В: А что касается внешнеполитических?

КАК МИРОВАЯ ЭЛИТА СКУПИЛА ВЕСЬ МИР

О: Что касается внешнеполитических аналогий, то нынешняя ситуация напоминает мне одновременно годы перед Крымской и Второй мировой войнами. В последнем случае это и мировые кризисы с тяжелыми последствиями, и тяжелейшая экономическая ситуация США. В конце 1930-х годов американскую капиталистическую верхушку от передела собственности в пользу середины и низа могла спасти только мировая война. К концу 1930-х годов провалился разрекламированный «новый курс» Франклина Рузвельта — верного слуги крупных американских плутократов, которого кое-кто до сих пор считает борцом с ними, и США двинулись к войне; их целью в ней был не столько разгром Германии (с ней при ее потенциале и так все было ясно) и Японии, сколько подрыв главного соперника — Британской империи. Сегодня многие серьезнейшие проблемы очень важного сегмента наднациональной и прежде всего американской верхушки тоже может решить только большая война.

Далее. С 1929 года британцы (в кооперации с частью американской верхушки) вели к власти Гитлера, нацистов, создавали немецкий Третий рейх, который должен был сокрушить СССР. Сегодня американцы (в кооперации с частью британской и западноевропейской верхушки) пытаются создать на Украине славянский неонацистский (бандеровский) рейх, СС — «Галичину» размером с целую страну, славянское антирусское государство, которое можно бросить на РФ. Или — программа-минимум — с помощью которого можно эффективно давить на РФ, много эффективнее, чем с помощью исламистов. Другое дело, что эти планы могут сорваться, не осуществиться — и надо сделать все для этого, но то, что они есть, у меня сомнений не вызывает.

Аналогия с периодом, предшествующим Крымской войне, заключается в следующем. С 1830-х годов британцы запустили информационно-психологический проект «русофобия». Его целью было настроить Европу, европейское общественное мнение против России, представив нашу страну — победительницу Наполеона и главного противника Альбиона в Евразии — в тотально негативном свете: Россия как средоточие всего плохого и источник всех зол — от мелких до крупных. Кампания продлилась почти четверть века и принесла успех: в начале 1850-х годов на основе этой кампании Великобритания создала общеевропейскую антироссийскую коалицию, которая нанесла поражение России в Крымской войне. Широкомасштабная и систематическая антироссийская кампания в европейской прессе была информационной, «холодной» подготовкой к горячей войне, и когда всех европейцев убедили, что Россия — плохая страна, не заслуживающая мира и снисхождения, оставалось делом техники спровоцировать Россию на войну, что и было сделано с помощью Турции.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЙНЫ НА УКРАИНЕ

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ — ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ И ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РОССИИ

Если взглянуть на то, что пишут и показывают СМИ США и Западной Европы о России в последние несколько лет, то со всей очевидностью можно сказать: против России ведется широкомасштабная систематическая агрессивная информационная война — собственно, многие высокопоставленные чиновники США не скрывают ни этого, ни вражды к России. Информационные удары сыплются на все: от крупных и серьезных вещей до мелочей, значение которых раздувают до гигантских размеров — от позиции России по Сирии до бесноватых девок из Pussy Riot. А по Олимпиаде ухитрились прицепиться даже к золотой медали фигуристки Аделины Сотниковой. Иными словами, идет тотальный информационный обстрел, который должен убедить западного обывателя: Россия плохая, никчемная, недемократичная, нетолерантная страна, представляющая (из-за наличия ядерного оружия) угрозу «свободному западному миру». А следовательно…

То, что я знаю по истории России, Запада, международных отношений и информационных войн, позволяет сделать однозначный вывод: сегодня, как и в канун Крымской войны, против России ведется такая информационная война, которая в случае необходимости должна будет оправдать нанесение по России удара, вторжение в Россию. Только в качестве провоцирующего фактора, по всей вероятности, предполагают использовать уже не Турцию, а славянское же государство, стравив уже не турок и русских, не немцев и русских, а славян со славянами, украинских русских с московскими русскими. Так что аналогии и параллели, увы, неутешительные.

…«ЗАДАЧА ВЛАСТИ — СВЕРНУТЬ НЕОЛИБЕРАЛЬНЫЙ КУРС»

В: Тогда почему Путин так уверенно вел себя в прошлом году?

О: В целом международная конъюнктура 2013 года благоприятствовала успеху действий Владимира Путина по сирийским делам и делу Сноудена, а краткосрочно отчасти по украинской линии. Но, если вы обратили внимание, я подчеркнул: ни в Сирии, ни на Украине ничего не закончилось. Асада постараются дожать тем или иным способом — не в лоб, так в обход. Ну а на Украине — кто не слеп, тот видит, что происходит. Хотя Запад, и прежде всего США, планировали и готовили в течение двух десятков лет то, что произошло там сегодня, это «сегодня» — ответ Запада России на ее относительно успешные действия, а главное, на ее независимую позицию в 2013 году и особенно за нежелание позволить Западу оторвать Украину от России. Так сказать, Empire strikes back — «Империя наносит ответный удар».

УКРАИНА, САНКЦИИ, НОВАЯ ВОЙНА

Вообще оценивать те или иные краткосрочные события как успех или неуспех дело сложное. Французский историк Фернан Бродель писал: «События — это пыль», имея в виду то, что смысл того или иного события можно понять только в среднесрочной (как минимум) временнóй и — добавлю я — в более широкой пространственной перспективе. А один из крупнейших историков ХХ века британец Эрик Хобсбаум вообще считал, что факт трудно рассматривать вне контекста следующих 200 лет. Это, пожалуй, перебор, но несомненно одно: понимание того или иного события возможно лишь в более широком причинно-следственном контексте. Поэтому-то так сложно анализировать текущую реальность — нужно одновременно связывать ее с тенденциями прошлого, занимаясь исторической комбинаторикой, и одновременно просчитывать будущие тенденции, стягивая те и другие в миг-вечность настоящего. В сухом остатке: то, что в 2013 году могло видеться успехом, в более продленной исторической перспективе может оказаться провалом или серьезной проблемой — «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется», писал Федор Тютчев. А еще позже вновь может обернуться успехом.
В: Какова влиятельность правительства в политической системе РФ? И как можно объяснить противоречие между политикой Путина с его апелляцией к державности и патриотизму, с одной стороны, и с откровенной либеральной политикой в экономике — с другой?

О: Действительно, правительство РФ во главе с Дмитрием Медведевым проводит все тот же приватизационно-неолиберальный курс, что и раньше. Бóльшая часть кабинета — сторонники либеральной модели экономики, той самой, которая разрушает хозяйство РФ, а мировую экономику завела в тупик и кризис. В мире кризисом 2007 — 2009 годов, по сути, завершилась эпоха неолиберальной контрреволюции (1980 — 2010 годы) и начинает набирать силу антилиберальный курс, в противоречии с которым продолжает развиваться деятельность российских неолибералов, их курс.

КОНЕЦ СЫРЬЕВОЙ КОЛОНИИ

Противоречие заложено между экономическим курсом и специализацией в международном разделении труда, с одной стороны, и внешнеполитическим курсом, персонификатором которого выступает Владимир Путин, с другой. Курс нынешнего правительства, вопреки его собственным заявлениям, консервирует сырьевую специализацию РФ в мировой системе, а следовательно — зависимость от хозяев этой системы, грозящую полной утратой суверенитета; более того, этот курс (разгром образования и науки под видом их реформы) лишает РФ конкурентоспособности на мировой арене в будущем.

Противоречие между статусом великой державы или мощной региональной державы и сырьевой специализацией не может длиться вечно, оно должно разрешиться либо в одну сторону (утрата державного статуса, а вместе с ним значительной части суверенитета, а то и просто крах с закреплением зависимо-сырьевого статуса), либо в другую (переход от сырьевой специализации, не способной обеспечить реальный и значимый державный статус, к передовым развито-промышленным формам). Указанное противоречие приобрело остроту в России в начале ХХ века и в СССР на рубеже 1970 — 1980-х годов и погубило обе эти властные структуры русской истории. Аналогичным образом обстоит дело и сейчас, и угроза гибели/распада РФ — это не из области нереального, тем более что и внутри страны, и вне ее имеются силы, весьма заинтересованные в этом. Так что будем бдительны и готовы максимально жестко пресечь любую попытку нарушить нашу государственную целостность.

Поскольку в России власть всегда персонализована, что бы ни делало правительство, главная ответственность всегда лежит на Первом Лице, как бы оно ни называлось — царь, генеральный секретарь КПСС или президент; оно отвечает за все, с него и спрос. Отсюда недовольство значительной части населения, проголосовавшей за Путина в 2012 году. На это работает и спад экономического роста РФ, который приобретает угрожающий характер и — на фоне системной коррупции и экономического курса правительства — увеличивает социальное недовольство властью. Опасность здесь заключается в том, что противники России (именно исторической России, как бы она ни называлась, а не просто РФ) и их «пятая колонна» внутри страны под видом борьбы с коррупцией, олигархией и конкретным режимом постараются снести российскую государственность как таковую, чтобы навсегда подсечь Россию. Нужно хорошо помнить, под какие лозунги валили СССР: борьба с привилегиями номенклатуры, за демократию и т.п. То, что пришло после 1991 года, не имеет никакого отношения к демократии, ну а привилегии и богатство постсоветской верхушки, ограбившей население страны, выросли так, как советской номенклатуре и не снилось, тогда как бедность, нищета и небезопасность существования большого числа людей достигли уровня, непредставимого в СССР.

Маркс и Энгельс заметили по поводу европейской революции 1848 года: теперь мы знаем, какую роль в революциях играет глупость и как негодяи могут ее использовать. Мораль: надо помнить 1991 год и не совершать глупость второй раз, не наступать на грабли, которые активно подсовывают те, кто пытается представить себя истинными борцами с коррупцией, распил-экономикой и олигархами. Но почему-то именно олигархи и заинтересованный в сохранении в России олигархического строя, но в виде слабой капиталистической республики парламентского типа, а не ограничивающего олигархов сильного государства (пусть и со многими родовыми пятнами олигархии), поддерживают этих «борцов».

В: Так что же делать Путину, если за все ошибки правительства он расплачивается своим авторитетом?

УКРАИНА ДОЛЖНА ПЕРЕНЕСТИ ВОЙНУ НА ТЕРРИТОРИЮ РОССИИ

О: Задача центральной власти в такой ситуации — свернуть неолиберальный курс и приступить к реализации антилиберальных мер во всех сферах жизни общества (с обязательным политико-правовым подавлением «пятой колонны» и отсечением ее от СМИ). В противном случае взрыв социального недовольства, который будет использован внешними силами, весьма вероятен. В этом плане февральский переворот 2014-го на Украине — «добрым молодцам урок» и предупреждение, возможно — последнее. Не случайно Юлия Тимошенко, выступая на майдане, сказала, что события в Киеве — это пример для народов всех постсоветских государств в их борьбе против диктаторов, а сын военного преступника Романа Шухевича Юрий Шухевич прямо заявил: февральский майдан — продолжение событий 1991 года, начало второй антисоветской революции (первая — в 1991 — 1993 годах), которая должна окончательно разрушить мечту о восстановлении Советского Союза. Ясно, что цели и задачи таким персонажам формулируют не на Украине, а за ее пределами.

В: В таком случае: считаете ли вы, что любые размышления о децентрализации и демосковизации — это завуалированная пропаганда распада России?

О: Я не знаю, что такое демосковизация, а вот с децентрализацией все ясно. Не случайно враги России стремились и стремятся ослабить центральную власть, сделать ее рыхлой. Или другой вариант: предлагают превратить Россию в национальное государство или несколько таких национальных государств. Это еще один способ уничтожения России, старый англосаксонско-ватиканский проект «ударим по России русским национализмом». Недаром так называемых «русских националистов» любят либералы, которые, как известно, не любят русскую власть.

Россия никогда не была (и не будет, если ей суждено сохраниться) национальным государством в буржуазно-западном смысле слова — это не ее формат, не ее размер, не ее стать и не ее суть. Россия может быть только империей или (в XXI веке) импероподобным образованием. Имперскость (импероподобность) для России — не форма, как на Западе, а содержание.

ИМПЕРСКИЕ СИСТЕМЫ ЕВРОПЫ, РОССИИ И КИТАЯ: ТИПОЛОГИЯ, ЦИКЛЫ РАЗВИТИЯ И ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Кто-то скажет: русские несли бремя империи, но были победителями, которые не получали ничего, а потому империя русским якобы не нужна или даже якобы вредна. Это лукавая аргументация, поскольку русские вне империи просто невозможны, в таком случае они легкая добыча хищников и чужих. Но есть в этой аргументации некое ratio, подталкивающее к действию: в новом импероподобном образовании исторической России должна жестко соблюдаться пропорциональная численности этносов представленность членов этих этносов в различных сферах, особенно во власти, СМИ, науке. Надо исправлять ошибки и погрешности прошлого. Есть реальная проблема: формирование русских как нации не завершено, нам не хватает национального (само)сознания — его надо активно развивать. При этом нам необходимо имперски-национальное (само)сознание, а не национально-сепаратистское. И это сознание, конечно же, должно быть оборонным; разумеется, не в смысле ухода в глухую защиту (лучшая защита — атака), а в смысле военного: поскольку живем в военную эпоху и на кону выживание русских (и других коренных народов России, которые без русских пропадут) как нации (пусть недоформированной), культурно-исторического типа (цивилизации) и властного типа (импероподобное образование).

В большинстве случаев все схемы децентрализации власти в России направлены на расчленение государства на части. Аналогичным образом обстоит дело с неолиберальными разговорами о максимальном уходе государства из экономики — они тоже работают на ослабление и распад России.

В: Какую роль вы отводите Уралу в будущих геополитических процессах?

О: Урал — это хребет Северной Евразии и одновременно государства российского, одна из его опор. Урал — геостратегически важнейшая зона контроля русской суши к востоку и югу и русских морей на Севере, в Арктике, которая станет одним из главных призов XXI века в мировой борьбе за власть и ресурсы. — Как вы считаете, какие законопроекты следует принять в ближайшие годы? — Таких законов немало. Назову те, которые надо было принять еще вчера:

1. Закон о русском народе как государствообразующем (он должен привести право в соответствие с реальностью: Россия — многонациональная страна, но мононациональное государство).

2. Закон о государственной идеологии (без идеологии нет смыслов, а без них невозможна стратегия развития).

3. Закон о примате российского права и российских законов над международными.

4. Закон о конфискации собственности коррупционеров (прежде всего чиновников) и членов их семей.

5. Закон об уголовной ответственности за призывы к нарушению государственной целостности РФ, к сепаратизму и за действия, направленные на реализацию этих целей.

…В ОГОРОДЕ БУЗИНА, А В КИЕВЕ ДЯДЬКА

В: Андрей Ильич, Вы — историк — как относитесь к концепции нового учебника истории?

ЖЕЛЕЗНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

О: Концепция нового учебника истории в том виде, в каком мы обсуждали ее в конце прошлого года на заседании Изборского клуба, не выдерживает никакой критики. Вкратце отмечу, что эта концепция — плод деятельности главным образом серых и унылых чиновников от науки, которые пытались в силу невеликих способностей решить сложную задачу: выполнить заказ главного начальника и в то же время не поссориться с «либеральной» (читай: компрадорской) тусовкой во власти и науке. Отсюда попытка обойти острые углы, попытка тупая и интеллектуально убогая. И, конечно же, налицо стремление убрать максимум того, что связано с социализмом, даже Октябрьская социалистическая революция исчезла, ее место заняла «великая российская революция 1917 года». Это февральский-то дворцовый переворот, деятельность временного правительства, развал страны — «великая революция»? Да люди просто сбрендили. К тому же непонятно, чем капитализм лучше социализма — доказательства на стол!

Авторы концепции провозгласили ее методологической основой общественный договор и принципы системности и историзма. Это называется «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Болезным до сих пор не сообщили, что общественный договор, в отличие от принципов системности и историзма, не имеет никакого отношения к методологии науки, он — из другой плоскости.

Ну и, наконец, вся концепция пронизана западоцентризмом, европоцентризмом; постоянно проводится мысль о том, что история России — неотъемлемая часть европейской истории. А не подавится ли «европейская история» таким куском, как Россия, Северная Евразия? Во-первых, это европейская история, история западноевропейского полуострова — часть евразийской истории. Во-вторых, европейскость не сводится к Западу. Есть западная, «франкская» Европа, а есть северо-восточная, русская Европа, освоившая северную Евразию. Это совершенно самостоятельный, переплетающийся с западным, но ни в коем случае не являющийся его частью поток, тип исторического, цивилизационного развития. Арнольду Тойнби, британскому историку и разведчику это было ясно, а вот авторам концепции не очень. Наверное, Тойнби для них не авторитет (как Маркс и многие другие), а авторитет — одноразовые пустышки, вроде Александра Янова и прочей бездари.

Объяснять русский исторический тип надо из него самого, а не напяливать на него «тришкин кафтан» европейских схем и понятий. Слушаешь иных академиков — и возникает мысль: а может, и надо было разогнать если не академию, то этих горе-академиков, некоторые из них даже не стесняются поливать грязью наше прошлое и рассуждать о том, что территорию к востоку от Урала надо отдать под контроль «международного сообщества», читай: верхушки мирового капиталистического класса.

В: В истории России вы отводите большую роль Иосифу Сталину. А откуда он взялся? Возможно ли, что он появился из структуры надгосударственного согласования и управления с русским фундаментом?

О: Сталин появился, во-первых, из сложного «параллелограмма сил» международного крайне левого движения (группа Ленина), русского левого движения (бакинская группа Фиолетова), отчаянных действий разведки и контрразведки Генерального штаба Российской империи, в 1917 году спасавшей Россию от установления над ней англо-американского контроля и готовой к сотрудничеству с российско- («имперски») ориентированными большевиками, каким был Сталин. Во-вторых, появление Сталина как исторической фигуры обусловлено логикой развития большой системы «Россия» и отрицания ею схемы «мировая революция», в топку которой собирались бросить Россию интернационал-социалисты.

КОРПОРАЦИЯ СТАЛИНА: ОСОБЕННОСТИ “СТАЛИНСКОЙ” МОДЕЛИ ЭКОНОМИКИ

Сталин создал «красную империю», государство, а не структуру надгосударственного согласования с русским фундаментом, причем создал в борьбе именно с западными наднациональными структурами мирового согласования и управления, используя их противоречия. Такие структуры характерны для Запада капиталистической эпохи, капитализм не воспроизводится без таких структур. У нас, русских, нет традиции создания надгосударственных структур, мы государственники. Другое дело, что свою государственность мы должны создавать, встраивая в нее иммунитет по отношению к надгосударственным структурам, их агентуре и исходно затачивая на победоносную борьбу с ними эдакое властное сверло с победитовым навершием.

В: Как вы предполагаете, какой информацией обладал Рудольф Гесс, что англичане не могли открыть ее для всех?

О: Убежден, что Гесс обладал взрывоопасной информацией по 1939-му и по 1941 году. Думаю, в 1939 году британцы дали ему гарантии фактического невмешательства или фиктивного вмешательства (так оно и произошло) в случае нападения рейха на Польшу — так же, как в июле 1914 года они убедили Вильгельма, что сохранят нейтралитет в случае войны Германии и Австро-Венгрии с Россией и Францией и тем спровоцировали его.

В мае-июне 1941 года, судя по совокупности косвенных свидетельств, британцы убедили Гесса (а через него —Гитлера), что как минимум не будут вести против рейха активных военных действий, если Гитлер нападет на СССР. В противном случае Гитлер ни за что не осмелился бы оголять западный фронт и перебрасывать войска на советскую границу. Страшная тайна британцев 1939 — 1941 годов — это тайна заговорщиков и поджигателей войны. Все логично: сначала привели Гитлера к власти, а затем сорвали антигитлеровский заговор немецких генералов в сентябре 1938 года и тогда же подарили ему чехословацкий ВПК. Гесс был одним из последних свидетелей этих преступлений. Поэтому не случайно после заявления о том, что Горбачев не возражает против освобождения Гесса из тюрьмы Шпандау, тот позвонил сыну и сказал: «Теперь англичане меня убьют». И вскоре его нашли повешенным — якобы самоубийство. Самоубился (повесился) человек, который сам не мог даже побриться.

В: Вы утверждаете, что Михаил Горбачевразвалил СССР. Каковы факты и ваши источники?

О: Я никогда не говорил, что Горбачев в одиночку развалил СССР. Ни одна даже крупная фигура на такое не способна, не говоря уже о столь мелкой фигуре, как Горбачев, — малообразованном карьеристе, оказавшемся наверху властной пирамиды СССР, с одной стороны, по логике ее разложения, с другой, по стечению обстоятельств, включая активность неких внешних сил. Дело не в Горбачеве, а в социальном блоке сил, фасадом которых были Горбачев и его «бригада». Блок сил — часть советской номенклатуры и спецслужб, стремившихся превратиться в собственников, с одной стороны, часть наднациональных структур мирового согласования и управления, выражающая интересы крупного капитала и действующая с помощью различных структур (государства США, Великобритании, ФРГ, Израиль и другие; спецслужбы ЦРУ, МИ-6, Моссад; транснациональные корпорации) — с другой.

ПОБЕДА ЗАПАДА НАД СССР

«Бригада» Горбачева — и тому масса свидетельств (достаточно посмотреть законы, которые принимались по экономическому и политическому переустройству СССР) — рушила экономику, чтобы потом легче было обосновать несостоятельность социализма и переход к иной форме собственности. Кураторы-кукловоды горбачевцев с советской стороны хотели только этого, но не разрушения СССР. А вот их западные подельники использовали эти действия именно для разгрома СССР и, перехватив в начале 1989 года управление разрушительными процессами, переиграли своих советских «союзников» и добились своих целей. «Союзникам» пришлось то ли менять план на ходу, то ли реализовывать программу-минимум, эдакий «пикник на обочине» дороги, захваченной хозяевами мировой игры. В любом случае они довольно быстро поняли ситуацию и начали отстраивать свою постсоветскую экономическую систему через подставных лиц. Как по мановению волшебной палочки именно в 1989 году появляются «бизнесы» будущих олигархов-активистов «семибанкирщины» — Березовского, Гусинского, Смоленского, Ходорковского.

Кто-то скажет: да Горбачев просто дурак, не понимал, что делал. Да, действительно, Горбачев недалекий, ограниченный, тщеславный, жадный (в бытность первым секретарем Ставропольского края имел прозвище «Миша-конвертик»), действительно понимал далеко не все, что делал, — часто его играли втемную. Но делал-то он все в одну сторону. Дурак ведь совершает ошибки, так сказать, в разные стороны.

У Горбачева же все «ошибки» шли в одном и том же направлении и работали на уничтожение советского строя и КПСС, а в конечном счете — СССР. Самая главная загадка Горбачева заключается, на мой взгляд, в следующем. Как мог человек, смотревший в рот Тэтчер и Рейгану, а затем Бушу-старшему, стремившийся угодить им во всем, посмел ослушаться их по германскому вопросу? Англосаксы довольно долго и жестко требовали от Горбачева не сметь объединять две Германии, а он пошел навстречу немцам и тем силам на мировом уровне, которые поддерживали их. Что же такого было у немцев на Горбачева, что смогло перевесить его пиетет перед англосаксами и страх перед ними? Что трусливый шакал вдруг повел себя как самостоятельный тигр?

В: Будет ли продолжение рассказов о королевской семье Великобритании?

О: Королевская семья Великобритании, да и другие семьи из первых пяти сотен интересуют меня не сами по себе, а как часть некоего целого, паутины, матрицы. Поэтому специального исследования о семье Саксен-Кобургов, они же Виндзоры, не планирую.

В: Андрей Ильич, вы сами не хотели бы поучаствовать в «мировом закулисье»? В оппозиции так часто случается…

О: Не понял ту часть вопроса, которая связана с оппозицией. Я не только не имею отношения к оппозиции (во-первых, поскольку человек я социально очень брезгливый; во-вторых, если власть наша чаще всего проваливает бóльшую часть того, за что берется, то оппозиция проваливает абсолютно все — надо ли иметь дело с профессиональными неудачниками?), но и к политике вообще — у меня другая площадка, другие задачи в жизни, другая «линия фронта». Что касается участия в «закулисье», то мой ответ краток и, надеюсь, ясен: я советский офицер, сын советского офицера, расписавшегося на Рейхстаге…

Оригинал публикации: http://communitarian.ru/publikacii/mirpovestka/andrey_fursov_cel_ukrainskih_sobytiy_%96_unichtozhit_russkih_rukami_samih_russkih_31032014/?sphrase_id=28913372

The post ЦЕЛЬ УКРАИНСКИХ СОБЫТИЙ – УНИЧТОЖИТЬ РУССКИХ РУКАМИ САМИХ РУССКИХ first appeared on Глобальная Политика.