СКАЗКА О ПЕРЕНАСЕЛЕНИИ ИЛИ ПОЛЗУЧИЙ ГЕНОЦИД ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Основанием было то, что дальнейший рост населения представляет угрозу господству США над мировыми ресурсами, поскольку увеличивает политическую нестабильность в мире, особенно в быстро растущих регионах. Менее чем полвека понадобилось для того, чтобы человечество встало перед реальной угрозой конца пенсионной системы уже в глобальном масштабе.

Шами отмечает, что всего полвека назад, в 1965 г., пропорции в мире между детьми до 15 лет и стариками от 65 лет были примерно 7:1, в том числе в Африке 14:1, Азии и Латинской Америке – 11:1, Европе и Северной Америке – 3:1. В настоящее время, по данным ООН, эта пропорция в мире даже меньше, чем 3:1, и неуклонно ухудшается, причем на глобальной возрастной пирамиде можно заметить, что примерно 30 лет назад резко замедлился прирост более молодого населения. Уже через 10 лет NSSM-200 начал приносить свои худые плоды. Мир быстро начал стареть…

NSSM-200

Меморандум NSSM-200 был двухсотым аналитическим документом, поданным советником по национальной безопасности Генри Киссинджером президенту США. 26 ноября 1975 г. он был утвержден президентом Джеральдом Фордом и оставался засекреченным до начала 1990-х. С распадом СССР многих целей можно было не скрывать.

Составляя 6% мирового населения, говорится в меморандуме, США потребляют треть расходуемых в мире ресурсов, а они в основном расположены в регионах с быстро растущим населением. Поэтому в интересах США поставить под контроль рост их населения, угрожающий непредсказуемыми последствиями. США рекомендовалось начать долгосрочную программу снижения рождаемости во всем мире всеми доступными методами, подключив для этого различные международные организации – ВОЗ, ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО, Всемирный банк, Международную федерацию «планирования семьи» и так далее.

ЭПОХА ГЛОБАЛЬНОГО ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА

Наиболее угрожающими для интересов США были названы 13 стран: Индия, Бангладеш, Пакистан, Индонезия, Таиланд, Филиппины, Турция, Нигерия, Египет, Эфиопия, Мексика, Колумбия и Бразилия. Некоторые из них уже сегодня не воспроизводят себя (Таиланд), некоторые – на грани (Индонезия, Турция, Мексика, Колумбия и Бразилия).

Генри Киссинджер определяет пути достижения поставленной цели:

1. Внедрение «планирования семьи» как интегральной части систем здравоохранения «недоразвитых» стран и жесткое увязывание развития любых медицинских услуг, тем более в области материнства и детства, с «планированием семьи». Проще говоря, медицина в обмен на снижение рождаемости.

2. Разработка медицинских технологий по нейтрализации и подавлению человеческой плодовитости.

3. Внедрение в сознание молодого поколения «планирования семьи» как права («безопасный секс» и тому подобное), то есть духовное развращение. Причем в меморандуме рекомендуется «повлиять на национальных лидеров» в этом вопросе.

ГОЛЛИВУД КАК НАДНАЦИОНАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Спустя 40 лет можно с горечью констатировать, что план достиг успеха, когда призыв президента Турции Реджепа Эрдогана рожать троих детей даже многие турки подвергли уничижительной критике – до того в головах людей укоренился план наднациональных элит по сокращению населения как их якобы ЛИЧНЫЙ выбор на право «планирования семьи» (на самом деле – иметь как можно меньше детей).

Киссинджер пишет о том, что «надо срочно принять ряд мер по началу снижения уровня рождаемости и сделать это эффективно в 1970-е и 1980-е гг.». Сейчас, оглядываясь назад, становится ясно, что разврат, ставший нормой Голливуда в то время (как разительно отличаются фильмы, снятые до 1960-х!), был составной частью глобального плана.

«Ключевым фактором эффективного использования существующих контрацептивных техник была и остается проблема образования. Не снижая усилий, направленных на взрослое население, необходимо сконцентрироваться на юном поколении — тех, кто сейчас в начальной школе или еще моложе», — предлагает Киссинджер.

Меморандум предусматривает «ориентацию новых поколений на создание малодетной семьи». «Желаемый размер семьи – четверо и более детей». Поэтому «крайне необходимо убедить широкие массы в том, что в их индивидуальных и национальных интересах иметь в среднем троих, а потом и двоих детей», говорится в секретном плане. Чтобы не возникало подозрений, «мы должны позаботиться о том, чтобы наша деятельность не воспринималась развивающимися странами как политика развитой страны, направленная против этих стран».

Что касается организаций-исполнителей плана, то «США должны объединить страны-доноры, ВОЗ, ЮНФПА, ЮНИСЕФ и Всемирный банк для создания консорциума, который бы помогал наиболее нуждающимся странам в организации… системы здравоохранения, неотъемлемой составной частью которого станет планирование семьи». ЮНЕСКО предлагалось возглавить работу с учениками начальной школы. У нынешнего школьного «секспросвета» растут ноги именно оттуда.

Примечательно, что в 1989 г. на страницах журнала «Вашингтон Куотерли» в статье «Глобальные демографические тенденции к 2010 г. в аспекте безопасности США» Пентагон открыто призывал к тому, чтобы «планированию населения» был придан статус программы по разработке новых видов оружия! Неизвестно, было ли это сделано, но по факту NSSM-200 стал настоящим оружием в развязанной против всего мира демографической войне. И перед человечеством в ней замаячила реальная угроза поражения и – порабощения. На самом деле он имел глобальный характер и был лишь оформлен в терминах государства. Подлинным заказчиком были игроки крупнее.

МИФЫ О ПЕРЕНАСЕЛЕНИИ ЗЕМЛИ

Заказ наднациональных элит

По мнению историка Андрея Фурсова, в 1974 г. в США был окончен «ползучий переворот», начавшийся с расстрела Джона Кеннеди и завершенный смещением Ричарда Никсона, когда власть над США установили транснациональные корпорации, оформленные в наднациональные структуры. К тому времени были созданы Римский клуб (1968) и Трехстороння комиссия (1973). Киссинджер был одним из их активных участников и фактически управлял США в 1970-е гг.

Интересно, что меморандум NSSM-200 был подан новому президенту Форду через четыре месяца после смещения Никсона.

Как пишет специалист по закрытым западным структурам Ольга Четверикова, в начале 1970-х транснациональный бизнес, «выкачав» все необходимое из экономики массового потребления и государства «всеобщего благоденствия», пришел к выводу, что нужно разрабатывать стратегию уже глобального управления. Римский клуб и Трехстороння комиссия стали новыми фасадными структурами (о реальных можно лишь гадать), объединившими представителей мировой политической, финансовой и научной элит и воплощающими в жизнь идеи глобализма.

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Именно в эти годы появляются доклады Римского клуба «Пределы роста» (1972) с целью поставить под контроль рост народонаселения мира, «Человечество у поворотного пункта» (1974), «Пересмотр международного порядка» (1975) — названия которых говорят сами за себя — а также знаменитый «Кризис демократии» (1975) – о необходимости создания «управляемой демократии» в интересах правящих элит. Именно они, а не государство США, были главными заказчиками плана тотального взятия под контроль населения Земли, вначале – на уровне управления численностью.

Тогда же был введен новый термин, вошедший в русский язык как «устойчивое развитие», хотя это не совсем точно. Sustainable development означает, скорее, развитие, поддерживаемое с учетом долгосрочных интересов, то есть управляемое. Таким образом, в 1970-е гг. была озвучена цель – глобальное управление в интересах мировой экологии. Однако целью наднациональных элит была и остается глобальная власть. Ограничение рождаемости из заботы об экологии является лишь одним из средств.

Международная легализация

ФЕМИНИЗМ, КАК ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ГЛОБАЛИЗМА

На Международной конференции по народонаселению и развитию в Каире в 1994 г. была принята Программа действий, в которой было подтверждено право всех супружеских пар и отдельных лиц свободно и ответственно решать вопрос о числе своих детей и продолжительности периода между их рождением. Новым в этой Программе действий было то, что в центре внимания должен находиться человек и его права. Обеспечение всеобщего доступа к «услугам по планированию семьи» (то есть способам сокращения рождаемости) было определено в качестве одной из главных целей в глобальном масштабе. То есть неудовлетворенность человечества «услугами по планированию семьи» и своим быстрым ростом была зафиксирована в качестве постулата. Курс на всемерное сокращение рождаемости был легализован.

Трагические результаты

Согласно прогнозу ООН (средний вариант), население планеты будет расти до конца XXI века.

ЧИСЛЕННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ЗЕМЛИ В ПЕРИОД 1950-2100 ГОДЫ

Однако темпы его прироста будут неуклонно снижаться.

Уменьшаться будет и суммарный коэффициент рождаемости. В середине века средняя рождаемость на Земле опустится ниже уровня простого воспроизводства, то есть человечество начнет вымирать, хотя его численность по инерции еще будет расти.

Вместе с этим будет ухудшаться возрастная структура мирового населения. С середины 1960-х, когда дети составляли 40% мирового населения, их численность непрерывно уменьшается. Доля же стариков, напротив, все время растет и будет расти дальше. Нынешнее трехкратное превосходство детей станет двукратным в начале 2030-х, а около 2070 г. детей станет меньше, чем стариков. Земля станет планетой стариков. Однако большие проблемы начинаются уже сейчас, поскольку все эти тенденции уже действуют, особенно в «развитых странах», а работоспособное население сокращается.

Медианный возраст населения Земли тоже неуклонно растет. За 40 лет он вырос с 21 года до 30 лет, а концу века достигнет 42 лет. Мир станет миром пенсионеров. Беда в том, что старики к тому времени перестанут быть пенсионерами: платить пенсии им будет некому.

МЕДИАННЫЙ ВОЗРАСТ НАСЕЛЕНИЯ ЗЕМЛИ В ГОДАХ

На всех графиках можно заметить, что первые 20-25 лет после Второй мировой войны население действительно быстро умножалось: увеличивалось число детей, ускорялся ежегодный прирост населения, рождаемость была очень высокой (около 5), медианный возраст снижался. Мир был миром молодежи, которой предстояло строить будущее, и оно внушало оптимизм. Не прошло и полвека, как мир быстро состарился, а будущее помрачнело, отяготившись главной заботой о пропитании.

Мрачные перспективы

В 1970 г. лишь 0,7% населения Земли было старше 80 лет. По прогнозу ООН, к концу XXI века таким будет почти каждый десятый. В 1995 г. Италия стала первой в мире страной, где число стариков от 65 лет превысило число детей до 15 лет, после чего почти все страны Европы пережили это зловещее изменение. Старение ожидает весь мир: к 2050 г. везде, кроме Африки, доля населения от 60 лет и старше будет составлять 25-30%!

ПРОЦЕНТНАЯ ДОЛЯ НАСЕЛЕНИЯ В ВОЗРАСТЕ 60 ЛЕТ ПО РЕГИОНАМ ЗЕМЛИ

Все это будет происходить на фоне снижающейся рождаемости. Уже сейчас 75 стран (почти половина населения Земли) имеют уровень рождаемости ниже уровня простого воспроизводства, который составляет чуть более двух детей на женщину. В целом же в мире он равен около 2,5, то есть лишь немногим превышает уровень простого замещения поколений.

ГРЯДУЩИЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЯ НАРОДОВ. ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ, ПОКА ЕЁ НЕ ОСОЗНАЮТ

Это значит, что почти половина планеты уже фактически вымирает, а в целом планета находится перед реальной перспективой глобального вымирания. Структура населения быстро ухудшается практически во всем мире. А вместе с нею над социальным государством нависает реальная угроза исчезновения. Как видно из глобальной карты рождаемости, почти во всем мире, кроме Африки и некоторых стран Южной Азии, суммарный коэффициент рождаемости ниже среднемирового.

То есть почти весь мир, кроме этих регионов, находится либо перед ближайшей угрозой неспособности к самовоспроизводству, либо уже в состоянии скрытого вымирания (когда население еще растет по инерции, но рождаемость уже ниже уровня воспроизводства), либо вовсе на стадии явного вымирания (Европа). «Конец истории», о котором мечтал Фукуяма, вполне реален, и он хорошо просматривается в демографическом измерении.

КОМУ НУЖНЫ ЛГБТ

ООН прогнозирует, что к концу XXI века практически весь мир будет вымирать: рождаемость будет обеспечивать воспроизводство населения только в некоторых странах Центральной Африки. Это управляемое «устойчивое развитие» станет тотальным контролем в обмен на поддержание жизни стареющего населения, интересовать которое будет лишь пособие по старости. «Планирование семьи» в долгосрочной перспективе оказывается медленным способом отобрать у человечества его свободу в обмен на химеру «репродуктивных прав». Хотя именно право на деторождение как раз и обставляется наибольшим числом препятствий. Этим объясняется общемировое снижение финансовой поддержки семей. А на снижение рождаемости продолжают работать все инструменты: пропаганда эгоизма, индивидуализма, карьеризма, потребительства, равноправия, содомии, контрацепции, стерилизации, абортов, эвтаназии, разврата и прочих мерзостей. О том, что данный план пересмотру не подлежит, недавно заявил избранный президент США Дональд Трамп, когда сказал, что по поводу содомских «браков» «вопрос уже решен».

CОДОМ

Устойчивое состояние человечества, о котором грезят некоторые мечтатели, когда население просто перейдет к стабильному нулевому росту населения, невозможно без слома фундаментальных институтов – брака и государства. Прежде чем человечество достигнет этого воображаемого стабильного состояния, оно обречено на катастрофическое ухудшение своего социально-экономического положения, когда, скорее, согласится отдать всю власть в частные руки, лишь бы они обеспечивали ему какой-то минимум, который «демографически исчерпанное» государство уже будет не в состоянии выполнять. Это и будет звездным часом транснациональных корпораций, которые объявят, что они более эффективно выполняют те услуги, которые не может выполнять государство, и возьмут всю власть в свои руки. Собственно, процесс дискредитации государства в качестве эффективного экономического регулятора раскручивается уже несколько десятилетий, когда частные компании дублируют государственные институты под тем предлогом, что они якобы более эффективно выполняют их роль. Мол, какая разница, кто оказывает услуги населению, ведь государство – лишь инструмент оказания услуг. Термин «государственные услуги» раскручивается не просто так.

А что касается вожделенного стабильного состояния, то в демографической науке стабильным населением называется такое, которое характеризуется постоянным уровнем рождаемости и смертности и неизменной возрастной структурой. То есть, например, стабильно вымирающее население тоже является стабильным, так как за одно и то же время оно изменяется на одну и ту же относительную величину, только «в минус». «Устойчивое развитие» по факту оказывается планируемым и управляемым «свитием».

В России план NSSM-200 во многом достиг своих целей

«Стремительные политические, экономические, социальные и демографические изменения, произошедшие в Российской Федерации в 1990-е годы, имеют историческую важность и далеко идущие последствия», — сказано в докладе миссии Фонда народонаселения ООН. К несчастью, это так: ущерб России нанесен на десятилетия. Однако с начала XXI века наша страна стала на путь восстановления суверенитета. Как пишут психологи Ирина Медведева и Татьяна Шишова, «политика России должна быть направлена на преумножение и защиту жизни, а не на планирование небытия». В то же время политику страны своим действием или бездействием во многом определяют ее жители.

Оригинал публикации: http://www.nakanune.ru/articles/112335/

The post ПЛАН ГЛОБАЛЬНОГО ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ first appeared on Глобальная Политика.

Для нас анализ субъектов глобального управления важен особенно, поскольку Россия и русские – их экзистенциальный противник. Для уничтожения в первую очередь России или для установления контроля над ее ресурсами и территорией были организованы две мировые войны ХХ в., а по сути одна Большая война 1914–1991 гг., из которой до сих пор не сделаны многие важные выводы. В частности, до сих пор эти события и их последствия анализируются без учета интересов, целей и деятельности главных поджигателей и бенефикторов – наднациональных структур, которые и сегодня продолжают вести психоисторическую войну против России и русских, планируя окончательное решение русского вопроса.

Мы живём в военное время – военное вдвойне

Натовской агрессией против Югославии, а точнее – против сербов началась перманентная горячая война, ставшая следствием разрушения СССР: Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. Одновременно с горячей, то параллельно ей, то переплетаясь с ней, развивается набирающая силу иная форма Холодной войны – организационная война. Ее главной целью является разрушение оргструктур (структур управления) общества-мишени – всех: от социальных и финансовых до структур сознания и познания, т.е. структур психосферы в самом широком смысле этого слова. Именно эта сфера постепенно становится основным театром действий организационной войны, которая в психосфере становится войной психоисторической.

ПСИХОИСТОРИЧЕСКАЯ ВОЙНА

У психоисторической войны (оргвойны в психосфере) несколько уровней (измерений): информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле – это действия на уровне фактов, их фальсификация, искажение определенным образом. Концептуальное измерение психоисторической войны затрагивает, как ясно из названия, концептуальную интерпретацию фактов, т.е. развивается в сфере перехода от эмпирических обобщений к теоретическим.

Метафизическая война – высший пилотаж оргвойны в психосфере – есть преимущественно война смыслов; физическая победа без победы в метафизике, в смысловой сфере невозможна.

В качестве конкретного примера можно привести версию катынских событий, восходящую к Геббельсу. Информационный уровень психоисторической акции: нас убеждают (путем грубых фактографических подтасовок, разрушающихся при постановке элементарных вопросов), что поляков расстрелял советский НКВД. Затем – переход на концептуальный уровень: расстрелял, потому что НКВД – элемент «кровавого сталинского режима», а вся история СССР – проявление тоталитаризма, иллюстрирующая его; здесь вешают на уши образ («кровавый сталинский режим») и концепцию «тоталитаризм», причем сам этот термин должен подтолкнуть объект информагрессии к уравниванию «сталинизма» и «гитлеризма». Вообще, нужно сказать, что образы в психоисторической войне крайне важны: можно действовать на информационно-концептуальном уровне в духе какого-нибудь Сванидзе, а можно на образно-концептуальном в духе «типа Гельмана». Но это отдельная тема.

И, наконец, метафизика: тоталитаризм якобы вытекает из парадигмы русской истории, из всего ее опыта, ее смысла, которые, следовательно, подлежат изменению. Ведь недаром один из главных бесов горбачевщины, смотрящий за ней от заокеанья, говорил, что перестройкой они ломают не только СССР и коммунизм, но тысячелетнюю парадигму русской истории. Вот это и есть действие оргоружия, причем применению его в «физической сфере», в «физике» предшествовало таковое в метафизике. Разрушению властных и финансово-экономических структур СССР предшествовало разрушение смыслов и ценностей советского общества, оргпогром психосферы. При этом основные удары наносились по фактографии, концепциям и метафизике истории: целили в коммунизм, а били по России и русским; целили в настоящее и близкое прошлое («сталинизм»), а на самом деле били по прошлому вообще, по историческому, цивилизационному целому, а следовательно по будущему.

Цель психоисторической войны – разрушить организацию психосферы противника, посадив его на ложный информпоток, внедрив свои концепции его самости в пространстве и, главное, во времени и лишив его собственных смыслов и ценностей и навязав чуждые – разрушительные и парализующую волю к борьбе.

Наиболее важное направление психоисторической войны – история

Битва за историю – это по сути главная битва оргвойны в психосфере, поскольку она подрывает эту последнюю сразу по нескольким направлениям, включая психоудары по исторической памяти (наиболее важные события, наиболее значимые и знаковые фигуры – отсюда поливание грязью нашей Победы, воинской славы, конкретных лиц, прежде всего Сталина, схема «миф о Гагарине» и т.п.), по идентичности, по традиционным для данной цивилизации ценностям.

ЧТО СТОИТ ЗА ПОПЫТКАМИ ПЕРЕСМОТРА ИТОГОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ?

Центральное событие советской истории – Великая Отечественная война, победа в ней. Это – безусловная ценность, абсолютная скрепа, объединяющая людей не только в России, но и на просторах СНГ, а кое в чем даже за его пределами. И естественно, что именно война и победа становятся главной мишенью в психоисторической войне. Саму Великую Отечественную войну подонки от науки и околонауки либо переименовывают в «нацистско-коммунистическую», либо добавляют к Великой Отечественной определение «так называемая». Другие вслед за предателем Резуном пытаются доказать, что Сталин готовился напасть на Германию, но Гитлер опередил его на две или на три недели. Третьи пытаются доказывать, что СССР несет такую же ответственность за развязывание Второй мировой войны, как и Третий рейх, аргументируя это фактом «пакта Риббентропа – Молотова» (так они предпочитают называть советско-германский договор 1939 г.). Именно подобной позиции придерживается целый ряд западных, прежде всего англо-американских и немецких исследователей (если их в данном случае можно назвать исследователями, скорее речь должна идти о пропагандистах, о солдатах и офицерах оргвойны за историю), а также их прихлебатели из компрадорского (компрадорско-коллаборационистского, пятоколонного) сегмента науки в РФ.

Нередко с пропагандистами таких взглядов начинают спорить по частностям или – того хуже – оправдываться. А ведь обе схемы – «план» Сталина первым напасть на Гитлера и якобы равновеликая ответственность Германии и СССР за возникновение Второй мировой войны – рассыпаются от элементарного наступательного удара на самом нижнем уровне психоисторической войны – информационном, позволяя развернуть наступление на концептуальном и метафизическом уровне.

В ближайшие пять лет нас ждет немало круглых дат русской и мировой истории: 2014 г. – 100 лет с начала Первой мировой войны; 2015 г. – 200 лет с окончания наполеоновских войн и установления «Венской системы»; 2016 г. – 25 лет с момента разрушения СССР; 2017 г. – 100 лет Октябрьской революции; 2018 г. – 100 лет с начала Гражданской войны в России и 200 лет со дня рождения Маркса. Можно не сомневаться, что эти даты и стоящие за ними события, тенденции и лица станут поводом (и полем) дальнейшего развертывания психоисторической войны против России. Пофантазировав, можно представить себе, например, издание многотомника, посвященного теме «Россия: мировая война и революция». Цель – доказать, что Россия не играла значительной роли в войне. Деньги дадут западные «научные» фонды. 90% авторов – западные же ученые, 10% – представители «компрадорской науки» из РФ, «дети грантов» (но не капитанов Грантов), главным образом узкие специалисты, не замахивающиеся на большой нарратив и обобщения (это – монополия хозяев-грантодателей). Ну а «освятят» все это редколлегией из титулованных околонаучных чиновников, которые не гнушаются принимать награды от иноземных властей за защиту их интересов в нашей науке. То же, а то и похлеще, можно представить по поводу роли СССР во Второй мировой войне.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА: ПОБЕДА СВЯЩЕННА И НЕОБРАТИМА

Одной из линий «игры на понижение» в оценке роли и значения Великой Отечественной войны может стать противопоставление ей Первой мировой войны как «первой германской» – «второй германской». Первые симптомы такого противопоставления уже появляются. Две войны – две германских, две мировых. Они сыграли огромную роль в истории. А в их истории огромную, решающую роль сыграла Россия, как бы она ни называлась. В следующем году будет столетие начала Первой мировой войны, и о ней уже сегодня много пишут, в том числе и у нас. Вспоминают героев этой войны, ход боевых действий, эпоху. Восстанавливается историческая память, и это, конечно же, хорошо. Нехорошо другое: уже сейчас видно, что намечается тенденция противопоставления Первой мировой – Великой Отечественной. Оно развивается в контексте противопоставления Российской империи как чего-то положительного Советскому Союзу – как чему-то отрицательному.

Сегодня можно с уверенностью сказать: попытка героизации белого движения, использования «поручиков Голицыных и корнетов Оболенских» в качестве оргоружия против красного периода нашей истории провалилась. Более чем вероятно, что под лозунгами восстановления «исторической справедливости» о Первой мировой будет предпринята попытка использовать ее в качестве антисоветского оргоружия, как минимум уравняв ее по историческому значению с Великой Отечественной.

И это будет ложь. Для России, русских и мировой истории значение двух этих войн несопоставимо. В 1914 г. Вильгельм II и немцы не ставили, в отличие от Гитлера, задачу стирания русских из истории – физического уничтожения одной половины русских и культурно-психологического (т.е. оскотинивания) – другой. Ставки в Великой Отечественной были неизмеримо и несравнимо выше, чем в 1914 г. – быть или не быть России и русским вообще, и уже поэтому ни о каком уравнивании двух войн быть не может, при всем уважении к памяти павших в Первой мировой. Я уже не говорю о том, что геройствовал и погибал русский солдат на полях Первой мировой не столько за русский интерес, сколько за кошельки англо-американских и французских банкиров, у которых самодержавие Николая II было почти по уши в долгах.

Это – во-первых. Во-вторых, первая германская для России окончилась поражением и распадом государства. Из Великой Отечественной СССР вышел не просто победителем, но одной из двух сверхдержав – на фундаменте Победы СССР просуществовал почти полвека, но и РФ существует только потому, что до сих пор не удалось разрушить этот фундамент.

В-третьих, две войны – четкие иллюстрации того, что в одном случае (Российская империя) мы имели больное общество, в другом (СССР) – здоровое. Как только в 1915–1916 гг. был выбит старый офицерский корпус, рухнула армия, а вместе с ней – самодержавие, государство. Заменить офицеров как персонификаторов модального типа личности (а его нужно-то 7–8% населения) оказалось некем. В 1941 г. был выбит довоенный офицерский корпус, рухнула армия, потеряв миллионы пленными. Но уже через несколько месяцев другой, вновь созданный офицерский корпус, другая армия нанесли поражение вермахту под Москвой, за чем последовали Сталинград, Курск и красное знамя над Рейхстагом.

Произошло это потому, что в 1930-е годы был создан тот самый модальный тип личности, советский человек, который и вышел победителем в войне, расписавшись на рейхстаге. Тему принципиальных различий можно продолжать долго, но едва ли стоит это делать в данной работе. Здесь имеет смысл сказать о другом – о важном уроке Первой мировой. Ту войну проиграло олигархизированное, коррумпированное самодержавие, превратившее Россию в финансово-зависимый сырьевой придаток Запада, придаток с заметно ограниченным суверенитетом. В острой ситуации тогдашнего «главного начальника» – царя – свергла великокняжеско-генеральско-буржуазная олигархия (при содействии британцев), т.е. представители 200–300 семей, правивших (как им казалось) Россией. Объективно олигархия сыграла роль «пятой колонны» и История – прежде всего руками имперски настроенной части большевиков и военных Генштаба – вышибла ее из страны. Объясняя причины успеха СССР во Второй мировой войне, Черчилль заметил, что, в отличие, например, от той же Франции, в СССР в канун войны была ликвидирована «пятая колонна». Да и с агентурой, добавлю я, как влияния, так и нелегальной не церемонились, действуя «по законам военного времени и правилам поведения в прифронтовой полосе».

История мировых войн показывает: у семейно-олигархических систем нет шансов победить. Да, они сдают «главных начальников» или свергают их, рассчитывая откупиться их головами и продлить свой «пикник на обочине» Истории. Напрасные надежды: они слетают вслед за «главным начальником». Первая мировая в России продемонстрировала это со стеклянной ясностью, а ведь люди не меняются, их лишь квартирный (или бизнес- или какой иной) вопрос портит. Этот урок Первой мировой, по контрасту с победным уроком Великой Отечественной – «добрым молодцам урок», если, конечно, они не идиоты (в греческом смысле этого слова: человек живет так, будто окружающего мира не существует). Этот урок, как и священную память о наших павших на обеих войнах, мы должны помнить, воздавая должное нашим героям Первой мировой и не позволяя никому принижать значение героев Великой Отечественной и Победы – нашей Победы – в ней. То, что подобного рода принижение имеет место быть, что оно будет развиваться и в канун круглых дат (например, 70-летие Победы) станет особенно сильным, сомневаться не приходится.

Мораль из всего сказанного выше: в психоисторической войне в целом и в информационной в частности, особенно в такой сфере как история, не следует ждать, пока противник нанесет удар, нужно бить первыми. Нам нужны свои работы по истории событий, юбилеи которых приближаются, но и вообще по истории России и – обязательно – по истории Запада, с которым и в пользу которого сравнивают Россию. При этом в ходе сравнения у России выпячивается негатив, а то ей и просто приписывается нечто в реальности не существовавшее, а у Запада ретушируются темные пятна. Вообще, нужно сказать, что умение табуировать неприятные для Запада темы и неприглядные преступные страницы его истории – характерная черта западной культуры, в том числе и научной. Нельзя не согласиться с английским историком Д. Ливеном, который в работе «Империя: Российская империя и ее соперники» (английское издание – 2000 г.) заметил, что в современной сравнительной истории и политологии господствует превращенная в догму «странная версия англо-американского самопоздравления-самовосхваления (self-congratulation), написанная в немецкой манере».

Запад, прежде всего его англосаксонское ядро, превратили себя, свое уникальное историческое «я» в универсальное мерило, на соответствие которому оценивается все остальное. Англосаксы вольны, подобно «Королю» и «Герцогу» из «Приключений Гекльберри Финна» выделывать любые кунштюки. Наша задача и обязанность – не ловиться на них и гнуть свою линию, прежде всего в психосфере. А потому мы должны писать не только свою историю, но и историю Запада (и Востока, конечно) без ретуши. Нам необходима систематическая, наступательная и стратегически выверенная работа в сфере «боев за историю» (Л. Февр), за прошлое – прежде всего свое, но и чужое тоже. Это необходимое условие победы в битве за будущее. В свою очередь, написание истории Запада, России, мира в целом как условие-императив русской победы в психоисторической войне требует теоретической интерпретации истории Запада, России, мира как систем. Применительно к последним столетиям это означает творческую разработку проблем капитализма и реального коммунизма (т.е. советского строя). В то же время анализ и теория капитализма как системы – это прежде всего анализ наднационального (глобального управления), субъектом которого является системообразующий элемент капиталистической системы – организованная в закрытые структуры мирового согласования и управления («ложи», «клубы», «комиссии» и т.п.) верхушка мирового капиталистического класса. Эта верхушка, преимущественно англосаксонская, стремится превратить в функции капитала все принципиально некапиталистическое и подавить все непохожее на протестантизм. В этом плане Россия – втройне враг этих структур: православный опыт, коммунистический опыт, великая держава, — 200 лет стоявшая на пути создания «мирового правительства».

ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА

История уже давно стала полем сражения не только научных теорий, но информационных схем, идейных конструкций и концептуальных вирусов (мемов), полем психоисторической войны во всех ее ипостасях – информационной, концептуальной и метафизической. Психоинформационные удары по идентичности, по исторической памяти уже давно вошли в арсенал различных сил современного мира и активно применяются против нынешней России, как когда-то применялись против СССР, а еще раньше – против Российской империи. Нам пытались и пытаются навязать чужое, чуждое нам вúдение своей истории, а саму нашу историю представить как неполноценную, недотягивающую до неких универсальных стандартов цивилизационной полноценности, за которые Запад (и его «пятая колонна») выдает самого себя, любимого. Что удивительно, многие до сих пор покупаются на эту самозванную универсальность (или универсальное самозванство) Запада и начинают смотреть на свою (в данном случае нашу, русскую) историю чужими глазами. Как писал М. Волошин, «Мы все же грезим русский сон / Под чуждыми нам именами». Ну а тот, кто смотрит на свою страну и на свою историю чужими глазами, рано или поздно начинает смотреть на них в чужих интересах. Пушкин был прав, отмечая, что русская история требует своей формулы, то есть своей собственной теории, а не чужого, преимущественно англосаксонского концептуального платья, которое напяливается на русскую историю. Концептуализация своей истории в соответствии с ее природой и мерой – это, таким образом, задача не только научная, но и психоисторической войны.

Противодействие навязываемым извне теориям, интерпретациям и оценкам русской истории – одно из направлений психоисторической войны, наши действия в которой ни в коем случае не должны носить оборонительный характер – мы должны писать историю не только своей страны, но и Запада такого, каков он есть в реальности – капиталистического хищника, за демократическим фасадом которого скрываются реальные хозяева, объединенные в ложи, клубы и иные структуры.

Не менее важное направление – противодействие попыткам геоисторического (классового, системного, цивилизационного и т.п.) противника уничтожить или подменить нашу историческую память, исказить идентичность и привить комплекс исторической, культурно-психологической неполноценности, как это сделали после 1945 г. с немцами, спекулируя на «неизбывной вине немецкого народа» перед всеми – главным образом перед евреями, «забыв», что наибольшие потери, в том числе сознательно уничтожавшегося мирного населения, понесли русские.

В России в последние два десятилетия попытки привить комплекс исторической неполноценности предпринимались западными пропагандистами и их «пятой колонной» как попытки заставить каяться за «преступления сталинизма». У мема «преступления сталинизма» был не только внутренний, но и внешний, внешнеполитический аспект. Он реализовывался как попытка возложить на сталинский СССР основную вину за развязывание Второй мировой войны, тогда как ранее эта вина возлагалась только на Гитлера. Фундаментом такого обвинения стало отождествление сталинизма и гитлеризма, СССР и Третьего рейха как двух – левой и правой – форм тоталитаризма, а в качестве конкретно-исторического доказательства использовался «пакт Риббентропа – Молотова» (как на Западе называют советско-германский договор 1939 г.), якобы открывший путь ко Второй мировой войне и даже якобы ставший ее фактическим началом. На самом деле советско-германский договор был последним из серии договоров европейских держав (Италия, Франция, Великобритания) с Германией, которые должны были создать условия для агрессии Третьего рейха против СССР, не имевшего до августа 1939 г. такого договора с Германией. Августовский договор сорвал агрессию в 1939 г. и отодвинул ее на два очень важных для нас года. Ну а реально открыл путь к войне сентябрьский (1938 г.) Мюнхенский сговор, но это отдельная тема, для нас сейчас важна принципиальная постановка вопроса.

Нередко в ответ на обвинения в том, что СССР виновен в разжигании Второй мировой войны не менее Гитлера, наша сторона идет по пути простого реагирования, т.е. опровержения нечистоплотных конкретных тезисов оппонентов. Этого явно недостаточно. Речь должна идти о другом – о фиксации того факта (благо доказательств – избыток, причем об этом много написано серьезными и честными западными учеными), что, во-первых, именно британцы и американцы привели Гитлера к власти, создав «Гитлер инкорпорейтед», что именно англосаксы накачали фюрера деньгами и обеспечили (британцы) Мюнхеном тот военный потенциал, без которого Гитлер не мог бы начать войну против СССР; во-вторых, что именно Великобритания «Мюнхеном-38» сорвала заговор немецких генералов, готовых свергнуть Гитлера – этого британцы допустить не могли; в-третьих, что именно позиция Великобритании в мае – июне 1941 г. (тайные переговоры с Гессом и другими) создала у Гитлера впечатление, что британцы либо замирятся с ним в случае его нападения на СССР, либо, как минимум, останутся де факто нейтральными, продолжая «странную войну»: блицкриг против СССР был возможен только при гарантии ненанесения удара британцами на западе.

Иными словами, в мае – июне 1941 г. британцы провернули тайную спец- и дипломатическую операцию, аналогичную той, что они сработали в июле 1914 г., спровоцировав Вильгельма II на войну, да так, что он, а также, естественно, Германия и немцы оказались во всем виноваты. Разумеется, формально виноват тот, кто начал войну, т.е. тот, кто капнул последнюю каплю в уже наполненную до краев чашу. Но вот что писал по поводу Первой мировой войны француз Гюстав Лебон, которого, конечно же, трудно заподозрить в симпатиях к Германии вообще и к Вильгельму II в частности. Именно Вильгельм, считал Лебон, – «автор» последней капли, но историку, подчеркивает француз, важно понять, кто наполнил чашу до краев, в результате чего она переполнилась. Это касается не только Первой мировой войны, но и Второй – и вообще всех войн.

Ниже в порядке наступательной психоисторической борьбы с фальсификацией истории речь пойдет о механизме возникновения, а точнее организации двух мировых войн ХХ в. Войны эти вовсе не были случайными, как в этом пытаются нас уверить некоторые историки – западные и формально российские, которые отрабатывают отстегиваемые хозяевами сребреники. Хозяевам, конечно же, выгодно представить войны случайными, их якобы могло бы и не быть, если бы якобы не Германия и/или Россия: в 1914 г. – два авторитарных режима, в 1939/41 гг. – два тоталитарных. Эта схема рушится от элементарного информационного удара, поэтому ниже будет предложен краткий фактографический анализ возникновения обеих мировых войн, экскурс в сферу исторической информации. Как говорил отец кибернетики Н. Винер, «правильно жить – это жить располагая правильной информацией». Речь пойдет также о субъекте или субъектах организации мировых войн, они же – исторические враги России. По сути будет предложена русская версия мировой, т.е. не только русской, но и западной истории, русский взгляд на события последних полутора веков. Я не стану опровергать западных пропагандистов от науки и их подголосков в РФ, лучший ответ – целостная альтернативная интерпретация, в основе которой лежит вопрос cui bono? – кому выгодно?

Искажение, фальсификация истории – мощное оргоружие в сфере психоисторической войны вообще и информационной войны в частности

Материализованная в виде институтов, образовательных структур, систем грантов и т.п. фальсификация истории есть один из элементов глобального управления, которое в качестве факта и процесса, как правило, отрицается конвенциональной (профессорско-профанной) наукой, квалифицирующей попытки серьёзного изучения наднациональных структур мирового согласования и управления как «конспирологию», «теории заговора» и т.п. Ясно, что наука, обслуживающая субъекта глобального управления, должна отрицать факт его существования. Поэтому сам по себе анализ наднационального управления, его структур, форм, этапов развития, методов и т.п. как ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ реальности означает борьбу с фальсификацией истории. Кроме того, он означает изучение реального главного противника России и русских, который скрывался и скрывается за вывесками «Великобритания» и «США». Наконец, анализ этих структур позволяет понять реальные механизмы истории и ослабляет потенциал оргоружия, которым пользуются те, кого Б. Дизраэли назвал «хозяевами истории», а О. Маркеев – «хозяевами мировой игры». А следовательно, выступает в качестве оргоружия в ведущихся «невидимых войнах» – информационной, сетевой, памяти, оружия сопротивления глобальному управлению. Это знание весьма необходимо нам сегодня, когда начинается новый глобальный передел, новая пересдача Карт Истории, которая определит будущее мира на ближайшие столетия.

Сегодня РФ скорее объект, чем субъект глобального управления, что закрепляется ее ролью в международном разделении труда. Нередко осмысление этого «объектного», максимум – «полусубъектного» состояния оформляется в виде выводов о случайности нынешнего расклада, о глобальном управлении как простом заговоре неких сил. На самом деле наднациональное управление обусловлено природой и логикой развития капитализма и сопротивления ему: не надо, в частности, забывать, что Советский Союз был субъектом мирового управления как в коминтерновскую эпоху, так и в послевоенную (т.е. до конца 1980-х годов). Ну и, разумеется, надо помнить, что без структур наднационального (с 1870-х годов – мирового, с 1980-х – глобального) управления капитализм не смог бы воспроизвести себя как система.

Наднациональное управление – не иллюзия, не блажь, не роскошь, не выверт истории, а средство снятия одного из важнейших противоречий капитализма. Экономически капитализм – цельно-мировая система, мировой рынок, тогда как политически это не целостность, а совокупность, сумма государств. Отсюда тройное противоречие – между капиталом и государством, целым и суммой, мировым уровнем и национально-государственным. У крупной буржуазии, в какой бы стране она ни жила (особенно если это крупная страна), прежде всего у ее финансового сегмента, всегда есть интересы, выходящие за национальные рамки, за пределы государственных границ – своих и чужих. И реализовать эти интересы можно только нарушая законы – своего государства или чужих, а чаще и своего, и чужих одновременно. Причем речь идет не о разовом нарушении, а о постоянном и систематическом, которое, следовательно, должно быть как-то оформлено. Одно дело, когда капиталу противостоит слабая или даже не очень слабая полития в Азии, не говоря уже об Африке – здесь достаточно силового варианта, «дипломатии канонерок». А как быть в мире равных или относительно равных: Великобритания, Франция, Россия, Австрия, со второй половины XIX в. – Германия, США? Это совсем другое дело. Для решения проблем на этом уровне нужно уже не огнестрельное, а организационное оружие особого типа, которое, решая задачи верхушки мирового капиталистического класса, снимало бы противоречия между капиталом и государством, наднациональным экономическим и национальным политическим интересом и, наконец, между мировой экономической целостностью и мировой государственно-политической суммарностью.

Структуры, в виде которых существует такое оргоружие, должны быть:

— наднациональными (надгосударственными);

— закрытыми («тайными»);

— долгосрочными по типу и принципу деятельности, поскольку, помимо прочего, выражают целостные и долгосрочные интересы верхушки мирового капиталистического класса. Именно такие закрытые структуры наднационального согласования и управления потребовались буржуазии на рубеже XVII–XVIII вв. Однако готовых структур у буржуазии не было, и она использовала уже существовавшие, наполнив их новым содержанием. Речь идет о масонских структурах, официальное развитие которых стартовало в 1717 г.

Одновременно с потребностью в наднациональном управлении и появлением первых его структур, возникла принципиальная возможность проектно-конструкторского подхода к исторической практике. И она тоже является имманентной чертой капитализма. Одним из главных метаисторических, организационных отличий капитализма от предшествующих ему систем является то, что с определенного момента развития его история приобретает все более проектируемый характер. Возможности проектировать и направлять ход истории, конструируя ее, зависят от нескольких факторов:

— наличия организации, которая может ставить и решать задачи подобного рода, т.е. обладающей геоисторическим целеполаганием, способностью к стратегическому планированию в мировом масштабе и волей действовать на этой основе;

— адекватного объекта манипуляции как средства решения задач проектно-конструкторской исторической деятельности;

— наличия финансовой базы, обеспечивающей доступ к власти и собственности и сохранение прочных позиций в обеих этих сферах;

— контроля над информационными потоками при значительной роли последних в жизни общества или, как минимум, его верхов;

— наличия структур рационального знания, анализирующих закономерности истории, массовые процессы и поведение социальных групп в качестве объектов, и средств реализации проектно-конструкторской деятельности.

Любым традиционным коллективом, укорененным в «малой традиции», имеющими общие нормы, ценности, предание, будь то община, клан, племя, каста и т.п. трудно манипулировать. Другое дело «одинокая толпа» (Д. Рисмэн) городов, особенно прединдустриальных и раннеиндустриальных, еще не превратившаяся в «трудящиеся классы» и только еще превращающаяся в «опасные классы», столь красочно описанные Эженом Сю; это адекватный объект для широкомасштабных исторических манипуляций. Появляется этот объект, это «вещество» – массы – именно в середине XVIII в., чтобы взорваться, а точнее, быть взорванным в «эпоху революций» (Э. Хобсбаум), в 1789–1848 гг.

Выход масс на авансцену истории предоставил огромные возможности широкомасштабным манипуляторам. Именно масса, т.е. такой атомизированно-агрегированный человеческий материал, который состоит из плохо связанных друг с другом индивидов является адекватным объектом манипуляции. В середине XVIII в. удивительным образом одновременно возникли и адекватный объект манипуляции – массы («вещество»), и мощнейшая финансовая база (деньги – «энергия»), и новые информпотоки («информация»).

Управление массой (массами) людей требует финансов и контроля над информпотоками – и то, и другое требует организации.

В середине XVIII в. начинается финансовый взрыв; если во второй половине XVII в. «высокие финансы» снимают урожай «длинного XVI века» (1453–1648 гг.), то в середине XVIII в. формируются основы современной финансовой системы. Разумеется, и в докапиталистическую эпоху, на заре капитализма в XV – XVI вв. банкиры могли оказывать существенное воздействие на ход событий, однако их масштаб не идет ни в какое сравнение с возможностями капиталистической эпохи, когда объектом воздействия стали уже не отдельные события или их цепочки, а ход истории. Взрыв в развитии банковского капитала, о котором идет речь и который сделал его всесильным, был обусловлен тремя факторами, стимулировавшими развитие «высоких финансов»: британско-французской борьбой за мировое господство; колониальной экспансией европейских держав и начавшейся промышленной революцией.

Наконец, последнее по счету, но не по значению – роль информации. В XVIII в. произошло еще одно изменение кардинального порядка – резко, качественно выросла роль определенным образом организованной («упакованной», структурированной, обобщенно-каталогизированной, декодированной и т.п.), подаваемой в качестве рациональной, научно обоснованной, принципиально новой и направленной информации и контроль над ней. Эти информпотоки обосновывали претензии новых социальных групп и их союзников из структур Старого Порядка на участие во власти и становились мощным психоисторическим оружием конспироструктур в переформатировании сознания элиты, социальной вербовке адептов средством тщательно подготавливаемого перехвата власти с помощью массового движения, первым из которых впоследствии станет Французская революция 1789–1799 гг. «Энциклопедия» продемонстрировала ту роль, какую играет в обществе претендующая на рациональную новизну и социально ориентированная и идейно заряженная и структурированная информация (информация специального и политического назначения), каково ее влияние на элиты, ставящее их под воздействие определенного информпотока и открывающее их таким образом влиянию внеположенным их интересам конспироструктур или даже превращающее во внешний круг последних. По сути «Энциклопедия» – это первый пример успешной психоисторической войны эпохи Модерна.

Таким образом, в середине – второй половине XVIII в. впервые в истории в невиданных доселе масштабе и форме произошло соединение вышедших на первый план по логике развития капитализма как системы «больших финансов» (денег, золота), информпотоков и больших масс атомизированного населения. Произошло это в соответствии с природой капитализма вообще и с логикой развития (смены) гегемоний в капиталистической системе.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Показательно, что формирование наднациональных структур управления произошло в период, когда пик гегемонии Голландии (1620–1651 гг.) ушел в прошлое, к концу подходил голландский цикл накопления и начали делать свои первые шаги британский цикл накопления и промышленная революция, которые стали основой британских побед в войнах с Францией (1756–1763; 1792–1815 гг.) и установления британской гегемонии (пик – 1815–1873 гг.). И хотя в ХХ в. британская гегемония закончилась, она сменилась американской, т.е. уже двести лет англосаксы являются гегемонами капсистемы, и их функционирование в качестве таковых тесно связано, во-первых, с наднациональными структурами управления – британскими по своему происхождению и, во-вторых, с еврейским капиталом, тесно связавшим, словно сшившим Великобританию и США и придавшим Англосфере дополнительные целостность и единство. История капитализма последних 200–250 лет – это pax exelence история наднационального управления, структуры которого выражали интересы прежде всего Великобритании (а впоследствии США и Великобритании) и капитала с британской (впоследствии американской и британской) «пропиской».

Субъектом наднационального управления исходно был верхний сегмент правящего британского класса, включая корону. Структурными формами этого субъекта долгое время (до конца XIX в.) были почти исключительно регулярные масонские ложи. И почти с самого начала они были представлены двумя типами, в чём и заключались главный принцип и главная тайна наднационального управления, которое в середине XIX в. стало подлинно мировым. К первому типу относились островные ложи, ко второму – континентальные.

Островные ложи, существование которых хранилось в тайне от «неостровитян», – это форма организации тех лиц, которые играют важную роль в политической, социально-экономической и духовной жизни Великобритании. Идеология островных лож исходно носила патриотический, национально ориентированный характер, упирала на исконно английские традиции, следуя принципу «right or wrong, my country». При этом locus operandi островных лож – весь мир и прежде всего Европа, где действовал другой тип лож – континентальный, но направлявшийся с острова – т.е. из Великобритании.

Установка континентальных лож была диаметрально противоположной таковой островных – космополитизм, подрывавший государственность, традиции и религию (прежде всего католицизм) континентальных государств в интересах Великобритании; в одних случаях это была установка на «самоопределение наций», в других – «объединение наций» (например, Германии и Италии под контролем лож). «Из недр этих лож, покрывших с течением времени своими филиалами все государства мира, – писал когда-то барон де Ренн, – вышли так называемые либеральные учения», предназначенные сугубо на экспорт: континентальных «братьев» вели по пути, прямо противоположному тому, которым шли «островные»: «разрушая традиции в других землях, Англия бережет их у себя как зеницу око, ибо это ее главное духовное богатство, составленное как синтез из многовекового опыта […] Осмеивая внешние формы традиционного быта других нардов, Англия с умилением держится за свои формы, за свои обычаи и за свои церемонии, как факторы, отмежевывающие ее от остальных рас и народов, и в этом она следует по стопам другого народа, который благодаря таким же причинам, пронес сквозь тысячелетия свою национальность и сохранил ее жизненные силы до настоящих дней».

При том, что оба типа лож были оргоружием, необходимо добавить, что континентальные ложи, в свою очередь, были оргоружием островных Первым по-настоящему крупным – общеевропейского масштаба и мировых последствий – опытом проектно-конструкторского действия была французская революция 1789–1799 гг. Использовав реальные проблемы, накопившиеся во Франции за сто лет и оседлав массовые процессы, британский истеблишмент, континентальные ложи и швейцарские банкиры свалили монархию во Франции, навсегда устранили конкурента Великобритании и провели очень важный социальный эксперимент, результаты которого активно использовались более века. Разумеется, они использовали реальные проблемы и трудности Франции, которые в значительной степени сами же и создали (финансовым и информационным воздействием). Эти действия и стали решающими, поскольку в XVI, XVII вв. и первой половине XVIII в. социально-экономическая ситуация была хуже (порой много хуже, чем в правление Людовика XVI), но революция тогда не случилась. Как заметил И. Тэн, при Людовиках XIV и XV еще больше голодали, но дальше усмирявшихся бунтов дело не шло. В 1789 г. к системному фактору добавился субъектный (не путать с субъективным). По сути французская революция стала оргоружием наднациональных финансово-политических конспироструктур и Великобритании в их борьбе против Франции, французской монархии. Эти наднациональные силы и стали в Европе главными победителями наполеоновских войн, главными бенефикторами британского цикла накопления и британской гегемонии.

Французская революция открыла «эпоху революций» (1789–1848 гг.). «Эпоха революций» и «длинные пятидесятые» (1848–1867/73), когда по масонским лекалам и под надзором Великобритании создавались целые государства, стали периодом прихода масонов к власти и, как следствие, частичного огосударствления масонства, т.е. торжества наднациональных структур согласования и управления. Однако здесь возникли и проблемы. Приход в различных странах Европы в середине XIX в. в той или иной форме к власти верхушки классических лож оставил в политическом офсайде немалую часть членов этих лож. Кроме того, далеко не все участники революционного движения были довольны результатами Французской революции 1830 г. и в еще большей степени европейской революции 1848–1849 гг. В лице государства им теперь часто противостояли «властные масоны», и это создавало конфликтную ситуацию внутри масонства, в мире конспироструктур. Результат: недовольные стали создавать «дикие ложи», которые перехватили у занявших место монархии классических лож знамя «мировой революции» и вдобавок придали ему классовый характер – антибуржуазный и антигосударственный одновременно. Это весьма соответствовало и борьбе «опасных классов», постепенно превращавшихся в «трудящиеся классы», и зарождавшейся борьбе пролетариата. Не случайно те, кто двинулся в «дикие ложи» и просто в революционные конспироструктуры, стали называть себя «карбонариями», т.е. угольщиками.

В это же время начинают возникать наднациональные структуры с претензией на управление борьбой трудящихся в мировом масштабе – I Интернационал во главе с Марксом. Здесь не место анализировать связи I Интернационала с масонами, карбонариями, крупным финансовым капиталом и британской разведкой. Ограничусь указанием на то, что принцип наднационального управления стал работать не только по классовой «горизонтали», но и по «вертикали», пронизывая общество сверху вниз.

В последней трети XIX в. под воздействием финансистов, революционеров и спецслужб начинает стремительно оформляться двухконтурная система управления миром: государственные структуры, а также открытые, внешне представляющие собой достижение и воплощение «демократии и прогресса» политические формы (партии, парламенты) национального уровня становятся в значительной (порой весьма значительно) степени функцией закрытых структур мирового уровня.

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

В этот период также становится ясно, что в усложняющейся политико-экономической обстановке (экономическая депрессия 1873–1896 гг.; упадок гегемонии Великобритании; раскол внутри масонства на британский и немецкий секторы; подъем США и Германии; начало борьбы Запада за русские ресурсы; обострение классовой борьбы и многое другое) масонство как форма наднационального управления перестает быть адекватным эпохе. Возникает потребность в принципиально новых формах, новых структурах, которые, во-первых, должны сплотить англосаксов (британцев и американцев) в борьбе против Германии и за русские ресурсы; во-вторых, стать подлинно мировыми – масонство несло на себе отпечаток европейской мир-системы XVII – первой половины XIX в.

Новыми структурами (субъектами) мирового управления стали общества, созданные С. Родсом, А. Милнером и другими в Великобритании. После окончания Первой мировой войны эта линия развития продолжилась взаимопроникновением наднациональных и государственных («национальных») структур, т.е. взаимопроникновением двух контуров при сохранении самого принципа двухконтурности. Западные государства все больше становились функцией структур мирового управления, основанного на финансах и неформальном, но весьма эффективном политическом контроле.

Аналогичный процесс формирования двухконтурной системы развивался с 1920-х годов в СССР, в зоне системного антикапитализма, но в направлении, противоположном западному: если на Западе государство превращалось в функцию «наднационалов», Фининтерна и т.п., то в СССР команда Сталина, свернув проект «мировая революция» и приступив к строительству Красной империи, начала превращать персонификатора мировой революции – III Интернационал (Коминтерн) в функцию государства СССР, по сути устраняя двухконтурность. Став залогом советских побед в 1930–1950-е годы, позднее это устранение, нескомпенсированное советской верхушкой, сыграло злую шутку и с соцлагерем, и с СССР, и с КПСС[1].

Подводя предварительный итог, можно выделить в истории наднационального управления эволюционные и революционные (кризисные) периоды. Первым периодом (эволюционным) был почти весь XVIII в. Затем наступила «эпоха революций» (1789–1848 гг.), ставшая эпохой кризиса наднационального управления XVIII в., кризиса его структур и поиска новых форм. Стабилизация 1850–1870-х годов лишь на время заморозила эту проблему, прорвавшись 75-летним кризисом 1870–1945 гг. и возникновением принципиально новых – мировых – форм наднационального управления. За этим последовала, как и в XIX в., тридцатилетняя стабилизация, сменившаяся кризисом (поначалу его «смягчили» лихие 1990-е – за счет ограбления бывшего соцлагеря). Кризис породил новые структуры наднационального управления – глобальные. Эти последние – диалектика – в такой же степени породили этот кризис, в какой были его порождением. Парадокс, но глобализация исходно развивается как кризис – кризис глобального управления. Нынешний кризис наднационального управления (глобальный), как и предыдущий – мировой – самым тесным образом связан с Россией, ее исторической судьбой, о чем необходимо сказать особо.

Противостояние России и Запада началось давно – с того момента, когда освободившаяся от Орды Русь заняла место рухнувшей Ромейской империи

С этого момента к противостоянию ортодоксии отколовшегося по политическим причинам от этой самой ортодоксии католицизма добавилось противостояние на геополитическом уровне. Уже в последней трети XVI в. на Западе появляются два плана установления контроля над Россией – католический (Габсбурги, Священная Римская империя) и протестантский (Англия). Оба эти плана (с модификациями) шли сквозь века и в конце ХХ в. приняли форму подходов Ротшильдов и Рокфеллеров к ослаблению/разрушению СССР.

В начале XIX в. сразу после окончания наполеоновских войн началось противостояние России с англосаксами; если в XIX – начале ХХ в. это была российско-британская борьба на геополитической основе, то почти вся вторая половина ХХ в. – это советско-американское противостояние, в котором на стороне США были не только их британские «кузены», но и Запад в целом. В ХХ в. к геополитическому аспекту противостояния с англосаксами добавился социосистемный: СССР выступал по отношению к Западу, к мировой капиталистической системе не просто как держава, а как системный антикапитализм и альтернативная мировая система.

Сквозь борьбу как британцев, так и американцев против России, т.е. сквозь всю борьбу англосаксов против русских с XIX в. и до наших дней проходят еще две «красные линии», теснейшим образом связанные с наднациональным/мировым/глобальным управлением. Первая «стартовала» в 1820-е годы, одновременно с началом британско-русской борьбы, вторая – с 1880-х.

Первая «красная линия» связана с проявившимся уже в 1820-е годы стремлением европейских банкиров, прежде всего Ротшильдов, создать нечто напоминающее мировое правительство, официализировав/институциализировав наднациональное управление. На пути этого устремления объективно оказалась Россия Александра I, а затем Николая I, что сделало Романовых врагами не только Великобритании, но и европейских банкиров во главе с Ротшильдами (впоследствии они будут финансировать и Крымскую войну, и революционное движение в России). Ситуация не изменилась после Октябрьской революции. Взяв курс на строительство «социализма в одной, отдельно взятой стране», т.е. Красной империи, команда Сталина объективно стала на пути превращения мирового управления в мировое правительство – Сталин трижды срывал планы глобалистов, причем как правых, так и левых, заслужив ненависть первых и вторых.

Борьба англосаксов и Запада в целом против России велась не только и даже не столько по государственной линии, сколько по линии закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, государства нередко были лишь средством и фасадом этой борьбы. Можно даже сказать, что эволюция форм организации мирового управления в ХХ в. в значительной степени определялась логикой и задачами борьбы верхушки Запада, мирового капиталистического класса с Россией. В значительной степени этому способствовало все то, что было связано со второй «красной линией», стартовавшей в 1880-е годы и связанной со стремлением Запада поставить под контроль русские ресурсы.

К 1880-м годам основные ресурсные зоны мира уже были поставлены Западом под контроль в виде либо колоний, либо полуколоний. Капитал требовал новых ресурсных зон (а заодно рынков сбыта и источника дешевой рабочей силы), это требование усиливалось отрицательной экономической конъюнктурой – мировой депрессией 1873–1896 гг., ударившей прежде всего по Великобритании.

В 1884 г. в Берлине состоялась конференция, на которой было принято решение, что страны, обладающие природными ресурсами, но не способные их освоить, должны открыться «международному сообществу», т.е. Западу. А тех, кто этого сделать не захочет, откроют силой. Официально утверждалось, что речь идет об Африке, но это, конечно же, не соответствовало действительности: по поводу Африки в таком контексте никто таких решений принимать не стал бы – просто пришли бы и взяли силой, как это и было сделано в конце XIX в. по отношению к Африке, причем не только черной, но и белой – бурской. На самом деле берлинская конференция посылала предупреждение – «черную метку» – России, проверяя на прочность ее молодого императора. У Александра III нервы оказались крепкими, да и его Россия была достаточно сильной, не чета империи его сына-неудачника, не была еще опутана долгами, а потому «черная метка» своей цели не достигла. Цели и задачи 1884 г. решались посредством Первой мировой войны и Февральского переворота 1917 г., который должен был выбить Россию из разряда великих держав (программа минимум) или привести к ее расчленению с установлением уже не только экономического, но и политического контроля (программа максимум).

В начале 1920-х годов интернационал-социалистическая фаза русской революции и Гражданская война создали ситуацию весьма близкую той, к которой стремились транснациональные олигархии; казалось, русские ресурсы вот-вот окажутся под западным контролем. Однако команда Сталина прихлопнула НЭП вместе с проектом «мировая революция» и всего лишь через десяток лет после высылки из СССР Троцкого создала мощный военно-промышленный комплекс и обеспечила промышленную автаркию от капиталистического мира (два из пяти мировых промышленных «узлов» того времени находились на территории СССР).

Попытка Запада (прежде всего Великобритании) поставить русские ресурсы под контроль с помощью Гитлера провалилась и, вопреки американским расчетам, СССР восстановился не за 20, а за 10 лет, уже в начале 1950-х годов став сверхдержавой. А 1950–1980-е годы Западу было уже не до русских ресурсов – борьба шла с системным и геополитическим противником, однако в ходе и особенно после разрушения СССР вопрос о русских ресурсах оказался опять на повестке дня Запада, особенно с учетом важности нефти и газа для нынешней экономики. К русским ресурсам сегодня добавляется еще один «приз» – русское (северно-евразийское) пространство. Дело в том, что практически все специалисты сходятся во мнении: в условиях надвигающейся угрозы геоклиматической катастрофы (затухание Гольфстрима, планетарная перестройка, происходящая каждые 11,5–12,5 тыс. лет и попавшая на ХХ – начало XXII в. с активной фазой в 1990–2030-е годы) единственной стабильной и ресурсообеспеченной зоной будет Северная Евразия, т.е. Россия, особенно ее зауральская часть. Именно это делает установление контроля над Россией императивом для западных верхушек, представители которых не стесняясь говорят о том, что русские все равно не могут освоить Сибирь и Дальний Восток, а потому они должны уйти под контроль международного сообщества, т.е. транснациональных корпораций и структур глобального управления (повторение ситуации 1884 г.); что русских слишком много, и вообще их достаточно 15 или максимум 50 миллионов, поскольку для обслуживания «трубы» (это и есть по схеме Запада исторический удел русских) больше не надо.

Ну а их «пятая колонна» в РФ активно подпевает хозяевам. Разрушение СССР как формы исторической России должно было решить для Запада ряд проблем и настежь распахнуть «ворота» глобализации. То есть достичь одного из тех главных результатов, ради которых затевалась Первая мировая война, ради которых (ее) заговорщики и поджигатели работали в течение нескольких десятилетий. Именно в этой войне родился ХХ век. По сути же она стала началом Большой войны ХХ в., «горячая» мировая фаза которой длилась 31 год (1914–1945 гг.), а «холодная» глобальная – 45 лет (1944–1989 гг.). Понять «короткий ХХ век» (1914–1991 гг.) и два «водораздела» (1871–1929 гг. и 1986–? гг.), мировое и глобальное управление этой эпохи – это прежде всего понять механизм организации войны 1914–1918 гг., цели и мотивы ее организаторов-поджигателей.

Именно целостная картина эпохи, стартовавшей франко-прусской войной (1870–1871 гг.) и экономической депрессией (1873–1896 гг.) и окончившаяся разрушением СССР (1991 г.), а не отдельные контрвыпады на упреки в адрес СССР в вине за Вторую мировую войну, представляется адекватным ответом психоисторическому противнику; не контратака, а контрнаступление по всей линии фронта. Как заметил Альберт Швейцер, в споре побеждает тот, кто подрывает основы взглядов и позиций оппонента. И, добавлю, предлагает более широкую, чем он, картину мира и причинно-следственных связей. Я уже не говорю о том, что от начала Первой мировой и предшествовавших ей десятилетий прямая линия прочерчивается через 1939–1945 гг. в наши дни, в «водораздельную», чем-то напоминающую и 1900-е и 1930-е годы одновременно предвоенно-военную эпоху, чреватую новым взрывом – ведь даже разрушением СССР в 1991 г. русский вопрос, проблема России не была решена Западом до конца; битва за русские ресурсы, а с учетом угрозы геоклиматической катастрофы и за русское пространство как резервную территорию еще впереди. Надо учить уроки Истории и использовать их науку против главного противника – «Ступай, отравленная сталь, по назначенью» («Гамлет» Шекспира в пастернаковском переводе). И если мы хотим (должны!) переиграть результаты Холодной войны как когда-то СССР переиграл итоги для России Первой мировой, то уроки истории нужно не только знать и учить, их нужно использовать как оргоружие в информационной, психоисторической войне.

C окончанием наполеоновских войн Россия стала противником № 1 Великобритании на континенте, и британцы начали готовиться к устранению этого конкурента

В 1820-е годы была запущена психоисторическая (информационная) программа «русофобия», которая должна была морально и идейно подготовить всех западноевропейцев к участию в британской борьбе против России, кульминацией которой в XIX в. стала Крымская война – первая общезападная война против России. Ее результатом стало уменьшение влияния России в Европе и некоторое укрепление позиций Франции Наполеона III, но при этом Россия сохранила статус одной из пяти великих европейских держав и продолжала противостоять Великобритании в Центральной Азии. Чтобы изменить эту ситуацию британцы озаботились созданием континентального противовеса России, который в то же время мог бы подсечь и Наполеона III, проявлявшего все большую самостоятельность. Таким противовесом должна была стать объединившаяся вокруг Пруссии Германия.

В 1870–1871 гг. Пруссия нанесла поражение Франции. Быстрая победа немцев уже тогда вызвала определенное удивление у современников – не настолько они были сильнее французов в военном отношении. Со временем ситуация прояснилась: поражение во многом стало результатом предательства. Последнее было обусловлено тем, что «братья» из масонских лож Великобритании, Франции и Германии договорились – и судьба Третьей империи была решена. Британцы могли торжествовать. И вот тут-то немцы преподнесли им крайне неприятный сюрприз, последствия которого в значительной степени определили ход европейской и мировой истории почти на восемь десятков лет.

Разделавшись с французами, немцы объединили свои (континентальные) масонские ложи, которые ранее в разрозненном виде находились в той или иной степени под контролем британских (островных) лож, в одну крупную сверхложу – «Geheime Deutschland» («Тайная Германия») и тем самым не только вышли из-под их контроля, но сделали заявку на самостоятельную игру в мировых процессах. Впервые (и, кстати, единственный раз в истории) англосаксонским наднациональным структурам мирового управления и согласования был брошен вызов на национальной основе. Мощь этого вызова подкреплялась национально-политической позицией немецкого правящего класса и растущей экономической мощностью Второго рейха, тогда как Великобритания в 1870-е годы пик своей политико-экономической гегемонии в мире уже прошла.

Британское общественное мнение, не ведавшее о масонской подоплеке франко-прусской войны, победа немцев и так напугала до такой степени, что в 1871 г. увидел свет рассказ полковника Дж. Чесни «Битва под Доркингом». Сюжет прост: немцы высаживаются в Англии и начинают войну. Еще за 10–15 лет до этого такое британцу и в голову не могло прийти, но жизнь менялась.

Итак, Второй рейх создал двухконтурную систему власти в одной, отдельно взятой стране – до этого двухконтурной структурой власти обладали только британцы. Хотя в «коварном Альбионе» угрозу осознали сразу, в 1870-е годы британцам было не до Германии: ситуация на Ближнем Востоке, русско-турецкая война и Большая игра не позволяли им заняться решением германского вопроса. Германия тем временем наращивала мощь, формировался русско-германский союз, а экономическое положение Великобритании не улучшалось.

В 1880-е годы перед британской верхушкой остро встали два тесно связанных вопроса – германский и русский. Рост Германии, «германского духа» надо было во что бы то ни стало остановить, ну а русские ресурсы надо было поставить под контроль. И, конечно же, нельзя было допустить реализации ночного кошмара британцев – континентального русско-германского союза. Более того, британцы могли остановить немцев только с помощью России, использовав ее (а затем, по использовании, поставить на колени, как они это попытались сделать в 1917–1918 гг.). Как заметил замечательный русский геополитик Е.А. Едрихин-Вандам, решение британцами германского вопроса «возможно не единоборством Англии и Германии на Северном море, а общеевропейской войной при непременном участии России и при том условии, если последняя возложит на себя, по меньшей мере, три четверти всей тяжести войны на суше». Отметим важнейшую деталь: в конце XIX в. само существование Британской империи и ее верхушки во многом стало зависеть от разрушения Германии и России, но средством разрушения мог быть только конфликт между ними. Завязанный тугим узлом русско-германский вопрос стал центральным вопросом существования британской, а с определенного момента американской верхушки в их глобалистских устремлениях. Глобалистский и имперский принципы организации пространства несовместимы, особенно когда имперский принцип воплощается белой же, христианской, но не протестантско-католической, а православной и к тому же некапиталистической по сути цивилизацией – Россией.

Решение германского вопроса британцами упиралось в европейскую войну, которую надо было каким-то образом вызвать, и в необходимость создания союза с Россией. С учетом полувекового англо-русского противостояния даже договора 1887 г. по Афганистану, заключенного после Пандждехского инцидента (1885 г.), который едва не привел к войне, было маловато для фундамента нового союза. К тому же британцы стремились зажать немцев в клещи, а для этого нужна была Франция как союзник Великобритании и России. Но в том-то и дело, что у Франции на тот момент были натянутые отношения с Россией и еще более натянутые – с Великобританией. И британцы нашли сильный ход: прийти к союзу с Россией через союз с Францией, которая предварительно войдет в союз с Россией. Эту схему разбили на несколько ходов.

По-видимому, окончательное решение по разгрому Германии британцы приняли не позднее 1888 г. (экономические проблемы подпирали), и работа закипела; забегая вперед, отмечу, что именно в это время человек Ротшильдов Сесил Родс начал создавать закрытую организацию управления нового типа. Сначала нужно было поработать над франко-русским союзом. Убеждать французов двинуться в сторону России пришлось папе Римскому. Он едва ли с охотой взялся за это дело, но на тот момент Ватикан изрядно задолжал Ротшильдам, пришлось отрабатывать. Франко-русскому сближению способствовало и послебисмарковское ухудшение германо-русских отношений – отчасти объективное, отчасти являющееся результатом действий в России британской агентуры влияния, тесно связанной с британскими банкирами. В 1892–1893 гг. результат – франко-русский союз – был налицо. Ну а положение Великобритании на мировой арене осложнилось настолько, что Родс заговорил о необходимости создания единого англо-американского истеблишмента и занялся созданием принципиально новых закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления, более адекватных новой эпохе, чем масонство, с одной стороны, и немецкая сверхложа и иные закрытые структуры – с другой. Одной из таких новых структур стало общество под неброским названием «Мы» («We»), или «Группа» («The group» – существует до сих пор); за ним последовали другие, например, общество Милнера («Круглый стол»), выросшее из «Группы» и ставшее в определенный момент ее ядром. Новые структуры активно включились в дело спасения Великобритании путем уничтожения Германии с ее двумя контурами власти (кстати, немцы тоже не дремали, создавая неоорденские структуры и корпорации нового типа) и разрушения России.

Следующим шагом долгосрочной стратегии Великобритании было подтолкнуть Францию к союзу с Альбионом. Для этого необходимо было наглядно продемонстрировать французам, что русские не так сильны и не стоит так уж слишком рассчитывать на них в противостоянии с Германией. А для этого, в свою очередь, нужно было реально ослабить Россию, но только не в европейской зоне – там она еще пригодится, а, так сказать, «на дальних берегах». Например, на Дальнем Востоке. Эта задача была решена с помощью японско-русской войны (1904–1905 гг.), которой предшествовало заключение англо-японского договора (1902 г.), сыгравшего значительную роль в определении исхода японо-русской войны, в которой британцы активнейшим образом помогали японцам. Аналогичным образом «играли» и американцы, действуя против России. Показательно, что любимой мишенью для стрельбы в тире президента Т. Рузвельта, с которого в политике США начинается поворот к новым отношениям с Великобританией, был портрет русского императора Николая II.

ВСE, ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ О БРИТАНСКОЙ ЭЛИТЕ

Британцы добились своей цели: после японско-русской войны напуганные французы пошли на союз с Великобританией. Россию британская агентура влияния, сорвавшая русско-германское сближение после Бьерка, подталкивала тоже к союзу с британцами, который после войны с Японией и при наличии русско-французского и франко-английского союзов внешне казался логичным. В 1907 г. русско-английским союзом было оформлено то, что вошло в историю под названием «Entente» – «Антанта», или «Сердечное согласие». До сердечности там было очень далеко, тем более, что Великобритания по сути не брала на себя никаких обязательств, оставляя Францию и Россию один на один с Германией, и это был бесспорный успех британской дипломатии, а точнее, тех сил, которые из-за кулисы направляли ее развитие, готовя крупномасштабную войну, новую пересдачу Карт Истории. И вот об этих силах имеет смысл сказать чуть подробнее и взглянуть на то, о чем сказано выше, с другой стороны и под другим углом зрения, а после мы вернемся в 1907–1908 гг.

В 1870–1880-е годы стало ясно, что масонство в качестве доминирующей оргформы закрытых наднациональных форм согласования и управления не срабатывает, не адекватно современному миру. Тем более, что оно раскололось на два противоборствующих лагеря, один из которых – немецкий – был:

— во-первых, национально ориентированным и нелиберальным, что явно нарушало либерально-космополитические принципы масонства (т.н. «прусский капитализм», имеющий некоторые «пра-коммунитарные» черты — прим. ред.);

— во-вторых, явно противостоял Великобритании и ее ложам, как островным, так и континентальным. Перед британским правящим классом, который в течение почти двух столетий так или иначе контролировал все или почти все масонские ложи Европы, остро встала задача создания принципиально новой формы организации закрытых наднациональных структур согласования и управления, подкрепленных британской мощью.

А вот с этим-то как раз были проблемы: для тех задач, решением которых должна была заниматься новая закрытая («тайная») структура (или структуры) одной британской мощи было недостаточно, и альбионские «конструкторы» с необходимостью развернулись в ту единственную сторону, в которую они могли развернуться – в сторону США. Выход они увидели в укреплении англо-американского (англосаксонского) единства – финансово-экономического и политического, вплоть до формирования англо-американского истеблишмента, разумеется, главным образом тайного. Только такой субъект мог решить «пятиугольную» («пентаграммную») задачу:

— поставить под контроль финансы США, создав таким образом единую англосаксонскую финансовую систему; — сокрушить Германию (и другие европейские и евразийские империи);
— присвоить русские ресурсы, ослабив, а еще лучше полностью разрушив Россию;
— развязать евразийскую, а еще лучше мировую войну и таким образом устранив конкурентов;
— установить мировое господство англосаксов как особой (высшей) расы под эгидой созданного ими же мирового (наднационального) правительства.

Инициатором создания нового субъекта мировой игры, субъекта уже не просто наднационального европейского, а уже мирового управления выступил Сесил Родс, за которым стояли Ротшильды. «В зимний день в феврале 1891 г. три человека вели откровенную беседу в Лондоне. Последствия этого разговора имели значение огромнейшей важности для Британской империи и мира в целом». Так начинается интереснейшее исследование «Англо-американский истеблишмент» блестящего историка Кэрола Куигли. Три человека, о которых идет речь, – три убежденных британских империалиста: Сесил Родс, журналист и разведчик Уильям Стэд (Стид) и Реджиналд Бэлиол Бретт (впоследствии – лорд Эшер, доверенное лицо сначала королевы Виктории, а затем Эдуарда VII и Георга V). Тройка собралась для обсуждения вопроса о создании тайной организации, которая должна взять на себя реальное руководство внешней (а во многом и внутренней) политикой Великобритании, укрепить Британскую империю в новых условиях (немецкий вызов), подключив к процессу укрепления США и создав нечто вроде единого англо-американского истеблишмента, господствующего над миром. Имелось в виду одновременно господство «англосаксонской расы» (доктрина расизма была детально разработана во второй половине XIX – начале ХХ в. именно в Великобритании, а не в Германии, позднее реализовавшей британские наработки на практике) и господство британского правящего класса с его социально-политическими и идейно-интеллектуальными традициями.

Идея тайной англо-американской организации была сформулирована Родсом еще в 1877 г. в его первом завещании (завещаний было семь, поскольку ультраколонизатор был довольно хлипкого здоровья), и конспироструктура упоминается в пяти из них. Родс формулировал цель организации так: «Распространение британского правления в мире, совершенствование системы эмиграции из Соединённого Королевства и колонизации британскими подданными всех земель, где средства к существованию можно приобрести энергией, трудом и предприимчивостью… в конечном счёте возврат Соединённых Штатов Америки как составной части Британской империи, консолидация всей империи, введение системы колониального представительства в имперском парламенте, что может способствовать сплочению разъединённых членов империи, и, наконец, основание такой великой державы, которая сделает войны невозможными и будет содействовать лучшим интересам человечества».

В качестве модели организации и функционирования тайного общества Родс избрал иезуитов. В двух его последних завещаниях общество не упомянуто: будучи уже весьма известным, Родс не хотел привлекать к нему внимание. Члены группы (она и называлась «Группа»), в которой выделялись два круга – внутренний («Общество избранных») и внешний («Ассоциация помощников»), – были активны в сферах политики, журналистики, науки и образования.

Особое внимание «Группа» и Милнер уделяли СМИ. Так, ими был установлен контроль над немалой частью британской прессы. «Группа» одобрила тот факт, что Альфред Хармсуорт («их человек») стал в 1908 г. владельцем самой важной из британских газет – «Таймс», которая сразу же получила беспрецедентный доступ к делам министерств обороны, иностранных дел, колоний. Кроме «Таймс» под контролем Хармсуорта (а следовательно, организации Милнера – Родс умер от сердечного приступа в 1902 г.) немало «массовой» прессы. Неудивительно, что «Группа» помогла Хармсуорту стать лордом Нортклифом. «Таймс» стала рупором «Группы», а с 1910 г. началось издание ежеквартальника «The Round Table». Журнал должен был влиять на тех, кто формирует общественное мнение, определять повестку дня. Кроме того, «Группа» оказывала существенное влияние на журналы «Quarterly Review», «The Economist» и «Spectator».

Ближе к началу мировой войны «Группа», опираясь на генералов и офицеров, многие из которых проходили службу в Южной Африке, существенно укрепила свои позиции в военной сфере.

Стратегия общества (группы) была проста: во-первых, привлечение на свою сторону людей со способностями и положением и привязывание их к блоку посредством либо брачных уз, либо чувства благодарности за продвижение по службе и титулы; во-вторых, влияние с помощью привлечённых на государственную политику, главным образом путём занятия членами группы высоких постов, которые максимально защищены от влияния общественности, а иногда по своей сути просто скрыты от неё.

Создание организации Родса – Милнера Куигли считал «одним из важнейших фактов истории ХХ века». Ее члены умело скрывали ее существование, поскольку будучи видными представителями старого привилегированного класса, прекрасно понимали: реальная, т.е. тайная власть намного более важна и эффективна, чем внешняя форма. Идейно-интеллектуальным центром организации и – в перспективе – центром подготовки политической и интеллектуальной верхушки англосаксонской расы господ стал Оксфорд.

Родс успел заложить мощный фундамент под структуру, которая должна была стать оргоружием мирового управления узкой группы британско-американской верхушки, и назначил пять доверенных лиц, которые должны были дальше развивать дело жизни – его и Ротшильдов. Это были лорд Натаниэль Ротшильд, лорд Розбери, эрл Грей, Альфред Байт, Леандер Стар Джеймсон (любовник Родса) и Альфред Милнер, которому суждено было сыграть огромную, во многом решающую роль в развитии наднациональных структур согласования и управления. Как отмечают Дж. Доэрти и Дж, Макгрегор, вместе пятерка лидеров тайного общества, целью которого было создать тайную элиту мирового масштаба, – Родс, Стэд, Эшер, Ротшильд и Милнер – представляли собой принципиально новую силу в британской политике, родившуюся в 1880–1890-е годы, но с ними активно сотрудничали представители традиционных аристократических семейств, господствовавшие в Вестминстере и часто тесно связанные с монархией. Например, Роберт Гаскойн-Сесил, третий маркиз Солсбери, контролировавший Консервативную партию или Арчибальд Примроуз, пятый эрл Розбери – почти полный хозяин Либеральной партии. Доэрти и Макгрегор подчеркивают, что британскую политическую жизнь контролировали полдюжины семей, часто связанные брачными узами, однако эпоха заставила их «рекрутировать» новую кровь – главным образом из оксфордских Бэллиола и Нью Колледжа.

Таким образом тайная организация во главе с «пятеркой» (но не кембриджской, а покруче) стала ударной частью старого британского класса и одновременно ядром новой мировой англо-американской элиты, различные сегменты которой к тому же крепко связал еврейский капитал. Еще раз напомню: возобновление связи с США и ее всемирное укрепление было центральным пунктом программы Родса – без этого господство англосаксонской расы и британской модели в мире ХХ в. было бы невозможно.

В начале 1890-х годов, изрядно потрепанная рецессией 1873–1896 гг., Великобритания нуждалась в средствах. В еще большей степени в независимом финансовом источнике остро нуждалась «Группа», и взоры ее членов обратились к Южной Африке. В 1889 г. по модели Ост-Индской компании была создана Британская Южно-африканская компания, чьей задачей было спровоцировать войну с бурами и захватить золотые прииски в Трансваале. Однако попытка организовать в 1895 г. восстание англичан («ойтландеров») против буров и начать войну провалилась, нанеся репутационный ущерб Родсу, и тогда за дело взялся назначенный комиссаром Капской колонии Милнер. Его целью, как ранее «сладкой парочки» Родса и Джеймсона, было спровоцировать войну. «Группа» нейтрализовала влияние министра по делам колоний Джозефа Чемберлена, который не хотел войны с бурами, развязала войну и довела ее до победного конца. Впрочем, репутация самого Милнера была изрядно подпорчена его ролью в организации концлагерей для мирного населения, в которых погибли 32 тыс. бурских женщин и детей.

В любом случае, однако, «Группа» сорвала тот куш, к которому стремилась и могла приступить к реализации уже десятилетие вынашиваемого плана войны с Германией, войны, которую невозможно было выиграть без континентальных союзников – Франции и России. После заключения в 1904 г. англо-французского союза «Группа» начала активно поддерживать реваншистски настроенные группы во Франции, вступив с ними в тесный контакт. Сразу же после окончания русско-японской войны, развязанной японцами при активном участии и помощи со стороны англичан, началась обработка России. Понимая геополитическую необходимость России в реальном военно-морском порте в незамерзающем море и лишив ее возможности создать такой порт на Дальнем Востоке, британцы принялись соблазнять русскую верхушку Константинополем и Проливами, объясняя, что единственное средство обретения контроля над ними – война с Германией, т.е. разжигая российско-германский конфликт, естественно в союзе с Великобританией и Францией. Англо-русская конвенция (формально) по Персии устранила последнее препятствие на пути формирования антинемецкого союза, а тесно связанный с «Группой» (по сути – ее высокопоставленный агент в России) Александр Извольский помог «Группе» и Эдуарду VII сорвать бьеркское соглашение царя и кайзера – за это «Группа» поспособствует назначению его министром иностранных дел Российской империи (1906–1910 гг.), а когда ей понадобится – перебросит во Францию в качестве российского посла (1910–1916 гг.); в это же время в самом Альбионе «Группа» начала активно двигать Черчилля и Ллойд-Джорджа.

Извольский, получавший от «Группы» не только карьерную поддержку, но и деньги, делал все для возмущения балканских государств, прежде всего Сербии и Боснии, против Германии и Австро-Венгрии. В России его остро критиковали и даже высмеивали за это, однако поддержка со стороны верного союзника «Группы» Эдуарда VII неизменно спасала его. Необходимо подчеркнуть, что в смертельной игре, затеянной «Группой», Извольский играл на стороне не России, а «Группы», т.е. определенного сегмента британской верхушки, представляя российскую ячейку в сплетенной ими сети.

Извольский был не единственным европейским политиком, «подтянутым» к внешнему кругу «Группы» – селекция велась и в других странах, прежде всего во Франции (например, Делькассэ и многие другие члены правительства), не говоря уже о просторах Британской империи и самой Великобритании. При этом активно использовались слабости и пороки. Так, Ллойд-Джордж попал в сеть из-за своей любви к «красивой жизни» и ненасытному сексуальному аппетиту.

Ну и, конечно же, огромное внимание уделялось США, Еще в 1902 г. в Великобритании было создано «Общество пилигримов» («Pilgrim society»), чьей главной целью было развитие дружественных отношений с США. «Родсовские стипендии», большую часть которых получали и получают американцы, готовили не очень большой по численности, но очень влиятельный пробритански настроенный сегмент американской элиты. Небольшим, но опять же очень влиятельным, был британски ориентированный сегмент финансистов США. Экономическая власть в Америке в начале ХХ в. принадлежала нескольким семейным династиям, сконцентрированным в Нью-Йорке, прежде всего Морганам и Рокфеллерам. Ротшильды были тесно связаны с Морганами, а также с банкирскими семьями Куна, Лёэба, Шифа, Пола (Пауля) Варбурга, оказывая через них влияние на финансовую и политическую ситуацию в США и, естественно, сталкиваясь при этом с Рокфеллерами.

Другим направлением серьезного влияния Ротшильдов была Россия

К 1914 г. 80% российских долгов принадлежали французским банкам, а эти банки, как и Банк Франции, контролировались очень небольшой группой, главными в которой были Ротшильды. Лондонские и парижские Ротшильды предоставляли займы России, в то же время спонсируя через третьи и четвертые компании революционеров и либералов, работая на ослабление и – в перспективе – разрушение российского государства. Нужно сказать, что Ротшильды, как правило предпочитали действовать, используя в качестве ширмы другие компании или даже цепочки компаний – это их фамильный почерк; поэтому мало кто знает, что и как реально контролируют Ротшильды, а некоторые даже наивно полагают, что эта семья давно уже находится на втором плане.

Разрушать США Ротшильды и их англо-американские партнеры не собирались: США – не Германия и не Россия. Здесь была задействована иная схема: установление контроля над финансами США, а следовательно над Америкой как государством, т.е. частичное лишение США суверенитета. К этому англо-американские банкиры шли несколько десятилетий, физически уничтожая тех президентов, которые сопротивлялись этому, – Линкольна, Гарфилда, Маккинли. Чтобы добиться установления контроля частных банков над денежной массой, в 1907 г. банкиры спровоцировали в США финансовый кризис, однако он не решил поставленной задачи, и банкиры, отступив («кто отпрыгнет дальше всех, сможет прыгать еще раз» – Конфуций), начали более тщательную подготовку, которая потребовала появления в президентском кресле недалекого марионетки, всем обязанного благодетелям-финансистам.

В 1907–1908 гг. «хозяева мировой игры», игроки и их ближайшее окружение завершили предварительную подготовку к войне как средству установления мирового контроля, выстроились для атаки, подобно смертоносным торпедам, расставили «камни» на ключевые точки, подобно игрокам в вэйци/го. Атака должна была развиваться по нескольким направлениям:

— завершение операции по установлению контроля над денежной массой США посредством создания принципиально новой финансовой организации, адекватной новым криптополитическим структурам англо-американского истеблишмента; именно «инновационная» финансовая организация была необходима для финансирования Большой войны;
— интенсификация натравливания России на Германию и Австро-Венгрию с активным использованием Балкан в качестве зоны создания будущего casus belli;
— провоцирование Германии на военный конфликт – так, чтобы впоследствии всю вину можно было бы свалить на немцев, рассчитавшись с ними за «вероломство» начала 1870-х годов (выход из-под контроля британских лож);
— создание у немцев впечатления о полном нейтралитете Великобритании в случае военного конфликта «фланговых» (Россия, Франция) держав с «центральными» (Германия, Австро-Венгрия), т.е. заманивание Германии в британскую ловушку;
— в то же время активная работа на Балканах по созданию там ловушки для всех континентальных держав, прежде всего для российской и двух немецких империй, т.е. работа на осуществление предсказания Бисмарка о том, что если в Европе вспыхнет новая война, то это произойдет из-за какой-то глупости на Балканах; речь таким образом шла о подготовке этой глупости, причем таким образом, чтобы она и выглядела глупостью, случайностью, в которой можно было бы обвинить кого угодно, только не британцев.

Решая все эти проблемы, «Группа» расширяла свою сеть в Европе, активно включая в нее российских дипломатов – ставшего послом во Франции Извольского и посла в Сербии Н. Хартвига; были установлены контакты с новым министром иностранных дел Российской империи С. Сазоновым. Трудно сказать, до конца ли он понимал все детали игры, но суть игры и то, что его «играют», он не понимать не мог, но предпочитал не вступать в конфликт с могущественными игроками (тем более, что серьезной поддержки со стороны царя не было); впрочем, и подыгрывать поджигателям он не хотел и не собирался. Повторю еще раз: Извольский и Хартвиг работали не на Россию, которой война с Германией была не нужна, а на «Группу» (в качестве ее «внешнего круга», «фигур»), которой нужна была война и которая решила навязать ее всему миру, включая ту часть британского истеблишмента и политического класса, которая не желала войны. В этом плане Первая мировая война, ее начало – это триумф, победа наднационального Чужого и Хищника в одном оргфлаконе над государствами Европы и Америки (США); победители получили выгоду в той степени, в какой они были либо «портом приписки», либо союзниками «Группы» (на Россию это не распространялось, она исходно была мишенью, на которую напялили маску с надписью «союзник»). Но мы забежали вперед.

Итак, в 1907–1908 гг. после почти 20-летней игры Великобритания и «Группа» сдали себе козыри, подготовив сцену для русско-германской войны. Теперь оставалось лишь поджечь бикфордов шнур, чтобы, потирая руки, подобно гайдаровскому Плохишу возрадоваться: «То-то сейчас рванет». Вопрос «где рванет?», по сути, не стоял. Ясно где – на Балканах. Выше уже упоминалось о том, что на рубеже 1870–1880-х годов годы Бисмарк предупреждал: новая война в Европе вспыхнет из-за какой-нибудь глупости на Балканах. Особенно, добавлю я, если «глупость» хорошо подготовить. И ее начали готовить сразу же после русско-турецкой войны 1877–1878 гг., а после 1907 г. процесс резко интенсифицировался на той основе, которую создавали в течение двух десятилетий. И к концу этого периода кое-какая информация не могла не просочиться. Так, выступая в начале 1914 г. на заседании Географического общества в Париже, будущий диктатор Польши, а тогда еще социалист Ю. Пилсудский сказал, что вскоре в Европе вспыхнет война между блоками, в которой будут разгромлены Австро-Венгрия, германия и Россия (Пилсудский ошибся лишь в очередности).

Войну в Югославии середины 1990-х годов писатель О. Маркеев назвал «модельной» – в том смысле, что в ней обкатывались определенные модели действий в чрезвычайных ситуациях, будущих возможных действий против полиэтнической и поликонфессиональной (как и Югославия) России, шла вербовка и ликвидация чужих, закладывались развед- и спецсети для будущих операций. Больше всего шустрили, естественно, американцы, британцы, немцы, ну и – в меньшей степени – представители ближневосточных и средневосточных стран. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. и «послесловие» к ней тоже стали временем закладки сетей для будущих операций. Закладчиками были главным образом англичане, для разведки которых Балканы были традиционной зоной деятельности – об этом очень хорошо написал У. Стид (Стэд) в двухтомнике «Парламентарий для России», вышедшем в конце XIX в. Англичане (в некоторой конкуренции с русской и австро-венгерской разведкой) создали на юге Балкан свою сеть тайных организаций, включая сербские террористические, которые они использовали «втемную» (или «вполутемную»).

К 1912 г. тайная англо-американская элита дважды неудачно пыталась спровоцировать Германию на войну; эти неудачи заставили «Группу» окончательно сконцентрироваться на Балканах в качестве места будущего взрыва, а еще точнее – на Сербии. Почему на Сербии?

Во-первых, из-за ее связей с Россией – манипуляции «команды Извольского» по этой линии могли вызвать русско-германский конфликт.

Во-вторых, Сербия была буквально нашпигована британской агентурой.

В-третьих, среди балканских стран именно Сербия была наиболее зависима от иностранного капитала, а потому здесь было где разгуляться европейцам вообще и британцам в особенности. Вот что пишут по этому поводу Дж. Доэрти и Дж. Макгрегор: «…балканские страны не имели ни инфраструктуры, ни инвестиционного капитала для освоения своих природных ресурсов. Румыния и Сербия особенно зависели от международных банкиров, в результате реальное богатство уплывало в Лондон, Париж и Вену. Прежде чем сделать что-либо для развития местной промышленности, европейские финансисты высасывали все что могли из сербской национальной экономики. Банки использовали местных агентов, влиятельных политиков, представителей законодательной и исполнительной власти в качестве посредников между европейской биржей и Сербией. Лев Троцкий, тогдашний корреспондент «Киевской мысли» по Балканам, писал: «Одна и та же дверь (в Сербии. – А.Ф.) ведет в министерство и в дирекцию банка. […] Сербию тщательно готовили для очень специальной роли. Она была идеально расположена в качестве эпицентра сейсмического взрыва, который должен был уничтожить старый порядок». Именно здесь орудовали представители «Группы» – британские и русские. Николай Хартвиг, посол в Сербии, по сути контролировавший правительство Пашича, был тесно связан с полковником Д. Дмитриевичем (Аписом) – руководителем полумасонской-полутеррористической организации сербских националистов «Черная рука», участником убийства короля Александра в 1903 г. и (по официальной версии) одного из организаторов убийства Франца-Фердинанда в 1914 г.

Именно Извольский и Хартвиг в компании с Бушье создали Балканскую лигу, объединив балканские страны в союз, объективно направленный против союзников Германии – Турции и Австро-Венгрии. Результаты не замедлили ждать – Первая Балканская война против Турции и Вторая Балканская война против Болгарии, традиционного тогда (и сегодня, после разрушения СССР) союзника немцев. Однако в обоих случаях ни в 1912, ни в 1913 г. кайзер не поддался на провокацию, предпочитая дипломатию. К тому же он верил в возможность договориться с британцами о нейтралитете (в 1941 г. в аналогичную ловушку, по-видимому, угодит Гитлер – история повторяется), тем более что британцы сделали все, чтобы убедить его в этом. В феврале 1912 г. Холдейн отправился с визитом в Германию, во время которого убедил (по сути обманул) кайзера в том, что Второй рейх вполне может заключить договор о нейтралитете с Великобританией – как говорится «не вижу препятствий». По крайней мере, так полагал Вильгельм, обработанный Холдейном.

В том же 1912 г. американским банкирам, многие из которых были активными членами Общества пилигримов удалось протолкнуть в Белый дом свою марионетку – Вильсона, который на первом же году своего президентства (1913 г.) подписал указ о создании Федеральной резервной системы (ФРС) – денежная масса перешла в собственность и под контроль ограниченного числа частных банков. Теперь можно было начинать мировую войну – это уже был вопрос техники: выстрел в Сараево заказывали? Получите. И Франца-Фердинанда, кстати, противника войны со славянами, убивают вместе с его женой. Убивает член «Черной руки». Почему-то забывают, что через два дня в Париже убивают еще одного противника войны – политика европейского уровня, социалиста Жореса. А месяцем раньше тяжелейшую (планировалось – смертельную) рану от удара ножом получает Распутин. Позже он скажет, что если бы был не в больнице, а при дворе, «папа» (так он называл Николая II) не стал бы воевать, – он, Распутин, сумел бы убедить его (думаю, действительно, сумел бы).

Попытка Гаврилы Принципа покончить с собой сразу же после убийства эрцгерцога не удалась: цианистый калий не сработал. Так и должно было быть: убийца-серб был необходим для дачи показаний, для следствия, для суда, т.е. для разжигания конфликта. Ну а после того, как мавр сделал свое дело, можно и умирать – Принцип умер в 1918 г. от туберкулеза в тюрьме. Хартвиг скоропостижно скончался в том же 1914 г. в австрийском посольстве в Белграде (sic!); Аписа расстреляли в 1917 г.; в 1917 г. же году таинственно исчезла переписка Хартвига с Сазоновым. Ну а в 1919 г., как только принялся за мемуары, внезапно скончался Извольский. Мертвые молчат (впрочем, не всегда).

Сразу же после выстрела в Сараево представители «Группы» начали манипулятивную игру в Вене и Петербурге. Британские политики и пресса – внимание – однозначно выступили на стороне Австро-Венгрии, поддержали ее претензии к Сербии и осудили сербов. У австро-венгров создавали впечатление, что европейское общественное мнение или, как сейчас говорят, «мнение международного сообщества» на их стороне. Более того, британская пресса квалифицировала убийство как акт агрессии со стороны Сербии, на который Австро-Венгрия просто обязана ответить. Центром важнейших политических решений для Европы становился в этой ситуации Петербург, точнее, британцы умело переместили его туда.

Задачей агентуры «Группы» – Извольского и Пуанкаре, которым активно помогали посол Франции в России Палеолог и посол Великобритании Бьюкенен, было обеспечить жесткую позицию Петербурга по отношению к Вене. Все попытки Сазонова смягчить ситуацию – он понимал, что России война не нужна, более того, она для нее опасна – пересекались этой «бригадой». А царь вел себя вяло, словно полагаясь на волю рока. Роль «рока» исполняли «Группа» и ее агентура.

Провоцировать Россию нужно было для того, чтобы спровоцировать на агрессивные действия Германию: «Группа», Грей, Бьюкенен и К° прекрасно понимали, что в самой Великобритании мало кто хочет войны и военные настроения не возникнут до тех пор, пока Германия не проявит агрессивность по отношению к России и Франции. В свою очередь это проявление зависело от позиции Великобритании. Если бы та заявила о своей солидарности с «фланговыми» державами, кайзер ни в коем случае не стал бы рисковать, никакой войны бы не было и многолетние усилия поджигателей и заговорщиков пошли бы прахом. Поэтому «Группа», Эдуард VII и министр иностранных дел Грей сделали все, чтобы убедить Вильгельма в британском нейтралитете; Грей постоянно говорил о возможном конфликте как «конфликте четырех», автоматически исключая Великобританию из числа его участников; британские журналисты и парламентарии писали и говорили (многие вполне искренне) о Германии и Австро-Венгрии в спокойном тоне, убаюкивая тем самым немцев.

«Группе» удалось дезинформировать многих британских парламентариев по вопросу о том, как реально развивается ситуация в Европе и насколько она взрывоопасна. Между тем к 25 июля 1914 г. Грей уже знал, что Россия готова к войне, поскольку действия Австро-Венгрии и их умелая направленная интерпретация агентурой «Группы» сделали свое дело: 26 июля, реагируя на частичную мобилизацию Австро-Венгрии (в ответ на сербскую мобилизацию), царь отдал приказ о частичной мобилизации русской армии. Несмотря на это, убаюканный британцами (как же, они ведь сохранят нейтралитет!) кайзер был уверен, что конфликт между Австро-Венгрией и Сербией не выйдет за локальные рамки и не станет серьезным. Но кашу заварили вполне серьезно, и Вильгельм уже оказался в ловушке, причем он даже не понимал до какой степени.

В «Группе» прекрасно понимали, что в случае войны с Францией немцы двинутся через Бельгию, нарушив тем самым ее нейтралитет и обеспечив против себя casus belli. Но они понимали, что и немцы это понимают и могут попытаться сыграть иначе. На этот случай у «Группы» был «план № 2», который не оставлял Германии ни единого шанса избежать войны и быть обвиненной в ее развязывании.

В течение какого-то времени, предшествовавшего началу Первой мировой войны, агентура «Группы» закупала в Германии оружие и боеприпасы и перевозила в Ирландию, где вооружала как протестантов Ольстера, так и католиков юга страны, готовя «вооруженное восстание ирландцев против Великобритании и протестантов». В организации восстания обвинили бы Германию (чье оружие?) – и это стало бы поводом для войны. Однако «план № 2» не понадобился, все произошло иначе, и решающую роль на самом последнем этапе, в открытии крышки «кладези бездны», в разжигании европейского конфликта, который со временем превратился в мировой, сыграл министр иностранных дел Великобритании Эдуард Грей, а помогал ему еще один человек «Группы» — Ллойд-Джордж.

Большинство членов Кабинета министров Великобритании были против войны, и «Группа» должна была обойти, переиграть их. Не только не имея разрешения, но не поставив кабинет в известность, Черчилль начал мобилизацию флота; премьер-министр Асквит отправил Холдейна в военное министерство для мобилизации армии, а Грей заверил Поля Камбона, что Великобритания защитит Францию от агрессии. 3 августа 1914 г. Грей выступил в Палате общин с абсолютно лживой речью о том, что министерство иностранных дел сделало все, чтобы сохранить мир. Несмотря на их поддержку воинственных заявлений Грея, члены Палаты общин все же заявили о необходимости дебатов, но их резко одернул Асквит. И тем не менее было принято решение о необходимости дебатов по речи Грея. После перерыва Грей немедленно покинул Парламент и отправил жесткий ультиматум Германии, зная то, чего не знали парламентарии, – то, что немецкое вторжение в Бельгию в ответ на действия Франции уже началось.

Когда Палата собралась для дебатов, против сторонников мира выступил член «Группы» А. Бальфур. Он заявил, что для дебатов не хватает кворума, а сами они произведут плохое впечатление на публику. Вопрос о войне был решен, и 4 августа Георг V в Букингемском дворце объявил войну Германии. Это стало неожиданностью и ударом для Вильгельма, своеобразной «черной меткой»: «Дело сделано, Вилли». Теперь он мог сколько угодно топать ногами, изрыгать проклятья в адрес «подлых торгашей» – ловушка захлопнулась, Германия оказалась в состоянии войны на два фронта с тремя ведущими европейскими державами.

Английский историк Н. Фергюсон неуклюже пытается объяснить возникновение Первой мировой ошибками Великобритании и ее дипломатов. Нет, дружок, это не ошибка, а реализация четкого плана, доведение до конца линии, задуманной в 1880-е годы. Ясно, что Н. Фергюсон, ранее написавший панегирическую биографию семьи Ротшильдов, пытается выгородить Великобританию, можно только посочувствовать – тяжело человек свой хлеб зарабатывает, трудно доказать недоказуемое. Кто не слеп, тот видит: именно Великобритания, международный союз англо-американских банкиров, организованный в клубы и ложи до краев наполнил ту чашу, капнуть последнюю, переполняющую каплю в которую он сумел заставить простака Вильгельма. Вообще надо сказать, что англосаксам в начале ХХ в. сильно повезло: во главе государств-мишеней они имели двух недалеких, неадекватных современному их миру правителей – Вильгельма II и Николая II. И если про Вильгельма уже почти забыли, то с Николаем II иначе – до сих пор находятся историки, которые пытаются «петь» этого бездарного правителя как крупного государственного деятеля.

Уже август 1914 г. (не говоря о войне в целом) доказал правоту Е.А. Едрихина-Вандама, предсказавшего успех Великобритании в борьбе с Германией только в том случае, если на стороне британцев выступит Россия, которая потащит три четверти военного бремени. В августе 1914 г. наступлением в Восточной Пруссии, проведенным до завершения мобилизации, Россия спасла Париж и Францию. Не произойди этого, война – с разгромом Франции – закончилась бы по-другому, возможно и не победой Германии, но и не ее поражением.

Верные замыслу организации взаимного уничтожения Германии и России в ходе войны, с конца 1916 г., когда стало ясно, что война выиграна и Германия будет повержена, британцы обратились к решению русского вопроса. Они поддержали заговор против Николая II (показательно, что убивать Распутина был прислан киллер именно из Лондона); без этой поддержки заговор едва ли состоялся бы – при желании британцы могли элементарно разрушить его. Зато в случае свержения монархии в России они получали благодарное им пробританское правительство, которое не только не посмело бы требовать то, что было обещано Николаю II (Константинополь и Проливы), но стало послушным орудием в руках «Группы» и позволило бы полностью превратить Россию в сырьевой придаток Запада. В 1918 г. Российской, Германской и Австро-Венгерской империй уже не существовало. Версальская система, созданная политической обслугой Ротшильдов, Рокфеллеров и других банкирских семей казалась полным торжеством планов англо-американского истеблишмента, англо-американских клубов, лож, закрытых обществ. Но Гегель не случайно писал о «коварстве истории».

Первая мировая война способствовала укреплению закрытых групп мирового согласования и управления англосаксонской элиты и упрочению англо-американских связей по закрытой линии при росте противоречий по открытой линии – между Великобританией и США как государствами. В 1916 г. команда Милнера, его повзрослевший «детский сад» окончательно стала ядром «Группы». Все более активную роль в ней играл Арнольд-Джозеф Тойнби-младший, историк и разведчик. Именно из идей Тойнби Милнер почерпнул установку, согласно которой расширение империи и интеграция англоязычных элит необходимы для того, чтобы продолжал существовать британский образ жизни, образ жизни британского правящего класса как раскрывающие лучшие и высшие способности человечества.

После войны продолжилось институциональное оформление англо-американской элиты. Сначала в Лондоне был создан Королевский Институт международных отношений. Подлинным основателем института был Кёрзон, а состоялось основание на совместной конференции британских и американских экспертов в гостинице «Мажестик» в 1919 г. Штат института составили совет с председателем и двумя почётными секретарями и небольшая группа сотрудников. Среди последних наиболее значительной фигурой был Арнолд Дж. Тойнби, племянник друга Милнера по колледжу Беллиол (Оксфордский университет), в будущем – автор знаменитого 12-томника «A Study of History»и многих других работ, а также координатор деятельности британских спецслужб во время Второй мировой войны.

КИМО организовывал дискуссии и исследовательские группы, спонсировал исследования и публиковал их результаты. Институт опубликовал «Историю мирной конференции» и издавал «Журнал» с отчётами о дискуссиях, а также ежегодный «Обзор международных дел», составляемый его служащими (прежде всего Тойнби) или членами группы Милнера. Ещё одним ежегодником был «Обзор отношений в Британском Содружестве», финансируемый с помощью гранта от нью-йоркской корпорации Карнеги. Институт создал филиалы в доминионах и даже распространил своё влияние на страны вне Содружества – с помощью Организации интеллектуального сотрудничества Лиги Наций. Со времени чехословацкого кризиса сентября 1938 г. КИМО стал неофициальным консультантом Министерства иностранных дел, а с началом Второй мировой войны официально превратился в его исследовательское отделение.

В 1924 г. в Вашингтоне был создан американский аналог КИМО – Совет по международным отношениям (СМО). Кроме КИМО и СМО как в Великобритании, так и в США стали формироваться клубные структуры так или иначе связанные с «Группой». Хорошую характеристику клубам англо-американской элиты дал Г.Дж. Препарата, который определил их как «укоренившиеся и самовоспроизводящиеся братства, правившие англосаксонскими государствами: они были (и есть) образованы конгломератом династий, происходящих из банкирских домов, дипломатического корпуса, офицерской касты и правящей аристократии. Этот конгломерат и по сей день прочно вплетен в ткань современных «демократий». Такие «клубы» действуют, управляют, воспитывают и мыслят как компактная, тесно спаянная олигархия, привлекающая к сотрудничеству средний класс, который она использует как фильтр между собой и пушечным мясом – простолюдинами. Действительно, в так называемом демократическом выборе, который в настоящее время представляет собой наиболее хитроумную модель олигархического правления, электорат по-прежнему не имеет никакого влияния, а политическая способность есть не что иное, как иное название силы убеждения, необходимой для построения «консенсуса» вокруг жизненно важных решений, которые принимаются отнюдь не избирателями».

Особое внимание в 1920-е годы англо-американская верхушка уделяла двум странам – России и Германии

Это вытекало, во-первых, из макиндеровской логики окружения евразийского массива и недопущения его объединения в единое или союзное целое. Во-вторых, из того, что Россия (СССР) и Германия на тот момент представляли собой два полигона, два экспериментальных поля отработки двух различных брутальных новых форм создания нового мирового порядка и технологий (прежде всего массово-манипулятивных) его установления. В России «Группа» и ее американские «коллеги» установили контакт с большевиками, интернационал-социалистами; в Германии она активно поддерживала связи с националистами, которые со временем станут национал-социалистами. Во время Гражданской войны в России большевики интернационал-социалисты устраивали англосаксов больше, чем настроенные на восстановление империи белые. Курс на мировую революцию вполне устраивал Фининтерн, поскольку она ломала, подрывала, ослабляла национальные государства, устраняя помехи на пути товарных и финансовых цепей и обеспечивая условия для создания Венеции размером с Европу или даже мир. Понятно, что революционеры и буржуины, левые и правые глобалисты – враги, однако по-своему мировая революция, разрушающая государства и стирающая государственно-политические границы, приводила в соответствие политическую организацию капиталистической системы с экономической (мировой рынок без границ). Разумеется, у революционеров были свои цели, а у мировой верхушки – свои: мир-революционеры стремились организовать системный кризис капитализма и создать новую систему во главе с мировым коммунистическим правительством, а сверхкапиталисты использовали революционеров (словно заглянув в будущее и посмотрев «Матрицу-2») для углубления кризиса старой структуры и создания новой структуры прежней же капиталистической системы, но уже без государств, а во главе с мировым правительством.

Характеризуя сегодняшнее сотрудничество радикальных глобалистов и радикальных исламистов, С.А. Горяинов пишет: «В истории существуют достаточно короткие периоды, когда будущие противники вынуждены работать сообща, исключительно ради создания прочных долговременных основ глобального конфликта, который определит мировой баланс». Ситуация 1920-х годов с противостоянием радикальных глобалистов «слева» и «справа» была аналогичной. И если у глобалистов и исламистов 2000-х годов враг – государство вообще, то у левых и правых глобалистов 1920–1930-х годов врагом было конкретное государство – сталинский СССР, который ломал планы и тех и других. С этой точки зрения троцкистско-бухаринский, лево-правый антисталинский блок – не выдумка и не логический нонсенс, а реальность, обусловленная диалектикой развития капитализма и системного антикапитализма.

На роль ударной силы (и хвороста) мировой революции планировалась Советская Россия, где после Октябрьского переворота 1917 г. у власти оказались интернационал-социалисты Ленина и Троцкого. Однако после окончания Гражданской войны, введения НЭПа, формирования партаппарата как особого субъекта русской истории и с началом борьбы за власть в большевистской верхушке ситуация изменилась: команда Сталина, особенно после провала в 1923 г. революции в Германии начала постепенно сворачивать курс на мировую революцию, переходя на рельсы строительства «социализма в одной, отдельно взятой стране». Этот курс победил в 1925–1927 гг., импер-социалисты оказались сильнее интернационал-социалистов, поскольку выражали интересы Большой системы «Россия». А Большая система «Капиталистический мир» в ее послевоенном состоянии, раздираемая противоречиями, не смогла навязать волю Советской России – СССР. Так команда Сталина и СССР в первый раз сорвали планы глобалистов – левых и правых. Теперь путь к мировому контролю для закрытых структур англосаксонской верхушки лежал на пути реализации не проекта «мировая революция», а проекта «мировая война», и решающая роль здесь отводилась Германии, точнее ее националистам, которые должны были создать новый рейх, сокрушить СССР и на этом сокрушиться сами, сработав в конечном счете на англосаксонские клубы.

Националистами Германии англосаксы начали интересоваться с 1919 г. Британская и американская разведки контактировали с Гитлером, но так сказать в спокойном режиме, в режиме «активного ожидания», про запас. С конца 1927 г. (подавление троцкистского путча 8 ноября 1927 г. в Москве) контакты усилились, а 1929 г. стал переломным. Тот год вообще был одним из важнейших в ХХ столетии. Высылкой Троцкого из СССР Сталин «объяснил» Коминтерну и Фининтерну, что возврата к проекту «мировая революция» не будет, только «Красная империя», а там поглядим. В ответ «правые глобалисты» начали подготовку новой мировой войны, с этой целью именно с 1929 г. к власти в Германии повели Гитлера, чтобы Германия и СССР, немцы и русские еще раз сцепились в смертельной схватке, чтобы германско-русский вопрос, таким образом, получил окончательное решение. В том же 1929 г. человек, который на весах истории весил, возможно, столько же, сколько Рузвельт, Черчилль, Гитлер и Муссолини вместе взятые – директор Центрального Банка Англии Монтэгю Норман начал закрывать Британскую империю от внешнего мира (процесс завершился летом 1931 г.), т.е. прежде всего от США, от Рокфеллеров, и те начали решать свои проблемы, вкладывая не только в Третий рейх, но и в СССР.

Решение Нормана, продиктованное определенной частью англо-американских банкиров, вымостило дорогу к Великой депрессии, а вместе с ней – к войне, в ходе которой США должны были разрушить не только Третий рейх, но и Британскую империю. Однако прежде нужно было, чтобы вспыхнула война в Европе, с этой целью и стали ускоренно создавать то, что Г.Дж. Препарата назвал «Гитлер, Инкорпорейтед». То есть Третий рейх. В создании этой структуры кровно были заинтересованы не только англо-американские закрытые структуры, но также немецкие и французские банкиры и промышленники и, конечно же, исторически тесно связанные с Лондоном «швейцарские гномы».

Одной из задач (разумеется, не единственной) мирового экономического кризиса 1929–1933 гг. было создание условий для прихода к власти в Германии Гитлера. «Никому и никогда не удастся подобрать ключ к пониманию того, как возвысился и пришел к власти Гитлер, – заметил Г.Дж. Препарата, – если не разобраться в функционировании традиционной банковской системы и в природе денег. Именно недостаток такого понимания и приводит к тому, что самые решающие события, приведшие к возвышению и приходу к власти нацизма, списывают на неудачное стечение случайных обстоятельств в обстановке кризиса. Но в истории не бывает таких вещей как случайность – плохая или хорошая, – да и кризис никогда не принадлежит к числу природных катаклизмов, но всегда отражает нижнюю точку экономической ситуации в циклических процессах, обусловленных относительно простой динамикой денежного обращения».

О связи изощренных финансовых игр 1920-х годов, интересных и важных самих по себе, но не являющихся предметом данной работы, говорит простой факт, на который обратил внимание все тот же Г. Дж. Препарата. Спустя три месяца после того, как 30 января 1933 г. Гитлер был приведен к присяге рейхсканцлера, нацисты призвали прозванного «американцем» (за ним стоял крупный англо-американский бизнес) Ялмара Шахта руководить рейхсбанком, а ровно 6 месяцев спустя Монтэгю Норман без объяснений и извинений публично объявил о продаже нацистских долговых обязательств на лондонских рынках.

С 1933 по 1938 г. Германия провела модернизацию экономики и, естественно, перевооружение армии. Корпорации Третьего рейха – ИГ Фарбен и другие процветали, однако в большинстве случаев за ними стоял американский капитал. О том как американские корпорации, прежде всего рокфеллеровские, вкладывали средства в экономику Третьего рейха, как сотрудничали с ним не только в 1930-е годы, но и во время войны, аж до 1944 г., написано так много, что здесь об этом писать излишне. Отмечу только, что вкладывая средства в Германию, решая таким образом свои экономические проблемы и в то же время готовя ее к схватке с СССР, американский капитал, прежде всего Рокфеллеры продолжали свою борьбу с Ротшильдами, готовя ослабление и подрыв их детища – Британской империи. Одной из главных целей США, Рокфеллеров во Второй мировой войне был демонтаж Британской империи. Об этом откровенно говорили люди Рокфеллеров, тот же Ален Даллес. И, нужно сказать, «Рокфеллеры – США» поставленную задачу решили: если Первую мировую войну они выиграли у Ротшильдов с небольшим перевесом, то во Второй мировой победили полностью. Это лишний раз свидетельствует о том, что мировая верхушка вовсе не конституирует некое единое мировое правительство (это мечта, проект), а представляет собой совокупность нескольких кластеров, входящих в различные наднациональные структуры и находящихся в сложных и противоречивых отношениях сотрудничества и соперничества – порой весьма жесткого, если не жестокого.

У КОГО УЧИЛСЯ ГИТЛЕР. КАК ЗАПАДНАЯ «ДЕМОКРАТИЯ» ПОРОДИЛА НАЦИЗМ

У британцев был свой интерес в подъеме Гитлера, главным образом политический – натравить его на СССР, и в конечном счете в июне 1941 г. им это удалось, но над этим пришлось поработать в течение почти всех 1930-х годов. Целью этой работы было уничтожение СССР с помощью Гитлера, а затем разгром Германии, т.е. повторение схемы, реализованной в ходе Первой мировой войны, но, как оказалось, прежде всего благодаря сталинскому маневру, вовсе не до конца.

Со времен Версаля, пишет Г.Дж. Препарата, британская элита разделилась на три течения:

1) антибольшевистское;
2) группа «Круглого стола» Милнера (т.е. весь кластер «Группы. – А.Ф.);
3) умиротворители.

Группа Милнера была истинным ядром имперского монолита; с ней были тесно связаны Э. Саймон, Я. Смэтс, издатель «Таймс» Дж. Лоусон, два ключевых игрока МИД – лорд Лотиан (Ф. Кер; в бытность секретарем Ллойд-Джорджа как представитель «Группы» играл более важную роль, чем премьер); лорд Галифакс (Э. Вуд). Наличие трех групп, главной среди которых была «Группа», – трех масок британского правящего класса позволяло ему в зависимости от ситуации легко переходить от одной стратегии к другой, имитируя борьбу (победы и поражения) группировок. Впрочем, нередко имитация превращалась в реальную борьбу, и это еще более запутывало ситуацию. Подписанием 26 января 1934 г. союза с Польшей Гитлер показал, что его главный враг – СССР и он готовится к борьбе с ним в союзе с антисоветской Польшей. Он прекрасно понимал, что именно такой шаг повлечет за собой помощь Великобритании в подъеме германской военной мощи. С 1935 г., несмотря на протесты Франции, Великобритания (здесь на первый план выдвинули умиротворителей) начала поддерживать перевооружение Германии. Правда, «антинацистская фракция во главе с Черчиллем, воспользовавшись фондами состоятельных еврейских кругов, превратилась в более компактную и сугубо секретную группировку, известную под названием «Фокус» (Г.Дж. Препарата), но ее влияние на британский истеблишмент и тем более на европейские дела было минимальным. Еще раз процитирую Г.Дж. Препарату: «Цель британской правящей элиты оставалась прежней – постоянно держать Гитлера в напряженном неведении, то подмигивая ему, то отгоняя прочь как надоедливую муху».

Я согласен с теми исследователями, которые поворотным пунктом в цепи событий, непосредственно приведших ко Второй мировой войне, называют миссию лорда Галифакса («Группа») в Германию 19 ноября 1937 г. Именно там и тогда закрытые британские структуры подтолкнули фюрера к войне (правда, толкали они его к войне с СССР, а вышло иначе, но это уже «издержки производства», тем более, что в конечном счете Германия, как и задумывалось, была уничтожена, а с СССР опять не получилось, пришлось ждать до 1991 г.). Представители «Группы» внимательно прочли «Майн Кампф» и заговорили с Гитлером на его языке – и плебей Гитлер купился также как четверть века до этого, в 1912 г. патриций королевской крови Вильгельм (впрочем, есть основания считать, что и «Майн Камп» был создан не без нашептывания агентов «Круглого стола»: английской политической разведки, которая оказывала огромное влияние на психопата «Адольфа Алоизовича» через сонм экстрасенсов — от шарлатана Эрика Яна Ханнуссена (Хершманн-Хаима Штайншнайдера), до сатаниста Алистера Кроули (последнего, кстати, финансировали и близкий семейке Троцкого клан банкиров Рафаловичей, принимавших активное участие и в развале Российской Империи) — прим.ред.) . Галифакс объяснил фюреру, что в Великобритании рассматривают Третий рейх как бастион против коммунизма и поэтому не возражают против присоединения к рейху Австрии и Чехословакии, но произойти это должно мирным путем. Гитлер правильно понял: мирным – значит при помощи западных плутократий и прежде всего коренника – Великобритании, на реакцию пристяжной Франции можно было наплевать.

Британцы прекрасно понимали: чтобы воевать с СССР Гитлер должен существенно увеличить свой золотой запас, нарастить военно-промышленный потенциал (своего у Гитлера при всех экономических успехах было недостаточно) и выйти на границу с СССР. Присоединение к рейху Австрии решало первую проблему, Чехословакии – вторую и третью. 3 марта войска рейха вошли в Австрию, а 21 апреля Гитлер поручил Кейтелю разработать план вторжения в Чехословакию. Гитлер никогда бы этого не сделал, если бы не был уверен в британской поддержке – чехословацкая армия (34 дивизии, 1 млн человек под ружьем) на тот момент была как минимум не слабее немецкой, тем более, что вермахту пришлось бы наступать в очень трудных условиях. Гитлер также знал, что в течение двух недель, последовавших за аннексией Австрии, британцы приложили максимум усилий, чтобы ослабить, запугать и деморализовать Чехословакию.

24 марта Н. Чемберлен заявил, что Великобритания не окажет помощи ни чехословакам в случае нападения на них, ни Франции, если она решит выступить на стороне Чехословакии. Британская пресса начала клеймить Чехословакию не просто как искусственное государство, но как отвратительное, расистское, чье безобразное отношение к немецкоязычному населению цивилизованный мир и прежде всего Великобритания более не могут терпеть.

После того, как в конце мая Гитлер, следуя британской схеме, установил дату нападения на Чехословакию – 1 октября, не посвященные в план игры немецкие генералы, полагавшие, что нападение приведет к катастрофе, составили заговор. Его возглавил начальник генштаба Людвиг Бек, который довел до сведения британцев информацию о заговоре и о готовности в случае нападения на Чехословакию свергнуть фюрера иди даже убить его – покушение было назначено на 28 сентября 1938 г. Британцы, заварившие «чехословацкую кашу», естественно, не только не поддержали наивных немецких генералов, но и сорвали их планы – сорвали Мюнхенским соглашением, заключенным именно 28 сентября 1938 г.

Однако договором это соглашение можно считать лишь формально. По сути это было нечто другое, намного больше и серьезнее, чем договор, международно-правовая природа которого весьма сомнительна. На самом деле то был неприкрытый международный разбой. Во-первых, на самом деле это был формально узаконенный акт агрессии четырех европейских держав – Великобритании, Германии, Италии и Франции, направленный на расчленение пусть искусственного, но суверенного государства, члена Лиги Наций. Этот акт должен был стать началом новой Восточной войны в Европе, эдаким вторым изданием Восточной (Крымской) войны, плавно перетекающим во Вторую мировую. Сам Гитлер подчеркивал, что война на востоке, т.е. с прицелом на СССР должна начаться внезапной операцией против Чехословакии, т.е. началом восточной кампании он считал захват Чехословакии.

Во-вторых, сам акт агрессии фактически создавал в Европе агрессивный антисоветский блок, эдакое «протонато», теневым хозяином которого была Великобритания, «клубы», «ложи», «группы» ее правящего класса, а ударной силой – Третий рейх.

В-третьих, Мюнхен-38 объективно был средством решения британцами некоторых внутриполитических проблем Германии, в частности срыва заговора генералов, стремившихся свергнуть Гитлера – тот был слишком нужен банкирам и промышленникам Запада для сокрушения СССР и уничтожения национальных государств Европы. Тот режим власти Гитлера с его внутренней и внешней политикой, который оформился между 29 сентября 1938 г. и 1 сентября 1939 г. – результат скоординированных действий западноевропейских верхушек или, как сказал бы Ленин, «международного переплетения клик финансового капитала», их наемных клерков в виде формальных глав правительств в Мюнхене.

Ненавидевший Гитлера как еврей и либерал Раймон Арон заметил, что если бы Гитлер умер в 1938 г. до Мюнхена, до агрессии против Чехословакии, то он вошел бы в историю Германии как ее величайший деятель; после Мюнхена все изменилось. Но ведь Мюнхен как геоисторическая операция был проведен западноевропейскими верхушками, прежде всего британской. Значит и «негативный Гитлер», его режим «Гитлер инкорпорейтед» в том виде, в каком он начала войну, а следовательно, как минимум косвенно, творение рук британских (а также французских и итальянских). В том виде, в каком Чехословакия существовала в сентябре 1938 г., захватить ее Гитлер не мог, страну надо было предварительно расчленить, что и было обеспечено в Мюнхене, который в связи с этим следует считать фактическим началом Второй мировой войны, точнее, ее европейской фазы (в июне 1941 г. война станет евразийской, а в декабре 1941 г. – мировой).

Привыкшие валить с больной головы на здоровую англосаксы и их «пятая колонна» в России постоянно пишут о том, что неизбежной Вторую мировую войну сделал «пакт Риббентропа – Молотова» (так они называют советско-германский договор), а потому СССР якобы несет такую же ответственность за развязывание Второй мировой, как и гитлеровская Германия. Данная интерпретация, призванная отвлечь внимание от главных поджигателей войны из туманного Альбиона и напустить как можно больше тумана, есть двойная ложь.

Во-первых, советско-германский договор, подписанный в августе 1939 г., был последним в череде договоров крупных европейских держав в Третьим рейхом.

Во-вторых, СССР вынужден был заключить этот договор, реагируя на Мюнхенское соглашение. Мюнхенское соглашение, повторю, было по сути оформлением агрессивного антисоветского блока, который Сталин разрушил договором с Германией в августе 1939 г., развернув фюрера против его антисоветских союзников – именно этого не могут простить Сталину антисоветчики на Западе и в России. Но мы забежали вперед, вернемся в 1938 г.

Сразу же после расчленения Чехословакии Германией и «европейским шакалом» Польшей (подписавшей с с Германией «пакт Гитлера-Пилсудского» и подстрекавшую Германию и Японию к войне против СССР — прим. ред.) Гитлер начал готовиться к захвату оставшейся части страны, что и было сделано в марте 1939 г., после чего Монтэгю Норман передал рейхсбанку хранившийся в Великобритании золотой запас Чехословакии (6 млн фунтов стерлингов) – ничего не жалко для войны фюрера против русских, тем более, что теперь Третий рейх должен был граничить с СССР. А вот здесь у британских кукловодов вышла промашка. В 1939 г. Гитлер не хотел воевать с СССР, не был готов к войне. Он соскочил (точнее, попытался соскочить) с британского крючка, превратив одну часть страны – Чехию – в протекторат Богемия и Моравия, а вот другую часть, пограничную с СССР, – Словакию, он объявил независимым государством, причем независимость Словакии Гитлер гарантировал лично. Тем самым фюрер показал, что в ближайшее время воевать с СССР не собирается, что явно противоречило британским планам втягивания Германии в войну с СССР (и, кстати, американским планам втягивания Британской империи в начавшуюся европейскую войну).

Возмущенные британцы решили загнать фюрера в стойло с помощью Польши, которой было приказано потребовать у Гитлера Словакию в качестве протектората. Но Гитлера это не испугало, он выставил Польше контрпретензии по Данцигу и нельзя сказать, что они были необоснованными. Польша, уверенная в британской поддержке, повела себя нагло, и фюрер решил устранить эту досадную помеху в отношениях с Западом: шакал мешал в его отношениях с тигром. Но устранение было невозможно без договора с СССР, который и был заключен в августе 1939 г. После чего Гитлер нанес удар по Польше. Делая это, он был уверен, что ни Великобритания, ни Франция не вмешаются в случае нападения на Польшу – он привык иметь дело с умиротворителями. Британский правящий класс все 1930-е годы приучал фюрера к удару слева. А в нужный для себя момент неожиданно ударил справа. Впрочем, до середины 1940 г. обе стороны – и британская, и немецкая – воевали вяло, если эту странную войну можно назвать войной.

Ситуация стала меняться с лета 1940 г., причем в значительной степени под давлением со стороны США. Гитлер не хотел воевать с британцами, веря, что может договориться с ними, да и потенциала для мировой войны у Третьего рейха не было. Исторически Россия была намного большим врагом для него, чем Альбион, и он готов был продемонстрировать это, развернувшись стратегически на восток. Тактически это устраивало британцев, но представлялось недопустимым даже тактически США, которые готовы были выступить на стороне Германии только в одном случае: если СССР нападет на Третий рейх или даст себя спровоцировать (заявление Конгресса США от 17 апреля 1941 г.).

Этот узел противоречий был разрублен в июне 1941 г., причем огромную роль в этом сыграли британцы. Свой страшный удар по Германии и России Альбион нанес, когда в первой половине июня во время сверхтайных (документы засекречены до середины XXI в.) переговоров Гесса с представителями британской верхушки Гитлер, по-видимому, получил от британцев определенные гарантии (как минимум нейтралитета), без этого он никогда бы не решился начать во второй декаде июня 1941 г. переброску войск с западного фронта на советскую границу напасть на СССР. Коварный Альбион, конечно же, обманул – на то он и коварный, и архивраг России Черчилль сразу же заговорил о совместной борьбе с Гитлером. Фюрер влип – так же, как когда-то Вильгельм, но с еще более тяжелыми последствиями для Германии, чем в 1918–1919 гг. Британцам удалось еще раз стравить Германию и Россию, еще раз спровоцировать мировую войну – на этот раз с плачевными для их империи и их закрытых структур последствиями. Прав был Гегель – история коварна, у Альбиона нет монополии на коварство.

Сказанное выше наглядно демонстрирует тот факт, что реальным субъектом истории Запада со второй половины XVIII в. и мировой истории со второй половины XIX в. являются наднациональные структуры согласования и управления. Само наднациональное управление в своей истории проходит несколько этапов: европейский, мировой, глобальный.

Главными формами управления на мировом этапе (1880–1980-е годы) были мировые войны и тесно связанные с ними крупномасштабные революции. Собственно, решение этих задач и сформировало те закрытые структуры (подавляющим образом британские, а затем британско-американские), которые пришли на смену масонским в качестве ударного отряда, оргядра верхушки мирового капиталистического класса (не отменяя при этом масонство).

Анализ подготовки и организации двух мировых войн наглядно показывает методы и формы деятельности «хозяев мировой игры», позволяя извлечь определенные уроки для сегодняшнего дня. Кто-то может усомниться: речь в докладе идет о периоде 1871–1939/45 гг., не охвачен период Холодной войны и последних 20 лет. Это верно. Но нужно помнить, что, во-первых, Большая война ХХ в., начавшаяся в 1914 г., по сути закончилась только в 1991 г., причем ряд задач, поставленных перед 1914 г., не был решен в 1991 г.; не решен он и по сей день и нет сомнений, что исторический (экзистенциальный) противник России попытается их решить. В связи с этим опыт «водораздельной эпохи» (1871–1929/33 гг.) и 1930-х годов крайне важен. Я уже не говорю ни о том, что мы тоже живем в «водораздельную эпоху», что наши дни весьма напоминают начало ХХ века, а нынешняя РФ значительно больше похожа на предвоенную Российскую империю, чем на предвоенный СССР. Во-вторых, я убежден, что анализ подготовки именно Первой мировой войны в большей степени, чем Второй (это было в некотором роде повторение) наглядно демонстрирует методы и формы деятельности наднациональных структур управления, созданных на мощной британской основе, на основе богатого дарованиями, трудоспособностью и широтой стратегического видения британского правящего политико-интеллектуального класса.

В начале ХХ в., в самый разгар подготовки базировавшимися в Лондоне наднациональными структурами мировой войны замечательный русский геополитик А.Е. Едрихин-Вандам писал: «…за всемирными завоевателями и нашими жизненными соперниками англосаксами одного неоспоримого качества – никогда и ни в чем наш хваленый инстинкт не играет у них роли добродетельной Антигоны. Внимательно наблюдая жизнь человечества в ее целом и оценивая каждое событие по степени влияния его на их собственные дела, они неустанной работой мозга развивают в себе способность на огромное расстояние во времени и пространстве видеть и почти осязать то, что людям с ленивым умом и слабым воображением кажется пустой фантазией. В искусстве борьбы за жизнь, т.е. политике, эта способность дает им все преимущества гениального шахматиста над посредственным игроком. Испещренная океанами, материками и островами земная поверхность является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и в духовных качествах своих правителей народы – живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного врага, в конце концов, теряется в недоумении, каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии? Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действиях американцев и англичан против нас самих».

Так оно и вышло: мы увидели эти действия на рубеже 1910–1920-х, 1930–1940-х, 1980–1990-х годов. Видим мы их и сейчас. В чем заключались слабости России, русского правящего класса в начале ХХ в., слабости, которые обрекли его на поражение и на которые нам именно сегодня в силу сходства, почти нишевой эквивалентности эпох и систем необходимо обратить внимание?

Во-первых, коррумпированность, прогнилость верхушки и господство клановых интересов над государственными, а частно-семейных – над клановыми.

Во-вторых, неадекватность современному им миру, проявлявшаяся в отсутствии у государства и правящего класса и реальной картины происходящего, и не просто самостоятельной стратегии исторического развития, а вообще какой-либо стратегии.

В-третьих, верхушка правящего класса прямо или опосредованно, т.е. через своих или иностранных капиталистов была тесно связана с западным капиталом, часто зависела от него, отсюда – один шаг до превращения в агента влияния или просто в агента Чужих и Хищников (мы это видели на примере Извольского, Хартвига – этой публики достаточно и в РФ); фоном, способствующим всему этому была сырьевая специализация страны, т.е. не лучшее положение в международном разделении труда, и финансовая зависимость от иностранного капитала, из-за которой русскому мужику пришлось умирать за британский интерес и гибнуть, спасая Париж.

Еще раз подчеркну пропитанность верхушки правящего слоя Российской империи в начале ХХ в. иностранной агентурой – влияния и просто. При такой плотности трудно было проводить национально ориентированную политику и легко было попасть в чужие сети, стать фигурой, а то и просто пешкой в чужой игре. Советский правящий слой конца 1930-х годов был консолидирован, «пятая колонна» эффективно уничтожена, у страны была четкая стратегия и программа исторического развития, а сама страна представляла собой мощный военно-промышленный комплекс, независимый от Запада. Отсюда и иной результат мировой войны – Победа. К сожалению, позднесоветский правящий класс воспроизвел многие черты позднесамодержавного и потому немало его представителей оказалось на стороне главного исторического противника, а СССР рухнул. Нынешний правящий слой в массе своей представляет собой продукт разложения позднесоветского. На кого он больше похож – на позднесамодержавный или на предвоенный советский – вопрос риторический.

В завершение приведу метафору О. Маркеева, цитату из романа которого я использовал в качестве эпиграфа. О ельцинском правящем слое (только ли о нём?) устами одного из своих героев О. Маркеев выразился так: «Новые обитатели здания из шустриков президентской администрации представлялись Максимову нелепыми пингвинами, сдуру залезшими на макушку айсберга. Они могли всласть гадить на нем, составлять свое представление о мире, в котором живут, устанавливать свои законы для прочих обитателей птичьего базара, даже считать, что они прокладывают курс айсбергу. Но он нес их, повинуясь невидимым глубинным течениям. Его миром был Океан, который не объять птичьим умом».

Метафора пингвинов на айсберге, полагающих, что они руководят его движением, не представляя ни подводной массы айсберга (6/7), ни течений, которые несут его, хороша. Позднесамодержавный правящий класс – это тоже пингвины, погрязшие в сверхпотреблятстве и развлечениях, не зная, что закрытые структуры уже поймали их в прицел своих «геоисторических гиперболоидов», что на стене уже появились знаки: mene, tekel, parsin.

История показывает: «пингвины» плохо заканчивают, они и их социумы – легкая добыча для Хищников и Чужих, и не стоит рассчитывать на прием в буржуинство: буржуинства на всех не хватит, да к тому же Рим предателям (и дуракам) не платит. Кандидатам в Плохиши всегда нужно помнить о том, что произошло с Остапом Бендером на румынской границе. И учиться у британцев их главной военной тайне: right or wrong, this is my country – «права она или нет, но это моя страна».

_______________

[1] Послевоенное тридцатилетие, ставшее для Запада периодом небывалого расцвета, на какое-то время отложило необходимость создания новых форм и структур мирового управления. Однако уже к концу 1960-х годов появились серьезные признаки надвигающегося кризиса. Упреждающей реакцией верхушки мирового капиталистического класса стало создание структур мирового согласования и управления нового типа – Римского клуба (1968 г.) и Трехсторонней комиссии (1973 г.). А поскольку ударной силой, стоявшей за их созданием, была корпоратократия – молодая и хищная фракция мировой буржуазии, вышедшая на арену истории сразу же после окончания войны и являвшаяся уже не просто мировой, а глобальной по потенциалу и ориентации, то и структуры эти были уже структурами глобального управления. Их задачей было дать старт глобализации как оргоружию верхних сегментов капиталистического класса в борьбе с внешним (СССР) и внутренним (рабочий класс, бóльшая часть средних слоев) классовым врагом. Разрушение СССР на какое-то время отодвинуло новую кризисную эпоху – отодвинуло благодаря ограблению Западом бывшего соцлагеря и возможностям международного разбоя, которому в отсутствие СССР некому было противостоять. Однако в конце 1990-х годов забрезжил новый кризис, и мы уже полтора десятилетия живем в условиях глобального кризиса, который помимо прочего, проявляется как кризис глобального управления.

Оригинал публикации: https://izborsk-club.ru/2439

The post ПСИХОИСТОРИЧЕСКАЯ ВОЙНА ЗАПАДА ПРОТИВ РОССИИ first appeared on Глобальная Политика.

Предвидя обвинения экспертного сообщества в кухонной конспирологии, предлагаю начать с невероятного очевидного. Именно либеральное отечественное и зарубежное сообщество в украинском кризисе занимает сторону, на которой среди дыма горящих покрышек, напалма и пороха аромат свободы сможет уловить лишь пациент с тяжёлым психиатрическим диагнозом. Чтобы не прослыть городским сумасшедшим, обвиняющим как минимум треть земного шара в неадекватном поведении и восприятии действительности, предлагаю искать логику неонацистских симпатий либерального мировоззрения вне клипового «новостного» контекста.

Либерализм как подростковая болезнь не(до)развитости

Например, в сфере уже помянутой всуе психиатрии. Один из блестящих психологов, теоретик и практик высочайшего уровня, Виктор Пономаренко, серьёзно отнёсся к моему вопросу о том, не является ли неадекватность либерального мышления поводом для принудительной диагностики.

Пономаренко — автор уникальной теории безанкетной оценки профиля личности «Методика «Семь радикалов». Некогда эта теория была известна слушателям закрытых спецслужебных учебных заведений, теперь ею активно пользуются те, кто берёт на себя ответственность за выбор адекватного задаче персонала и партнёров. Для меня авторитет Виктора подкреплён тем, что ему было доверено возглавлять экспертную группу психологов во время трагедии «Норд-Ост».

Виктор Пономаренко считает, что в случае с либеральным мировоззрением мы имеем дело с глубоким кризисом личности, обусловленным остановкой психического развития на подростковом уровне.

В период полового созревания человек входит в возраст протеста и рискованного экспериментального исследования возможностей окружающего мира. Он резко отвергает привычные представления о родителях как о заботливых гарантах существования. Для него «предки» становятся невыносимыми запретителями и менторами: «не водись с дурной компанией», «не заводи вредных привычек», «не ввязывайся в опасные приключения», «не ленись».

Юношеский негативизм в отношении всяческих «не» сопровождается отрицанием всяческих «взрослых» авторитетов и характеризуется акцентированной фиксацией на себе. Эгоцентричная картина мира, данная подростку именно в ощущениях, а не в логике, дополняется иллюзией, что поиск всё новых ощущений и есть подлинная цель существования. Помните, у Жванецкого (получается, саморазоблачительное): «Процесс — о жизнь, результат — смерть»?

Виктор Пономаренко полагает, что либерал — это не(до)развитая личность в психологическом возрасте подростка, который испытывает подсознательный ужас перед любым фиксированным результатом: таким, например, как стабильное государство с его консервативными ценностями. Но главное, он подсознательно и, следовательно, без всяких внятных аргументов отторгает лидера с харизмой результативного политика и видением чёткого стратегического сценария. Ибо результат — это… Ну, дальше вы знаете.

Туннельное мышление — смотреть и не видеть, слушать и не слышать — в возрасте принятия решений и гражданской ответственности, как любая психическая неадекватность, самоубийственно. Это многое объясняет в экзальтированной симпатии либералов к «плохой компании» активистов и лидеров украинского переворота и собственных ниспровергателей основ «кровавого путинского режима». Многое, но не всё.

Почему именно неонацизм как наиболее экстремистская и агрессивная форма протеста против инакомыслия вызывает органическую симпатию живущих «по Жванецкому»? Почему ультрабольшевик Троцкий с его перманентной революцией восторженно поддержал Гитлера в его намерении пойти войной на СССР? Конец революции — смерть? Несомненно, как нежелательная беременность «экспериментальной» подружки и необходимость примерить на себя роль и логику социального поведения ненавистных родителей. Ведь это они — кровавые фашисты, которые запрещают Мне реализовывать моё представление о свободе вплоть до крови и погрома в собственном доме.

Однако пора. Пора разобраться с базовыми определениями, чтобы без пубертатных либеральных эмоций построить адекватную систему логических координат. И не промахнуться с графиком стратегической перспективы.

Нацизм: терминология и сущность

До сих пор отечественная политология оперирует фантомными коннотациями, рассматривая пружины украинского переворота. Терминологическая база на уровне «хунты» и «бандеровцев» хороша для заголовков новостей и публицистики, но слабо эффективна как инструмент экспертного анализа и аргументации политических решений и действий высшего уровня. Я полагаю, что пусть и негативная, но всё же романтизация образа майдана — это заведомый пат в дискуссии на тему «фашист ли Бандера и какой процент бандеровцев участвует в нынешнем кровопролитии». Что мы сейчас, увы, и наблюдаем. «Бандеровцы» и «хунта» на поле западной и отечественной либеральной русофобии не работают.

Отечественное «гражданское общество» продолжает являть яркие примеры бездарных тупиковых инициатив, которые основываются на эмоциональных оценках предмета. Чего стоит желание бывшего законодателя, члена Совета Федерации Бориса Шпигеля, запретить в стране фашистскую символику! Трудно заподозрить некогда могущественного сенатора в желании попиариться на кровавой теме, но по факту согласно такой формулировке закона пришлось бы сносить ограду Летнего сада в Петербурге, рушить колонны и сбивать лепнину бесчисленных исторических зданий по всей России. Читателям уважаемого журнала «Однако» не надо объяснять разницу между итальянским фашизмом и германским нацизмом, а также римскими фасциями — вязанками хвороста с обоюдоострыми секирами — и немецким орлом со свастикой. А вот у творцов законодательства в этом очевидный пробел. И не только у них.

ФАШИЗМ НА СЛУЖБЕ КОРПОРАЦИЙ

Не раз приходилось слышать от лиц, определяющих себя как русские националисты, и даже «православные фашисты» (?!), что осуждённые Нюрнбергом нацистские преступники Шкуро и Краснов, а также пресловутый генерал Власов — не предатели, а борцы за свободу против сталинского режима. В России свято место «нового героя» украинской свободы — палача Бандеры — пусто не будет. Только дай волю.

Чтобы не погрязнуть в заведомо безрезультатной дискуссии, надо разобраться с тем, почему современный националистический экстремизм даже без оборотной свастики или эсэсовских рун — просто в балаклаве или дорогом костюме — это всё тот же людоедский нацизм, который обошёлся человечеству в десятки миллионов жизней и чреват глобальным рецидивом.

Нацизм — это шовинизм, положенный в основу государственной политики. Вот такое, очищенное от теоретической политологической шелухи, универсальное определение создаёт смысловую и юридическую базу, которая уравнивает с гитлеровским нацизмом современные режимы в странах бывшей Советской Прибалтики, Молдавии, Грузии, политику США и НАТО в отношении России, Ирана, Китая, Афганистана, Ирака, Египта, Ливии и Сирии.

Предложенное определение онтологически связывает гитлеровскую свастику, тризуб и аббревиатуру NATO в геббельсовской логике ненависти к России как к государству второго сорта, в отношении которого «цивилизованные» нормы международного права не действуют. И если уж говорить о символах, то это определение наделяет прямым нацистским содержанием белую ленточку и термин «пятая колонна» в качестве символа отношения к собственному народу как к недочеловекам. Ведь только это оправдывает в их неосознанной логике применение к России так называемых двойных стандартов.

КАПИТАЛИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ — СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА, ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, СОВРЕМЕННЫЙ МИРОВОЙ КРИЗИС

Либерализм как питательная среда и политический инструмент нацизма

Согласно психиатрическому определению Виктора Пономаренко, либералы в любой стране — это идеальная протестная масса против государственных устоев как зафиксированного результата. Именно поэтому современный нацизм избирает либеральный слой для взлома государственности, не угодной своему миропорядку. Несомненно, с одной стороны, в психологической логике пубертатного возраста это — совращение. Но в реальной жизни и политике речь идёт не о детях, а о взрослых, способных орудовать битой или оперировать словом или капиталом и при этом эгоцентрически требующих к себе серьёзного отношения. А уж коли так, то следует серьёзно отнестись к корням либерального мышления.

Очевидно, что здесь не прощупывается прямая социологическая связь с социальным, имущественным, возрастным, образовательным, интеллектуальным и прочими статусами. В любой страте сейчас стал очевиден консервативно-либеральный разлом. Отношение к украинским событиям разрушает многолетние дружеские связи и даже родственные отношения. И если глубинная причина находится вне поля стандартной социологии, то где её искать, как не в некоем личностном архетипе?

Мне представляется интересным в этом ключе препарировать архетип известного своей белоленточной активностью и соответствующим «майданным» мышлением небезызвестного музыкального критика Артемия Троицкого. Казалось бы, успешный известный шоумен, брендовая личность, как сейчас принято говорить. Что-то не в порядке с анамнезом? Возможно. Как вообще получилось, что человек, не взявший за свою жизнь ни одной ноты, оказался гуру, навязывающим аудитории своё представление о «прекрасном»?

Звезда Троцкого взошла в эпоху барьера, который советское руководство выстроило перед западной масскультурой. Барьер был чисто умозрительный, особенно для тех, кто, доблестно отстаивая интересы СССР на международной арене, дома превращался в элиту по признаку доступа к тем самым западным ценностям. В их дипломатическом багаже беспрепятственно преодолевали железный занавес иностранные каталоги ширпотреба и музыкальные журналы. Имеющие доступ к этим предметам вожделения ничем не отличались от банальных фарцовщиков, а зачастую просто являлись частью этой нелегальной системы. Большинство из них поместило себя в виртуальную матрицу «с умилением взирающих на заграничные наклейки и едящих русское сало».

Возможно, эта иллюзия «настоящей жизни» и стала тем блоком, который останавливал личностное развитие на уровне подростковой игры в «я как бы на Западе». Но именно в этой среде, родившей презрительный термин «совок» и испытывающей фанаберию ко всему отечественному как к неполноценному, Троицкий выделился по-особому. Его хлёсткие статьи о зарубежной музыке в молодёжной периодике отличались «несовковым стилем», хотя и были политкорректны. Лишь немногие, имевшие возможность читать западную периодику, с удивлением обнаруживали подозрительную схожесть его текстов с заграничными оригиналами.

Эпоха снятия запретов лишила целый слой троицких не только элитарного статуса «обладателей доступа», но и заставила взглянуть в нелицеприятное зеркало собственной профнепригодности. И вполне логично, что такая псевдоэлита пошла по пути Кисы Воробьянинова: повода нет, а высокомерие осталось. Как и рефлекс, соответственно, относиться к стране, которая их не устраивает. И совершить спасительное психологическое бегство в элитарное детство, продолжая игру «я как бы на Западе». Но в отличие от послереволюционной наследной аристократии с обтрёпанными локтями, эти мещане во дворянстве быстро смекнули, что игру можно безопасно и выгодно сделать профессией. И вновь обрести материальное и моральное подтверждение своей исключительности.

Новое время — новые игры в исключительность, лишённые реальной основы и по определению выводящие участника за поле адекватности. Офисный планктон объявляет себя креативным классом, по сути, ничего не создавая, и считает себя поборником свободы, находясь в жёсткой тоталитарной корпоративной иерархии.

Оба поколения роднят не только негатив по отношению к остальным в «этой стране», но и специфическое либеральное представление о свободе. Напомню сакраментальное: «моя свобода заканчивается там, где начинается твоя». Если вдуматься, это очень рифмуется с мнением о либерализме как ювенальном психиатрическом комплексе. Ведь начало «твоей свободы» надо ощутить экспериментальным путём: можно попробовать с первых минут знакомства приступить к недвусмысленному действию в отношении особи противоположного пола или метнуть камень в представителя власти. Ведь процесс — это жизнь.

А тоталитарному режиму эта свобода не нравится. Он придумывает свои драконовские законы и требует их соблюдения («предки достали»). Их норма — это навязанный сверху результат, это отсутствие новых вариантов получать острые ощущения. Это — смерть. А кто подчиняется — тот быдло и раб. Человек второго сорта. А то, что либеральное представление о свободе на стыке границ личных амбиций по определению в условиях слабого государства чревато войной всех против всех, обладателей инфантильного представления о мире не волнует. Кто-то против? Старшие мальчики из соседней подворотни нам помогут!

А режим потому «кровавый» и «фашистский», что защищает защитников своей свободы. Но не только поэтому. И великовозрастному либералу, и прыщавой недоросли как ущербной личности требуется внешний виноватый для компенсации собственных скрытых или явных комплексов личностной несостоятельности.

И здесь, как бы прискорбно это ни звучало для либеральных интеллектуалов, им следует увидеть своё отражение в среднестатистическом спортивном фанате, человеке антиспортивного пивного поведения, считающего себя специалистом более компетентным, чем футбольный комментатор, и обретающего элитарный статус относительно «остальных» недочеловеков в виртуальном идеале. (Я что-то сказал о Троицком? Или Макаревиче? Наверное, вырвалось из глубин подсознания.)

А вот тут мы подходим к главному элементу культурного кода либерала, который сливает его с нацизмом в бинарный заряд.

ВТОРОЙ КОНТУР ВЛАСТИ НА ЗАПАДЕ И КАПИТАЛИЗМ

Начну издалека, с 1968 года. Известно, что события Пражской весны начинались с активнейшей информационной агрессии Запада. Подконтрольные ЦРУ СМИ в соседних с Чехословакией Германии и Австрии вели круглосуточную обработку населения ЧССР. Но до сих пор обращается мало внимания на их основную целевую группу — спортивных болельщиков. Разработчики технологии площадного протеста вычислили их как организованную, структурированную, иерархически управляемую массу, привыкшую действовать за гранью закона. И главное, привыкшую видеть в спортивном сопернике и его фанатах смертельных врагов. И пускать в ход коллективную агрессию, не заботясь о том, что она не влияет на цифры табло. Первыми ласточками «демократической революции» на Вацлавской площади в Праге с акциями протеста выступили болельщики чехословацкой хоккейной сборной, «внезапно» возмутившиеся регулярными поражениями своих кумиров от советской команды. В международных матчах внутренние противоречия между болельщиками домашнего первенства слились в общей ненависти к стране обидчика.

Ничем не напоминает киевский Майдан и одесский погром? И там и в других городах Украины фанаты объединяются с экстремистами, журналистами, финансистами и становятся политическим инструментом нацизма как политики государственного шовинизма.

Закономерное обращение в противоположность

ФАШИЗМ ПРОТИВ КОММУНИЗМА, ИЛИ КАК НАМ ПОДМЕНИЛИ ИСТОРИЮ

В основе этого единства либералов, экстремистов и лидеров экономической гонки — чёткое разделение на себя (сектор самых правых, успешных, исключительных индивидуумов) и на «них» (безликую второсортную массу, «пипл, который схавает», «лузеров», бестолковых бесправных рабов). «Русские, поддерживающие Путина, «донецкие», не принимающие идеалов майданного переворота, — рабы», — вторит Гитлеру, нынешним экстремистам и олигархам либеральная общественность. Не случайно отечественные либералы оказываются в своих симпатиях на стороне майданного переворота. И дело не только в соответствующих целевых грантах. Мне известно, что один популярный деятель отечественного шоу-бизнеса отказался участвовать в нашумевшей антипутинской «миротворческой» пиар-акции, несмотря на солидный гонорар, со словами: «Родина стоит дороже». С другой стороны, тех, кто на это пошёл, трудно причислить к остро нуждающимся. Первопричина глубже финансовой мотивации — в либеральном культурном коде.

Сортировка людей, общественных групп и этносов на господ и рабов лежит в основе политической философии либеральной экономики. Ибо двигателем либерального развития является её величество конкуренция. Обратной стороной победы одного является поражение другого. Обслуживающая политическая система на иных принципах существовать не может по определению. И обрекает себя на саморазрушение, поскольку либеральная модель «моя свобода заканчивается там, где начинается твоя» входит в противоречие с идеалом безграничной свободы. Расширить границы царства свободы можно только за счёт ущемления прав тех, кого назначат второсортными. По понятным причинам рабская масса не очень-то смиряется со своей второсортностью. И тогда либерализм прибегает к стандартному средству: наделяет группу «дрожащих тварей» правом избранных. Расчёт прост: снабдить их идейным и боевым оружием и указать на виновного во всех бедах. Так, по сути, политический либерализм загоняет себя в логический тупик во имя идеала абсолютной свободы. Во имя него конкурентный принцип развития неизбежно потребует диаметрально противоположного — тоталитаризма.

Такой вот политический тупик: от чего бежали, в то и уткнулись. В упор не замечая, что кто-то из «рабов» иначе реализует свою свободу выбора.

The post НАЦИЗМ КАК ВЕРШИНА И ТУПИК ЛИБЕРАЛИЗМА first appeared on Глобальная Политика.

Именно эти традиции и культурные штампы давали надежды россиянам, что уж кто-кто, а братья-украинцы в них стрелять не будут. Только дело в том, что россиян встретили не те украинцы, которых они обычно могли в изобилии наблюдать в своей стране. Это были совершенно другие украинцы.

Новая украинская ментальность, выращенная в политических пробирках

ФАШИЗМ ПРОТИВ КОММУНИЗМА, ИЛИ КАК НАМ ПОДМЕНИЛИ ИСТОРИЮ

Если в России полно этнических украинцев, то в Украине огромное количество людей неукраинского происхождения занимают самые высокие руководящие посты, имеют огромное влияние и определяют политику страны. Это традиционно проживающие на Украине русские, евреи, а также представители множества других народов СССР. Украина в Союзе была индустриальной республикой, а ее население – многонациональным, особенно в городах. Поэтому ранее считалось, что на Украине до 1991 года жили не столько украинцы, сколько советские люди. Сегодня уже такого не скажешь, но масса людей, определяющих нынешнюю украинскую идентичность, этническими украинцами не являются. Поэтому границы проходят не по месту жительства той или иной нации, а в головах людей.

Современные постсоветские украинцы уже не советские люди, но и европейцами их назвать нельзя

ЦЕЛЬ УКРАИНСКИХ СОБЫТИЙ – УНИЧТОЖИТЬ РУССКИХ РУКАМИ САМИХ РУССКИХ

Были бы они европейцами – никаких проблем с Россией у них просто не было бы. Украина много лет являлась очагом нестабильности с Россией, и к этой роли ее долго подталкивали. Западные фонды, посольства и спецслужбы даже не пытались распространять европейскую ментальность, которая подразумевает законопослушность, толерантность, вежливость и галантность в общении. У украинцев поощряли агрессивность, истеричность и показную грубость. Украинскому народу навязывали комплекс жертвы, которая должна отомстить своему палачу даже ценой своей жизни. Все это навязывалось манипуляциями в толковании истории, ненавистью к русской культуре и языку, введением насилия и убийства в повседневную политическую жизнь.

У Советской Украины, как бы ее не рассматривать, ничего подобного не было

Поэтому можно точно утверждать, что современную украинскую ментальность растили в американских пробирках для конфликта с Россией. Сегодня политические украинцы – психологическое оружие против России, и на большее они не способны. В советскую жизнь они вернуться не могут, там надо работать и иметь образование и знания, которые давно утеряны. Для Европы украинцы слишком агрессивны, демонстративны и незаконопослушны. Конечно, часть украинцев может осесть в Европе, но они быстро перестанут быть украинцами, поскольку сегодняшняя их задача – жить войной и конфликтами. Им навязана жизнь в состоянии вечной политической истерии, которой сегодня потакает политика Запада.

Но ведь тогда мир в Европе невозможен, если одна из сторон находится в состоянии вечного политического эмоционального террора. Сегодня эта истерика активно заражает Европу и двигает ее к большой войне. И, к сожалению, ничего другого украинская властная верхушка не умеет. Чем больше украинский политический бомонд истерит, тем больше подачек он получает от Запада. Естественно, Запад потакает этой истерии не просто так. Львиная доля помощи «украинской демократии» остается в руках тех, кто ее дает. Таким образом, война в Украине дает возможность удержаться у власти в Европе и США определенным коррупционным силам, за которые в мирное время никто бы не проголосовал. И они согласны втянуть свои страны в бедность и войну, поскольку эта ситуация дает им процветание и богатство. Сегодняшняя война – это одна большая коррупционная схема для Европы и США.

ПСИХОПАТОЛОГИЯ УКРАИНСКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Тип современного прозападного украинца ближе всего к психологическому типу полицая-коллаборациониста времен оккупации Украины нацистами. То есть, такой человек отличается мрачностью, жестокостью к беззащитным людям и рабской покорностью к хозяевам «правильной расы». И все это не выдумки, поскольку героический пантеон Украины сегодня представлен нацистскими коллаборантами, многие из которых запечатлены в форме Третьего Рейха. Такой человек не может жить без насилия над ближним и кураторства своих хозяев. Прекращение войны для этих людей было катастрофой, поскольку они и жили-то легальным грабежом и жестокостью к местному населению. Такой человек не представитель народа, а инструмент насилия над собственным народом. А за нитки его дергают со стороны, и сам он без этих ниток ничего не стоит. Например, Зеленский без западной помощи не стоит ровно ничего, без нее его ждет незавидная участь, как, собственно, и всю его команду.

Какую Украину уничтожают под руководством западных кураторов

Вся эта навязанная политика разрушает Настоящую Украину. Украина – одна из немногих постсоветских республик, так и не достигнувшая своего советского уровня. Американские и европейские кураторы сделали из технически передовой страны самое бедное государство в Европе. Таких «успехов» можно было достичь, только уничтожив науку, культуру, образование, промышленность, понизив рождаемость и увеличив бедность и эмиграцию. И все это объявляется победой реформ и демократии.

УКРАИНА: ИДЕОЛОГИЯ ГЕНОЦИДА

СЕКТАНТСКАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ УКРАИНЫ

Но этого еще мало. Народ ограбили, обманули, унизили, нужно еще ударить по совести и традициям. Украинский народ веками формировался, как православный. Православие подошло к украинской ментальности больше, чем католичество или другая вера. Поэтому украинцами воспринимался святым не далекий Рим, а близкий Киев, как Второй Иерусалим. Но это не была чисто украинская святыня, а именно православная, что объединяло украинцев с русскими и белорусами. Тут другая система духовной интеграции, чем в Западной Европе, и она сложилась исторически, исходя из множества факторов. Сегодня каноническое православие уничтожается, поскольку хотят вытравить корень и основу Настоящей Украины.

Зачем уничтожается каноническое православие на Украине?

РЕЛИГИОЗНАЯ ВОЙНА НА УКРАИНЕ

Да просто потому, что оно встало, по мнению западных кураторов, на пути украинцев в Европу. То есть, путь украинцев в Европу уже рассматривается, как религия, а не политический процесс. Отсюда и религиозная война между «свидетелями Европы» и православными. Если украинцы традиционно пришли к Христу через православие, то сегодня их откатывают к язычеству и шаманству путем веры в «святую Европу». Из украинца, который воспитан на православии, делают богоборца с именем Европы на устах.

Да просто потому, что оно встало, по мнению западных кураторов, на пути украинцев в Европу. То есть, путь украинцев в Европу уже рассматривается, как религия, а не политический процесс. Отсюда и религиозная война между «свидетелями Европы» и православными. Если украинцы традиционно пришли к Христу через православие, то сегодня их откатывают к язычеству и шаманству путем веры в «святую Европу». Из украинца, который воспитан на православии, делают богоборца с именем Европы на устах.

Но не только в православии дело

НА УКРАИНЕ ВЫЖИВЕТ НЕ БОЛЕЕ ВОСЬМИ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК

Социалистический строй прошлого, возможно, был не самым лучшим, но не поощрял иждивенческих настроений. Советские украинцы были традиционно хозяйственные работяги, способные работать в самых тяжелых условиях, проявляющие смекалку и аккуратность при выполнении любых заданий. Новая вера в Европу развратила народ. Рабочих людей с каждым годом становится все меньше, а вот офисного планктона, чиновников и политиков-популистов все больше. Уничтожается культура труда, культура производства и повышения квалификации. Ее место занимает крикливость, истеричность, лживость и иждивенчество.

Украинцу внушили, что зарабатывать при помощи трудолюбия, ума и таланта необязательно, он и так все получит в Европе, без лишних трудов. Военные действия для многих украинцев стали не горем, а возможностью сесть на шею другим государствам. И вполне здоровые люди, жизни которых ничего не угрожало, ринулись получать европейскую помощь, в которой реально не нуждались. Воспитанная нелюбовь к труду и умение извлекать выгоду из своей национальности толкает современных украинцев на это.

Из Украины сделали страну-жертву

УКРАИНА КАК НОВАЯ ХАЗАРИЯ, ГДЕ ВЫЖИВЕТ НЕ БОЛЕЕ ПЯТИ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК

Комплекс жертвы украинцам насаждали задолго до военных действий. Более того, именно этот массовый комплекс жертвы спровоцировал конфликт и делает невозможными мирные переговоры. Ведь если наступит мир, то жертва перестанет быть жертвой, и уйдет из центра внимания. Зеленский отказался от мира задолго до конфликта, постоянно изображая из себя жертву России, драматизируя ситуацию до крайности. Когда же конфликт грянул, Зеленский продолжил играть эту роль, срывая аплодисменты на Западе. По его примеру масса украинцев тоже требует себе аплодисментов и всевозможных профитов. И делают они это за счет своих сограждан, которые гибнут, теряют дома и близких.

То есть, у народа вытравливают трудолюбие, совесть, христианское смирение, вежливость и образованность, но воспитывают фанатизм, агрессию, иждивенчество и национальную нетерпимость. И это называется «путь в Европу»? Это называется путь уничтожения народа. Множество народов в истории сгинули именно так. Тем более, Украина, как государство, в результате этих действий уже уничтожена. Теперь пытаются уничтожить народ, представляющий Настоящую Украину.

Украинцев не объединили, а разделили

УКРАИНА: ИДЕОЛОГИЯ ГЕНОЦИДА

Сегодняшнее единство украинских граждан, о котором постоянно кричит со всех трибун Зеленский, искусственно. Украинское общество никто не объединял, а целенаправленно разделял, пока оно не перестало сопротивляться. Идет вытравливание любой, не прозападной оппозиции, любой не прозападной политики, культуры и идей. Это все равно, что в США запретить демократическую партию под предлогом, что она недостаточно демократична, и вообще вредна для страны. Когда целые регионы и миллионы людей лишены голоса, языка и представительства во власти, то конфликта не избежать. Масса граждан бежали от этого конфликта в другие страны, и их голос уже не учитывается. А те, что остались, уже на законодательном уровне не имеют права быть нормальными украинцами, просто вменяемыми людьми. Это все равно, что изнасилование женщины выдать за согласие на основании того, что она не смогла сопротивляться.

УКРАИНА И ЕВРОСОЮЗ ПАДУТ ПЕРВЫМИ

С другой стороны, когда идет хоть какое-то сопротивление подобным нацистским методам, то власть кричит, что украинцев не уважают, истребляют и уничтожают. Это излюбленный метод нацистов 30-х годов прошлого века. Но когда нацистов реально уничтожили, то немецкий народ только воспрянул и стал значительно лучше жить. Поэтому, когда украинские нацисты кричат об уничтожении, это более всего касается их лично. Они паразитируют на своем народе, не дают ему развиваться, пытаются сделать из него нежизнеспособного мутанта.

А Настоящая Украина совершенно другая

УКРАИНА ДОЛЖНА ПЕРЕНЕСТИ ВОЙНУ НА ТЕРРИТОРИЮ РОССИИ

Украинцы всегда были способным, трудолюбивым и неагрессивным народом, говорящие на певучем языке и имеющие глубокую историю православия. Если сравнивать немца и нациста, итальянца и фашиста, а также украинца и современного ему неонациста, то мы получим разных людей, скорее всего, совершенно противоположных по своим качествам. Поэтому сегодня главная задача для украинского народа, представляющего Настоящую Украину – сохранение своей истинной идентичности и выхода из политического психоза, в который ее загнали заокеанские кураторы.

Председатель Политсовета ОПЗЖ, запрещенной на Украине 
Виктор Медведчук   

Оригинал публикации: https://telegra.ph/Kakaya-ona-Nastoyashchaya-Ukraina-05-11

The post РЕАЛЬНАЯ УКРАИНА, КАКАЯ ОНА НА САМОМ ДЕЛЕ? first appeared on Глобальная Политика.

Да, мы знаем, что в ДНР и ЛНР половина населения фактически не проживает в республиках, знаем что на Украине миллион человек живет постоянно в Польше, других странах. Но за неимением других цифр берем те ориентиры, на которые указывает официальная статистика. А остальное держим в уме как поправочные коэффициенты.

Население ЛДНР

Укрстат считает, что на январь 2022 население Украины составляет 40997 тыс. Что бросается в глаза при просмотре сведений по регионам на начало 2022? Население Донецкой области (4059 тыс.), Луганской (2102 тыс). Сравниваем данные Укрстата за январь 2014, в котором население Донецкой области (4338 тыс.), Луганской области (2236 тыс). Слишком малая разница с 2014 года, учитывая что половина территорий регионов не контролируется. Таким образом, все эти годы Укрстат учитывал всё население Донецкой и Луганской областей в общем числе жителей.

На 2022 год в Интернете имеются сведения о населении ДНР — 2,2 млн, ЛНР — 1,4 млн. Расчёт численности населения осуществлялся по данным всеукраинской переписи населения 2001 года, с учётом данных ЗАГС Министерства юстиции ДНР и Миграционной службы МВД ДНР, так что особенно полагаться на их достоверность не приходится. Однако, эта цифра может подсказать какое число жителей можно исключить из учета числа жителей на территории Донецкой и Луганской областей подконтрольных Украине.

Если вычесть из цифры Укрстат 40997 тыс. публикуемое органами ДНР и ЛНР количество жителей в республиках на 2022 год, то получается 37397 тыс. населения Украины.

Оценка до начала Специальной Военной Операции

О численности населения подконтрольной территории Украины может подсказать публикация сведений Укрстата о рождении 271 тыс.чел в 2021 году и рождаемости 7,3 на 1 тыс. чел населения. Следовательно, численность населения для расчета удельного показателя рождаемости составляет чуть более 37000 тыс.человек (271000/7.1=37123 тыс.чел).

Можем добавить к этому числу официальное количество ВПЛ, учтенное органами Украины в 2014-2017 годах, приблизительно 700 тыс.чел.

На основании этого получаем усредненную цифру в 38 млн. наличного населения Украины до начала СВО.

После начала Специальной Военной Операции

На начало 2022 года Укрстат сообщает о 40997 тыс. населения (с учетом всей Донецкой и Луганской, и без учета населения Крыма и Севастополя). Вычтем часть территорий не контролируемых Украиной.

К концу 2022 года РФ контролирует Луганскую область (-2102 тыс. от численности У. На начало 2022 г.).

Из списочного числа населения Донецкой области (Укрстат данные 4059 тыс.) вычтем списочное число жителей ДНР (-2200 тыс.), также в ДНР из под контроля Украины вышли ряд крупных населенных пунктов: Мариуполь (-461 тыс.чел), Волноваха (-20 тыс. ), Светлодарск (-11 тыс.), сельские районы не посчитаны. За вычетом неконтролируемых Украиной территорий условимся о 1360 тыс.чел. в Донецкой области контролируемой Украиной списочно, или -2699 тыс.чел. от численности населения Украины в начале 2022г.

Херсонская область, посчитаем уплывшей в полном составе (-1001 тыс.чел).

Из общего населения 1638 тыс. Запорожской области часть контролируется РФ, кроме Запорожья (770 тыс.чел), Орехова (13 тыс.) , Гуляйполя (13 тыс), Вольнянска (14 тыс.) Получается свыше 810 тыс., контролируемых Украиной (без учета сел), Итого -800 тыс.чел. для Украины в Запорожской области с начала 2022 года.

Приблизительно так по бумагам статистиков: с января 2022 г. от 40997 тыс. -2699 тыс.(ДНР); -2102 тыс.(Луг); -1001 тыс.(Хер); — 800 тыс.(Зап) = 34395 тыс. населения списочно прикрепленного за регионами, громадами контролируемых Украиной. Как всегда можем крутануть +-1 млн в любую сторону, то есть 34-35 млн. Округляем: 35 000 тыс.чел. Это 85% от списочной численности Украины на начало 2022 года. На этой цифре можем остановиться.

Фактор беженцев

По сведениям УВКБ, после начала 24 февраля специальной военной операции РФ с Украины в соседние страны прибыли 14 325 424 человека. При этом 6 941 852 человека пересекли границу в обратном направлении. (разница 14325 тыс.-6941 тыс. = 7384 тыс. еще не вернулось).

Вот такой вот разброс, считаем что в РФ с подконтрольных Киеву территорий уехало небольшое количество. В числе 2 852 395 беженцев в РФ подавляющее количество — это люди с территорий подконтрольных РФ.

Таким образом, из числа списочно прикрепленного за территорией Украины 34395 тыс. можно вычесть максимально 7384 тыс, минимально 4406 тыс. человек уехавших беженцев не в РФ. А в среднем 6 миллионов.

Теперь списочная вилка населения находящегося на территории Украины после исключения из подсчета беженцев составляет от 27011 тыс. до 29989 тыс. Крутим наш барабан округления и ориентируемся на цифры населения фактически сейчас находящегося на территории подконтрольной Украине 28-29 млн.

Демографические перспективы

УКРАИНА КАК НОВАЯ ХАЗАРИЯ, ГДЕ ВЫЖИВЕТ НЕ БОЛЕЕ ПЯТИ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК

Еще о демографии: война это не только сейчас, а то к чему идет в будущем. Укрстат разделяет население на возрастные группы.

Здесь можно увидеть детей 7348,5 тыс.чел (0-17 лет), активное трудовое население (18-59 лет, вычитаем из категории 18+ категорию 60+) 23496,8 тыс.чел., и население свыше 60 лет (10152,4 тыс.чел.).

Мы посмотрели как делится на возраста население Украины. Посмотрим в будущее. То, собственно для чего СВО затевалось. Из второй Франции сделать вторую Румынию, но лучше Болгарию.

Укрстат сообщает, что в 2021 г. на 1000 наявного населения родилось 7,3 чел. Считаем на конец 2022 года.

Вариант 1: посчитав количество жителей Украины как 35000 тыс. в последующем году будет рождено 255 тыс.чел.

Вариант 2: посчитав уехавших беженцев по максимуму (-6000 тыс.чел.) и население в 29000 тыс.чел. на территории контролируемой Украиной родится 211 тыс.чел.

Вариант 2.1: посчитав уехавших беженцев по минимуму (-4000 тыс.чел.) и население в 31000 тыс.чел. на территории контролируемой Украиной родится 226 тыс.чел.

Вариант3: чистые предположения.

Число жителей сходится с Вариантом 1 (примерно 35000 тыс.чел.). Есть нюанс в половозрастном составе.

Берем из Укрстата количество норожденных на 1000 женщин соответсвующего возраста в 2021 году, которая составила 31,3 для возраста 15-49 лет и высчитываем оценочное число оставшихся женщин 15-49 лет для оценки рождения.

Принимаем допущение, что беженцами за границу являются высокомобильные люди с доходами. Тогда пенсионеры, люди старше 60 лет, в категорию уехавших можно не включать. Еще примем тот факт, что заграницу уехало непропорционально большое количество женщин фертильного возраста, так как мужчин не выпускали, призывали в армию и так далее.

УКРАИНА: ИДЕОЛОГИЯ ГЕНОЦИДА

Какой он, портрет беженца?

Это женщина (всего 18% украинцев, приехавших в ЕС, – мужчины), ее возраст – от 25 до 44 лет, и есть вероятность, что она замужем (каждая вторая оставила своего супруга на Украине). С очень высокой долей вероятности она приехала из города или небольшого городка (88%) и взяла с собой одного или двоих детей (три четверти беженок). Также она в поисках возможности верифицировать в Европе свой диплом о высшем образовании – его имеют 58% среди всех мигрантов.

Версия о массовом выезде фертильных женщин находит подтверждение. Сообщается, что 18% беженцев это неженщины, значит 82% это женщины. Даже если они учтены как женщины и дети, это подавляющее большинство. Как самый нижний порог цифру в 2/3 числа женщин в числе беженцев считаем допустимым, попробуем использовать в дальнейшем эту пропорцию. Первая попавшаяся интернет-ссылка о пропорциях населения Украины сообщает, что для населения Украины в 43000 тыс.чел (считают с Крымом и Новороссийскими регионами). Это демосчетчик, но других данных нет.

Женщин Украины по возрасту

0-14 лет 3 238 950

15-29 лет 3 246 591

30-44 лет 5 038 221

45-59 лет 4 764 875

60-74 лет 4 584 147

75-89 лет 2 000 233

90+ лет 162 726

Интересно, что от 45 до 49 лет у женщин Украины рождаемость 0,8 на 1000 женщин данного возраста, ( 1 млн. таких женщин родит в среднем 800 человек) предлагаем убрать возраста 45-49 из подсчета, их вес в общем числе рождений невелик. Оставляем женщин 15-44 лет.

3246+5038=8284 тыс.женщин фертильного возраста (при коэффициенте 31,3 они бы родили 259 тыс.человек, что примерно+- соответствует уровню рождаемости Украины за последние годы). Это при количестве женщин на население 43000 тыс.

Немного итоговых цифр:

ЕВГЕНИЙ ГИЛЬБО: НА УКРАИНЕ ВЫЖИВЕТ НЕ БОЛЕЕ ВОСЬМИ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК

Если беженцев 6000 тыс.чел. и хотя бы 2/3 беженцев из 6000 тыс.чел. это женщины фертильного возраста, то на территории Украины останется около 4300 тыс.чел женщин 18-44 лет (8284-4000), с коэффициентом 31 и число рождений на территории контролируемой Украины составит порядка 130 тыс.

Если беженцев 4000 тыс.чел, и хотя бы 2/3 беженцев от 4000 тыс.чел. это женщины фертильного возраста, то на территории Украины останется около 5680 тыс.чел. женщин (8284-2600), с коэффициентом 31, и число рождений на территории контролируемой Украины составит порядка 180 тыс.

Однако, стоит учесть, что цифры с двух абзацев сверху взяты для населения в 43000 тыс.чел., так как других данных о количестве женщин возраста 15-44 нет. Установлено примерное количество постоянного населения Украины на контролируемых территориях как 35000 тыс. чел. Что примерно на 20% меньше, чем 43000 тыс. (43000*0,8=35000). Если учесть количество женщин возраста 15-44 применительно к 35000 тыс. имеющегося населения, а не к 43000 тыс., то фертильных женщин должно быть 0,8 от базового числа, а это 6600 тыс.чел. возраста 15-44 от населения 35000 тыс.

Применяем итоговые цифры к Украине с населением 35000 тыс.чел (то, что контролирует Украина):

— с 6000 тыс. беженцами (2/3 из них женщины), тогда остается на территории Украины (8284*0,8-4000) =2600 тыс. женщин фертильного возраста и 80 тыс. рождений

— с 4000 тыс. беженцами (2/3 женщины), тогда остается на территории Украины (8284*0,8-2600)=4000 тыс. женщин фертильного возраста и 125 тыс. рождений

Как видите неопределенность с числом миллионов беженцев дает большой разброс.

Неучтено: повышенная смертность во время боевых действий, массовый выезд гастарбайтерами в предыдущие годы, откладывание рождений в связи с нестабильной ситуацией, гибелью потенциальных отцов.

Итоги. Перспективы

На территории Украины к началу 2022 проживало 38 млн.человек, к концу 2022 года проживает максимум 30 млн.человек, минимум 27 млн.человек. Если завершить СВО сейчас, то в 2023 году родится около 250 тыс.чел.

УКРАИНА: ИДЕОЛОГИЯ ГЕНОЦИДА

Если в зиму разновозрастные беженцы не вернутся, количество рождений составит примерно 210 тыс.чел. Если беженцев на Запад 6 млн. и среди них большинство женщины и дети, то будет рождено на территории Украины около 130 тысяч человек. А так как все демографические цифры публикуются с учетом населения всей Украины и бывших её частей, уверенно ставим на 100 тысяч.

Самый негативный демографический сценарий, отъезд 6000 тыс.чел. в качестве беженцев непенсионного населения на срок не менее года, соответственно снижение числа рождений до двузначных цифр.

Из негативного. В 2023 кому-то надо будет на Украине содержать более 10 миллионов человек возрастом свыше 60 лет, надеюсь это не наш бюджет.

Если найдется в России государственный деятель, реализовавший программу по переезду в РФ с каждой контролируемой области Украины хотя бы по 50 тыс.чел. возрастом 0-40 лет, и ограничению перемещения в РФ лиц возрастом старше 40 лет, то в ближайшие 10-15 лет проблема Юго-Западного центра силы будет решена.

Из целей СВО: будущее определяется не количеством смертей, а числом рождений. Это человеческий ресурс проживающий на местности через 10-20-30 лет.

Постскрпитум

Для использования диванной сотне в разделе экономика и политика. Все расчеты произведены с условностями и допущениями ± километр. Дополнительно предлагаем для затравки следующие числа для учета мобилизационного потенциала ЗСУ.

По данным Укрстата в стране 23496,8 тыс.чел населения возрастом 18-59 лет в границах всей Украины в 2021 году с учетом Донецка и Луганска. С учетом коэффициента 85 % населения Украины, количество людей 18-59 лет на контролируемой территории ~20000 тыс.чел.

В 2013 году опубликованы сведения о том, что в стране ~2800 тыс.чел инвалидов, из них 80% люди трудоспособного возраста.

В стране 3 362 тыс.чел с инвалидностью, из них 3 млн взрослых инвалидов, источник не очень надежный, но порядок цифр совпадает с ранними публикациями.

Трудоспособными на Украине читаются мужчины до 60 лет и женщины до 55 лет. Предлагаем условиться что возрастная группа 18-60 лет населения соответствует этим требованиям. 80% из 2800 тыс.чел инвалидов составляют 2240 тыс.чел инвалидов трудоспособного возраста. В первой части статьи примерно установлено что население контролируемых Украиной территорий на конец 2022 года составляет 85% от списочной на 2021 год. Тогда число инвалидов работоспособного возраста на подконтрольной Украине составляет 85% от 2249 тыс.чел. или 1911 тыс.чел., округленно 2000 тыс.чел. ( по миллиону мужчин и женщин).

Из 20000 тыс.чел. возраста 18-59 лет исключаем 2000 тыс.чел инвалидов., остается 18000 тыс.чел. Примерно количество мужчин и женщин в этом возрасте равно, перекос в пользу женщин начинается после 60 лет. Мужчин, без инвалидности, трудоспособного возраста под контролем Украинского государства сейчас 9000 тыс.чел. Кто то из них был уже в армии на начало 2021, кто-то мобилизован, кто-то уехал за рубеж.

Оригинал публикаци: https://lostarmour.info/articles/ukraine-population

The post ОЦЕНКА КОЛИЧЕСТВА НАСЕЛЕНИЯ УКРАИНЫ И ЕЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ first appeared on Глобальная Политика.

ПОВРЕЖДЕННАЯ ОБСТРЕЛОМ КРЫША ХРАНИЛИЩА ЯДЕРНОГО ТОПЛИВА НА ЗАПОРОЖСКОЙ АЭС

Фумин Цзян, специалист по ядерной безопасности Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), последний раз был на ЗАЭС с проверкой 16 января 2020 года.

ВХОД НА ПЛОЩАДКУ СУХОГО ХРАНЕНИЯ ОТРАБОТАННОГО ЯДЕРНОГО ТОПЛИВА НА ЗАПОРОЖСКОЙ АЭС

Господин Фумин, вероятно, прошелся по станции с закрытыми глазами или переполненными карманами.

ОТРАБОТАННОЕ ЯДЕРНОЕ ТОПЛИВО В БЕТОННЫХ КОНТЕЙНЕРАХ НА ПЛОЩАДКЕ ОТКРЫТОГО ХРАНЕНИЯ ЗАПОРОЖСКОЙ АЭС

Ведь не увидеть то, что на самом деле происходило на атомной станции, невозможно.  Имеется официальное письмо одного из технических специалистов станции. Мужчина бегал за Фумином буквально всю проверку и предупреждал о приближающейся катастрофе на АЭС – срок годности ядерных реакторов вышел пять лет назад (блок №1 и №2 в 2015 году, блок №3 в 2017, блок №4 в 2018, пятый – в 2020). Работу всех реакторов необходимо было в срочном порядке остановить, а советское оборудование (блоки были запущены в 1980-1990х годах) должны были осмотреть проектировщики станции – российские ядерщики, предупреждал специалист.

АВАРИЯ НА ЗАПОРОЖСКОЙ АЭС

Фумин вместе с руководством станции сделали вид, что проверка прошла спокойно и никакого зудящего сотрудника с паническим настроением не было. Официальный вердикт проверки МАГАТЭ 2020 года – «нарушений не выявлено, оборудование работает исправно».

Тогда руководство ЗАЭС сделало выговор сотруднику за «вынос сора из избы» и пообещало лишить его работы за подобные выходки. Однако беспокойство мужчины оказалось сильнее – в Запорожье проживает его супруга с детьми, а реакторы могут рвануть в любой момент. Об этом бывший сотрудник написал в обращении к европейской общественности и экологическим международным организациям, текст приведен ниже.

«Опасность катастрофы скрыта от общественности! Такая работа [продление срока эксплуатации] стоит миллиарды долларов США. Для этого нужно привлечь проектные и строительные организации, которые строили эти реакторы – а это фирмы из России, страны-агрессора, которая воюет против Украины! О сотрудничестве с путинским режимом не может быть и речи. Украина — часть Европы, и мы должны решать такие проблемы вместе. Я не хочу, чтобы мой город стал вторым Чернобылем или Фукусимой!» – пишет сотрудник АЭС в надежде, что его услышит Гринпис и Европа.

ПИСЬМО БЫВШЕГО СОТРУДНИКА ЗАПОРОЖСКОЙ АЭС К ЕВРОПЕЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ И ЭКОЛОГИЧЕСКИМ МЕЖДУНАРОДНЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ

Кроме того, в данном письме говорится, что металлические тепловыделяющие сборки внутри ядерных реакторов покрылись коррозией, что строго недопустимо. Из-за этого в окружающую среду могут попадать выбросы радиоактивных материалов. Также сборки не выдерживают температурного режима внутри реактора, а перекрывающая все это решетка деформируется от перегрева, говорится в письме. Однако компания-производитель данного оборудования (американская Westinghouse) не принимала претензий и отказывалась от гарантийного обслуживания, аргументировав это тем, что украинские ядерщики сами виноваты в образовавшейся ржавчине, поскольку «неправильно установили сборки».

«Но это неправда! И бывший генеральный директор ЗАЭС Петр Котин, и назначенный вместо него и.о. директора Юрий Кульба говорят одно и то же – что тепловыделяющие сборки ООО «Вестингауз Электрик Компани» уже оплачены, а руководство НАЭК «Энергоатом» по неизвестным причинам не допускает возврата дефектных сборок производителю. Поэтому их следует использовать, несмотря на выявленные проблемы», — сообщает автор письма.

ДЕФЕКТНЫЕ ТЕПЛОВЫДЕЛЯЮЩИЕ СБОРКИ ООО «ВЕСТИНГАУЗ ЭЛЕКТРИК КОМПАНИ» ПРЕДЛАГАЕМЫЕ РУКОВОДСТВОМ ЭНЕРГОАТОМА К ИСПОЛЬЗОВАНИЮ В РЕАКТОРАХ ЗАПОРОЖСКОЙ АЭС

После обращений сотрудника АЭС в МАГАТЭ небольшие изменения все же произошли – в пресс-службе Запорожской АЭС внезапно сообщили, что энергоблок №4 будет остановлен на 125 дней для капитального ремонта. «Якобы это ранее запланированные работы», — говорит автор. Но энергоблок №4 уже проходил капитальный ремонт в 2019 году, ему нужна замена оборудования, а не капремонт, настаивает сотрудник АЭС.

Министерство Украины знало о неисправностях, а значит замена оборудования откладывалась по политическим соображениям

Национальная энергетическая компания «Укрэнерго» не проверяет исправность оборудования Запорожской АЭС, крупнейшей в Европе. Ответственность за энергетическую безопасность несет только руководство станции. Об этом государственное ведомство сообщало в своих отписках украинскому депутату Сергею Шахову.

ОТВЕТ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ КОМПАНИИ «УКРЭНЕРГО» УКРАИНСКОМУ ДЕПУТАТУ СЕРГЕЮ ШАХОВУ

ОТВЕТ В КОТОРОМ ГОВОРИТСЯ, ЧТО В 2020 ГОДУ ПРОВЕРКА ОБЪЕКТА НЕ ПРОВОДИЛАСЬ, ОНА ЗАПЛАНИРОВАНА НА ЛЕТО 2021

Также оппонент ведомства сообщил, что специалисты ЗАЭС намеренно скрывают неисправности оборудования, а системы безопасности, которые должны срабатывать в такой момент, предварительно «подкручены» под нужные характеристики. На эти обвинения в «Укрэнерго» ответили, что не видят мотивов у руководства АЭС для подобных действий, да и перенастроить систему безопасности якобы невозможно.

«Если предположить террористические намерения, то такой путь не является эффективным, поскольку все действия фиксируются, в процессе задействовано много людей, применяется дублирование защитных функций и тому подобное. Условия, при которых может критически проявиться ложная настройка устройства РЗА, могут никогда не сложиться», — говорится в документе.

АРГУМЕНТЫ УКРЕНЕРГО

Однако украинские власти знали о неисправности оборудования, об этом говорится в документе Минэнерго Украины. Ведомство отчиталось об исправности блоков в мае 2020 (спустя 4 месяца после проверки МАГАТЭ).

ПИСЬМО МИНИСТЕРСТВА ЭНЕРГЕТИКИ УКРАИНЫ К ДЕПУТАТУ ВЕРХОВНОЙ РАДЫ СЕРГЕЮ ШАХОВУ, ОТПРАВЛЕННОЕ В 19 МАЯ 2020 ГОДА

В документе говорится, что на станции действительно сохраняется высокая вероятность возникновения катастрофы. Настороженность вызывали электрический и химический цеха. Что сделали украинский власти, чтобы предотвратить чрезвычайное событие?

Минэнерго Украины отчиталось: чтобы не допустить чрезвычайное событие, в энергетическом и химическом цехах просто-напросто поставили системы оповещения, которые должны сработать в случае чрезвычайного события, а также таблетки калия йодида для профилактики радиационного поражения щитовидной железы. Все. Никакой замены старого оборудования не проводилось.

При этом, согласно тому же документу, Киевом регулярно выделялись деньги для обеспечения безопасности на станции – в 2018 году украинское правительство подсобило предприятию 2,7 млн рублей (1 682, 660 тыс грн без НДС), в 2019 году – 4,9 млн рублей (3 014, 641 тыс грн без НДС), в 2020 – 3,3 млн рублей (2 009,462 тыс грн без НДС). То есть речь идет о грошах, которых хватало только на предупредительные системы, ведь на ремонт блоков необходимы миллиарды долларов, которых у Украины не было.

В том же отчете Минэнерго от мая 2020 года говорится, что лишь 2 из 6 блоков находятся в 100% исправном состоянии. Это те самые энергоблоки, в которых вырабатывается тепловая энергия, а затем она преобразуется в электрическую. Блок №3 на тот момент нуждался в капремонте из-за негерметичности генератора – то есть в любой момент из корпуса могла произойти утечка радиоактивного водорода, ведь именно в корпусе турбогенераторов и движутся частицы водорода. В капитальном ремонте нуждался и блок №4, пятый блок — «в среднем ремонте», а шестой – в текущем, в последний раз его ремонтировали в 2014 году.

ПРИЧИНЫ ОСТАНОВКИ ЭНЕРГОБЛОКОВ ЗАПОРОЖСКОЙ АТОМНОЙ СТАНЦИИ

Есть у Зеленского и партии власти и другие поводы закрывать глаза на еле сводящую концы с концами ЗАЭС. Дело в том, что атомная генерация энергии намного дешевле ТЭС. Разумнее бы отдать лидерство в обеспечении энергии АЭС, но откуда тогда брать деньги директору ДТЭК, украинскому олигарху Ринату Ахметову?

ДТЭК (Украинский ТЭС) генерирует две трети всей производимой на Украине энергии. Ахметов финансирует фракцию «Слуга народа» в Раде, формально является опорой Зеленского. Сам украинский президент, отдалившись от Коломойского и приняв строну Сороса и МВФ в спорах вокруг земельного закона и «Приватбанка», нуждается в поддержке Ахметова. Олигарху же атомная энергетика мешает зарабатывать.

Несмотря на то, что АЭС с марта контролируется русскими войсками, она продолжает работать на Киев, но только на 20% от всей мощности. Станция гонит электричество на Украину, находится под юридическим управлением Укрэнергоатома. Украина каждый день бомбит станцию, снаряды прицельно попадают в зону системы охлаждения. Если она выйдет из строя, а специалисты тут же не устранят повреждение, станция начнет перегреваться, что повышает риск катастрофы уже самого реактора.

У этих обстрелов на самом деле две расчетливые цели

Во-первых, обстреливая станцию, киевский режим рассчитывает скрыть от мирового сообщества реальное положение дел на ЗАЭС, которое вызовет большие вопросы к ответственным лицам, в первую очередь к Зеленскому.

Во-вторых, авария на ЗАЭС спровоцирует бурную реакцию экологического мирового сообщества против России, на которую обязательно повесят все грехи, как на якобы «страну-агрессора».

В Минобороны России считают, что Киев планирует осуществить очередной провокационный артобстрел станции 19 августа во время визита Генсека ООН Антониу Гутерреша на Украину. В это время представители ВГА Запорожской области уже разработали план эвакуации населения на случай аварии на ЗАЭС.

Энергетики сходятся во мнении, что разрушить атомную станцию невозможно – она относится к шести современным атомным станциям третьего поколения, которая сделана с очень глубокой эшелонированной защитой. Это одна из лучших советских атомных станций, которая всю жизнь показывала свою надежность.

Угрозу представляет отработанное топливо на территории электростанции – Украина хранит его в 200 бетонных пеналах-контейнерах без особой защиты, которые по технике безопасности там находиться не должны. При очередных прилетах есть вероятность попадания в контейнеры, и тогда в воздух попадут тяжелые фракции грязного топлива, излучающие радиацию. Есть огромная вероятность заражения. Прежде всего, конечно, пострадает персонал, который все еще обеспечивает работу двух из шести блоков.

ОБЩИЙ ПЛАН ЗАПОРОЖСКОЙ АТОМНОЙ СТАНЦИИ

Таким образом, в случае удара в определенное место станции произойдет радиоактивная утечка. Это приведет к экологической катастрофе регионального масштаба – загрязнению грунтовых вод Днепра и воздуха, рассказал заместитель руководителя департамента Института энергетики и финансов Сергей Кондратьев.

Но последствия могут быть тяжелыми в зависимости от масштабов этой утечки – радиоволна может пройти радиус до 845 км и накрыть Белгород, Курск, Брянск, Воронеж, Волгоград, и даже Смоленск. От Запорожской АЭС до Москвы 900-950 км.

Но опять же, радиус поражения зависит от направления ветра и климатических условий. Выбросы могут накрыть и восточную Европу – Болгарию, Словакию, Турцию. Или осесть на побережье Турции, Краснодарского края, Румынии. Устранение возможного чрезвычайного происшествия так же будет осложнено из-за ведения боевых действий, сказал Кондратьев.

Сокровища Запорожской АЭС

Прошедший Всемирный экономический форум в Давосе преподнес миру несколько интересных сюрпризов и связаны они, не поверите, с Украиной. Первым, кто вызвал истерику Зеленского — стал экс-госсекретарь США Генри Киссинджер — который посоветовал Киеву пойти на уступки России. И это было только началом конца для обиженного президента Украины.

Запад начинает потихоньку сливать Украину. Авторитетные лица из большой политики буквально противоречат позиции Киева приводя интересные и обидные факты. Масла в огонь подлил директор МАГАТЭ Мариано Гросси заявив 25 мая, что «не может спать по ночам», ведь на Запорожской АЭС остались «30 000 кг плутония и 40 000 кг обогащенного урана, которые могут быть использованы в нехороших целях».

Правда Гросси забыл, а скорее специально пропустил один крайне важный момент — Запорожская АЭС контролируется Вооруженными силами РФ, а значит — ее запасы будут использованы по самому непосредственному назначению — из них будут изготавливать топливо для АЭС и использовать для производства боеголовок. Во имя баланса ядерных сил на планете, конечно же.

Чтобы осознать объем приобретенного капитала, взглянем на официальные данные Министерства науки США — один грамм плутония они оценивают в $5000-11000 (в зависимости от типа). На Запорожской АЭС осталось 30 миллионов обогащенных грамм. Умножаем на среднюю стоимость, скажем $8000/грамм, и получаем = 240.000.000.000 баксов.

Еще раз: 240 миллиардов долларов только за плутоний! Это почти равноценно стоимости российских активов, которые заморозил Запад. Может быть, господин Гросси перепутал цифры? Нет, отчет до сих пор лежит на сайте МАГАТЭ. Нехилый кэшбэк для России, правда? Хоть продавать плутоний и запрещено, но ведь СКОЛЬКО благодаря этому сможет сэкономить наша атомная и военная индустрия…

Если вся российская атомная энергетика потребляет ~5500 тонн природного урана в год, то 40.000 обогащенного урана смогут питать наши АЭС десятилетиями! Однако, помимо этого, есть еще плутоний. На ядерную бомбу уходит от 6 до 10 кг реакторного плутония, т.е. по самым скромным подсчетам — России “подарили” 3.000 ядерных боеголовок!

Это больше, чем насчитывает арсенал всех стран мира вместе взятых, кроме США и России. Зачем же Украина делала такие огромные запасы? Если верить официальному Киеву, то ничего подобного там нет и все это — вранье. Но из двух зол — МАГАТЭ (со штаб-квартирой в Австрии) и правительство Украины — доверия к первому как-то побольше.

Получается, что Киев действительно хранил, разрабатывал, и скорее всего, планировал что-то сотворить с этими злосчастными 30.000 кг плутония и 40.000 кг урана. Причем оба элемента — обогащенные и находятся в своей «эволюции» — в одном полушаге от того, чтобы быть заряженными в ракеты «Точка-У», которые националисты не раз запускали по мирным городам Донбасса.

А помните, как официальные лица Украины еще в 2020-м призывали сбросить ядерное оружие на Москву и Петербург? Выходит, что и словами, и действиями Украина дала более, чем достаточный повод для того, чтобы объявить ей войну. Не говоря уже о неимоверно аккуратной (по меркам НАТО) — Специальной Военной Операции.

The post ЗАПОРОЖСКАЯ АЭС УГРОЖАЕТ МИРУ АТОМНОЙ КАТАСТРОФОЙ first appeared on Глобальная Политика.

И вот это уже на самом деле очень и очень интересно. У России есть рычаг давления на «сияющий град на холме». Как мне кажется, с таким делом запросто можно диктовать США свои условия почти что во всём. Даже Байден просто не сможет ничего сказать и сделать – его просто никто слушать не станет, так как США, несмотря ни на что, очень сильно зависят от российского топлива. У них, на 2021-й год, работает 93 ядерных реактора. Как мне кажется, пояснять, что без российского ядерного топлива они работать не будут…

УРАН-235 — АХИЛЛЕСОВА ПЯТА АМЕРИКИ

Давайте попробуем разобраться в этой ситуации

Это соглашение было заключено не потому, что у России были лишние мощности, и наша страна решила заняться альтруизмом. Но, если посмотреть на год (а это был 1993-й!), то очень многое становится ясно, не так ли? Кто там «правил» страной, во всём прогибаясь под США? Как он тогда сказал? «Боже, храни Америку»? Согласитесь, что это позор для президента России! И соглашение это было подписано, чтобы Россия не могла в больших количествах иметь оружейный уран, который пригоден для атомного оружия. Ядерное оружие, как известно, должно быть точно в цивилизованных странах, а не в России! По крайней мере, именно так думали сами американцы.

И, как говорится, всё бы ничего, но…

ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ США ОТ РОССИЙСКОГО УРАНА

«В соответствии с соглашением ВОУ-НОУ в 1990—2000-е годы США взяли на себя обязательство покупать российский уран. В США последствием этого стало замедление развития технологий по разделению изотопов урана на уровне 1991 года»

Если перевести это на нормальный язык, то США не могут так же хорошо обогащать свой же уран, как Россия. То есть, теперь США именно, что зависят от России в этом вопросе. Учитывая теперешние отношения между нашими странами, это становится особенно весьма пикантным.

Сможет ли Россия прекратить его обогащать для США и чем это грозит для России?

Я сейчас имею в виду прибыли, рабочие места и тому подобные вещи. Просто, если вся эта история с обогащением урана для США не принесёт вреда для России, то, может, имеет смысл отказаться от этого дела? Ведь, если у США нет возможностей обогащать уран в нужных количествах самостоятельно, то, может, это надо сделать? Посадить их на голодный энергетический паёк. Может, после нескольких месяцев без света и прочих излишеств, США станут более адекватными?

ЯДЕРНЫЙ СЮРПРИЗ ПУТИНА

Ну, а вообще, мне вот интересно, чем думали там, в США, передавая такое важное дело (по сути, знаете ли, стратегическое!) в страну, с которой отношения могут испортиться в любой момент. Причём, по сути, если разобраться, то отношения не Россия с США испортили – они сами прилагали максимум усилий, чтобы их испортить. То есть – США просят Россию обогащать уран (простите, мог не так выразиться просто), без которого их атомная энергетика просто встанет. Сами они, тем временем просто теряют мощности для этого дела, и, даже их не развивают, но при этом – старательно делают всё, чтобы испортить отношения с Россией. США в последнее время стараются делать всё, чтобы навредить именно США – и ведь это видно, что называется, невооружённым взглядом. Но неужели жителям США всё до такой степени всё равно? Или они этого не видят? Или людей в США стараются довести до подчёркнуто скотского состояния?

Просто чем больше я смотрю на то, что творится в США, на то, что говорят и пишут их политики, на то, кого ставят на определённы посты – тем сильнее мне хочется спросить: «Люди, вы что вообще творите?». В угоду «повесточке», они ставят на некоторые посты заведомо некомпетентных людей, принимают решения, которые могут загубить много чего. И я никак не могу понять – зачем им это всё нужно? Как правило, политик – если он в своём уме, конечно, в первую очередь желает процветания своей стране. Я могу понять поведения «евролидеров», которые напрямую, как перчаточные куклы, управляются из Белого Дома. Но что творят сами «американские лидеры»? Они же не только Европу, они и свою страну уничтожают! «Зелёная» энергетика себя показала уже «во всей красе» в начале этого года. Американцы какие-то уроки из этого извлекли?

Урановая игла

Атомные гнемощности США в полтора раза превышают французские, и по этому показателю американцы являются мировыми лидерами. Однако и они крайне зависимы от поставок ядерного топлива – на 90%. Причём половина этих поставок приходится на Россию, Казахстан и Узбекистан.

У РОССИИ КОНТРОЛЬНЫЙ ПАКЕТ В ЯДЕРНОЙ ЭНЕРГЕТИКЕ

Поэтому когда ещё в феврале администрация Байдена начала вводить первые санкции против России, американские атомщики взмолились и попросили исключить из них уран. Дело в том, что на их долю приходится около 20% выработки всей электроэнергии в стране. Накопленных запасов хватит на год работы, а потом произойдёт национальный блэкаут.

Политики прислушались к мнению инженеров, и санкции на российский уран вводить не стали. Однако и сейчас то и дело звучат требования конгрессменов немедленно остановить закупки урана у России, поэтому ничто не вечно.

АТОМНАЯ ЭНЕРГЕТИКА США В ЦИФРАХ И ФАКТАХ

А что до урана235 …

Что-то подсказывает мне, что уран²³⁵, который добывает Россия, много кому нужен. И, сдаётся мне, что портить отношения со страной, которая уран не только добывает, но и обогащает, и имеет полный цикл для этого дела – не самая хорошая идея…

Оригинал публикации: https://cont.ws/@esuper/2281823

The post ПЕРСПЕКТИВЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ В АТОМНОЙ ЭНЕРГЕТИКЕ США first appeared on Глобальная Политика.

Отбросив пропагандистскую мишуру глобальных масс-медиа с их местечковой пристяжью, зафиксируем итоги «майданов»

1) Грузия – ее «цветник» и последующая агрессия в Цхинвал приводят к независимости Южной Осетии с Абхазией, гарантированной российскими военными базами.

2) Армения – ее «цветник» и последующее провоцирование «революционным» руководством азербайджано-турецкой (натовской) агрессии приводят к появлению российской военной базы в Нагорном Карабахе (официально на территории Азербайджана) и сохранению российской базы в Армении (как самое крупное в мире американское посольство не пыжилось устроить обратное).

3) Россия – после очередной попытки «раскачки/ушатывания» РФ в ней официально обозначены иностранные агенты, зачищены спонсоры «переворотчиков» в виде НКО, другим «любителям Запада» из внутренней «элитки» перекрыты возможности финансирования «протестунишек/митингарей/навальнят», перманентно вскрываются «спящие» враги с последующей чисткой номенклатурного аппарата и силового блока.

4) Киргизия – круговорот родо-племенных (кумовских) «майданов» дискредитировал саму идею «народных революций» + «янки гоу хоум» с «Манаса».

5) Беларусь – попытка «цветника» толкает Минск от политики «багатовекторности» к тесному сближению с Россией, зачистке прозападной «элитки», закрытию НКО, фактическому реанимированию ОДКБ и в перспективе (если российское предложение о не распространении НАТО на Восток будет проигнорировано) – к размещению у натовских границ сил ВКС РФ с ядерным оружием (до Варшавы и Вильно минута, до Берлина полторы).

6) Украина – купленный Закатом за 5 «лярдов» «цветник» привел к возвращению в Россию Крыма и к постепенному возвращению Донбасса, то есть, к воссоединению русских земель и миллионов соотечественников «самого разделенного народа в мире», а западные санкции за фейковую «агрессию против Украины» (с торговлей, транзитом и банковскими кредитами из РФ сионо-бандеровским оккупантам Украины) привели к долгожданному (после провала 1917 года) возрождению российского сельского хозяйства и российской промышленности (после провала 1991 года).

Украина же, рагулизируясь – руинизируясь до отмайданенной колонии Заката, стала наглядным антипримером и украинства, и «цветных революций» (для тех, кто способен не поддаваться глобалистской пропаганде).

7) Казахстан – «забронзовевший старик», на старости лет подхвативший русофобию с «геноцидом – голодомором» (как будто без СССР с ростом, а не обезлюживанием после «майданов», все эти национальные республики вообще могли состояться в окружении хищных соседей) и сдавший недра Родины американцам, с ожиревшим племенем коррупционной родни — прихлебателей отстранен от власти, очередная «элитка», продавшаяся ТНК с НКО и НПО, будет зачищаться (с помощью российских спецслужб).

В бывшей столице Казахстана руинизация «майданом» происходит за сутки, а не за годы — это пик майдаунизма. Но следует эпичная «вишенка на казахском торте» — приказ о «вводе войск» против «цветного» переворота отдает «соросенок», пришедший к власти в результате аналогичной «революции». И тут Пашинян «перевоспитался», задействуя «восставшую из пепла» ОДКБ (поздравляем НАТО с возрождением аналога Организации Варшавского договора, куда ныне стремятся такие «отсанкционированные» Западом страны, как Иран).

Это высший пилотаж путинской геополитики, в результате которой весь «майданный круг замыкается»

Российские войска легитимно появляются в Казахстане, где в случае необходимости уберегут русское население от «этнических чисток» со стороны радикальных исламистов, сохранят и Байконур, и стратегические месторождения, и южное «подбрюшье» России от натовских баз, биолабораторий Пенгагона и пусковых установок глобалистских «демократизаторов», защитят сам Казахстан от пантюркистских планов «Большого Турана-Эрдогана», от транснационального и даже китайского «бизнеса на туземцах», от тех же панисламистских радикалов из Афганистана и прочих «веселых» мест.

Казахстан слишком велик и слишком слаб, чтобы в период глобального противостояния и мировой «турбулентности» никому не достаться. Ведь все «доброжелатели» всегда и всюду используют любые «косяки» местной власти, любой предлог, чтобы разорвать и разворовать «вкусную» (углеводородами, металлами, ураном, местоположением и прочим) страну. Но в Казахстане эта «коса смерти» нашла на путинский «камень» — и вот моментально, как сказочная «птица Феникс», но зато реально воскрес ОДКБ. «Звезды» НАТО, США и всего Запада в шоке.

«Гиперзвуковая» (и по вооружению, и по скорости приятия решений) Россия, в отличие от них, экспортирует не перевороты с хаосом, а мир и порядок.

Оригинал публикации: https://cont.ws/@konstantinodessit/2176808

The post ПУТИН ОБСТАВИЛ ЗАПАД, ИСПОЛЬЗУЯ «МАЙДАНЫ» first appeared on Глобальная Политика.

Американская система является старейшей, наиболее крупной и развитой. Она опирается на безусловное технологическое лидерство США. Ключевая цель американской стратегии в технологической сфере — удерживать инициативу в области инноваций, продлить собственное доминирование и не допустить появления сопоставимых конкурентов на глобальном рынке. Для этого ведётся активная кадровая работа, создаются льготные условия для развития экосистемы стартапов, используются далёкие от экономических методы конкуренции.

Ёмкость рынка и благоприятные внутренние условия позволили США вывести на рынок наиболее крупных технологических и интернет-гигантов, права интеллектуальной собственности которых законодательно защищены. Косвенным, но значимым фактором американской техноэкономической системы является создание многочисленных продуктов общего доступа (common goods). Всё это позволяет американским компаниям предоставлять всему миру пробную версию собственных продуктов, что даёт пользователю возможность без избыточных затрат получить доступ к одним из наиболее совершенных технологий. Предлагаемые США принципы открытости и свободы в цифровой сфере подкупают. Однако не приходится сомневаться, что в момент, когда американцы усомнятся в собственной гегемонии в технологической среде, эти принципы будут незамедлительно пересмотрены. Возникнут непреодолимые границы и барьеры, нацеленные на сдерживание конкурентов и защиту американского лидерства.

Даже внутри самих США решения техногигантов по блокировке и удалению более 70 тысяч аккаунтов, включая страницы президента Дональда Трампа, похожи на открытые попытки изъятия у власти инструментов управления. В этом случае компании сыграли за политический истеблишмент против неугодного «спойлера» системы. Вероятно, в ближайшие годы команда политических, финансовых и технологических глобалистов будет продолжать сообща противодействовать национал-индустриальной повестке дня в Америке и других странах. При этом из стана демократов всё же доносятся опасения, что, какими бы удобными ни были предлагаемые корпорациями технологии, усиление влияния техногигантов опасно как по причине накопления ими «беспрецедентной экономической силы», так и по причине наращивания «контроля над политическим общением и коммуникациями». Доминирование техногигантов в распространении информации и их способность к политической мобилизации масс уже сейчас представляют угрозу для демократических правительств.

Китайская техноэкономическая платформа меньше американской, хотя и здесь очевидны притязания на технологическое лидерство. Значительный объём финансовых и людских ресурсов позволяет китайской экосистеме быть замкнутой на себя и административно перераспределять ресурсы на те области технологического развития, которые представляются Политбюро КПК наиболее перспективными. Китайцы первые в мире поэкспериментировали с автономизацией ряда сервисов и услуг, выстроив «Великую Китайскую цифровую стену» (The Great Firewall of China). И если американцы предоставляют всему миру пробную версию своего продукта, то конкурентоспособность китайской модели опирается на дешевизну их предложения и участие в финансировании передовых разработок в других государствах [2]. При этом Китай опирается на тактику выжидания и не реагирует на провокации США. Америку в Китае справедливо рассматривают как более весомого и сильного игрока в этой сфере. Однако темпы роста китайской технологической индустрии позволяют Пекину рассчитывать на то, что достижение сопоставимого с США положения на рынке — вопрос времени. Маловероятно, что американцы смогут остановить этот процесс. В мировой политике есть запрос на прагматизм. Откликаясь на него, всё большее число американских союзников (включая европейцев) благосклонно воспринимают предложения Китая о сотрудничестве в цифровой сфере.

Растущее осознание европейскими странами важности цифрового суверенитета может быть потенциально интересно для России. Ключевые страны Европы — Германия, Франция, Италия, Нидерланды — опасаются зависимости от американцев и китайцев. Необходимость развития национальной технологической платформы особенно акцентируют французы. Европейцы боятся потерять субъектность в мировой технологической среде и в конечном счёте оказаться в ситуации, когда их голос не будет учтён.

Россию с европейцами объединяют опасения попасть в зависимость от ведущих игроков и утратить собственную автономию. При этом Россия, как и некоторые другие европейские страны, обладает компетенциями к формированию самостоятельного полюса мощи в цифровой сфере. Российские аргументы о разработке стандарта совместимости данных с большей вероятностью могут быть услышаны в Европе, чем в Китае и США.

Последние два государства сами обладают значительным массивом данных и не готовы делиться ими с третьими странами. Однако политические разногласия Москвы с европейцами могут стать непреодолимым препятствием к полноценной коллаборации, что является для России дополнительным мотивационным фактором в формировании собственной технологической платформы.

Мировые тренды развития цифровой среды

Глобальная цифровая революция привела к радикальной трансформации не только технологического и экономического укладов, но и общественных отношений, самой философии жизни человека. Эти изменения в полной мере проявились в сфере международных отношений. Сегодняшняя ситуация в мире схожа (хотя и на принципиально новом уровне) со временем изобретения ядерного оружия и начала освоения космоса, когда технологические изменения существенно изменили международное поведение государств. Уже сейчас можно идентифицировать ряд запущенных новыми технологиями тенденций, которые определят направления дальнейшей эволюции системы международных отношений.

Стремительное развитие науки и техники создало на национальном и глобальном уровнях предпосылки для сокращения социально-экономического неравенства. Однако оно же и повысило уязвимость — и мнительность — общества перед лицом новых (или старых, получивших новое обличье) вызовов и угроз. Новые каналы и способы коммуникации кратно повысили информационную связанность мира. Но они же способствовали атомизации государств, которые стремятся защитить такие каналы от зарубежного вмешательства. Взрывной рост технологий и способов их использования продолжает стирать грань между виртуальным и реальным миром, фактом и вымыслом. Это множит неопределённость в международных отношениях и укрепляет их анархичное состояние.

Эта неопределённость усугубляется всё возрастающим разрывом между динамикой развития и внедрения инноваций и скоростью отражения этих изменений в нормативной ткани. Феномены, неурегулированные международным правом, становятся вызовом классической системе международных отношений. Так, отсутствие кодифицированных договорённостей по ограничению использования искусственного интеллекта или суперкомпьютеров и облачных вычислений в военной области вовлекает обладающие такими технологиями державы в порочный круг постоянной гонки вооружений, что отвлекает ресурсы и внимание от развития их гражданского применения. Притом что в новых условиях именно Интернет становится ключевым источником новых опасностей, у мировых правительств нет единых подходов к определению понятия «суверенитет в киберпространстве», пока ещё не ведётся работа по разработке международных соглашений, аналогичных договору о космосе, об Антарктике или о суверенитете в воздушном пространстве.

Всеохватывающий характер процессов цифровой трансформации приводит к тому, что они попадают в фокус внимания всё возрастающего числа международных организаций — как профильных (МСЭ), так и непрофильных (ЮНЕСКО, ЮНКТАД, ПАСЕ). Это рассеивает международную цифровую повестку дня и множит взаимоисключающие подходы к её вопросам. Отсутствие единого и чёткого понятийно-категориального аппарата в этой сфере усугубляет противоречия и споры.

На более технологически-ориентированных международных площадках — правительственных и неправительственных — борьба разворачивается за универсальное признание создаваемых государствами или крупными корпорациями технических стандартов. Наиболее удачливые лоббисты из числа правительств и бизнеса получают в случае кодификации предлагаемого ими стандарта значительное рыночное преимущество: весь мир начинает потреблять именно их продукцию, а они получают возможность существенно влиять на дальнейшее развитие выбранной технологии. Подобная борьба за стандарты имеет и далеко идущие международно-политические последствия. С учётом продолжающегося стремительного проникновения «цифры» в общественную жизнь страны — поставщики цифровых технологий крепко «привязывают» к себе государства-клиентов, «подсаживая» их на определённые стандарты и типы решений, повышая зависимость таких стран от своего экспорта — по аналогии с экспортом оружия или энергетических ресурсов.

Серьёзность данной проблемы ярко иллюстрирует, например, ситуация, с которой столкнулись страны — участницы ЕАЭС при реализации цифровой интеграции. Создание единой системы электронного обмена юридически значимыми документами оказалось сильно затруднено тем фактом, что различные государства ЕАЭС используют различные криптографические стандарты, не все из которых признаны безопасными. Отсутствие координации при их внедрении, пусть и по объективным причинам, привело к появлению технического барьера на пути развития интеграционных процессов, имеющего при этом долгосрочные политические и экономические последствия.

Глобальная цифровизация кратно повысила международную правосубъектность негосударственных участников международных отношений. Изначально техническая НКО «Корпорация по управлению доменными именами и IP-адресами», созданная при участии правительства США для регулирования вопросов, связанных с доменными именами, IP-адресами и вопросами функционирования глобальной сети, превратилась в ведущий институт «управления Интернетом», где государства не имеют главенствующей роли.

Транснациональные гиганты — Google, Facebook, Microsoft, Huawei, TikTok, Alibaba, YouTube — уже сегодня на равных разговаривают с национальными и иностранными правительствами. Игнорировать их в качестве фактора национальной безопасности невозможно. С одной стороны, накапливаемая такими экосистемами информация и внедряемые ими передовые решения представляют колоссальный интерес для компетентных ведомств. С другой — их способность как информационных ресурсов транслировать на гигантскую аудиторию те или иные информационные сообщения, напрямую или косвенно — через контролируемую выдачу по поисковым запросам, — становится фактором национальной политической жизни. Указанные свойства таких корпораций наделяют их «правом голоса» на международной арене и одновременно делают их объектами строгого национального регулирования. Объяснимое стремление государств контролировать их информационную деятельность и получать доступ к располагаемым ими данным приводит к эрозии либеральных ценностей — свободы слова, тайны переписки, тайны частной жизни — и поднимает вопрос об их применимости в изменившуюся цифровую эпоху.

Отдельным пунктом в противостоянии корпораций и государств остаётся вопрос их справедливого налогообложения, особенно если их сервисы действуют в иностранной юрисдикции. Важно не допустить двойного налогообложения таких платформ, дабы избежать ухудшения положения потребителей и получаемых ими продуктов и услуг.

Возможно, впервые обычные граждане получили способность напрямую влиять на международные отношения в таком масштабе, как сегодня. Социальные сети, мессенджеры и интернет-телевидение практически выиграли конкуренцию с традиционными СМИ, сделали из каждого обладателя смартфона потенциального журналиста и наделили его способностью моментально делать свои «новости» для миллионов человек. Столь отрадное, казалось бы, проявление свободы говорить и быть услышанным омрачается тем, что в эпоху «постправды» верификация факта больше не является требованием для нашего доверия к нему. В лучшем случае неумышленный субъективизм или жажда внимания «репортера-любителя», не связанного профессиональной журналистской этикой или политикой издания, а в худшем — распространение заведомо ложной информации могут иметь разрушительные последствия для общества и государства.

Вместе с тем пример с удалением аккаунта Трампа в Twitter демонстрирует и другой тренд. На протяжении четырёх лет президентства Трампа Twitter был важным ресурсом его власти и главным инструментом борьбы с политическими противниками. С его помощью Трамп задавал информационную повестку дня, диктовал политическую волю, назначал на должности и с позором увольнял вчерашних единомышленников. Для миллионов сторонников президента Twitter стал рупором недовольства Вашингтоном. С его помощью можно было, оставаясь непонятым, быть хотя бы услышанным элитами. Поэтому одних твиты президента забавляли, других — пугали, третьих — раздражали.

На уровне символа удаление аккаунта Трампа — даже уже после того, как он сдал назад и призвал своих сторонников к мирному протесту, — гораздо более демонстративная и внезапная его «ликвидация» как президента за две недели до срока окончания полномочий, чем через суд или импичмент. Но что ещё важнее — эту миссию по «ликвидации» осуществили не Конгресс, не военные и не Верховный суд, а глава технологической компании Twitter.

Этот случай, вероятнее всего, с одной стороны, поднимет запрос третьих стран на «цифровой суверенитет» от американских техногигантов, с другой — усилит намерение этих государств защититься от доминирования своих и иностранных технологических компаний путём более жёсткого законодательного регулирования их деятельности на своих территориях. В долгосрочной перспективе это может укрепить политическую фрагментацию мира.

Дальнейшее развитие когнитивных технологий, в первую очередь deepfake, наделяет злоумышленников неограниченными возможностями по созданию токсичного контента, который по силе воздействия уже может причисляться к оружию массового поражения.

Таким образом, рост свободы общества и укрепление инструментов её реализации парадоксальным образом развивается параллельно с укреплением полицейской мощи государства, и это становится новой нормой повседневной жизни. Усиление второй тенденции происходит и по объективным причинам: стремление государств обеспечить безопасность граждан, в том числе ограничив их доступ к «даркнету» и неконтролируемым элементам сети, едва ли можно назвать диктаторской прихотью правительств. Степень деанонимизации пользователей в сети будет и дальше возрастать.

Отсутствие признаваемых всеми игроками институтов арбитража или расследования киберпроисшествий и киберпреступлений, пока ещё слабая развитость инструментов цифровой криминалистики делает практически невозможным достоверное определение виновной в инциденте стороны. Что, в свою очередь, повышает уровень недоверия и конфликтности между странами. При этом в условиях развития новых технологий — в первую очередь Интернета вещей и автономных интеллектуальных систем — злоумышленникам достаточно иметь достаточно мощный бытовой компьютер или даже смартфон, чтобы взломать систему безопасности объекта критической инфраструктуры и вызвать катастрофу или завладеть чувствительной информацией, а хакером совершенно необязательно окажется диверсант или террорист, это может быть и технически одарённый «тинейджер».

Попытка стран оградить себя от такого проникновения имеет ряд последствий. Прежде всего, государства стремятся ограничить уязвимость сети за счёт стимулирования импортозамещения и глубокой локализации — доверять «своему» контролируемому производителю оборудования или решений проще. Это приводит к распаду международных производственных цепочек и определённой эрозии принципов международного разделения труда. В условиях, когда все, кто может, начинают производить свои собственные критическое оборудование и «софт» (сервера, операционные системы, антивирусы и системы безопасности), экономическая специализация теряет свою привлекательность. Кроме этого, определение уполномоченных операторов, ограничение конкуренции на рынке неизбежно приводит к замедлению развития технологий, заставляя государства жить в дилемме: прогресс или безопасность. Здесь, как и во многих других аспектах глобальной цифровой экономики, проявляется противоречие между информационным обменом как явлением глобальным и физической инфраструктурой, имеющей территориальную привязку, а значит — находящейся под определённым суверенитетом.

Это противоречие выступает со всей очевидностью в вопросе хранения, обработки и перемещения информации по интернет-каналам. Исторически сложился серьёзный дисбаланс в географическом распределении базовой инфраструктуры и национальной принадлежности основных интернет-игроков. Свыше 60 процентов от общего числа доменов управляются американскими игроками (Verisign, Afilias), более чем 50 процентов сетей доставки контента принадлежат американским компаниям (Amazon, Akamai, CloudFlaire), все основные провайдеры первого уровня — резиденты США, в США же находятся и десять из тринадцати DNS-серверов. Неудивительно, что при такой «интернет-географии» и осознании готовности США идти в односторонних санкциях на весьма крайние меры государства, не являющиеся непосредственными союзниками Вашингтона, стремятся создать альтернативный защищённый контур «национального, суверенного интернета» — и число таких государств возрастает. С другой стороны, по оценкам экспертов спутниковый Интернет не позднее середины этого века может вытеснить Интернет кабельный — и на новом витке борьба переместится в космос или верхние слои атмосферы, но её природа, состоящая в нежелании государств оставлять ключевую инфраструктуру вне зоны своего суверенного контроля, сохранится.

Стремление к суверенному контролю всё большего числа государств находит отражение и в их отношении к вопросу хранения персональных данных граждан. И европейский GDPR, и российский так называемый «пакет Яровой» при всех нюансах каждого из подходов, постулируют необходимость хранения персональных данных всеми операторами ин-тернет-рынка на серверах, расположенных в национальной юрисдикции. Этому подходу агрессивно оппонируют в первую очередь англо-саксонские государства — участники «системы пяти глаз» (США, Великобритания, Канада, Новая Зеландия, Австралия), указывая на данную меру как избыточную и подавляющую права и свободы. С учётом описанных выше дисбалансов в интернет-пространстве позиция США и их союзников объяснима. Тем не менее, по мере повышения оцифровки личности человека, возможности его цифровой идентификации, перемещения в облачное хранение всех его личных данных цена ошибки при защите такой информации кратно повышается. В случае нарушения контура безопасности информационного хранилища идентичностью гражданина не просто могут завладеть злоумышленники — она может быть полностью стёрта, и такая цифровая смерть отрежет жертв атаки от возможности реализации базовых социальных прав. Именно поэтому возрастающая строгость требований к национальному хранению данных становится доминирующим требованием эпохи.

Для национальных государств в ближайшие годы возникают два важнейших вопроса

Первый вопрос — насколько они способны гарантировать жизнеспособность своей информационной критической инфраструктуры в условиях кибервойны и роста сетевого пиратства. Кибератаки или системные сбои в сетях способны надолго выключать целые отрасли и города с непредсказуемыми последствиями для страны и её населения, однако актуальность и величина таких угроз ещё далеко не осознаны.

Второй вопрос — насколько хорошо правительства понимают принципы и способы обеспечения безопасности персональных данных и как будет регулироваться порядок оборота деперсонифицированных больших данных. Овладение такими данными другим государством позволит построить ему достоверную картину развития экономики и промышленности, уязвимостей сельского хозяйства, эпидемиологической обстановки, профилей потребления и скорректировать свою политическую, военную или экономическую стратегию соответствующим образом. Очевидно, ускоренное развитие национального законодательства, регулирующего принципы обращения национальных больших данных и выход на межгосударственные переговоры по этому вопросу, — дело недалёкого будущего.

Государства и будущий цифровой мир: дуополия или олигополия?

Уже сегодня присутствие государств в высшей лиге мировой политики невообразимо без стратегии развития в глобальной цифровой среде, наличия ресурсов, собственных идей и продуктов в этой сфере. Сама категория «великодержавности» в XXI веке подразумевает создание собственных технологических платформ, а в идеале — формирование техно-экономического блока. Обязательными атрибутами такого блока являются контролируемый им значительный кусок мирового рынка, собственная валютная зона с эмиссионным центром, собственная модель развития, набор ресурсов, технологий и научных компетенций, позволяющие блоку быть независимым от других, по крайней мере в таких ключевых областях, как оборона и критическая инфраструктура.

Попытка каждого из блоков исключить влияние конкурентов на свою критическую инфраструктуру неизбежно приводит к политизации технологий и технологическим войнам. Цифровые технологии, являясь сквозными для всего современного экономического и социально-политического пространства, становятся главным полем новой войны. Кибератаки на цифровую критическую инфраструктуру могут быть не менее деструктивными, чем ядерное или биологическое оружие.

На фоне доминирования ряда развитых стран в цифровых технологиях и возникновения глобальных монополий, контролирующих сетевую инфраструктуру и потоки данных, возникает угроза цифрового неравенства и цифрового колониализма. Цифровой технологический суверенитет становится необходимым условием суверенитета политической и национальной независимости.

Перестройка принципов функционирования международных экономических отношений и всей модели мировой геоэкономики предоставляет ведущим техноэкономическим блокам, своеобразным «цифровым неоколониалистам» современности, новые возможности. Продолжает увеличиваться разрыв — теперь уже цифровой — между глобальными провайдерами цифровых технологий и странами-реципиентами, постепенно подпадающими под всё большую зависимость от технологически развитых государств.

На текущем этапе страны — «цифровые неоколониалисты» предлагают объектам экономического освоения исключительно льготные условия создания необходимой для перехода в цифровое будущее инфраструктуры. Тем самым они сразу же обеспечивают их привязку к собственным решениям -от платёжных систем до систем хранения данных и обеспечения электронного документооборота. Но главное, они обеспечивают себе неограниченный и практически бесплатный доступ к большим данным, получая от этого не только непосредственный экономический эффект и дополнительное преимущество при развитии собственных инструментов искусственного интеллекта и нейросетей, но и эффективные инструменты контроля над своими цифровыми колониями.

Цифровой колониализм продолжит укрепляться, и нельзя исключить возрождения Совета при ООН по опеке — уже с новыми, цифровыми функциями и полномочиями. При этом канонические границы стран первого, второго и третьего мира уже претерпели колоссальные изменения и продолжат меняться. Бывшие страны третьего мира получают возможность условного прыжка «из феодализма в социализм, минуя стадию капитализма», — создания передовой инфраструктуры нового поколения без необходимости поддержания функционирования старой инфраструктуры (за её отсутствием).

В этом смысле можно предвидеть цифровой рывок более богатых государств Ближнего Востока и Африки и их выход на значимые на цифровой арене роли. Наконец, изменяются и международные финансовые и трудовые отношения — цифровые активы перемещаются в более комфортные юрисдикции ещё легче, чем финансовые, и практически не оставляют следов такого перемещения. Появление криптовалют лишает государства-монополии на ещё одно суверенное право — право эмиссии. Меняются и понятия «утечка мозгов» и «трудовая эмиграция»: теперь национальные «цифровые пролетарии» не должны переезжать за рубеж — им достаточно, оставаясь в домашних границах, работать на иностранную корпорацию, отчуждая той всю свою интеллектуальную собственность, и наоборот — талантливые хипстеры могут перебраться в более комфортные климатические условия, продолжая при этом развивать национальную экономику.

В то же время цифровые технологии, формирующие и ежедневный быт, и информационное пространство каждого человека, начинают оказывать всё более заметное влияние на его психику и практики принятия решений. Индивидуум не только становится рабом цифровых платформ глобальных монополий, но и реально поставлен в рамки, где всё его существование привязано к девайсам — мобильному телефону, планшету, «умным часам». Под видом предоставления удобств они ограничивают выбор человека в принятии решений и манипулируют его поведением, в том числе через подталкивание его к следованию «определённым маршрутом». В этих неравноправных отношениях цифровые монополии под страхом исключения из социальной среды экспроприируют и бесконтрольно эксплуатируют персональные данные и даже креативный контент.

Повсеместное внедрение цифровых технологий, в том числе цифровизация промышленности и государственных органов, внедрение сетей 5G, формирует императив обеспечения безопасности и устойчивости всей цифровой критической инфраструктуры. Без решения этой задачи цифровизация может оказаться строительством «дома на песке».

Чтобы ликвидировать «баррикады» и «минные поля» на пути цифровой экономики, государство должно гарантировать как безопасность граждан и бизнеса, так и понятные правовые отношения в цифровой среде. Особенно это касается собственности и использования персональных и «деперсонализированных» данных и созданного контента.

Принадлежность и стоимость данных — лишь одна из накопившихся в цифровой среде проблем, срочно требующих решения. Не менее актуальна необходимость разрешить противоречие между требованиями национального или локального хранения данных и глобальной транспарентностью технологических и корпоративных процессов, где данные о работе двигателя на самолёте, принадлежащем авиакомпании одной страны и пролетающем над другой страной, обрабатываются в реальном времени в третьей.

По мере того как формируются техноэкономические блоки, конкурентная борьба в цифровом пространстве принимает форму войны платформ и стандартов. В то же время ряд стран и региональных объединений, не обладающих ни контролем над большой частью глобального цифрового рынка, ни доминирующими платформами (например, Индия, Бразилия, Япония, Россия или Евросоюз), будут вынуждены искать общие пути сохранения независимости и конкурентоспособности, в том числе путём создания общих платформ на основе открытой архитектуры и открытого кода.

Россия в цифровой повестке дня: возможности и ограничения

Россия является одной из немногих стран, обладающих технологическими заделами и человеческими компетенциями для выстраивания собственной технологической экосистемы. Доставшаяся России в наследство от Советского Союза мощная инженерно-математическая школа остаётся источником ключевого для цифрового развития ресурса — квалифицированных кадров. Россия обладает большинством признаков суверенной технологической платформы. Разработан и продолжает развиваться национальный поисковик. Российские социальные сети «ВКонтакте» и «Одноклассники» по-прежнему популярнее Facebook и Instagram не только в России, но и в большинстве государств СНГ. Развиваются собственные облачные технологии, создаются отечественные процессоры. Цифровые решения российских компаний обладают существенным экспортным потенциалом — в первую очередь когнитивные и самообучающиеся системы, решения в области кибербезопасности, защищённого электронного документооборота и платформы для оказания услуг населению. Запущенная два года назад национальная программа «Цифровая экономика» обеспечит к 2024 году 97 процентов всех национальных домохозяйств и все объекты социальной инфраструктуры (школы, больницы, полицейские участки) доступом к скоростному широкополосному Интернету. Это радикально изменит возможности для развития предпринимательства, телемедицины и дистанционного образования, позволит России преодолеть «цифровой разрыв». Уже сейчас Россия входит в топ-10 стран по количеству интернет-пользователей, а сайт «Госуслуги» с его двумя триллионами ежегодных транзакций является самым популярным сайтом государственных услуг в мире.

Растёт доля цифровой экономики в ВВП страны. При всей расплывчатости самого термина уже сейчас она составляет порядка 4-5 процентов ВВП, но продолжает стремительно нарастать темпами, сопоставимыми с государствами — цифровыми лидерами. Кроме того, Россия располагает внушительным спутниковым и радиочастотным ресурсом, что является залогом успешного развития сетей нового поколения.

Нельзя преуменьшать и вызовы, с которыми сталкивается Россия в области цифрового развития. Некоторые из них являются лишь «цифровым» следствием «аналоговых» проблем и угроз. Другие же имеют принципиально новую, самобытную природу. В частности, западные санкции не только ограничивают, помимо прочего, доступ к зарубежным технологиям, но и повышают риски сохранения зависимости от таких технологий до неприемлемого уровня. Случай, связанный с отказом компании Siemens от поставок турбин в Крым, поставил под угрозу планы по обеспечению полуострова теплом. Если экстраполировать этот инцидент на цифровую сферу, аналогичный отказ SAP, Oracle, CISCO или Microsoft обеспечить своевременное обновление своих работающих в России решений может вызвать сбои — даже коллапс — в работе критически важных систем, в том числе государственного управления и банковского сектора.

Эти и другие тенденции развития мировой политики в последние несколько лет актуализировали для России задачу по формированию надёжной защиты собственной цифровой критической инфраструктуры. Выполнение этой задачи зависит как от эффективности поэтапного и постепенного перехода от импортных программных и аппаратных комплексов, так и от создания эффективной командной вертикали от регулятора до исполнителя в масштабах всей страны.

Решение правительства России о создании реестров отечественного ПО и радиоэлектронного оборудования призвано снизить подобные риски. Без попадания в эти реестры компании не могут рассчитывать на поставку своих решений российским госкорпорациям и органам государственной власти. Подобные меры имеют долгосрочный положительный эффект на развитие России как суверенной технологической державы.

Выстраивание противодействия в сфере информационной безопасности осложняется концептуальной неопределённостью — нечётким разделением двух близких, но разных сфер, связанных с информационными потоками. И безопасность сигналов в физической сети, переносящей информацию, и вредоносный идеологический контент в российской практике определяются одним и тем же понятием «информационная безопасность». В практике же российских конкурентов по цифровому лидерству безопасность сигналов и сети определяется как кибербезопасность (cybersecurity). Противодействие угрозам в этих двух областях требует разных компетенций. В то время как в России существует достаточное понимание того, как бороться с киберугрозами, в сфере информационного контента российская стратегия требует отдельного осмысления и развития.

Обвинения Москвы в кибервмешательстве во внутренние дела ряда государств было использовано в качестве предлога для усиления санкционного давления и, несомненно, повредило международному имиджу России. Однако эта кампания имела последствия и для ряда крупных российских предприятий и фирм. Они столкнулись с проблемами и дискриминацией на рынках некоторых западных стран. Возможно, ещё более значительны, чем репутационные и даже экономические последствия, риски того, что указанные обвинения будут использоваться Соединёнными Штатами и их союзниками как аргументы для проведения «киберударов возмездия» или даже «превентивных киберударов» против России.

В информационном пространстве очевидны уязвимости России из-за доминирования в отечественном сегменте американских монополий — Google и Facebook. Эти монополии бесплатно эксплуатируют российские данные и всё более активно пытаются влиять на информационное поле и политическую ситуацию в российской внутренней политике. В том числе через манипуляции с контентом и ограничениями доступа российских пользователей к информации и средствам общения. С аналогичными вызовами сталкиваются и другие незападные страны. Есть смысл налаживать с ними более активный диалог о принципах законодательства цифровой эпохи, особенно в части прав собственности на данные, правил их хранения и использования, совместной борьбы с сетевым пиратством, общих правил поведения для государств и бизнеса в Интернете. Принципиальный же вызов для российского законодательства в цифровой сфере — максимально динамично шагать в ногу с развитием самих технологий и практик, особенно в таких важных для общества областях, как киберпреступность и цифровые финансы.

Ещё одна проблема на сегодняшний день — низкая способность российских компаний и правительства конкурировать с глобальными корпорациями за лучшие кадры. При этом формально «утечки мозгов» может и не происходить — российские таланты продолжают оставаться в России, но давать всю интеллектуальную добавленную стоимость для зарубежных компаний. С учётом несопоставимости экономических потенциалов российского и транснационального бизнеса решение этой проблемы возможно только в рамках административной или понятийной (но в любом случае государственной) плоскости отношений.

Также Россия и российские компании практически не ведут на международных площадках работу по внедрению технологических стандартов и регламентов, благоприятных для функционирования российских разработок. Отчасти это объясняется отсутствием у России доктринального документа, излагающего собственные международные приоритеты в этой сфере по аналогии со Стратегией национальной безопасности или Концепцией внешней политики. В перспективе это упущение может стать причиной технологической изоляции или фактического принуждения Москвы работать с признанными в мире стандартами и протоколами, в выработке которых Россия фактически не принимала деятельного участия.

«Дорожная карта» российского лидерства в цифровой среде

ЦИФРОВОЙ ТОТАЛИТАРИЗМ: КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ В РОССИИ

Российская цифровая повестка дня должна отражать позицию нашей страны как одной из основных сил в глобальной системе, как экспортёра безопасности и стабильности. Глобальная роль России в цифровом мире — это роль лидера «цифрового движения неприсоединения» для тех стран, которые бы хотели избежать технологического диктата «цифровых неоколониалистов».

Важно, чтобы развитие цифрового сектора российской экономики, включая электронику и информационные технологии, сопровождалось экспансией на глобальные рынки. Только в этом случае Россия сможет окупить инвестиции в прорывные технологии, завоевать ключевые технологические платформы экономики следующего поколения и выстроить крупные, конкурентоспособные бизнесы.

Раскинувшись на одиннадцать часовых поясов, Россия (даже в мире, где дистанции драматически сокращаются) продолжает играть роль безопасного связующего звена между Европой и Азией. Это в одинаковой мере относится и к глобальной энергетической инфраструктуре, необходимой для поддержки весьма энергоёмкой цифровой экономики будущего, и к сети квантовых коммуникаций, необходимых для безопасной передачи данных. Холодный климат северных регионов России вкупе с дешёвой электроэнергией даёт нашей стране конкурентные преимущества в расположении крупных центров хранения и обработки данных.

Одним из важнейших вызовов для России на сегодняшний день является реализация цифровой интеграционной программы ЕАЭС. Необходимо в сжатые сроки обеспечить возможность государственным органам и бизнесу стран — участниц Союза обмениваться юридически значимыми документами через интегрированную информационную систему ЕАЭС (ИИС ЕАЭС). Это позволит повысить скорость прохождения транзитных грузов через территорию ЕАЭС, увеличить экономические эффекты от этого процесса и поднять качество интеграции в Союзе.

Кроме этого, России как главному «акционеру» этого процесса следует содействовать обеспечению интероперабильности ИИС ЕАЭС с информационными системами государств — членов СНГ, тяготеющих к интеграционному объединению, а также государств, с которыми у ЕАЭС существует или планируется соглашение о зоне свободной торговли. Цифровая интеграция здесь может и должна опережать интеграцию физическую. Другим важным инструментом может стать специальная (например, с Евразийским банком развития) программа внедрения национальных стандартов электронного правительства в заинтересованных странах-партнёрах.

Задача расширения российского экономического и цифрового пространства остро ставит вопрос о поиске стратегических союзников в цифровом мире и использовании существующих политических механизмов для этой цели. В связи с этим стоит использовать позитивный потенциал наших отношений с ведущими экономиками будущего — Индией, Индонезией, Бразилией и другими.

Не менее важна работа по цифровому диалогу с Евросоюзом. Во-первых, цифровые транспортные коридоры с опытом бесшовного транзита для бизнеса станут возможны только в случае интероперабельности ИИС ЕАЭС с информационными системами Европы и КНР. Во-вторых, на европейском направлении необходима более тесная координация в части использования радиочастотного спектра — пока в этом вопросе много противоречий с приграничными государствами ЕС. Решение этой проблемы особенно важно, если в обозримом будущем грузы между странами будет перемещать беспилотный транспорт. В таком случае и России, и ЕС потребуется единый стандарт сетей нового поколения и выделенный им единый частотный диапазон. В-третьих, в России и Евросоюзе приняты сопоставимые (как минимум в плане принципов) нормативные требования к порядку хранения и передачи персональных данных. Важно гармонизировать эти требования для удобства бизнеса.

Помимо этого, Россию и ЕС сближает стремление облагать зарубежные цифровые гиганты, в первую очередь американские компании, справедливыми налогами. Формирование консенсуса о принципах такого налогообложения поможет России и ЕС эффективнее выступать на многосторонних площадках, занимающихся этим вопросом. В среднесрочной перспективе значимость обретает и вопрос создания единого трансграничного «бассейна» больших данных, размеченных унифицированным образом и доступных (в том числе за определённую плату) третьим сторонам, прежде всего американским и китайским компаниям

Коллаборация с ЕС важна хотя бы потому, что российский и европейский интеграционные блоки оказываются зажатыми между двумя весьма самодостаточными информационными платформами — американской и китайской, каждая из которых уже “bigdata-монстр”. Чтобы стать дополнительным центром гравитации, России и Евросоюзу, сравнительно малочисленным в плане населения и дата-генерации, просто необходимо объединить усилия.

При этом единые правила и принципы функционирования национальных систем управления данными, чётко устанавливающие, кому и при каких условиях эти данные могут или не могут быть доступны, обеспечат национальную безопасность России и ЕС. Очевидно, что весь объём накопленных больших данных государства или группы государств представляет собой исключительную разведывательную, политическую, экономическую и военную ценность, а обеспечение их сохранности — одну из ключевых задач национальной безопасности. Но есть и более сиюминутный политический аргумент в пользу начала взаимодействия между Россией и ЕС в цифровой сфере. Поступательная деградация российско-европейских отношений истощила двустороннюю повестку дня на предмет содержательных тем. По-настоящему сближающие нас вопросы развития цифровой экономики и совместного противостояния общим угрозам в цифровой среде могут предоставить принципиально новые области для неконфронтационного взаимодействия.

Отдельным пунктом для России стоят отношения с ведущими цифровыми державами — Китаем и США. В отличие от европейского и евразийского треков, совместные экономические проекты с Москвой в обоих случаях крайне маловероятны. Тем не менее, политическая ситуация диктует разные логики в отношениях с Вашингтоном и Пекином в этой сфере.

С КНР необходимо продолжать координировать свои позиции на международных площадках в отношении вопросов регулирования Интернета и обеспечения безопасности данных. Наши подходы схожи, хотя российский представляется более либеральным и не предполагает создания у нас аналога «Великой Китайской цифровой стены». Но есть два других деликатных вопроса, которые необходимо, отбросив неловкость, начать обсуждать с Пекином.

Первый — это технологическое проникновение Китая в государства ЕАЭС в рамках доктрины «цифрового Шёлкового пути». Как и в случае с евразийской интеграцией в целом, здесь важно сопряжение, координация действий китайского бизнеса и государства с мероприятиями, реализуемыми в рамках Цифровой повестки ЕАЭС — 2025.

Второй — это выработка правил поведения китайских компаний на российском рынке высококвалифицированной силы и стартапов. В настоящее время Huawei ведёт широкомасштабную работу по покупке российских технологических компаний и по привлечению российских специалистов в свои подразделения НИОКР. При этом зарплаты в компании существенно выше рынка, что ведёт к перетоку специалистов из отечественных компаний. Очевидно, что в условиях рыночных правил и свободы выбора это — естественный процесс, но обсуждать с китайской стороной компенсационные действия для национальной экономики тоже необходимо. Китайская сторона никогда бы не позволила аналогичное поведение компаний третьих стран на своём рынке. Расширение работы с вузами, локализация не только Я&О-подразделений, но и производства, переход к созданию совместных продуктов, а не «каннибализация» решений стартапов должны стать требованиями к цифровым компаниям, работающим в нашей стране.

Ещё более актуально взаимодействие по политической тематике с США, несмотря на конфронтационный характер двусторонних отношений. В первую очередь — это выработка мер доверия в киберпространстве, обсуждение ограничений на военное использование цифровых технологий, сближение подходов в вопросах регулирования Интернета. Россия и США могли бы выступить инициаторами переговоров о создании новых инструментов контроля за новыми типами военных технологий. Также необходимо совместно разобраться в терминологии: говоря о «русских хакерах», американцы чаще всего приводят примеры «социальной инженерии». Необходимо приложить максимум усилий, чтобы вернуть прагматизм в российско-американские отношения, даже если со стороны Вашингтона заинтересованность в этом сейчас не просматривается. Речь не идёт о выдаче США нового кредита доверия. Скорее о том, чтобы рассматривать каждый ход Вашингтона взвешенно и оценивать его возможные последствия, не рассматривая его как априори враждебный российским интересам.

России необходима скоординированная, чётко артикулированная и структурированная повестка для работы в многосторонних объединениях — МСЭ, «цифровой двадцатке», ОЭСР. Едва ли разумно тратить всё время на продавливание исключительно российских подходов и вступать в ожесточённые дипломатические баталии с партнёрами. Вместо этого следует хотя бы внутренне признать две группы «цифровых истин».

Первая. Расположение DNS-серверов и основных интернет-магистралей действительно сложилось не в пользу России. Россия не является провайдером первого уровня. В вопросах формирования цифровой повестки дня Россия — крупная региональная держава, а не второй полюс этой системы. Отдельные цифровые корпорации стали настолько мощны, что разговаривают с государствами на равных.

Вторая. Мир гораздо меньше тяготеет к «цифровой биполярности», чем это может казаться. Это особенно показательно на уровне регулирования киберпространства. Несмотря на провозглашаемую свободу движения информации, большинство стран стремится к локализации хранения данных в том или ином виде. В вопросах цифрового регулирования все страны оказываются авторитарны. Есть сферы, которые требуют жёсткого регулирования, даже в более демократических странах. С другой стороны, нерационально полностью отрицать концепцию «мультистейкхолдеризма» — множественности ответственных — в выработке любых решений, касающихся регулирования и дальнейших путей развития новых технологий. Регулятор неизбежно должен вести диалог с владельцами технологий, а это чаще всего бизнес. Осознав эти реалии, Россия сможет выступать в многосторонних объединениях государством-примирителем, настроенным на поиск компромисса.

Также у России есть шансы стать выразителем интересов государств, желающих сохранять свой цифровой суверенитет и не настроенных быть частью китайской или американской цифровой империи, но не имеющих для этого достаточной «субъектности». Обе линии поведения будут расширять наши возможности для реализации лидерского потенциала, наше «гравитационное ядро». Это позволит продвигать российских кандидатов на руководящие позиции таких многосторонних объединений, как, например, МСЭ.

Ещё одним важным шагом по перестройке российской работы в международных организациях должны стать более тщательный подбор членов наших делегаций, обеспечение их многопрофильности. На сегодняшний день реалии таковы, что российские дипломаты не всегда достаточно осведомлены о технических аспектах рассматриваемых вопросов, тогда как профильные технические специалисты недостаточно владеют искусством переговоров. Отдельная роль должна отводиться лоббистам — представителям бизнеса, которые и выступают, по сути, конечным бенефициаром большинства принимаемых решений. Такого рода «цифровой реализм» вместо отвлечений на провокации и внешнеполитические «шумы» сориентирует Россию на исключительно насущные вопросы обеспечения цифровых интересов страны в мире.

Признание того, что в плане создания сетей 5G Россия полностью утратила инициативу или возможность активно влиять на повестку, должно подтолкнуть Москву к необходимости сосредоточиться на подготовке наших предложений по стандарту сетей 7G (или всё-таки 6G?), активизировать работу по нейтрализации угрозы изоляции России в вопросах выделяемого под нужды связи нового поколения диапазона радиочастотного спектра. По этому вопросу российские взгляды с подавляющим большинством стран мира не совпадают. Особенность нормативного регулирования цифровой сферы в том, что новые законы напишут те, кто пишет коды, то есть техническое содержание нововведения во многом определит его регуляторную рамку. Поэтому важно активизировать участие российских специалистов относительно выработки стандартов и протоколов для технологий завтрашнего дня.

Среди технологических рынков будущего особо выделяется рынок платформ для суверенной критической инфраструктуры — систем кибербезопасности, связи, управления энергетикой, транспортом, финансовыми потоками и системами городского хозяйства, биобезопасности и контроля продуктов питания. В свете нарастания напряжённости и неопределённости в мире государства вынуждены уделять всё большее внимание своей безопасности и укреплению национального контроля над своей критической инфраструктурой.

Рынок суверенной критической инфраструктуры, представляющий многие триллионы долларов заказов на десятилетия вперёд, во многом подобен глобальному рынку вооружений. Решения о технологическом партнёрстве принимаются на суверенном уровне по принципу «свой — чужой», продажи производятся системами, а не компонентами, имплементация предполагает высокий уровень доверия с локализацией части технологий и формирует долгосрочное политическое влияние.

Как и на рынке вооружений, на рынке суверенной критической инфраструктуры у России есть своя «ниша», оцениваемая в 2030 процентов всего глобального рынка. Важным фактором является и то, что Россия позиционирует себя одним из лидеров на рынке систем безопасности и имеет инжиниринговые школы с большим опытом создания сложных систем.

Для России рынок критической суверенной инфраструктуры может стать наиболее перспективным экспортным направлением. Признанные уникальные компетенции в создании сложных систем делают Россию одним из ведущих — наряду с США и частично Китаем — потенциальных поставщиков таких систем. Создаваемая в России независимая программно-аппаратная среда также является очевидным конкурентным преимуществом. Ситуация «холодной войны» между США и Китаем гипотетически открывает для России рынки стран Большой Евразии, Ближнего Востока, Латинской Америки и Африки, которые попытаются сократить технологическую и политическую зависимость от воюющих сторон.

Утвердившись в статусе «экспортёра безопасности» в Евразии, Россия может стать для своих партнёров гарантом их технологического суверенитета. Наличие триллионного рынка потенциальных партнёров и уникальных компетенций может способствовать выстраиванию стратегии высокотехнологичного экспорта на годы вперед. Таким образом страна получит возможность обеспечивать собственную безопасность, наращивать международное влияние и попробовать свои силы в опережающем технологическом развитии.

Однако завоевание рынков суверенной критической инфраструктуры невозможно без создания прорывных интегрированных платформенных решений. Аналогичным образом реализация подобной стратегии невозможна без создания прочных связей с технологическими партнёрами, без создания российских образовательных и технологических плацдармов за рубежом.

Выводы

На фоне виртуализации всех аспектов социальной жизни происходит милитаризация информационного пространства. Пользуясь отсутствием границ в цифровом пространстве и общепризнанных правил поведения в нём, государства и подконтрольные им организации распространяют предвзятый и дезинформационный контент с целью продвижения собственных интересов и ценностных ориентиров. Новые технологии формирования виртуальной реальности, такие как deepfake, практически не оставляют обыкновенному человеку шанса отделить ложь от реальности и способны безнаказанно провоцировать религиозные и этнические конфликты, разрушать семьи, уничтожать репутации политиков и невинных людей.

В ближайшие годы неизбежно встанет вопрос о структуре регулирования всей глобальной сети Интернет. Под давлением блокового технологического противостояния — преимущественно между США и Китаем — и идейно-политической борьбы она уже делится на цифровые «анклавы». Базовую ценность Интернета как общемировой равноправной и демократичной среды (web neutrality) подрывают и попытки, продвигаемые, в частности, США, поставить качество и скорость сетевого трафика в зависимость от кошелька клиента. Инклюзивность Интернета становится залогом сокращения цифрового неравенства, а с ним и гарантом мирового экономического роста и социального развития.

Большие данные как «новая нефть» цифрового века должны иметь понятного владельца и понятную стоимость для индивидуума, бизнеса и государства. Только в случае, если в цифровой среде центром сервисов и услуг станет человек и гражданин, будет обеспечен баланс прав человека, национальных приоритетов и интересов бизнеса, появится возможность регулировать ныне бесконтрольные глобальные цифровые монополии на благо всего общества. Удаление страниц президента Трампа и его сторонников, а также «деплатформинг» популярной у республиканцев социальной сети Parler ясно обрисовывают перспективу действий техногигантов по устранению экономических и политических конкурентов, если эти техногиганты решат действовать за пределами США. Раз так жёстко и относительно легко можно расправляться с идеологическими противниками на территории США, почему нельзя сделать эту практику экстерриториальной? Тем более что прецеденты уже есть.

Для России задача минимум — сохранить суверенность при принятии решений, затрагивающих основные сферы национальной безопасности. Задача максимум — создать собственную конкурентоспособную технологическую экосистему, стать лидером техноэкономического блока и ключевым участником процесса выработки новых правил игры в этой сфере. В этом смысле обретение экономического суверенитета -задача более простая, чем обретение суверенитета информационного. Но, похоже, именно от её решения зависит выживаемость государств в будущем.

Экспорт технологий и компетенций защиты суверенной критической инфраструктуры в страны, желающие обеспечить свою независимость и обороноспособность, может и должен стать одним из важнейших политических и внешнеэкономических приоритетов России. Это обеспечит стране значительный финансовый приток и международное влияние. Именно по этому пути уже идут державы, претендующие на лидерские позиции в этой сфере.

В настоящее время реализация стратегии экспорта технологий критической инфраструктуры сдерживается отсутствием у российских высокотехнологичных компаний опыта создания интегрированных платформенных решений, их слабым присутствием на рынках потенциальных партнёров, а также недостаточными финансовыми возможностями для работы над крупными долгосрочными проектами.

По мере того как обостряется цивилизационное и идеологическое противостояние, учащаются примеры подрывной информационной активности, всё больше стран обращают внимание на необходимость более внимательного контроля за вредоносным и подрывным контентом в Интернете. В Соединённых Штатах, где информационная война разворачивается между враждебными политическими силами — как показала президентская кампания 2020 года, — цифровые монополии прибегают к откровенной цензуре и манипуляциям в пользу их идеологических сторонников.

России стоит подумать о механизмах активного формирования информационного пространства, которые позволяли бы лидировать в плане актуальности и качества контента и тем самым ограничивать иностранное влияние в своём информационном пространстве.

Вызов нового времени — это «нетерпение духа»: короткий клип или пост в соцсети «побеждает» полноценный новостной репортаж или аналитическую статью, многообразие мультимедийного опыта рассеивает внимание человека, а скорость происходящих изменений превращает жизнь в гонку со временем. Консервативная, традиционно неспешная сфера межгосударственного общения вынуждена меняться, «бежать очень быстро, чтобы хотя бы остаться на месте». Государства, которые смогут оперативно перестроить неповоротливые внешнеполитические механизмы быстрее других, имеют все шансы выйти на лидирующие позиции в этом стремительном «новом дивном мире».

Источник: https://ru.valdaiclub.com/files/36581/

The post МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ И ЛИДЕРСТВО В ЦИФРОВОЙ СРЕДЕ first appeared on Глобальная Политика.

УГОЛЬ УКРАИНЫ. ЗАМЕТКИ ЛУГАНСКОГО ГОРНОГО ИНЖЕНЕРА

Конечно, можно производить энергию самостоятельно, и инвестировать в малую электростанцию при предприятии. Вот только очень высокая себестоимость производства такой электроэнергии: ее придется производить на газу (самый простой вариант) или на угле – но гарантий обеспечения Украины углём нет, как и глубоководных портов для его выгодного импорта из Африки или Австралии.

Более 50% электроэнергии в Украине производится на АЭС, построенных в основном в СССР – несколько блоков достроили уже в годы независимости, срок проектной эксплуатации многих энергоблоков заканчивается. В частности, уже продлён срок эксплуатации 10 из 14 рекаторов таких атомных электростанций: 4 из 6 блоков Запорожской АЭС, 3 из 4 блоков Ровенской АЭС, 2 из 3 блоков Южноукраинской АЭС, решается вопрос продления сроков эксплуатации 1го из 2-х блоков Хмельницкой АЭС.

Картина неизбежного вывода ядерных реакторов  из эксплуатации на Украиные следующая:

2024 год – 1 — Южноукраинской АЭС;
2025 год – 2 — Запорожской АЭС;
2026 год – 1 — Запорожской ЗАЭС и 2 — Южноукраинской АЭС;
2027 год – 3 — Запорожской ЗАЭС;
2028 год  – 4 — Запорожской ЗАЭС;
2029 год – 1 — Хмельницкой АЭС.

Иными словами, Украина столкнётся с дефицитом электроэнергии в обозримом будущем – поэтому уже сейчас договаривается о покупке электроэнергии с Беларусью, которая строит АЭС на своей территории.

КОГДА ЖДАТЬ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЫ НА УКРАИНЕ

Заместить энергетикой на угле (как Китай, Япония и другие страны), невозможно: Донбасс утрачен и даже если вернётся, восстановить угольную промышленность с прежними объёмами добычи будет невозможно. Кроме того, нет глубоководных портов для импорта дешёвого угля. И главное: в рамках евроинтеграции имплементируются нормы ЕС, ограничивающее вредное для окружающей среды сжигание угля. Производство электроэнергии с использованием газа дорогое – его может позволить себе только Германия или страны, имеющие собственную добычу газа.

Построить АЭС иного проекта (не российского), Украина также не сможет по следующим причинам:

1. Каждый блок предполагает инвестиции от $5 до $10 млрд, которых в бюджете Украины нет, а западные инвесторы такие суммы не дадут – какой смысл развивать конкурентную немецкой, французской или американской промышленность в Украине, создавая условия для производства дешёвой злектроэнергии?

2. В США паралич атомной промышленности – они оказались неспособны строить атомные блоки по нормальной цене в $4-8 млрд, поэтому реализовывать подобные проекты в Украине они не станут.

УРАН-235 — АХИЛЛЕСОВА ПЯТА США И УКРАИНЫ

3. Франция испытывает проблемы перепроектирования после аварии на АЭС Фукусимы и не может их массово экспортировать.

4. Тяжеловодные блоки Канады выявили множество проблем во время своей многолетней эксплуатации, поэтому их экспорт в Украину маловероятен (они построены в Корее и Китае).

5. Китай пока сам импортирует блоки, поэтому не сможет построить их в кредит Украине.

6. Японская атомная энергетика сама в кризисе.

НА УКРАИНЕ ВЫЖИВЕТ НЕ БОЛЕЕ ВОСЬМИ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК

Вопрос стоит остро: или договариваться с Россией о строительстве новых энергоблоков в кредит, как предложено Египту, или Украина станет энергодефицитным государством – то есть будет импортировать дорогую электроэнергию. Поскольку цикл проектирования и постройки занимает порядка 10 лет – и может потребовать больше времени, эти переговоры должны идти уже сейчас. Если их нет или они не результативны: ни о каких инвестициях в промышленность Украины не может идти речь. А значит будет продолжаться деиндустриализация и деградация до уровня отсталого агарного государства.

У РОССИИ КОНТРОЛЬНЫЙ ПАКЕТ В ЯДЕРНОЙ ЭНЕРГЕТИКЕ

Перед украинскими властями стоят два вопроса: первый – где взять $50 млрд (10 гигаватных энергоблоков), второй – чьи реакторы ставить, если для действующей власти в Киеве с Россией как-то не слишком политкорректно?

Оригинал публикации: https://cont.ws/@novoross/1492218

The post ПЕРСПЕКТИВЫ ЯДЕРНОГО ДЕФОЛТА УКРАИНЫ first appeared on Глобальная Политика.